You're Not a Lost Cause

После телефонного разговора Киибо задумался, стоит ли рассказывать Иидабаши про веб-сайт, который потенциально распространяет детскую проституцию. Сначала робот чувствовал себя слишком юным для такой ситуации и что ему следует передать её в руки взрослым. На самом деле он не мог заставить себя зайти на порнографический веб-сайт. Ему всё равно на то, что его ровесники посещают такие, — Киибо всё равно считал принципиально неправильным лично для себя сталкиваться с таким откровенным контентом. Робот до сих ощущал себя ребёнком и считал, что оставаться с таким грязным сайтом один на один сделает его испорченным. Но чем больше он размышлял, тем больше понимал, что именно он один должен осмотреть веб-сайт, по крайней мере, поначалу. Имелся шанс, что он окажется безобидным и там нет ничего незаконного. Если Киибо обратится прямо к Иидабаши, ему придётся объяснять ситуацию и потенциально раздувать из мухи слона. Нет, робот должен проверить веб-сайт самостоятельно, чтобы убедиться, что там действительно что-то не так, прежде чем обращаться к взрослым. Плюс, Кокичи хотел, чтобы только он видел веб-сайт. На данный момент Киибо постарается уважать желания мальчика. Отчаянно походив вперёд-назад, Киибо включил свой настольный компьютер и быстро набрал адрес веб-сайта. Он увидел нечто похожее на профильную страницу в социальных сетях — напоминало профиль на Фейсбуке. Однако адрес веб-сайта достаточно своеобразный: www.bestfriendsanddating.tc/seiji-kouma. Лучшие друзья и Свидания? И что это значит? Первое, что попалось роботу на глаза, — это фотография мальчика, который очень напоминал Оуму, в чёрных штанах, белой майке на лямках и золотой короной на голове. Его руки скрещены, а на лице гордая улыбка. От удивления Киибо чуть не упал со стула. Конечно, он был готов увидеть изображение того, кто очень сильно похож на Кокичи. Однако мальчик на фото выглядел великолепно. Робот привык к бледному и болезненному виду Оумы. Такая идеальная, безупречная, яркая и счастливая версия Кокичи моментально ввела Киибо в шок. Кокичи обладал ужасно бледной кожей с пятнами и веснушками, а у этого ребёнка безупречная, слегка загорелая, сияющая кожа. У Кокичи были впалые, большие фиолетовые глаза с тёмными мешками, но а у этого мальчика яркие, большие глаза того же цвета без мешков. Волнистые волосы Кокичи запутанные и тонкие, но волнистые волосы этого ребёнка толще, ярче и здоровее. Поскольку Оума обычно спрятался за мешковатой одеждой, Киибо не мог сравнить их тела, но вполне очевидно, что этот ребёнок не такой костлявый и более загорелый. У него на лице самая прекрасная улыбка, которую робот видел в своей жизни. Он сидел со скрещенными ногами на дорогом золотом троне. Он выглядел даже слишком идеальным. Киибо не мог оторвать взгляда от фотографии. Не потому что мальчик настолько красивый, а потому что в этом изображении имелось нечто искусственное. Это не переставало коробить робота. Ребёнок выглядел как те фото-отредактированные модели на обложках журналов. По мнению Киибо, парень выглядел даже лучше. Он просканировал фото глазами и заметил, что если присмотреться, то становится очевидно, что оно отредактировано. Однако это явно сделано профессионалом, потому что освещение идеальное. Ещё видно, что тело мальчика сделали больше и мускулистее. Грудь и руки выглядели ненатурально по сравнению с остальным телом и лицом. Невооружённым человеческим глазом сложно это заметить, но Киибо видел это с помощью своего превосходного зрения. Ещё было очевидно, что его лицо и тело отретушировали. Через несколько минут разглядывания фото робот больше не считал ребёнка таким привлекательным из-за его искусственности. Ему казалось, что он смотрит не на человека. Оума с его болезненным видом и пятнами выглядел куда привлекательнее для робота даже с недостатками. Всё фото-редактирование здесь казалось излишним. Затем Киибо осознал, что мальчик должен выглядеть как идеальная супермодель, потому что он рекламирует что-то, а именно — себя. Согласно словам Кокичи, этот веб-сайт использовался для нелегальной рекламы детской проституции. Однако для робота это больше походило на сайт знакомств, особенно когда текст в профиле гласил: «Привет! Я Сэиджи Коума, и мне восемнадцать лет! Мои друзья зовут меня «Оусама», потому что я их правитель! Мои подчинённые — мои самые дорогие друзья, и вместе с ними мы делаем много всего. Я заинтересован в том, чтобы заиметь новых подчинённых. Вы тоже хотите стать одним из них? Вместе мы повеселимся. Как Ваш Оусама, я сделаю всё, чтобы мои подчинённые были счастливы. Пожалуйста, создайте онлайн профиль на Best friends and Dating, чтобы связаться со мной и стать моим ближайшим подчинённым. Жду встречи!» Киибо увидел больше эстетичных фотографий с Оусамой в различных местах: дорогой ресторан, дворец, какой-то эксклюзивный клуб, приватный театр, вечеринка, красивый номер в отеле. Он одет в модные и мейнстримные наряды и ярко улыбался на всех фотографиях. Очевидно, весь этот веб-сайт об Оусаме. Он в лоб рекламировал мальчика и пытался показать его в самом привлекательном свете. Он выглядел как милый, счастливый и невинный ребёнок. Пока что в веб-сайте не было ничего подозрительного, исключая тот факт, что этот парень пытался связаться с незнакомцами через Интернет. Робот ожидал наткнуться на порносайт или увидеть вульгарные фото. Пока что всё выглядело безопасно и безобидно. Киибо попытался просмотреть как можно больше фото, при этом не создавая профиля. Изображения становились всё менее и менее невинными по мере пролистывания. На них всё меньше обработки. Одна галерея показывала мальчика в плавках в роскошном открытом бассейне. Это достаточно безобидно. Его тело выглядело худее, бледнее и менее отретушированным. Киибо даже подметил несколько пятен и мелких порезов на груди и животе. Он сел на край бассейна и улыбался в камеру. Его ноги раскрыты, а большие пальцы спрятаны за поясом плавок. Киибо он казался злым, будто собирался устроить жестокий розыгрыш, что очень похоже на Кокичи. На следующем фото мальчик положил ладонь на бугор в передней части плавок. На следующем Оусама запустил руку в плавки. Что он делает? Я не понимаю… На его лице дразнящее выражение, а на следующем фото его рука внутри, плавки опускались ниже и ниже. Этим люди занимаются в бассейне? Он трогает гениталии. Это выглядит слишком непристойно. Оусама снял плавки, ими же прикрывал интимные места, прыгнул в бассейн, выбросил плавки из бассейна и откинул голову с одной рукой на паху под водой, пока Киибо не осознал, что наблюдает за мастурбацией. От шока у робота закружилась голова. Ему сложно осознать это до такой степени, что Киибо оказался на грани отключки. Что ещё хуже, Оусама на этих менее редактированных и вульгарных фото до боли похож на Кокичи. Это тошнотворно, ведь Киибо знал, что Оума ни за что не стал бы развращаться подобным образом. Это просто порнография. Может, Оусама — какой-то незнакомый богатый восемнадцатилетний порноактёр. Тут нет никаких доказательств проституции или того, что он несовершеннолетний, что его заставляют или что он несчастен. Может, Оума увидел этого парня, пытаясь зайти на сайт, и запутался. Кроме того, профиль всё ещё активный. Если плохие воспоминания Оумы настоящие, тогда Оусама не должен быть активен и искать новых друзей. Если Оусама ещё активен, тогда плохие воспоминания ошибочны. После очередного фото в углу экрана появился текст: «Если хотите увидеть больше интересных фото со мной, создайте профиль на Best Friends and Dating. Я хочу раскрыть себя моим подчинённым в награду за их преданность, но если Вы хотите стать моим подчинённым, Вам придётся создать профиль… Затем мы сможем списаться и встретиться, чтобы обсудить услуги». Киибо так не хотел создавать профиль, но чувствовал необходимость подтвердить, что Оусама — несовершеннолетняя проститутка, работающий против воли. Он не сможет узнать наверняка, пока не осмотрит веб-сайт тщательнее. Если Иидабаши наблюдает за моей историей браузера, профессор, скорее всего, начнёт задавать вопросы… а затем посадит на домашний арест… я никогда не ослушивался Иидабаши… Я становлюсь бунтарём? Эта та бунтующая фаза, через которую обычно проходят подростки? Я бунтующий подросток! Это делает меня более человечным! Это так захватывающе! Я зашёл на порносайт. Что дальше? Может, я начну жевать жвачку на уроках. Может, я начну писать на партах. Может, я буду красть бесплатные образцы из супермаркетов. Может, я начну бегать по коридорам… Киибо почувствовал мурашки. Надо перестать. Я начинаю мыслить как преступник. К сожалению, для того чтобы стать участником веб-сайта и связаться с Оусамой, нужны деньги, причём немалые. Поскольку Киибо очень экономный и накопил карманные деньги благодаря богатому профессору Иидабаши, он точно мог оплатить членство. Однако платить деньги веб-сайту для взрослых — это отвратительно. Что более важно, Киибо не доверял веб-сайту номера платёжных и кредитных карт. К сожалению, Киибо попал в переплёт. Он не мог тщательнее просмотреть подозрительный веб-сайт, не заплатив, но он отказывался это делать. Сейчас самое время обратиться к взрослому за помощью, но Киибо не хотел раздувать ситуацию. Всё это могло быть одной большой делюзией или ложью Кокичи. Робот не хотел создавать излишние проблемы. Он уставился на сияющий экран на пару минут, прежде чем принять другое решение — взломать сайт. Теперь я точно веду себя как бунтарь, но всё это строго ради следственных целей. Киибо ощутил волну нечто похожего на поток тошноты в его роботизированной системе. Он знал, что нарушает закон. Он не участвовал в обеспечении правопорядка, и у него не было никаких полномочий, так что он не имел права это делать. Однако ему нужна информация. Функционирование Киибо во многом обуславливалось информацией. Он почти что зависим от неё. Робот постарался отмести вину и сфокусировать внимание на взломе веб-сайта. В худшем случае его отправят в воспитательную колонию за взлом веб-сайта для взрослых, это будет позор до конца его жизни, и он больше никогда не захочет светить лицом на публике. Это ради Оумы-куна и всех, кто замешан в этом против его или её воли. Пройти регистрацию без оплаты оказалось намного сложнее, чем ожидал Киибо. Веб-сайт надёжно защищён — его владелец явно не хотел, чтобы кто-то совершал взлом и просматривал его содержание. Либо он боялся, что люди зайдут на него без оплаты, либо прятал нечто ценное. Добрый час Киибо потратил на создание бота, чтобы взломать сервер, и зашёл в кабинет премиум-участника. Если раньше он не чувствовал себя запятнанным, то сейчас — определённо. Профильная страница Оусамы наполнена откровенными фотографиями. На самом деле, самые недавние, выложенные где-то год назад, наиболее подробные. На некоторых фото он изображён без одежды с дразнящей улыбкой, осёдлывая или взбираясь на разных мужчин и женщин. Однако на многих других его лицо сморщено от дискомфорта. На самом деле на многих фото его откровенно пытали. Например, в одной галерее он лежал на кровати в позе распростёртого орла, его запястья и лодыжки привязаны к столбикам кровати, пока женщина прикладывала горячую металлическую палку к его коже. К концу галереи на нём остались ожоги первой степени и маленькие ожоги второй степени. Даже менее суровые галереи выглядели болезненно, где взрослые люди хватали его и подчиняли себе различными способами. Мальчик выглядел как кукла, с которой взрослые делают что хотят. На кульминациях большинства галерей у Оусамы красное лицо, открытый рот, и мальчик выглядел так, словно плачет. Веб-сайт много раз пояснял: «боль — удовольствие». Робот слышал, что секс так и работает, но сейчас ему сложно в это поверить. Я никогда не видел человеческой половой активности, так что не знаю, какие выражения лиц будут уместны. По сравнению с этим какое-то количество галерей выглядели не так болезненно, особенно там, где Оусама просто позировал на камеру один. Есть фото, где над мальчиком делали не такие жестокие и болезненные вещи. Однако на каждой галерее, где Оусама изображён с кем-то другим, он всегда плакал от боли. «Я люблю наказания от своих подчинённых». «Как Оусама я люблю пытки… над собой». «Я сделаю любые извращённые вещи для своих подчинённых». На многих фотографиях Оусама улыбался. На других у него безразличное, почти мёртвое выражение. На многих фото его глаза закрыты. Среди таких у него также часто открыт рот. На изображениях с болезненными активностями, он зажмуривал глаза и широко открывал рот, словно кричал. На многих фотографиях лицо Оусамы кривилось в выражениях, которых Киибо прежде никогда не видел. В целом его черты лица не читаемые. Робот не понимал, испытывает он боль или удовольствие. Фото дали не так много информации, как надеялся Киибо. Многие болезненные фото плотно засели в голове робота. Он вспоминал, как Кокичи описывал ему то, что имело место на этих изображениях. «У каждого из них в руке был нож, и они по очереди задавали мне вопросы. Они резали мне всё тело, если мои ответы их не устраивали. Я держался как мог! Но они продолжали резать, бить, сечь, топить, лишать меня сна…» «Эти психи… по-любому они тащатся от пыток. А что, разве нет?» «Он схватил меня и оскорблял! У меня остались синяки после этого! Он только говорит, что ничего не делает, но он избивает меня каждый день!» «Если ты переживаешь за сексуальное насилие, то уже слишком поздно. За мою жизнь меня насиловали кучу раз. Моя мама приводила домой своих друзей, и они делали… ну, понимаешь… развратные вещи со мной…» «Конечно, я смогу выдержать любые унижения и пытки от них, но, к счастью, мне не приходится этого делать. Боль бы надоедала, так что спасибо, что защищаешь меня». Но я не защищал тебя. Я не понимаю, что происходит… Это всё точно совпадение. Верно? На сайте имелось окно чата для связи с Оусамой. Киибо попробовал написать простое приветствие. В ответ возникло сообщение: «Извини. Я бы хотел заиметь новых подчинённых, и ты звучишь интересно. К сожалению, в данный момент я не доступен». Роботу интересно, автоматическое это сообщение или написанное человеком. Пока что нет никаких доказательств нарушения закона. Оусама мог оказаться каким-нибудь восемнадцатилетним порноактёром, который просто любит встречаться с незнакомцами через социальные сети. Хотя Киибо считал, что здесь всё же присутствовала незаконная деятельность. Между плохими воспоминаниями Оумы и этим сайтом слишком много совпадений. К сожалению, Киибо не знал, как понять, что этот сайт продаёт детскую проституцию. Он впечатал в окно чата: «Здравствуй, Оусама. Ты там?» В ответ то же самое сообщение. «Извини. Я бы хотел заиметь новых подчинённых, и ты звучишь интересно. К сожалению, в данный момент я не доступен». Робот пролистал ещё несколько старых фотографий и понял, что они выложены за шесть лет назад. Оусама продолжал демонстрировать на себе наряды и принимать более похотливые позы, но на этих фото на нём была одежда. Если задуматься, на фото, выложенных год назад, ему было восемнадцать, так что на этих фото ему около тринадцати. Значит, веб-сайт пытается избежать обвинений в детской порнографии, фотографируя его в одежде, когда ему было меньше восемнадцати. Честно, Киибо сложно поверить, что Оусаме на этих фотографиях тринадцать лет. Робот вспомнил слова Оумы. «Ему было… десять… кажется… когда всё началось». Десять лет — вполне подходящий возраст, но Оусама выглядел молодо даже для десятилетнего мальчика. Несмотря на то, что Киибо сложно определить возраст человека, он порассудил, что Оусама мог оказаться дошкольником, судя по этим фото. Он выглядел так юно, что чем-то напоминал малыша. От этого пошлые фото казались Киибо ещё ужаснее. Конечно, ему не видно никаких интимных зон, но тринадцатилетний, который может оказаться десятилетним, который выглядит шестилетним, на кровати в одних шортах и с раскрытыми ногами к камере приводил в замешательство, даже если мальчик, судя по всему, не против это делать. К сожалению, фотографии отображали всего одну секунду времени. Киибо не знал, заставляют Оусаму или нет. На сайте имелись видеозаписи, так что робот поразмыслил, что они могут рассказать ему больше о происходящем. Он решил просмотреть самое старое под названием «Представление Оусамы». Киибо включил его, и на видео в высоком качестве был показан юный мальчик с тёмными волосами и фиолетовыми глазами. Он стоял посреди какого-то роскошного вестибюля гостиницы в футболке и джинсах. Он помахал камере и детским голосом сказал: «Привет! Я Коума Сэиджи, мне тринадцать, и это курорт Това Сити, самый большой курорт в стране и один из самых больших в мире! Всё самое лучшее для Оусамы! У меня самые лучшие подчинённые!» — Он радостно завизжал и всплеснул руками, показывая на всё, что окружало его в гигантском лобби. Он напоминал радостного ребёнка на каникулах. Его визгливый голос делал его только моложе. Это очень мило. Слишком мило для такого сайта. Он похож на малыша. Где его родители? Он не должен гулять по курорту в одиночку и разговаривать с незнакомцами на камеру. — «Тут есть всё! Это как будто дворец! Смотрите-смотрите-смотрите! У меня есть брошюра! Я хочу показать моим подчинённым, где я!» — Прекрати. Ты ребёнок, а не правитель. Мальчишка вытащил большую, яркую бумажную брошюру из переднего кармана джинсов и раскрыл её камере. — «Вот… Курорт Това Сити известен за самый большой закрытый аквапарк в мире, а ещё тут рядом есть парк аттракционов, куча бассейнов, дорожка для боулинга, пляж, зоопарк, аквариум, закрытый музей, СПА, куча ночных клубов, куча театров — всё! Хех…» — Он почесал затылок. — «Простите, я не хотел делать видео с рекламой Курорта Това Сити, но тут я ночую почти всегда. Один из моих ближайших подчинённых, которых я очень люблю, работает здесь и даёт мне бесплатные пропуски, и я могу делать тут что захочу. Так чтоооо… если хотите познакомиться со мной здесь и стать моим подчинённым, пожалуйста, свяжитесь со мной в чате! Я люблю знакомиться и проводить время с самыми разными людьми». — Затем он понизил голос и злобно прошептал: — «Я сделаю всё что угодно…» — От низкого, зловещего голоса у Киибо выступили мурашки. Робот заподозрил в его словах скрытый смысл. Если он и был, то Киибо не понимал его. Хотя у робота имелись некоторые мысли. Затем Оусама вновь воскликнул своим детским, счастливым голосом: «Пока! Жду не дождусь встречи!» Нет, Оусама! Ты маленький ребёнок! Ты не должен встречаться с незнакомцами в интернете! Если хочешь завести друзей, иди в школу и дружи со сверстниками! Ты уязвим для интернет-хищников! С тобой ведь есть надёжный опекун, верно? Затем Киибо спохватился, что уже нет смысла переживать за то, что Оусама станет жертвой педофила, ведь ролик был отснят шесть лет назад. Если ему здесь тринадцать, то теперь ему девятнадцать. Но… Киибо вновь не поверил, что Оусаме здесь тринадцать лет. Принимая во внимание слова Кокичи, на этом видео шестилетней давности Оусаме десять. Значит, сейчас ему шестнадцать. Остальные видео по большей части безобидны внешне. Оусама разговаривал с камерой и показывал зрителям различные места курорта и всего Това Сити. Иногда он находился в окружении большой группы взрослых. Иногда он один разговаривал с оператором. В большинстве случаев он просто убеждал зрителей встретиться с ним на курорте. Тревогу вызывали моменты, когда он говорил о том, чем хочет с ними заняться: это свидания, плавание в бассейне (он даже намекнул на то, что хочет искупаться нагишом), массажи, объятия в конце тёмного кинотеатра и другие интимные вещи, которые мальчик его возраста не должен делать с незнакомцами. Страшная вещь состояла в том, что Оусама не против. Никто не заставлял его это делать. На самом деле ему это даже нравилось. Ему становилось заметно некомфортно только в присутствии взрослых. Часто они обнимали его, обхватывали рукой, держались с ним за руки, целовали его, и зачастую Оусама вздрагивал или слегка морщился. Хотя Киибо не был уверен, выдумал сам он этот дискомфорт или нет, потому что в общем-то Оусама казался счастливым с иногда натянутой улыбкой в камеру. Однако он выглядел радостнее всего, когда находился один и взрослые не ворковали о том, какой он милый и чудесный. Видео принимали непристойный оттенок по мере взросления Оусамы. Он разгуливал в заметно более открытой одежде с каждым новым видео. Иногда он хихикал и раздевался догола, словно маленький ребёнок, который хочет побегать голышом. Оусама умудрялся скрывать паховую область даже будучи голым. Мальчик танцевал эксцентричный стриптиз и страстно целовался со своими подчинёнными. Видео приняли не только сексуальный оттенок. Они стали жестокими: взрослые били его, щипали, тянули за волосы и дразнили за то, что ему это нравится. Некоторые видео выглядели болезненно и унизительно. В какой-то момент почти в каждом ролике, где присутствовали Оусама и хотя бы один другой человек, последний бил его по ягодицам в попытке довести до слёз или кусал, пока мальчик не закричит. Оусама говорил, что любит, когда люди применяют силу, но для Киибо это казалось наигранным и в какой-то степени бессознательным. Каждый раз, когда кто-то ранил его, он без раздумий отвечал: «Мне нравится». Если бы Оусама не говорил, что наслаждается этим, происходящее бы выглядело как изнасилование на камеру. Сначала Киибо этого не заметил, но мальчик носит макияж. Сначала это небольшое количество блеска для губ и немного коричневатых теней для век. Однако в последующих видео Киибо заметил какую-то основу на всём лице и немного румян на щеках, придающих лицу больше цвета, чем есть на самом деле. Укусы, синяки и другие отметины очевидно скрывались, а зона под глазами замазана консилером. Макияж не особо заметный. Робот просто очень наблюдателен. С каждым новым видео на Оусаме всё больше и больше макияжа, а сам он начал выглядеть искусственным. Его детское лицо больше напоминало Киибо нетронутую куклу, чем человека. Когда Оусама заявил, что ему исполнилось восемнадцать, видео приняли порнографический характер, от простой эротики до БДСМ-пыток. В каждом видео он продолжал приглашать подчинённых встретиться с ним, и теперь робот точно знал, что это может быть проституция. Оусама заявил, что хочет провести время вместе, но записи секса давали понять, что под этим подразумевается. Единственное, что мешало назвать это проституцией, — тот факт, что он не просил денег в своих видео, чтобы встречаться с людьми. Если Оусаме восемнадцать и он предлагал сексуальные услуги бесплатно, всё это могло быть легальным. Однако Киибо не уверен. То, что искал робот, — так это доказательства, что Оусаму заставляли против его воли. Зачастую Киибо казалось, что Оусама страдал от боли. В последних видео мальчик всё чаще и чаще плакал и кричал. Однако он всегда как-то выражал словами, что хочет этого и что ему нравится. Казалось, чем жёстче заходили пытки, тем сильнее мальчик их ненавидел, но в случае согласия слова говорят громче, чем действия. Если бы не словесное согласие, робот бы уже звонил в полицию и докладывал о сексуальном и физическом насилии. Оума-кун говорил, что это была детская проституция и что мальчика заставляют против воли. Я не могу найти доказательств. Мне нужны доказательства принуждения или отсутствия согласия. Здесь должны быть доказательства совершённого преступления. Хотя как надругательства над ребёнком до слёз и крови можно не считать преступлением?! Я знаю, что он даёт согласие во всех случаях, но… если Оума-кун прав, что-то должно нарушать закон! Даже если Киибо не найдёт существенных доказательств, он всё равно заявит в полицию, так как правоохранительные органы наверняка смогут обнаружить нарушение закона или доказательство совершённого преступления. Робот не глупый. Он знал, что, скорее всего, Оусама был несовершеннолетней проституткой, над которой совершали насилие. Оусама был очень похож на Оуму, и это вряд ли являлось совпадением, только если Кокичи не зашёл на этот сайт, увидел порнозвезду, который очень похож на него, и выдумал эту ужасную историю. Тем не менее это возможно… верно? Оума-кун постоянно врёт. Киибо знал, что имелась небольшая вероятность того, что это легально. Возможно, Оусама совершеннолетний порноактёр-мазохист, который просто встречается с незнакомцами в Интернете и бесплатно предоставляет услуги, что никак не нарушает закон; по крайней мере, так думал робот. Он не был уверен в себе. Ему нужна информация. Ему нужны доказательства. Он не хотел устраивать ненужные полицейские расследования, даже если велика вероятность, что преступление действительно происходит. У Киибо от страха затряслись руки, когда он решил взломать сайт дальше и просмотреть материалы, доступные только владельцам сайта. Ему всего лишь нужны доказательства детской проституции или принуждения. Я уже взломал сайт. Я могу сделать это снова… и тогда меня отправят в тюрьму за незаконный и несанкционированный взлом. Киибо знал, что действительно зашёл так далеко, что просматривает приватный контент, но он в отчаянии. Робот не знал, сколько материала там скрыто и окажется ли он полезным. Киибо нашёл историю приватных сообщений, отправленных многим разным людям. За пять лет с Оусамой успели связаться сотни пользователей. Их слишком много, чтобы просмотреть всё, так что робот нажал на самые недавние диалоги. Большинство разговоров начинались с того, что люди хотели встретиться с Оусамой, обменивались номерами и предлагали деньги в обмен на то, что хотят с ним сделать. Некоторые откровенно говорили о том, что хотят заплатить за сексуальные и жестокие действия с Оусамой. У меня есть доказательство проституции. Деньги, которые они предлагали за одну ночь, до смешного большие — около ежемесячной аренды квартиры. Некоторые шутили о том, что он шлюха для богачей. Значит, он приносит высокую прибыль. Бо́льшая часть цены Оусамы исходила из его внешности и очарования. Клиенты, как и многие подчинённые в его видео, любили его детскую и невинную внешность. Для Киибо они похожи на педофилов. В самых ужасных сообщениях люди просто просили тело Оусамы, не давая никакой конкретики о том, что собирались с ним делать. Они просто хотели делать что угодно, при этом Оусаме запрещалось говорить что-либо против. Меня всегда пугала мысль, что кто-то управляет моим роботизированным телом. Должно быть, именно так люди теряют контроль. Киибо нашёл доказательства нелегальной активности в первых диалогах, но не смог удержаться и просмотрел больше сообщений. Он чувствовал, что за этим стоит нечто большее, чем проституция. Он продолжал читать сообщения годовалой давности. Большинство из них похожи друг на друга: флирт, план встречи и обмен деньгами. Некоторые говорили Оусаме, что его деятельность опасна, что он может умереть от инфекционных ран, удушения или СПИДа. Некоторые люди беспокоились о том, что он является жертвой физического и сексуального насилия из-за встреч с незнакомцами и подстрекательства к очень жестоким половым активностям. Их беспокойство можно понять. На самом деле большинство сообщений должны быть именно такого содержания. Некоторые предлагали деньги за то, чтобы провести время вместе с мальчиком, не причиняя боли. Некоторые даже заявляли, что боль Оусамы терзала их, и отказывались мучить мальчика, даже если он захочет. Они не хотели ненароком причинить ему необратимый вред. В каком-то смысле это приятно, но Киибо считал, что они всё равно поддерживали опасное поведение, так как предлагали деньги за услуги Оусамы. В большинстве случаев Оусама отмахивался и отвечал, что он счастлив и в безопасности. Однако так было не всегда. В некоторых сообщениях Оусама признавал, что ему это не нравится. «Я ненавижу это, но остальным нравится, так что я делаю это для них». «Они мои подчинённые и клиенты. Я обязан делать то, чего они хотят». «Это единственное, для чего я гожусь». В другом сообщении Оусама просил помощи: «Если вы правда беспокоитесь за меня, можете помочь мне? Пожалуйста? Мне всего пятнадцать, я не хочу всё это делать. Это несправедливо, что они называют меня Оусамой, но у меня нет никакого контроля. Я больше похож на раба, чем на правителя». Однако через четыре сообщения Оусама сделал шаг назад и ответил что-то вроде: «Простите, я соврал. Я просто притворялся. Я счастлив и в безопасности. Нет смысла переживать». Киибо проверял сообщения до тех пор, пока не заскучал. Иногда Оусама присылал участникам эксклюзивные видео и фото. Робот просматривал их и видел там обычное насилие. Честно, Киибо не хотел смотреть больше, чем нужно. Он чувствовал себя паршиво всё испытание и не хотел просматривать больше необходимого. Если всё это согласованно, в чём робот очень сомневался, мальчик болел сексуальным мазохистским расстройством. Если нет, тогда над ребёнком совершалось насилие и издевательство на камеру. По мнению Киибо, клиенты Оумы — педофилы, сексуальные садисты или всё сразу. Поскольку на сайте слишком много контента и видео, робот решил просмотреть материалы, выложенные в последний день. За тот день не было фотографий, но имелось два видео длиной в несколько часов, опубликованные по одному IP-адресу для всех премиум-участников. Другой IP-адрес позже удалил их, но Киибо всё равно мог просмотреть их. Первое видео называлось «Прощайте, Я Не Хочу Вас Видеть». Нажав на воспроизведение, робот увидел лицо Оусамы вблизи от камеры. Здесь мальчик не носил макияж. Киибо недооценивал, какой эффект макияж может оказать на внешность. Здесь мальчик выглядел призрачно бледным и имел большие опухшие мешки под глазами. На его щеке виднелся толстый фиолетовый синяк и куча фиолетово-красных пятен на шее. Оусама не улыбался в камеру. Вместо этого он грустно смотрел в объектив. Когда он отдалился от камеры, Киибо подметил, что он сидел в каком-то большом гостиничном номере. Оусама одет в джинсы, но на нём не было футболки. Его бледный, худой торс покрыт кучей болезненных порезов, ожогов и синяков. Они настолько ужасны, что Киибо содрогнулся. Атмосфера этого видео полностью отличалась от остальных, и не только из-за названия. Качество съёмки ухудшилось, Оусама выглядел непривычно грустным, в противовес его счастливому образу, задействовано меньше продакшна, а самого мальчика никоим образом не накрасили и не отредактировали. Видео смотрелось кустарным. Киибо предположил, что это неотредактированное видео Оусама снял сам. Он сидел на кровати и обнимал колени. Явно сдерживая слёзы, мальчик произнёс слабым голосом: «Я хочу, чтобы вы все отменили своё членство и ушли. Я не хочу видеть ваши уродские лица!» — Слёзы скатывались по его щекам, и парень наконец сорвался. — «Уходите! Я никогда этого не хотел! Согласно ООН, все до восемнадцати лет считаются детьми. Мне пятнадцать! Значит, я ребёнок, маленький ребёнок, который ненавидит вас всех! Я не пошлая, мазохистская шлюха, какой вы меня считаете!» Оусама громко взвыл, лёг на бок и свернулся в клубок на кровати. Мальчик дрожал и хныкал: «Я не знаю, что мне делать. Я пытался вам сказать, но вы мне не поверили. Вы слишком тупые и думаете, что я вру или что это всё притворство». — Затем он собрался с силами и сел. Его глаза покраснели от слёз, и он выглядел очень злым. Оусама избивал свои колени до синяков и кричал: «ЕСЛИ ВЫ ЕЩЁ СМОТРИТЕ, ХВАТИТ! Я СКАЗАЛ УХОДИТЕ! ВОН! ВЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА МЕНЯ НЕ УВИДИТЕ! Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ НА МЕНЯ СМОТРЕЛИ! ПРОШУ! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЕСЬ ЭТОТ БИЗНЕС, КОТОРЫЙ ОНИ УСТРОИЛИ, БЫЛ УНИЧТОЖЕН!» «Оусама, почему ты кричишь? Ты повредишь свой голос, если будешь так кричать», — произнёс мягкий женский голос. Мальчик так перепугался, что подскочил на кровати. Он отвернулся от камеры и взглянул на высокую женщину средних лет с тонким рыжевато-блондинистым конским хвостом. На ней надето короткое красное платье без рукавов, еле скрывающее бёдра. Для Киибо женщина выглядела приятно с эстетической точки зрения, но источала угрожающую ауру. Оусама обнял колени и снова разрыдался. Женщина холодно закатила глаза. — «Опять, что ли?! Боже, ты такой ребёнок! Повзрослей! Ты такой малыш! Ты должен быть профессионалом, но что я вижу?!» — Она жестоко пнула мальчика, заставляя лечь на бок. Оусама вскрикнул от боли. — «Я говорила с твоим последним клиентом… как там его звали? Вообще-то это у тебя с ними отношения, а не у меня. В общем, я поговорила с ним, и он сказал, что ты оттолкнул его!» Она шагнула к мальчику и, когда тот приподнялся, резко схватила его за подбородок. Он тихо захныкал, но ничего не сказал. Другой рукой она грубо сжала его мокрую щёку до крови. «Ты такой милый, когда плачешь. Неудивительно, что клиенты любят тебя! Оуууу… ты смыл весь свой макияж?» — Оусама зажмурил глаза. — «Пожалуйста, посмотри на меня, Оусама. Я хочу увидеть твои красивые глаза. Смотрю, ты тут без футболки разгуливаешь. Какой непослушный мальчик!» С рваным вздохом мальчик пробормотал: «Подчинённый хотел, чтобы я ходил по курорту без футболки. Я купался, так что макияж смылся…» — Говорить стоило ему неимоверных усилий. Мальчик тяжело дышал; он округлил глаза и в отчаянии смотрел по сторонам. Затем Оусама обнял себя и начал царапать руки до крови. Женщина заметила это и разочарованно цокнула. Она грубо схватила его руки и проворчала: «Нет-нет-нет, Оусама, тебе нельзя портить своё прекрасное тело. Только твоим подчинённым можно. Если так сильно хочешь боли, ты должен предоставить своим последователям удовольствие причинить её тебе». «Нет! Если я Оусама, я могу делать что хочу и не подчиняться своим последователям!» — выдавил он. Слёзы не переставали скатываться по лицу. «Оууу… ты так мило плачешь и сопротивляешься! Неудивительно, что все тебя любят!» — Женщина раздвинула ему ноги и прижалась к мальчику. Её лицо скривилось в отвращении. — «Агх, похоже, тебя не заставить. Слава богу, есть возбуждающие!» — Она наклонилась и поцеловала мальчика прямо в губы. — «Хороший Оусама и хороший лидер всегда служит людям, а не себе. Ты избалован. Ты практически живёшь на этом прекрасном курорте и можешь покупать себе всё что хочешь. Ты не заслуживаешь этого, раз так не уважаешь своих подчинённых». — Она прижалась к нему ближе, чтобы углубить поцелуй, открыла рот и сунула язык к нему. Оусама застыл и безвольно позволял ей делать с собой что угодно. Она обняла ладонями его лицо и вновь потёрлась об мальчика. Затем женщина отстранилась, чтобы прошептать ему в губы: «Хоть мой Оусама такой неуважительный, избалованный и эгоистичный, я всё равно люблю его». Мальчик вздрогнул и, к ужасу и удивлению Киибо, агрессивно поцеловал её в ответ, обнял и притянул ближе. Женщина радостно простонала в поцелуй, и Оусама прошептал: «Я тоже тебя люблю». Что?! Нет! Ты не любишь её! Ты должен ненавидеть её! Убегай! Она мучит тебя! Ты не хочешь этого! Ты находишься в людном курорте! Не тупи! Убегай и зови на помощь! Робот понимал: что бы ни случилось в этом видео, это уже произошло. Он ничего не мог сказать или сделать, чтобы это предотвратить. Они прекратили целоваться, и женщина притянула мальчика к себе, чтобы нежно обнять и поцеловать в висок. Она проворчала: «Хороший мальчик. Приятно, да? Но это не значит, что я забыла, как ты оттолкнул своего верного подчинённого!» Мальчик в ужасе округлил глаза, и, не давая ему и шанса, женщина толкнула его на спину и потянулась под кровать. Она вытащила металлическую биту и офицерскую шляпу. Женщина надела убор и угрожающе постучала битой по руке. «Даже Оусама не имеет права нарушать закон. Закон диктует, что Оусама должен служить своим избирателям. Но ты нарушил закон. Как офицер полиции я должна наказать тебя! На тебе слишком много одежды. Снимай всё! Ты должен быть полностью обнажён!» «Неееет…» — прохныкал мальчик. Он лёг на бок и свернулся в клубок, словно пытаясь максимально уменьшиться. Хватит лежать! Убегай! Зови на помощь! Сделай что-нибудь, чтобы избежать этой ужасной ситуации! К сожалению, робот мог предугадать, что случится дальше. Мальчик сел и дрожащими руками снял джинсы и боксёры. Он обнял колени и зажмурился. Женщина замахнулся и грубо ударила его по плечу, отчего мальчик вскрикнул и упал на бок. Затем она ударила его по бокам и после по всему телу. Крик Оусамы и удары бейсбольной битой о кожу наполнили комнату. Киибо удивился, что ещё не услышал хруста кости. Женщина рассмеялась и произнесла: «Оууу… тебе нравится, да? Ты нарушил закон, чтобы тебя наказали. Ты любишь, когда тебя наказывают, да? Ты любишь боль. Ты любишь слышать свои крики. Ты любишь унижения, да? Ты будешь готовенький, когда мы закончим: тебя ведь так возбуждает насилие». Киибо не выдержал. Он выключил видео. Хватит с него. Робот увидел обложку следующего видео. На ней изображён обнажённый Оусама в окружении мужчин и женщин. Название: «Ненасытный Оусама». Киибо знал, что там. Ему не нужно смотреть видео. Он сохранил два ролика и уличающие сообщения в отдельный файл для полиции, прежде чем закрыть вкладку. Теперь Киибо понял, почему Кокичи не хотел это видеть. Это унизительно, и Оума наверняка предпочтёт забыть это. Робот пожалел, что увидел всё своими глазами. Он почувствовал себя травмированным и просто уставился перед собой. Он не мог представить, что мальчику пришлось пережить. По крайней мере, этому наступил конец. Киибо лёг на кровать и свернулся в клубок, как Оусама делал в том видео. Робот почувствовал слёзы на щеках, пытаясь обмозговать увиденное. Отчасти Киибо мог представить себя на месте Оусамы, прижимая колени к груди. Его механические внутренности бушевали от стресса. По крайней мере, я в безопасности, и он тоже должен быть в безопасности. Должен. Киибо знал, что ему следовало сделать две вещи. Во-первых, вместо того чтобы действовать у Кокичи за спиной, нужно будет попросить у Оумы разрешения позвонить в полицию. Во-вторых, нужно не разбудить Иидабаши посреди ночи. К сожалению, его разум не способен функционировать должным образом, поэтому он не справился ни с тем, ни с другим. Как результат Киибо пошёл к Иидабаши, чтобы проплакаться о своих проблемах, так как всё это вывело его из колеи и ему сложно с этим справиться. Он не плакал перед Иидабаши со времён младшей школы, когда чувствовал себя никчёмным и запутанным из-за своего происхождения. Тогда он не мог надолго оставаться один на один со своими мыслями, поэтому просил профессора переночевать с ним. Иидабаши был очень удивлён и сбит с толку от вида своего сына-старшеклассника в слезах посреди ночи. Они пошли в гостиную, и там Киибо излил душу своему родителю. Робот рассказал Иидабаши про Кокичи, про насилие над Оусамой и про незаконный взлом. Профессор попросил Киибо не звонить властям, поскольку для робота эта ситуация слишком личная и тяжёлая. Иидабаши позвонит им сам. Он предположил, что робот слишком наивен, чтобы лицом к лицу столкнуться с самыми безысходными аспектами общества. Хоть профессор и взял на себя вину за наивность Киибо, последний всё равно стыдился того, что не мог должным образом вынести ситуацию. Иидабаши сообщил, что им с Оумой следует держаться от дела как можно дальше ради своего же блага и дать взрослым разобраться с этим. Киибо было стыдно за то, что он больше не управляет ситуацией, но профессор сказал, что если он заботится о Кокичи, значит держит ситуацию со своей стороны под контролем. — Но я не смогу заботиться о нём, если меня отправят в тюрьму! — Ты не отправишься в тюрьму… — Нет! Я совершил преступление! Я незаконно взломал веб-сайт! Я преступник! Меня нужно как можно скорее отправить в школу производственной подготовки для несовершеннолетних! — Если я доложу об этом, тебе выпишут штраф, а не отправят под стражу, учитывая, что тебе нет восемнадцати. Я знаю законы о взломах. — Тогда давай я заплачу! У меня есть деньги, которые я не трачу! — Всё хорошо. Ничего страшного. Я просто доложу полиции о веб-сайте и о том, что тебе сказал твой друг, и не буду говорить о незаконном расследовании, которого ты не должен был проводить. — Но, Иидабаши, как гражданин этой страны я должен быть наказан законом! — Я накажу тебя. Давай не будем впутывать полицию во всякие пустяки. Ты не хотел причинить вред или использовать взлом для своей выгоды. — Но если закон не накажет меня, я не выучу свой урок. Я стану преступником. Я начну торговать наркотиками или совершать другие незаконные действия. — Зачем тебе торговать наркотиками, если у тебя и так много денег? — Я буду продавать их, чтобы оплатить свою зависимость от амфетамина! Я сворачиваю на плохой путь. В конце концов я стану наркоманом. — Киибо, ты робот, ты не можешь ощущать эффект от наркотиков, не говоря уже о зависимости. Стресс вызывает в твоём сознании сбои. Давай я помогу тебе. Профессор отвёл Киибо в лабораторию и присоединил его голову к компьютеру, чтобы наладить его ИИ, исправить кое-что и улучшить некоторые вещи. Робот тут же почувствовал себя лучше. Его разум прояснился, и он ощутил себя более стабильным. Как будто Иидабаши ввёл ему инъекцию с эффективными анксиолитиками. Когда профессор снова попросил ему не обращаться к властям по поводу взлома и оставить это преступление взрослым, робот отстранённо кивнул и вернулся в свою комнату. Киибо удалил изобличающие сообщения и видео с компьютера, зарядился и лёг на кровать, чтобы поразмышлять. Даже когда тревога покинула его, ему всё ещё грустно. Теперь, когда он мог думать ясно, положение казалось крайне депрессивным. Он понимал, что Иидабаши не доложит о преступлении, так как не хочет, чтобы у Киибо была регистрация судимостей и он имел дело с законом. Робот знал, что профессор пытается защитить его, но сам чувствовал, что, возможно, из-за этой защиты он остаётся в неведении. Киибо слишком наивный. Однако он признал, что чересчур остро отреагировал на свой взлом, поскольку у него есть вещи поважнее, например, Оума. Хоть Киибо знал, что Иидабаши постарается держать Кокичи как можно дальше от полицейских расследований, полиция всё равно захочет поговорить с Оумой, и последний узнает, что робот предал его, и может ещё больше регрессировать в своей душевной болезни. Возможно, расспросы полиции вызовут ужасные, вытесненные в подсознание воспоминания, отчего Кокичи станет ещё более нестабильным и склонным к самоубийству. Возможно, вся эта ситуация доведёт его до той точки, что он никогда не выздоровеет. Затем в сознание Киибо закрались более позитивные мысли. Может, он начнёт доверять правительству, больнице и полиции, когда услышит, что ужасных людей из его прошлого упекут за решётку. Наверное, он считает, что полиция слишком коррумпирована, чтобы арестовать плохих людей. Надеюсь, эти предстоящие аресты и обвинения заставят его поменять своё мнение. Я поговорю с ним. Я расскажу ему свою версию истории, и ему придётся поверить мне. Он обязан. Ему не может стать хуже. Он обязан понять, что он в безопасности и ему не больно. Он должен понять, что я рядом с ним и помогу ему преодолеть любые испытания. Киибо знал, что его оптимизм нельзя назвать самым рациональным. Всё с лёгкостью могло покатиться под откос. Однако такая перспектива вызывала у робота мрачное настроение.