You're Not a Lost Cause

Киибо продолжал расспрашивать Иидабаши про дело о детской проституции, но профессор лишь отвечал, что полиция проводит расследование и что справедливость восторжествует. Иидабаши тоже мало знал о деле. Он только ответил на вопросы полиции, и правоохранительные органы занялись расследованием. Похоже, Иидабаши не рассказывал им о незаконном взломе своего сына, поскольку робота так ни в чём и не обвинили. Последний до сих пор стыдился за свой взлом без разрешения, но всё-таки доверял профессору. Если он посчитал, что Киибо не следует обвинять в преступлении, значит ему придётся подчиниться желаниям своего опекуна. Следующие несколько недель Киибо занимался тем, что сближался с другими пациентами и наблюдал за ними. Больница поручила ему присматривать за менее проблемными больными из группы Кайто. Волонтёр не налаживал с ними связь один на один, как с Кокичи, так что отношения ИИ с ними установились не настолько близкие. Однако с пациентами из группы Момоты оказалось не так сложно, как с Оумой. На самом деле робот даже полагал, что многие из них, если не все, могли бы вести благополучную жизнь вне стен больницы. Гонта, самопровозглашённый джентльмен, очень вежлив и послушен. К сожалению, из-за его умаления собственного достоинства и случайных приступов гнева с ним бывало нелегко. Корекиё почтительный. Большую часть времени он занимал себя сам. Он рассказывал некоторые довольно любопытные вещи о человечестве. К несчастью, Корекиё одна из самых холодных и апатичных личностей, которых волонтёр когда-либо встречал. Что-то в нём пугало Киибо, и последнему было совестно за своё неоправданное отношение. Шингуджи никогда не делал ничего плохого в его присутствии, но из-за него робот по необъяснимой причине всё равно испытывал дискомфорт. Тенко и Химико составили интересную пару. Сложно поверить, что они познакомились в больнице: они многое знали друг о друге и создавали впечатление друзей детства. Девочки жили в одной комнате и следовали практически одинаковому больничному расписанию, потому редко разлучались. К сожалению, Киибо переживал, что они слишком привязались друг в другу. Чабашира постоянно тревожилась за Юмено, когда последняя находилась вне её поля зрения, и вела себя чересчур охранительно, а Химико в свою очередь часто звала Тенко, когда её расстраивали или смущали сущие мелочи. Робот обнаружил, что не способен развить с девочками близкие отношения, так как Чабашира оберегала Юмено от каждого пустяка, включая Киибо. Единственный раз волонтёру удалось действительно сблизиться с Химико, когда Тенко ушла на тренировку, но по её завершению девушка поспешила к подруге, обняла её и спросила, как она. Кайто так и оставался дружелюбным собой, иногда выкидывая гневные или истеричные приступы. Киибо не знал, как скоро его выпустят. Ему больше не требовалось находиться в больнице. По мнению робота, Момота больше походил на волонтёра, чем на пациента. Прошёл двадцать один день с последнего разговора Киибо с Кокичи. Парень казался далёким воспоминанием. Робот не знал, много ли поменялось. Как выяснилось, Оума недостаточно поправился, чтобы покинуть отдел интенсивной терапии, и это тревожило волонтёра. Больница старалась не держать пациентов на интенсивной терапии дольше необходимого. Обычно больной находился там не более двух недель. Как казалось роботу, Оума лежал там слишком долго, и он не мог не строить наихудшие предположения.

***

Прошло двадцать четыре дня с последнего разговора Киибо и Кокичи, и Момоту наконец выписали из больницы. Если Кокичи вернётся в более открытый отдел, у него может появиться новый сосед. Робот уже успел заскучать по Кайто. Другие пациенты тоже. У Гокухары сильно упала самооценка, и он стал ещё меланхоличнее. Химико настолько подавленная, что Тенко приходилось пропускать тренировки, чтобы подбадривать её. Когда Маки и Киибо присматривали за своими группами, всегда отчуждённая девушка вдруг холодно сообщила: — Вы ведёте себя так, словно Момота умер. Он в порядке. Вы должны радоваться, что он поправился и смог покинуть больницу. Ему всё равно придётся посещать это место для проверок, так что вы, возможно, увидитесь с ним. Её холодное замечание смогло поднять им настроение, и робот согласился с тем, что они чересчур резко среагировали на уход Кайто. Шуичи редко попадался Киибо на глаза. В прошлом волонтёр пересекался с ним, когда группа Сайхары проводила время вместе с группой Кайто или когда Шуичи нарушал своё расписание и присоединялся к группе Момоты. В таком случае Сайхара обычно слонялся возле Кайто, Маки или Каэде, смотря кто из них был рядом. Парень в чёрном редко улыбался и смеялся — чаще просто сторонился людей. Прежде чем покинуть больницу, Кайто пытался заставить его открыться при каждом их разговоре, но Шуичи всегда смущался и бормотал что-то себе под нос. Роботу всё ещё интересно, каким образом Оуму и Сайхару определили в одну группу. По идее парни похожи, что касается психической стабильности. Но при этом они казались совершенно разными. Насколько знал Киибо, у Шуичи никогда не было эмоциональных вспышек, как у Кокичи, и он намного тише, чем низкорослый. Робот не видел Сайхару с того дня, как Момота покинул больницу. Даже когда старая группа Кайто пересекалась с группой Шуичи, последнего там не оказывалось. Киибо надеялся на то, что он в порядке, хоть и знал о нём не так много. Из любопытства волонтёр во время ужина в кафетерии спросил Рантаро и Рёму про состояние Сайхары. Амами насупился и ответил: — Помнишь, как Оума-кун несколько недель безвылазно лежал в кровати? — Да. — Что ж, у Сайхары-куна нечто подобное. Он следует расписанию, ходит на проверки жизнедеятельности и неохотно посещает сеансы терапии. Помимо этого он просто не хочет ничем заниматься. Но это нормально. Обычно Харукава-сан или Акамацу-сан находятся рядом и пытаются придумать, как его подбодрить. В скором времени он должен стать общительнее и активнее. — Про Оуму-куна я думал то же самое, но потом он попытался убить себя. Киибо не забыл, как Шуичи пытался разговаривать с Кокичи, когда последний провёл в кровати две недели. Роботу интересно, испытывал ли Сайхара эмпатию к Оуме в тот момент. В каком-то смысле Кокичи напоминал волонтёру Шуичи в те депрессивные и тихие дни тех недель. Робот задался вопросом, грустил ли Сайхара, когда Кокичи совершил попытку суицида. Опять же, Оума-кун издевался над Сайхарой-куном и плохо отзывался о нём в прошлом. Киибо не станет винить Шуичи, если тот не грустил из-за попытки самоубийства своего обидчика. Однако, поскольку Сайхара предпринимал попытки помочь Кокичи, он наверняка в какой-то степени переживал из-за его попытки суицида. Я мало о нём знаю и не могу его судить, но я хочу знать больше, ведь он, возможно, сможет помочь мне с Оумой-куном. — Он грустит из-за того, что Момоту-куна выписали? — спросил робот. — Не знаю. Может быть. Хотя Сайхара-кун всегда говорил, что Момоту-куна следует выписать, так как он заслуживает этого и сможет делать больше за пределами больницы. — Может, он испытывал вину за то, что Момоте-куну постоянно приходилось подбадривать его и уделять ему внимание. Возможно, поэтому он хотел, чтобы Момоту-куна выписали? Из-за чувства вины? — Ты тоже это заметил? — вздохнул Рантаро. Он взял большой кусок лапши и объяснил: — Возможно, не без этого, но я искренне верю, что Сайхара-кун желал Момоте-куну покинуть больницу и стремиться к светлому будущему где-то в другом месте. Мне не кажется, что Сайхара-кун хотел ухода Момоты-куна только из-за того, что он его грузил. — Он лежит в кровати весь день, потому что грустит из-за ухода Момоты-куна? Это не имеет смысла, если он хотел, чтобы Момоту-куна выписали. После паузы Хоши подал голос: — Это нечто большее, чем просто грусть о выписке друга. Кроме того, это не наше дело, и Сайхара вряд ли обрадуется, если услышит, что мы о нём сплетничаем. Рантаро виновато посмотрел на Киибо и пожал плечами. Робот испытал вину за то, что говорил о Шуичи у него за спиной, и сделал вывод, что сможет узнать о парне получше, только если будет непосредственно наблюдать за ним. К сожалению, так как Сайхара всегда находится с Маки или Каэдэ, ему не нужен ещё один волонтёр.

***

Прошло двадцать пять дней с последнего разговора Киибо и Кокичи, и робот поискал в Интернете информацию о деле по детской проституции. Он ввёл адрес веб-сайта, который дал ему пациент, и увидел, что его заблокировали. Волонтёр вздохнул с облегчением. Видимо, правоохранительные органы нашли доказательства криминальной активности и заблокировали сайт по этой причине. Он надеялся, что это знак прогресса. Затем Киибо поискал что-то о детской проституции на Курорте Това Сити и наткнулся на несколько новостных статей. Он кликнул на первую веб-страницу. Это надёжный новостной источник. В статье написано о распространении детской проституции между сотрудниками Курорта Това Сити. Они использовали веб-сайт bestfriendsandating.tc, чтобы торговать детьми. Несколько десятков детей продавались через этот веб-сайт, и их могло оказаться больше. Тысячи людей использовали веб-сайт, чтобы связаться с ними. В статье имелись фотографии крупным планом тридцати шести взрослых, арестованных за распространение детской проституции или за преднамеренный платёж за детей-проституток. Насколько Киибо мог судить, никто из них не являлся политиком, как заявлял Оума. Было арестовано удивительное количество женщин. Робот всегда предполагал, что именно мужчины совершали подобные преступления. Но нет, в этом случае довольно много женщин. Киибо узнал знакомую рыжеватую блондинку средних лет с голубыми глазами: это та женщина, которая избивала Кокичи бейсбольной битой за ночь до его побега. Даже на фотографии под арестом она выглядела как супермодель со своим утонченным лицом, густыми волосами и большими глазами. И её арестовали. Вот и хорошо. Киибо решил показать Оуме статью в следующий раз, когда они увидятся, чтобы убедить парня в том, что этих ужасных людей садят в тюрьму и что правоохранительные органы на его стороне.

***

Прошло двадцать семь дней с последнего разговора Киибо и Кокичи, и, к облегчению робота, Оуму наконец перевели из отдела интенсивной терапии. У парня теперь новая комната и сосед. Как и ожидалось, волонтёра назначили присматривать за ним. К его удивлению, пациента не нашлось у себя в комнате. До своей попытки самоубийства Кокичи редко когда покидал её. Хоши сообщил, что Оума сидит в одиночестве в одной из учебных комнат. Добравшись до неё, через окно в двери волонтёр увидел знакомого парня на коричневом диване, прижавшего колени к груди. Он был одет в большую тёмно-синюю толстовку без шнурков и обёрнут в толстое бежевое больничное одеяло. Робот тут же поднял глаза на потолок учебной комнаты и подметил, что отверстия потолочной вентиляции очень узкие. Слишком узкие, чтобы просунуть сквозь них разорванное одеяло и соорудить конструкцию для удушения. Кокичи был слишком сфокусирован на чём-то перед собой, чтобы заметить Киибо. Он сосредоточенно высунул кончик языка из уголка рта. Робот застыл на месте; у него сбилось дыхание. Он не видел парня с того дня, как последний поцеловал его на прощание и совершил попытку суицида. Многое изменилось. Мнение робота о Кокичи изменилось. Глядя на Оуму сейчас, он невольно представлял, каким беззащитным, слабым и измученным он выглядел на тех фото и видео. Прошёл месяц с тех пор, как он просматривал их, но они застряли у него в голове, подавив личные воспоминания о Кокичи. Робот понадеялся, что чем больше он пробудет рядом с пациентом, тем легче он сможет перестать думать о тех фото и роликах. К несчастью, теперь Киибо не знал, что сказать или сделать рядом с парнем. Он не знал о его психическом состоянии. Он не знал, ненавидит его Кокичи или нет. Он не знал, через что он прошёл за месяц, пока они не общались. Так много и так мало может поменяться за месяц. Робот смотрел на Оуму через окно коридора. В эстетическом плане он остался прежним: таким же больным и слабым. Хотя после всего, что узнал волонтёр, мальчик казался ещё более хрупким, чем раньше. Киибо переживал, что любая мелочь может легко сломать его. Робот вздохнул с пониманием, что стоять и глядеть на пациента издалека не поможет прогрессу. Волонтёр тихо открыл дверь и так же тихо закрыл её за собой. Оума не посмотрел на него и не вздрогнул. Парень был сконцентрирован на том, что лежало перед ним. Киибо заметил большую коробку карандашей на конце дивана и как Кокичи аккуратно сменил жёлтый карандаш на синий. Робот попробовал поздороваться: — Привет, Оума-кун. Парень не ответил, и волонтёр как никогда почувствовал себя не в своей тарелке. Ему хотелось молча стоять на расстоянии и наблюдать за его раскрашиванием следующие несколько часов. Однако Киибо пришёл сюда не за этим — он пришёл, чтобы заботиться и дружить с Оумой. Он хотел быть наилучшим другом для Кокичи. Робот медленно дошёл до дивана и осторожно присел рядом с парнем. Оума продолжил игнорировать ИИ. От неловкости у Киибо вскружилась голова и возникло желание убежать из комнаты. Он пристально посмотрел на пациента и заметил некоторые изменения. Зоны под глазами стали темнее и сильнее опухли, там же у него появились отчётливые складки. Его лицо и шея покрылись пятнами, рубцами от угрей и волдырями. Кое-где кожа настолько засохла, что отваливалась. Его волосы спутанные и грязные; они настолько жирные, что казались мокрыми. Белые шмотки перхоти покрыли весь скальп. Роботизированный нос Киибо почуял сильный телесный запах. Приглядевшись, робот заметил, что Кокичи обильно потеет. С его шеи стекали капельки пота, а на подмышках тёмные круги. К счастью, хотя бы его одежда казалась чистой. Тем не менее Оума выглядел ужасно. Робот ощутил порыв заставить парня принять ванну или хотя бы спросить разрешение вычесать ему волосы. Создавалось ощущение, что пациент никак не поддерживал свою гигиену и здоровье в целом. Киибо опустил взгляд на занятие мальчика и увидел перед ним раскраску. На странице изображён щенок. Он был раскрашен в жёлтые и синие полосы; у него присутствовали зелёные драконьи крылья, два хвоста, один из которых — красный демонический — пририсовал Оума, две пары ушей и чёрный цилиндр. Для человека с психическим расстройством Кокичи нарисовал щенка очень приятным глазу. Парень точно умел рисовать и работать с цветом. Чтобы завести разговор, Киибо прокомментировал: — Хороший покрас, Оума-кун. Кокичи молчал. Ощущение, словно волонтёра там и не было. Роботу настолько неловко, что он захотел провалиться сквозь землю. Это печалило. Казалось, Оума не хотел иметь с ним никакого дела. Пусть лучше он будет кричать на него, чем игнорировать. По крайней мере, это бы давало понять, робот имеет для него значение. Он не знал, что сказать Кокичи. Волонтёр хотел накричать на него или встряхнуть, но от этого парень станет только больше сопротивляться. ИИ надеялся, что это временно и парень просто шутит над ним. Это ужасная шутка. Мы не виделись месяц. В последнюю очередь я хочу, чтобы меня игнорировали. Робот сидел рядом с мальчиком следующий час, наблюдал за его рисованием и пытался завести разговор. Кокичи продолжал делать вид, что его тут нет, и Киибо становилось очень обидно и грустно. Ему казалось, что он тратит время. ИИ хотелось схватить его и спросить, что не так. Затем к роботу пришла идея. Он вскрыл свой рюкзак и вытащил ноутбук, затем открыл новостную статью о детской проституции, в которой участвовал Кокичи. Волонтёр попытался не дрожать голосом со словами: — Людей, которые управляли bestfriendsandating.tc, арестовали за распространение детской проституции. Тут статья об этом. Справедливость восторжествует. Люди, которые мучили тебя, отправятся в тюрьму. К облегчению Киибо, ему наконец удалось привлечь внимание пациента. Парень отложил раскраску в сторону, и робот протянул ему ноутбук. Несколько минут Кокичи читал статью и молча плакал. Он не рыдал и не издавал звуков, даже всхлипов, но его лицо раскраснелось, и по нему нескончаемо скатывались слёзы. Затем он с помощью популярной поисковой системы нашёл больше статьей об этом деле. Добрые тридцать минут мальчик читал различные статьи, не прекращая тихо плакать. Он так и не глянул на робота, но последний и не против, так как парень сосредоточен на том, что находится перед ним. Наконец Оума подал голос: — Этого ведь не может быть? — Такое невозможно сфальсифицировать, — спокойно объяснил волонтёр. — Все эти сайты не находятся под влиянием властей, чтобы создавать пропаганду. Более того, этих людей действительно арестовали. Это громкое дело, и этих людей накажут, так как против них слишком много улик. — Полиция говорила со мной, — сообщил пациент надломленным голосом. — Да? — Они говорили со мной, а я отказывался отвечать… — Кокичи икнул. — Я сказал, что ничего не знаю… Я плохо помню, что произошло. Мне казалось, они пытались убить меня, когда я был с ними в одной комнате на допросе… и я просто сломался, прежде чем они успели хоть что-то спросить. Я сказал, что пусть лучше они убьют меня, чем будут допрашивать. Мне было так страшно… Я не знал, что делать. Я не помню, пытали они меня или оставили в покое… — Они не пытали тебя! Они на твоей стороне! Они арестовали людей, которые тебя травмировали! — агрессивно настоял Киибо. — Наверное… — пробормотал Оума. Он казался слегка уставшим и потрясённым, уставившись на стену перед собой, а не на Киибо рядом с ним. — В смысле «наверное»? — Я имею в виду… — неприятно протянул пациент и злобно прорычал: — некоторые арестованные невиновны! — А?! — Робот забрал у Кокичи ноутбук и посмотрел на фотографии тридцати шести арестантов. Он узнал их всех с видео и фото на веб-сайте. Мальчик наклонился к нему, чтобы рассмотреть экран. — Десять из них — верные члены DICE! — произнёс парень с паникой в голосе. Он указал на десять разных фотографий. — Вот член DICE… это член DICE… ещё член DICE… — И что? Они все поддерживали насилие над детьми, и, насколько я помню с тех видео, они все причиняли тебе боль. — Робот долгое время не вспоминал о DICE. Он думал, что эта группа — плод воображения Оумы и что она неважна. Он озадачен и слегка удивлён тем, что пациент вновь заговорил о них. — НЕТ! — Внезапная злость шокировала Киибо так, что он чуть ли не свалился с дивана. Парень сжал кулаки и тяжело задышал. Он свирепо посмотрел на робота и заявил: — DICE спасли мою жизнь! Люди, на которых я показал, всегда обнимали меня, когда я ломался, поддерживали меня в трудную минуту и давали мне всё, что я хотел. Они моя семья! — Что?! — недоумённо спросил робот. Он такого не ожидал. — Оума-кун, я точно помню, как каждый из них трогал тебя против воли, оскорблял и даже насиловал на видео. Почему ты так думаешь? — Они семья! Просто они такие! — воскликнул пациент со слезами в уголках глаз. — Им просто нравится дразнить меня! Они хотят как лучше! Они весёлые! Они развлекают меня! Они балуют меня! Они любят меня! Они всё, что у меня есть! И я подвёл их тем, что плакал, как ребёнок, а не защищал их на допросе полиции! — Он сильнее укутался в больничное одеяло и захныкал. — Я не хочу, чтобы их сажали… Их несправедливо подставили! Но кто? Я думал, Абсолютное Отчаяние работали с правительством… но их арестовали… так что, видимо… Зачем полиции арестовывать и Абсолютное Отчаяние, и DICE?! Это две разные группы! — Затем он промямлил себе под нос нечто неразличимое и заметно задрожал от волнения. — Я должен спасти их… но я не могу! Я просто опять заплачу перед полицией, как ребёнок… как всегда… — Больше слёз скатилось по его лицу; мальчик стёр их одеялом и начал истерически учащённо дышать. — Чёрт! Посмотри… опять слёзы… я такой бесполезный… мне надо… успокоиться… если я буду… говорить… я… опять буду… плакать… ААААА! Парень схватился за сальные волосы и громко взвыл. Киибо сидя смотрел на него. Затем он не сдержался и отметил: — Оума-кун… они поддерживали детскую проституцию! — Их подставили! Кто-то их подставил! Наверняка это Абсолютное Отчаяние или кто ещё! — враждебно воскликнул Кокичи. Его нижняя губа дрожала от ярости, и волонтёр поднял ладони в ожидании удара, но Оума опустил руки. Парень испустил очередной детский вой. — Я так по ним скучаю, а теперь я, наверное, вообще никогда не увижу их из-за Абсолютного Отчаяния и своей трусости! Я скучаю по их объятиям! Я скучаю по их похвале! Я скучаю по их улыбкам! Я скучаю по их подаркам! Я скучаю по их поцелуям! Я скучаю по их близости! Я скучаю по их советам! Я скучаю ПО ВСЕМУ! Ты ничего не понимаешь! Они много раз спасали мне жизнь! — Оума-кун, — нежно привлёк внимание истеричного Кокичи Киибо. Он вспомнил о видео и фото с DICE на веб-сайте. Роботу хотелось установить физический контакт с мальчиком, но после всего, что случилось, ему казалось, что Оума развалится от его прикосновения, — я знаю, ты не хочешь слышать это от меня, но мне кажется, ты запутался. Есть доказательства того, что члены DICE мучили тебя. Есть видео, где они болезненно насилуют тебя… — Это не насилие! — прорычал пациент. — Я хотел этого! Если есть согласие, это не насилие. — Если тебя заставили или запугали… — Такого не было никогда! Не с DICE! — бешено воскликнул Кокичи. Затем он рвано вздохнул в попытке успокоиться. Парень отложил ноутбук на пол и положил трясущиеся руки Киибо на плечи. Мальчик сурово посмотрел на робота, его глаза налились кровью от слёз, и низким и тихим голосом он произнёс: — Слушай. Члены DICE такие же, как и ты. Они заботились обо мне, когда мне было больно, также как и ты. Когда кто-то ранил или психологически пытал меня, они вставали на мою сторону. Ты делал то же самое. Ты настолько похож на них, что я в самом деле думал, что тебя прислали DICE. Теперь я так не считаю только потому, что ты ничего не знаешь обо мне и о том, что мне нужно. Он закончил последнее предложение очень холодно, отчего Киибо захотелось свернуться в клубок и отползти от мальчика. В его взгляде на робота имелось нечто недружелюбное. — Ты всё ещё не доверяешь правительству и больнице? — Да… я ненавижу некоторых из правительства и больницы, но Абсолютное Отчаяние арестовали, так что я не знаю, что думать. Правительство сажает тех, кого я больше всего ненавижу, так что… не знаю. — Кокичи просто пожал плечами, а его голос слегка подрагивал. — Я не хочу больше волноваться из-за больницы. Я должен сосредоточиться на спасении DICE. — Ты не сможешь спасти их, — твёрдо ответил Киибо. — Они не заслуживают, чтобы их спасали. Есть видео, где члены DICE мучают тебя на камеру, и эти видео размещены на сайте с услугами детской проституции. Это взрослые люди, которые знали, что с тобой жестоко обращались, и они не освободили тебя из этого жестокого окружения. Ты не сможешь ничего сказать, и, даже если ты наврёшь в суде, ничего не изменится. — Почему?! Я же сказал, что они меня не мучили! У них были свои причины! Абсолютное Отчаяние и другие насильники численно превосходили их! Наверное, у них власти было не больше, чем у меня! — простонал Оума. Его глаза полны слёз, и роботу стало интересно, мог ли Кокичи заработать обезвоживание из-за плача. — Ну почему ты такой?! Иногда ты заботишься обо мне и любишь меня, как DICE, а иногда выбешиваешь! В чём твоя проблема?! В чём твоя проблема?! — хотел огрызнуться Киибо в ответ. Робот считал себя везучим, раз Оума доверял ему настолько, чтобы рассказывать свои проблемы. В итоге волонтёр расхотел спорить с ним. От этого мальчик только больше расстроится и захочет оттолкнуть робота. Киибо не знал, как заставить пациента взглянуть правде в глаза или правильно успокоить, поэтому решил сделать единственное, до чего смог додуматься. «Я хочу, чтобы ты снова заботился обо мне… Я хочу, чтобы ты обнял меня… Ты мне нужен!» Он медленно наклонился и обвил руки вокруг парня, давая последнему возможность при желании выбраться из хватки. Сперва Кокичи вздрогнул, но затем он скинул с себя больничное одеяло, обнял тело робота и лицом зарылся в его плечо. Киибо провёл рукой по его спутанным волосам, чтобы успокоить. — Видишь? Ты прямо как DICE. Они всегда обнимали меня, когда не хотели говорить со мной, — мягко пробормотал он и легко поцеловал Киибо в плечо и шею. Волонтёр невольно покрылся мурашками и в знак взаимности поцеловал мальчика в пробор волос. Он до сих пор не понимал, почему Оума всегда так любил прикосновения и поцелуи робота, особенно после пережитого насилия. Киибо считал, что посттравматический стресс должен мешать парню переносить знаки внимания. Кокичи прижался к Киибо, хихикнул в его ухо-наушник и произнёс низким, сонным голосом: — Видишь? Ты совсем как они. Им тоже всегда нравилось быть близко ко мне. Они любили мои объятья и поцелуи. Они любили меня, как ты. Это так приятно. Роботу было противно слышать, что его сравнивают с кучкой педофилов. — Это не одно и то же! Мне нравятся объятия и поцелуи, потому что это проявление любви. Они показывают, сколько я для тебя значу, и ты для меня. DICE делали это ради полового удовлетворения. — И что? Даже если они получали физическое наслаждение, они делали это из любви ко мне. Так они показывают свою любовь, ничем не отличаясь от тебя, — тихо объяснил пациент. Обхватив рукой плечо робота, он обнял его ногами, чтобы оседлать. Киибо почувствовал смущение и неловкость. Он ощутил, как потеплело лицо, и услышал смех Оумы над его выражением лица. Что происходит? Кокичи наклонился, поцеловал робота в губы и потёрся промежностью об промежность Киибо. Он отчаянно прохныкал тонким голосом: — Пожалуйста, не оставляй меня… Делай со мной что хочешь, только будь моим роботом и люби меня. Волонтёру стало слишком горячо и некомфортно. Это чересчур, и это неправильно. Киибо испытал отвращение. Прежде чем они сделают то, о чём пожалеют, он столкнул парня с себя и с дивана. Кокичи визгнул и упал на бок. Он сел и в ужасе посмотрел на робота. Они обменивались взглядами пару длинных секунд, пока у парня тряслась губа и скапливались слёзы. Затем он ударил кулаками об пол и по-детски завопил: — ВААААААА!!! Я ДУМАЛ, Я ТЕБЕ НРАВЛЮСЬ! ЗА ЧТО ТЫ МЕНЯ НЕНАВИДИШЬ?! Со стороны Кокичи наверняка похож на малыша в истерике. Его лицо покраснело, а сам он брыкался и яростно кричал. Робот потянулся к больничному одеялу и протянул его вышедшему из себя парню. Последний чуть ли не вырвал предмет из металлических рук, пополз в угол комнаты и обернулся в одеяло. Волонтёр подполз к нему, и по мере его приближения пациент сильнее вжимался в угол и плотнее укутался в одеяло. Самым спокойным голосом Киибо сообщил: — Прости, Оума-кун, я не хотел тебя обижать. Мне показалось очень неуместным и неправильным то, что мы делали или собирались сделать. К огорчению робота, Кокичи не дал словесный ответ и продолжал плакать. Волонтёр подползал к плачущему мальчику, пока не оказался достаточно близко, чтобы установить физический контакт. Он потянулся и потрогал воющего парня за руку. Оума напрягся и не утихал. К счастью, он не оттолкнул Киибо. Во второй раз робот затянул мальчика в крепкие объятия, тем самым показывая, что не ненавидит его. Кокичи не ответил на жест, но зарылся лицом в металлическую грудь и продолжил всхлипывать. ИИ притянул пациента ближе и стал качать его. Создавалось впечатление, что он держал в руках плачущего новорождённого. Роботу захотелось наклониться и поцеловать его в лоб, но он решил не делать этого после произошедшего. Киибо прошептал парню в макушку: — Ещё раз прости, Оума-кун. Я не ненавижу тебя. Я просто смутился и запаниковал. — Необязательно было толкать меня! Это больно! — выдал он с икотой. — Если не хотел, просто сказал бы! Не надо было нападать на меня! — Да, ты прав. Я должен был сказать, чтобы ты остановился. — Плач Кокичи стих до всхлипов и тихого хныканья. — Оума-кун, пожалуйста, не заставляй себя делать то, что причинит тебе боль. — В смысле? — спросил он сиплым голосом. — На видео было видно твоё ректальное кровотечение, опухоль вокруг ануса, ссадины и синяки вокруг гениталий, генитальные бородавки, волдыри вокруг гениталий и… — Ладно! Я понял! Я знаю! Я плохо следил за своими яйцами! Не надо меня смущать! Я не просил тебя быть извращенцем и разглядывать мои приватные области! — воскликнул Кокичи. Его лицо покраснело, в уголках глаз вновь собрались слёзы. Киибо сдержал вздох. — Прошу прощения. Я не хотел тебя смущать, — пробормотал робот. — Я хотел сказать, то, что вы проделывали с DICE, казалось болезненным, основываясь на физических признаках. Мне трудно представить, что ты хочешь нечто подобное. — Закрой рот! Ты не понимаешь, о чём говоришь! — огрызнулся Оума, пряча лицо от взгляда Киибо в металлической груди. Робот терял уверенность, поскольку плохо понимает ситуацию. Он знал, почему мальчик мог любить группу педофилов, но не понимал, почему именно он хотел сексуальных отношений с ними. Пока он не поймёт это, он не сможет убедить Кокичи в том, что DICE — это насильники, которые разрушили ему жизнь. Опять же, хочу ли я сейчас убедить Оуму-куна в том, что его любимые люди причиняли ему вред и управляли организацией детской проституции, чтобы мучить детей, включая самого Оуму-куна? Думаю, в конце концов он должен это осознать, но… мне кажется, он не выдержит. — Кроме того, Роботто-чан, боль — удовольствие, да? Так что мне нравилась боль. — Получается, ты мазохист… — Нет! Неправда! Не называй меня так! Не смей называть меня так! — По лицу парня скатилось больше слёз. На секунду Киибо подумал, что он оттолкнёт робота, ведь то, что он сказал, было очень обидно. Однако пациент просто свернулся клубком, позволяя волонтёру прижать себя ближе. — Да, я знаю. Прости меня. Я просто хотел подтвердить кое-что… — ответил робот, проводя металлическими пальцами сквозь спутанные волосы Оумы в попытке распутать узлы и расчесать их. Кокичи довольно вздохнул, вызывая у Киибо впечатление, что он гладит хныкающего котёнка, прижимающегося к нему. — Если ты не мазохист, то ты не мог получать от этого удовольствие. Да, знаю, боль — это удовольствие, но та боль наверняка была мучительной. У тебя слишком много ран и физических болезней — ты не достаточно здоров для половых активностей. Если ты и дальше будешь проходить через это, ты продолжишь причинять себе физический и ментальный вред. Не заставляй себя испытывать такую боль. Это не нужно и ужасно для твоего здоровья. Если бы они заботились о тебе, они бы знали, что с тобой нельзя заходить так далеко. — Я знаю, что ты мне не веришь, но мне правда нравилось… — пробормотал парень со вздохом. Робот удивлён, что мальчик не злился на него. Опять же, он слишком расслаблен и спокоен в руках Киибо, измотавшись после своей вспышки, чтобы спорить с ним. — Люди занимаются сексом с любимыми: так мы выражаем друг другу нашу любовь. Приятно быть к ним так близко и чувствовать себя любимым. Они были так нежны и добры со мной… — Оума-кун, сколько тебе было? Десять-пятнадцать лет? Заниматься таким с ребёнком незаконно и аморально, даже если это делается из любви. Есть способы выражать такие чувства лучше и уместнее. Они использовали тебя в таком юном возрасте. Ты был несовершеннолетним ребёнком, чей мозг ещё не полностью сформировался, и ты не мог дать осознанное согласие. Они воспользовались твоим умственным недостатком, неудачными обстоятельствами и причинили много вреда. — Хватит делать вид, что я тупой! Я не тупой! Я умный! Я знаю, что происходит… — Оума сдавленно всхлипнул. Он шмыгнул, пока слёзы скатывались у него по щекам и приземлялись на ноутбук Киибо. Он всхлипнул и объяснил тонким голосом: — Слушай, я знаю, что Оусама был настолько тупой, что позволял садистам пытать его, но он понимал, что такое секс. Он был хорошо образован и в состоянии понять это и изучить. Вряд ли. Будь оно так, он бы осознал, насколько это неправильно. Киибо не разделял мнение, что DICE были добры или нежны с Кокичи. Но если подумать об этом сейчас, DICE были намного милее и нежнее других насильников. Абсолютное Отчаяние любили крики и кровь мальчика, в то время как члены DICE любили хвалить его и проявлять привязанность. DICE определённо были добрее и нежнее остальных, но для робота это не оправдывало то, что они поддерживали насилие над Оумой и приложили руку к тому, чтобы сломать его. Даже если они действительно любили Кокичи, Киибо ни за что не простит их и будет надеяться, что им дадут пожизненное заключение за то, что они сделали с Оумой и другими детьми. Робот опустил глаза на парня и продолжил пальцами расчёсывать ему волосы. Теперь они выглядели не так запутанно. — Есть столько других способов проявить любовь без секса. — Но разве это не наибольшая близость? Разве это не совершенная форма проявления любви? — Нет. Это просто субъективная социальная концепция, которую некоторые люди добавили к сексу. Это мнение. С биологической перспективы люди занимаются сексом для репродукции и физического удовлетворения. Чувство интимности от акта зависит от твоего восприятия. Многие люди выражают любовь не сексом, а другими способами, в основном в зависимости от социальных норм и идеологии. — Таааак… есть шанс, что им было плевать на меня и я был для них человеческой секс-игрушкой? — прошептал Кокичи с икотой. Его плач утих. Это ужасное описание. — Конечно шанс есть. — Киибо чуть ли не добавил, что DICE могли действительно любить Оуму, но всё-таки он хотел избавить мальчика от его привязанности к ним. Зевая, пациент слабо спросил: — То, как ты меня обнимаешь, может быть выражением любви? Волонтёр был благодарен за то, что Кокичи закрыл глаза, поскольку не хотел показывать ему своё покрасневшее лицо. Пока парень удобно устроился в руках Киибо, робот ответил неловко надломленным голосом: — Если хочешь, то да. Оума довольно хмыкнул в ответ, и робот рад тому, что тема закрыта. Ему интересно, о чём думал парень. Ему было интересно, игрался ли с ним Кокичи или же волонтёр действительно что-то для него значит. Может быть, даже сам Кокичи не знал. Может, он исследовал их с роботом взаимоотношения. Киибо вспомнил его фразу: «Иногда ты заботишься обо мне и любишь меня, как DICE, а иногда выбешиваешь!» Наверное, Оума-кун сам не знает, что испытывает ко мне. Несколько коротких минут спустя в комнате раздался неприятно громкий звук умирающей перегруженной лошади. Киибо поднёс руку к уху и убрал чувствительность слуха, поскольку от звука у него заболела голова. Что это за шум? Он опустил взгляд на парня у себя в руках. А, это Оума-кун храпит. Робот не понимал, как Момота мог спать с ним в одной комнате. Киибо несколько минут смотрел на спящее лицо Кокичи. Он слышал, что во сне люди выглядят моложе. Для него Оума почти походил на ребёнка, закутанного в одеяло и укачанного у него в руках. Его спокойное и мирное выражение в каком-то смысле очаровательно. Он не выглядел таким больным и встревоженным во сне. Создавалось впечатление, что мальчик душевно здоров и с ним никогда не случалось ничего плохого. Киибо нравился такой Кокичи. К сожалению, когда он проснётся, всё будет другим, сумбурным, но пока робот мог насладиться моментом. Он рассматривал черты мальчика, а конкретно пятна, нарушения окраски кожи и шелушение. Интересно то, как лицо человека отражает его здоровье. Хотя Киибо редко судил людей по внешности, только если в ней нет чего-то из ряда вон выходящего или изменившегося, как в случае с Оумой. Но привязываясь к парню, робот начинал замечать у него некую странную красоту. В конце концов Киибо отнёс Кокичи в его комнату, чтобы парень мог поспать подольше. К его удивлению, Каэде как раз стояла там и застёгивала свой портфель. Она сообщила, что сосед Оумы только что ушёл на терапию и она сама собирается покинуть комнату. Робот не обратил внимания на Акамацу или соседа по комнате и просто наблюдал за пациентом оставшуюся волонтёрскую смену.