You're Not a Lost Cause

Глядя на мальчика, сидевшего на полу душевой, Киибо спросил: — Ты хочешь, чтобы я был в душе вместе с тобой, пока ты моешься, или мне ждать снаружи? Кокичи вскинул бровь. — Ты доверяешь мне помыться? — Нет. — Тогда зачем вообще спрашивать, хочу ли я принять душ сам? — спросил Оума с оттенком отчаяния в голосе. — Я дам тебе помыться самому, если хочешь, но потом я просканирую всё твоё тело на грязь и бактерии, чтобы убедиться, что ты помылся тщательно, — ответил волонтёр. — Ну что? Пациент скрестил руки и надулся, прозрачно намекая на то, что не хочет мыться. — Помой меня. Я устал… — проворчал он. — А, ладно… Ты встанешь с пола? — Мне нравится пол душевой. Он уютный, — вызывающе ответил парень. Волонтёр одарил его раздражённым взглядом, на что парень ответил радостной ухмылкой. — Ладно, пускай. Делай как тебе удобно, — беспечно сказал Киибо. Он сделал несколько шагов, чтобы выбраться из душа, а после взял флаконы с мылом и шампунем. Тут же вернувшись обратно, робот увидел, что Кокичи покраснел и нервно перебирал свою толстовку. Мальчик с тревогой глядел на волонтёра. Затем чуть надломанным голосом он спросил: — Можно мне помыться в одежде? Видно, что парня охватил ужас. Его глаза снова налились слезами, а нижняя губа дрожала. ИИ не мог подавить беспокойный взгляд. — Нет, ты должен мыться нагишом, чтобы очистить всё тело. Я могу оставить тебя, пока ты моешься, если хочешь. — Нет… аммммм… можно мне мыться в боксёрах? — спросил пациент, вытащив руки из рукавов, но даже не собираясь снять толстовку с туловища. Его лицо залилось краской ещё сильнее, и роботу стало его очень жалко. — Нет, Оума-кун. Все участки твоего тела должны быть чистыми, — твёрдо заявил волонтёр. Мальчик поднял толстовку, чтобы спрятать в ней голову. Под ней показалась белая футболка с логотипом больницы. Робот не понимал, Кокичи поднял толстовку, чтобы раздеться или чтобы скрыть своё лицо. — Почему ты хочешь, чтобы я был в душе вместе с тобой? — Потому что я ненавижу быть голым. Если я останусь без одежды сам с собой, то сойду с ума. Мне надо, чтобы ты был рядом и помог мне… — прохныкал Кокичи из-под укрытия. Его худые ноги тряслись. Киибо подошёл к нему и наконец снял толстовку. Мальчик очень сильно покраснел. Его лицо сморщилось и задрожало, словно он находился на грани плача, но пытался его сдерживать. — Почему раньше такого не было? — поинтересовался ИИ. Парень мылся в больнице сам, пока его не положили в отдел интенсивной терапии. Робот помнил, что мальчик был относительно чистым на протяжении недель, окончившихся его попыткой суицида. Раньше он, должно быть, не испытывал проблем, находясь без одежды. Кокичи ударился в слёзы и выдавил: — Из-за воспоминаний! Мальчику нет необходимости объяснять дальше. Робот всё понимал. Для Оумы многое в его прошлом стало откровением, пока он был на интенсивной терапии. Это нормально, что парень переосмыслил самого себя и своё тело. ИИ понимал его нежелание находиться голым долгий период времени. Робот на секунду взглянул на бледные, худые руки парня. Он никогда прежде не видел их в реальной жизни. Кокичи всегда скрывал своё тело мешковатой одеждой. По всей длине конечностей раскиданы бледные шрамы и пара свежих царапин, очевидно, от его собственных ногтей. В целом не так уж и плохо. Младший Оума на видео имел глубокие царапины и синяки. Волонтёр также заметил сыпь, прыщи и шелушащуюся кожу. Они выглядели слегка болезненно, но не так плохо, как недостатки кожи на его лице. Его руки покрылись мурашками, а сам мальчик обнял себя и дрожал. — Эй, Оума-кун… — нежно произнёс Киибо. Кокичи тихо плакал, пока волонтёр взял его за кромку футболки. — Всё хорошо. Тебе не будет больно. Ты просто примешь приятный душ. Мы просто помоем тебя и твою голову. Вот и всё. Потом ты сможешь выйти и не переживать об этом. Тот неохотно кивнул и поднял руки, чтобы Киибо стянул с него футболку. Его голый торс покрыт болезненно красными порезами, царапинами и даже ожогами. Его руки выглядели не так плохо. Робот предположил, что насильники Оумы, возможно, не хотели, чтобы его худшие раны были сильно заметны, поэтому и не особо трогали его руки. Парень заплакал ещё сильнее, больше слёз скатились по лицу, и он громко захныкал от дискомфорта. Он ещё крепче обнял себя. На самом деле он сжимал себя со всей силы, почти делая себе больно. Волонтёр прошептал: — Оума-кун, расслабься. Ты в порядке. Ты хорошо держишься. Тебе не будет больно. Ты просто принимаешь душ. Мне снять всю остальную одежду? — Нет… Дай я сам... — ответил пациент слабым и дрожащим голосом. ИИ кивнул и отступил назад. Кокичи скинул туфли и протянул одежду и обувь роботу. Киибо отвернулся и положил их наружу, чтобы не намочить. Он повернулся обратно и увидел, как пациент, повернувшись к нему спиной, лихорадочно стягивал штаны и боксёры, не теряя времени на раздевание. Без одежды мальчик выглядел как никогда тощим. Его бледное тело почти напоминало скелет. Киибо сделал мысленную пометку заставить его больше есть и готовить ему более калорийную и здоровую еду. Всё его тело покрыто старыми шрамами, ожогами и свежими царапинами. У Кокичи подогнулись колени, после чего он страдальчески свалился на пол душа и начал лихорадочно всхлипывать. Вода вылилась на пол, и это была не вода из душевой головки. Волонтёр выкрикнул: — Оума-кун! Робот вытащил штаны и боксёры мальчика из душа и отложил к остальной одежде. Затем Киибо подбежал к бледному, дрожащему парню, стоявшему на четвереньках. — Я не могу! — выл он. — Я такой слабый, уродливый и мерзкий… Я не осознавал, что всё так плохо… Мне всё равно, если я больше не буду с тобой играть! Я не хочу это делать! Волонтёр аккуратно положил металлическую руку на трясшуюся, костлявую спину Кокичи. Сперва он дёрнулся в ответ на прикосновение, но расслабился, когда робот провёл на ней знакомые успокаивающие круги. Пациент продолжил тяжело дышать, икать и всхлипывать. Киибо стал подозревать, что это плохая идея. Однако они зашли слишком далеко. Волонтёр наклонился рядом и пробормотал: — Оума-кун, ты молодец, что продержался так долго. Ты не слабый, не уродливый и не мерзкий. Не говори так. Попробуй расслабиться. Можешь сесть, если хочешь. Если что, закрой глаза, и я тебя помою. Хорошо? — Так лучше… Сейчас я не могу на себя смотреть, — проворчал Кокичи. Он повернулся к роботу и сел в центре душа. Оума закрыл глаза, продолжая молча плакать. Прежде чем дотянуться до клапана, чтобы включить душ, ИИ посмотрел на мальчика и непроизвольно ахнул. Он закрыл рот рукой и содрогнулся. Кокичи открыл глаза и провыл: — Лжец! Ты сказал, что я не мерзкий и не уродливый! — Нет… прости… просто все твои ягодицы и гениталии болезненно инфицированы. Просто они выглядят очень тревожно, — указал Киибо. Это было ожидаемо. Как и на видео, у Оумы очень неприятная на вид опухоль вокруг ануса, ссадины вокруг гениталий, генитальные бородавки, волдыри вокруг гениталий и прямой кишки. Ссадины выглядели особенно воспалёнными, ярко-красными от опухоли. Из некоторых даже выходил гной. Они серьёзно инфицированы. Бородавки ничуть не лучше: это белые, бежевые и розовые уродливые шишки. Они почти похожи на болезненные кожные разрастания. Некоторые волдыри напоминали пузыри, которые можно лопнуть, и из них потечёт жидкость. Другие волдыри уже лопнули, и под ними видна мягкая, розовая, деликатная и нежная кожа. Робот обычно не считал волдыри чем-то ужасным. Однако эти выглядели очень проблемными, особенно учитывая, что они располагались на чувствительных зонах Кокичи. — ХВАТИТ ТАРАЩИТЬСЯ НА МОИ ЯЙЦА, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — выкрикнул парень с раскрасневшимся лицом и дорожками слёз на щеках. Он закрыл ноги и положил руку на приватные зоны, чтобы скрыть чувствительную область. Волонтёр отвернул голову. Он чувствовал, что его лицо тоже теплеет. — Приношу извинения! Я просто беспокоился! — «Беспокоился»?! Реально?! И это твоё жалкое оправдание?! — спросил Оума, обнимая колени. Робот судорожно думал в попытке построить свой ответ максимально интеллектуально. — Да, нижняя область твоего тела выглядит ужасно воспалённой. Возможно, у тебя есть инфекции и проблемы с пищеварением. И… ты проходил тестирование на венерические заболевания? Парень на секунду напрягся из-за вопроса, а после издал нервный смешок. — И это твоё оправдание, да? Прекрасно! Какая креативная отмазка! Молодец! К твоему несчастью, сейчас не время для таких вопросов. Давай просто покончим с этим душем… — закончил он ворчанием. Киибо согласно кивнул и наклонился к клапану, чтобы включить воду. Кокичи визгнул и крепче обнял колени. — ТВОЮ МАТЬ! ПОЧЕМУ ДУШ ТАКОЙ ХОЛОДНЫЙ?! — Э? Согласно моему внутреннему термометру, это только двадцать шесть градусов по Цельсия. В подогретом бассейне такая же температура, — сообщил волонтёр, замечая мурашки на бледных руках. Робот поднял с пола и осмотрел флакон с шампунем. Это крошечная бутылка безалкогольного детского шампуня «без слёз». Он хорошо подходит для новорождённых. Киибо налил немного густой смеси на металлические руки и сообщил дрожавшему мальчику: — Больница не позволяет сильно нагревать воду, чтобы предотвратить самоповреждение пациентов. — Это чушь! Они хотят, чтобы я заработал переохлаждение! — проныл Оума. Он задрожал ещё сильнее, и волонтёр верил, что он не притворяется. — Нет. Ты драматизируешь. Как я и сказал, это такая же температура, как в подогретом бассейне. Ещё ни разу не было никаких эпидемий из-за переохлаждения в бассейнах, — ответил робот, становясь на колени и проводя руками по мягким волосам Кокичи, тщательно намыливая субстанцию в его скальп. — У тебя слишком жёсткие руки! — пожаловался парень, останавливая руки Киибо своими. — Извини. Ты хочешь сделать это сам? — Нет! Просто будь осторожнее, — ответил пациент, надув губы. Волонтёр кивнул и аккуратно провёл пальцы сквозь его волосы, пытаясь нанести шампунь на корни. Намыливая Кокичи, робот распутал и расчесал волосы пальцами. Оума расслабился и, скорее всего, уже привык к температуре воды. Киибо высвободил пальцы из его волос и смыл остатки шампуня с головы. — Всё хорошо, Оума-кун? — Волонтёр оставил душ на несколько секунд, чтобы взять мочалку с раковины. — Наверное… — пробормотал пациент. Его колени до сих пор прижаты к груди. По крайней мере, парень успокоился. К счастью, он уже привык к своей наготе и к душу. Даже под бегущей водой его волосы выглядели намного лучше после шампуня. Непривычно видеть их распутанными. Ещё на них не видно перхоти. Волосы стали сияющими и мягкими. Роботу хотелось ещё раз провести по ним пальцами. Вместо этого Киибо взял бутылочку детского геля и вылил его на мочалку. Оума испуганными глазами следил за его движениями, при этом смотрел на гель как на орудие пыток. Пациент понимал, что в этот раз не сможет сидеть с согнутыми коленями. Волонтёр присел, чтобы взять бледную руку мальчика. — Вставай, Оума-кун. Мне надо тебя отмыть. Если ты будешь помогать, всё будет быстро. Пациент напрягся от прикосновения робота и медленно дал ему поднять себя на ноги. Затем Кокичи стиснул Киибо за руку, и тот ответил запутанным взглядом. — Мне надо, чтобы ты меня держал. — Хорошо, можешь опираться на меня. Только не шевелись, — сообщил ИИ, пока Оума наклонился ближе к роботу и зарылся лицом у него в плечах, зажмурив глаза, и снова задрожал. Он захныкал в плечо робота, и тот не уверен, что парень в порядке. Волонтёр постарался не переживать из-за его тревожного поведения, а мыть мальчика везде, где мог достать в стоячем положении. Робот тщательно промыл его шею, плечи, спину, грудь, руки и подмышки. Киибо постарался смыть всю грязь, мёртвую кожу и телесный жир. Кокичи подпрыгнул, чуть ли не поскользнувшись на душевых плитках, когда волонтёр попытался помыть подмышечную впадину. Со смущённым лицом он тонким голосом выдал: — Щекотно! — Извиняюсь. Робот продолжил мытьё. Но это сложно, когда Оума обнимал его, зарывшись лицом в его плече. Киибо рад, что у него длинные руки: он имел возможность достать до более труднодоступных зон. Парень каждый раз напрягаться, когда волонтёр начинал мыть следующую область, но расслаблялся через пару секунд. В конце концов всё его тело от шеи до верха бёдер тщательно очищены, по ним стекала пена. Робот попытался снять с себя мальчика, чтобы встать на колени и достать до нижних частей его тела. Кокичи выкрикнул: — Ты что делаешь?! — Я пытаюсь достать до нижней части тела, — сообщил волонтёр, стараясь не дрожать голосом. Парень разрыдался, когда Киибо оказался лицом к лицу с его приватными зонами. Видеть эти раненые и инфицированные гениталии вблизи действительно отвратительно и тяжело. К сожалению, робот знал, что их нужно вымыть в первую очередь, особенно из-за того что они инфицированы и имеют на себе раны. Чтобы устоять, Оума схватился за металлический ахог волонтёра. — Аккуратно! Ты точно не хочешь его сломать! К счастью, он в курсе, что его ахог прочный и его сложно сломать, но парень способен на что угодно в состоянии паники. Киибо одновременно быстро и тщательно промыл все чувствительные области, включая его раненую и воспалённую промежность. Оума болезненно провыл: — Ау! Больно! Хватит! — Он крепко схватился за металлический волос робота. Волонтёр ожидал такой реакции: прикосновения к этой воспалённой зоне наверняка болезненные. Киибо полагал, что мальчику тяжело давалось жжение, когда мыло попадало на приватные зоны. ИИ не мог не испытывать отвращение в процессе. В конце концов Кокичи свалился с ног, крепко прижался мокрым голым телом к волонтёру и прохныкал: — У меня там всё горит. Это больно. Я ненавижу мыть эту часть… Есть способ отрезать мне хер и яйца? Пожалуйста? Существует такая операция? Эта зона как будто в огне. Я не могу… — Нет такой операции. Когда мы закончим с душем и ты почистишь зубы, мы ещё поговорим об этом. Можешь сесть, я помою тебе ноги, — нежно ответил Киибо, прижимая к себе мальчика и проводя пальцами по его чистым волосам. Мы поговорим о твоих воспалённых зонах и о тесте на венерические заболевания. Затем волонтёр резко отодвинулся, вызывая у мальчика несогласное хныканье. Однако робот его проигнорировал. Оума неохотно сел, и Киибо проворно вымыл обе ноги, поднимая их с пола, чтобы достать до нижней стороны. Парень тут же обхватил ноги волонтёра тонкими руками, когда тот закончил. Он быстро просканировал парня на наличие грязи и бактерий. Удовлетворившись, робот выключил душ клапаном и подтянул Кокичи вверх. Тот, дрожа, встал и опять ближе притянул робота. — Всё, с душем закончили. Оума кивнул, а затем внезапно оттолкнул Киибо в сторону и выбежал из душа. Робот удивлён, что он не поскользнулся и не запнулся. За рекордный срок, оставаясь мокрым, мальчик надел одежду и туфли. Он не удосужился предварительно высушиться, поэтому его одежда теперь тоже вся влажная. Хотя Кокичи не брезговал носить её такой. Он снова грохнулся на пол. Волонтёру хотелось, чтобы мальчик перестал так делать. Однажды пациент может сломать себе кость, особенно учитывая то, какой он хрупкий. Парень сел напротив туалета, а Киибо посмотрел ему в лицо, повернувшись к туалету спиной. — Поздравляю, Оума-кун, теперь ты чист и здоров. — Мальчик оставил реплику висеть в воздухе, спрятал колени под толстовкой и подтянул их к мокрой груди. Казалось, в большой толстовке ему удобно и комфортно, особенно учитывая, как он мучился, будучи без одежды. — Всё нормально, Оума-кун? — Нет, — тут же ответил он, прежде чем спрятать лицо в толстовку. — Я хочу одеяло обратно. — Потом: нам сначала надо положить его в сушилку. — Мне не надо его сушить. Я возьму его мокрым, — сообщил Кокичи приглушённым толстовкой голосом. Ладно, справедливо. Оно хотя бы будет чистым. — Оума-кун, пора чистить зубы. Это займёт максимум пару минут. Если будешь хорошо себя вести, это будет быстро. — Волонтёр потянулся поднять мальчика. К его удивлению, тот не сопротивлялся. Он пусто смотрел на Киибо и позволил последнему подтянуть себя за руки. — Спасибо, Оума-кун, ты внезапно помогаешь. — Оуууу… ты намекаешь, что обычно я не помогаю? Ты меня оскорбляешь? Зачем тебе обязательно грубить? Я думал, ты меня любишь. Я только что дал тебе себя помыть. Мы практически любовники! — Пациент, надувшись, скрестил руки. Затем он встал перед раковиной, схватил фиолетовую щётку и детскую пасту очень небольшого размера, такого же, как и мыло с шампунем. Парень сердито взглянул на пасту. — Почему эта тюрьма даёт мне детскую фигню?! Мне шестнадцать! Я практически взрослый человек: я уже скоро смогу водить. Я студент колледжа! У меня мозги взрослого! Я готов к взрослой жизни! Это всё слишком детское. Мне должны давать сложные, взрослые вещи! Ты только что плакал над сломанной игрушкой, над ходом в игре и над временно отобранным одеялом. Ты весь день ведёшь себя как ребёнок! Ты ни разу не повёл себя как зрелый человек! — Оума-кун, некоторым пациентам нужны детские принадлежности ради их безопасности. Это просто предосторожность. Кроме того, детская и взрослая пасты отличаются только вкусом и содержанием флорида. — Разные вкусы… — Кокичи осмотрел тюбик у себя в руках, облизал губы и ухмыльнулся. — А! Она со вкусом арбуза! На вкус, наверное, как конфетка! — Не ешь пасту! — предупредил волонтёр, норовя отобрать пасту из бледных рук пациента. — Написано, что тут нет сахара! У меня не повысится сахар в крови! — Дело не в этом! Мальчик со щелчком открыл тюбик, откинул голову, открыл рот, высунул язык и уже было выдавил пасту в рот, пока робот не вскрикнул и не схватил пасту у него из рук. Оума хихикнул, весело завёл руки за голову и ухмыльнулся. — Я соврал! Я не собирался её есть! Я не ребёнок! Нишиши… Ты такой наивный! — С тобой никогда не понятно. Киибо на секунду уставился на мальчика. — Отдай мне пасту! Я большой мальчик, я почищу себе зубы! — Да? До этого ты меня не слушался, — подметил Киибо, с опаской протягивая пасту Кокичи. — Да… ну… я не хотел принимать душ. С чисткой зубов у меня проблем нет. — Тогда почему ты не чистил зубы последние несколько дней? — спросил робот, озадаченный внезапной сменой настроения пациента. — Я чистил зубы! И сегодня тоже! — заявил парень с фальшивым оскалом на лице. Волонтёр заметил, как у него дёргается уголок рта. Даже смешно оттого, как старательно он притворяется злым. Робот знал, что парень, скорее всего, веселится от их разговора, поэтому подыграл ему, хоть это слегка разочаровывает и сбивает с толку. — Лжец! У тебя на зубах еда и пятна, у тебя ужасно воспалены дёсны, а запах изо рта просто отвратительный. — Оууууу… ты такой жестокий... смеёшься над моими зубами и дыханием. И даже лжецом обозвал… — Мальчик драматично взглянул на пол с крокодильими слезами в уголках глаз. — Я показался тебе без одежды, а ты всё равно меня гнобишь… — Серьёзно?! — Сначала называть своё тело мерзким и уродливым, а потом невозмутимо говорить такое... просто потрясающе. Опять же… наверное, легче будет поговорить с ним об этом сейчас, когда он одетый и игривый. Наверное, справляться с травматичной ситуации с помощью юмора не всегда плохо. Просто меня тревожит, когда он отшучивается от проблем, которые надо воспринимать всерьёз. — Неважно. Просто ответь мне на вопрос. Почему ты не чистил зубы последние дни? — Парень заметно содрогнулся от вопроса и встревоженно посмотрел на раковину. Он вцепился в пасту и щётку. — Ничего! Можешь не отвечать! — Мне не нравится, когда медсестра или кто-то другой пялится на меня, пока я чищу зубы. Это жутко и мерзко. У меня ощущение, что они ставят извращенцев смотреть за мной, чтобы они кайфовали. Я ненавижу это. Я ненавижу, когда эти взрослые таращатся на меня. Я ненавижу, когда санитар стучит мне в душ и спрашивает, всё ли у меня хорошо. Я ненавижу, когда они проверяют всё моё тело. Я ненавижу, когда врачи проверяют моё здоровье. Ненавижу, когда терапевты спрашивают у меня личные вещи. Ненавижу, когда сосед пялится на меня ночью, когда мы одни. Они слишком близко подобрались ко мне. Только членам DICE и тебе можно быть так близко! — горько объяснил Кокичи. Он продолжил смотреть на раковину, а после выдавил, по мнению Киибо, слишком много пасты на щётку. Робот беспокоится за то, что он испачкает раковину. Однако парень не обращает на волонтёра внимания, засунул щётку в рот и стал чистить зубы. Оума чистил их агрессивно. Шкрябание щетины о зубы эхом отдавалось от стен. Они слегка раздражали уши робота. Оума выглядел так, будто злится на свои зубы и пытается уничтожить их, вычистив до смерти. Киибо беспокоился, что он не почистит зубы достаточно тщательно, но, похоже, это было напрасно. Теперь он переживал, что мальчик может как-то навредить себе, если будет так жестоко их чистить. Белая пена от пасты постепенно собиралась у него во рту. Бледнолицый выглядел психически неуравновешенным, и Киибо хотелось остановить его, пока он не поранился. Вместо этого из-за приложенной силы парня щётка сломалась пополам. Кокичи с чувством выплюнул пену и слюну в раковину. В этой смеси виднелось немного крови. Робот неловко указал на очевидное словами: — Ты поранишь себе полость рта, если будешь так делать. Мальчик пожал плечами. Не спуская глаз с раковины, он взял маленькое полотенце и смыл со рта пасту. Волонтёр сделал мысленную пометку позже помыть полотенце. Когда пациент положил его, робот сообщил: — У тебя на краю рта ещё осталась паста. — Парень нахмурился и агрессивно вытер эту зону полотенцем. Робот разочарованно покачал головой. — Оума-кун, ты не там трёшь. Просто посмотри в зеркало. Так будет легче убрать пятно. — Ты так любишь командовать… Можешь хотя бы раз меня не критиковать?! — выкрикнул Кокичи на раковину. Его глаза налились слезами, он заметно затрясся. Парень даже не смотрел на Киибо. — Не надо расстраиваться. Это легко. Посмотри в зеркало и убери пасту. Тебе шестнадцать. Прояви здравый смысл, — волонтёр старался не дрожать голосом. Оума проигнорировал его. Не глядя в зеркало, он вытер край рта и весь рот ещё агрессивнее, пока не содрал кожу на губах и вокруг них. ИИ пришлось схватить его за запястья, чтобы он не поранил себя сильнее. Даже после такого жестокого обращения со ртом пятно осталось на месте. — Если ты не хочешь нормально его стереть, давай я. Продолжая яростно глядеть на раковину, Кокичи лениво протянул полотенце Киибо. Он снова плакал. Слёзы падали с лица на смесь из крови и пасты в раковине. Волонтёр аккуратно вытер пасту, стараясь избегать чувствительных зон, где кожа была содрана. Затем робот отложил полотенце в сторону, и Оума повернулся к раковине. Паста, слюна и кровь стекли в слив, и раковина по большей части выглядела удивительно чистой. Парень повернулся к Киибо и тепло ему улыбнулся. Затем он радостно заявил: — Было весело! — Что? Кокичи хлопнул в ладоши. — Драма — это весело! Тут так скучно, что мне приходится развлекать себя самому, даже в таких мелочах, как чистка зубов! Кто знал, что такое простое действие может доставлять столько удовольствия? Мне нравится держать тебя в напряжении. Нельзя, чтоб ты скучно стоял и жутко пялился на меня. — Значит, ты притворялся, что тебе сложно умыться, просто чтобы создать драматичную ситуацию забавы ради? — уточнил робот. Он не совсем зол, скорее озадачен. — Ага! — ответил Оума. Затем он задиристо повёл бровями. Пациент с блеском в глазах запрыгал перед волонтёром. — И тебе тоже понравилось, потому что ты любишь со мной нянчиться! Теперь это не просто хобби! Это одержимость! Ты не можешь перестать думать об этом! Ты зависим от меня! Твоя единственная цель в жизни — это нянчиться со мной! — Ты преувеличиваешь. Ты знаешь, что это неправда, верно? — раздражённо ответил волонтёр. Кокичи хихикнул и наклонился, чтобы нежно поцеловать робота в щёку. Оума не до конца не прав. Киибо нравилось заботиться о нём. В помощи другим он находил нечто стоящее. — Просто тебе нравится внимание. — Оууууу… Вовсе нет! Я притворяюсь не ради собственного удовольствия. Нет! Это всё для тебя! Я делаю это, потому что ты любишь меня и заботиться обо мне! Ты до смерти хотел вычистить мой грязный рот! Я делал это не ради собственной выгоды! — Ты только что сказал, что притворялся, потому что это было весело! — Я соврал! Я бы никогда не поступил так эгоистично! Я делал это всё ради моего любимого робота, — ответил Кокичи, обхватывая волонтёра руками и прижимаясь своим лицом к его шее. Киибо расслабился и наслаждался близостью. Он знал, что его слова испортят момент, но у него не было выхода. — Оума-кун, можешь открыть рот, чтобы я посмотрел, откуда пошла кровь и что ты достаточно почистил зубы? — ЧТО?! НЕТ! — Парень злобно оттолкнул робота. Лицо покраснело, он затрясся. — Серьёзно! Я знаю, что ты обожаешь со мной нянчиться, но смотреть мне в рот — это просто отвратительно! — А что плохого? Это безобидно! Я каждый день вижу полость твоего рта, когда ты ешь или говоришь. Какая разница? — Я не поддамся твоим извращениям! — Кокичи направил на робота обвинительный палец. — «Извращениям»?! — Да! У тебя очевидный фетиш на рты, и теперь ты хочешь кайфануть и заглянуть в мой святой рот! — Оума-кун, я робот. Я не могу чувствовать сексуального возбуждения! — Лжец! Ты постоянно говоришь, что ты саморазвивающийся ИИ, который очень похож на человека! Скорее всего, ты и возбуждаться умеешь! У тебя и член наверняка тоже есть! — Нет. В этом нет необходимости, так как я не способен к репродукц… стоп. Почему мы вообще об этом говорим?! Моё отсутствие гениталий не имеет значения! Просто открой рот, пожалуйста! Это займёт у меня пару секунд! У стоматолога будет гораздо хуже! — Киибо подготовил свои сканнеры, медленно приближаясь к Кокичи. Однако тот взял половинку сломавшейся зубной щётки и направил её вперёд, как меч. Робот поднял руки перед собой в защитную позицию. — Оума-кун, я не буду с тобой играть, пока ты не дашь мне осмотреть твой рот на пару секунд. — Приветствую, я Супер Зубной Мечник Уровня Старшей Школы. Ты угрожаешь посмотреть мне в рот. Приготовься к смерти, — с ухмылкой на лице заявил Кокичи. — Упс, мы уже играем. К счастью, ухмылки хватило, чтобы робот просканировал передние зубы Оумы. Они выглядели очень чистыми. Киибо попытался взглянуть на остальные зубы, так как чем больше волонтёр думал об этом, тем больше просьба посмотреть в чужой рот казалась ему нелепой. К счастью, он также нашёл источник крови. Она выходила из воспалённых дёсен. Надувшиеся дёсны Кокичи начали кровоточить, когда он почистил их. Теперь корни зубов окружены кровью. Это выглядело достаточно мерзко, но в этом не было ничего опасного для жизни. Они заживут, если Кокичи продолжит чистить зубы. Когда мальчик приготовился ударить робота сломанной щёткой, робот сообщил ему: — Я уже просканировал твои передние зубы и увидел, откуда течёт кровь. Мне больше не нужен твой рот. Продолжай чистить зубы и дёсны. У тебя кровоточат дёсны из-за гингивита. Оума скрестил руки и надулся. — Гад. Я не разрешал тебе туда смотреть. Я чувствую себя уязвлённым, и я так и не мог ударить тебя щёткой… Киибо слегка улыбнулся Кокичи и нежно погладил его по мокрой голове, отчего тот захныкал в знак протеста. ИИ схватил половинки сломанной щётки и положил все принадлежности в шкафчик, планируя сказать Каэде закрыть его и взять новую щётку. Прежде чем уйти, Оума произнёс то, что застало волонтёра врасплох. — Эй, давай поцелуемся. — А?! — Киибо ощутил, как при мысли об этом краснеет лицо. — Зачем? — Оуууууу... ты покраснел! — Кокичи рассмеялся тонким голосом. — Блин, если бы твои щёки были не из металла, я бы их потискал. Мы должны поцеловаться, чтобы удовлетворить твой фетиш на рты. — Парень повёл бровями, отчего роботу стало ещё некомфортнее. — Я только что почистил зубы. Я не хочу, чтобы ты смотрел мне в рот, как вуайерист, но если мы поцелуемся, ты сможешь исследовать языком мой святой рот сколько хочешь. Я также помогу тебе удовлетворить нужды твоего члена. — Оума-кун, у меня его нет. — Ммммхххммммммм... моя мама тоже так говорила, но Мама была трансвеститом, который притворялся женщиной. Днём это мужчина, но ночью она женщина. Все знают, что у неё есть член, особенно я. Я столько раз видел эту штуку вблизи. — Мальчик задрожал от воспоминания, и Киибо взглянул на него с сочувствием. Парень сделал тоскливые глаза и грустно улыбнулся. — Я скучаю по Маме. Она хороший, верный член DICE. Он всегда меня любил. — Это педофил и насильник. Лучше тебе держаться подальше от него и остальных членов DICE, и я буду признателен, если ты перестанешь говорить, что я один из них, — твёрдо ответил робот. У него треснуло сердце при виде печального взгляда Кокичи. — Я не извращенец, я не пытаюсь вступить с тобой в сексуальные отношения, и я не ставлю тебя в неудобные ситуации ради собственного развлечения. Я просто твой близкий друг, которому есть до тебя дело и который пытается заботиться о тебе и о твоём здоровье. — Волонтёр видел, что парень пытается сделать храброе лицо и сдержать подступившие слёзы. — Оума-кун, если хочешь плакать, то плачь. Не надо надрываться и сдерживать их. Тебе станет лучше, если ты просто дашь этому случиться. — Я… просто… не… — Мальчик икал между плачем и наклонился вперёд, чтобы опереться ладонями о колени, и слёзы свободно потекли по его лицу. — Я… тебя не понимаю... DICE были такими простыми и любящими. Ты так запутываешь и отдаляешься от меня... — Я не понимаю. Я думал, мои чувства и отношение к Оуме-куну понятны. Я даю ему любовь и заботу, которую он заслуживает, без физического или ментального насилия. Почему он этого не видит? Он должен видеть. Как по-другому он мог привязаться ко мне? Опять же, может, любовь DICE действительно была безграничной и сильной. Они разбаловали его материальными благами и услугами. Я не могу предоставить ему того же. Киибо внезапно ощутил, как его внутренности загорелись ненавистью и небольшой ревностью к членам DICE. Они просто ужасны! Они его не любят! Они просто притворяются, чтобы издеваться над ним! Почему Оума-кун не видит, что я единственный, кому есть до него дело?! То, что я не хочу лезть к нему в штаны и связывать с ним свою жизнь, не значит, что я не забочусь о нём! Он такой глупый! Стоп… нет… я не справедлив по отношению к Оуме-куну. Ему промыли мозги, и я должен это исправить. Я должен показать ему, что мне есть дело. Это единственный способ. Волонтёр спокойно подошёл к плачущему мальчику и спросил: — Оума-кун, можно мне… Не давая шанса договорить, парень бросился к роботу, чуть ли не врезался в него и завыл в его металлическую грудь. Оума отчаянно лип к ИИ, будто от этого зависела его жизнь. Робот принял знакомый близкий контакт и завёл пальцы в мокрые волосы Кокичи. Он повернул голову и увидел в зеркале отражение их объятий. Это очень, очень трогательно. Волонтёру захотелось сфотографировать этот вид. Киибо поцеловал парня в лоб и пробормотал: — Я люблю тебя, Оума-кун. Даже не сомневайся в этом. Робот также хотел сказать, что DICE его не любили, по крайней мере, их любовь была нездоровой, но робот решил, что это только сильнее его расстроит. К облегчению Киибо, от него раздалось слабое: — Я тоже тебя люблю. — Затем волонтёр услышал: — Ты моя новая мама. Справедливо. Тебе, наверное, всё равно нужен попечитель. Когда плач стих, они отстранились, и Кокичи со всхлипом вытер глаза. Волонтёр оглядел зеркало и спросил: — Ты хоть посмотришься на себя в зеркало? Ты красивый. У тебя нет причин этого не делать. Кокичи покраснел и, высоким голосом простонав, ответил: — Я в курсе… Люди думают, что я хорошо выгляжу, что я красивый и прочие сопливые комплименты. Мне не надо туда смотреть… Мне не надо видеть, что ты там видишь. — Ты не считаешь себя привлекательным? В этом дело? Оума ещё пуще покраснел от смущения. Его смущение похоже на то, которое было у него на лице, когда парень стоял в душе без одежды. Мальчик проворчал: — Не в этом дело… ты так говоришь, будто я неуверенный в себе и мне не нравится, как я выгляжу. — Но так и есть. Ты неуверенный в себе, и тебе не нравится, как ты выглядишь. Ты говорил это, когда был в душе. Кокичи спрятал лицо под толстовкой и слабо ответил: — Я соврал. Я просто нетщеславный. Поэтому я не смотрюсь в зеркало. Лжец. — Ничего, — подытожил Киибо. Он взял мальчика за руку. — Если тебе некомфортно смотреть на себя после всего, что ты пережил, это вполне объяснимо. Только чудом ты мог бы избежать дискомфорта. Если не хочешь смотреть в зеркало, то и не надо. Пошли, Оума-кун. До ужина мы будем делать, что ты захочешь. Можем достать твоё одеяло, если ты не против, что оно мокрое. Кокичи кивнул из-под толстовки и сжал руку робота, прежде чем они вышли из ванной. Подводя итоги, волонтёр доволен тем, чего они достигли. Он чуть лучше понимал мальчика и, возможно, сможет понять, как сблизиться с ним ещё сильнее.