You're Not a Lost Cause

Следующий день прошёл очень интересно. Во-первых, доктора выписали Кокичи новый препарат, и он не предназначен для лечения его психического расстройства. Вместо этого он предназначен для лечения болезней. Медсестра не рассказала Киибо о самих болезнях. Она только показала препарат, объяснила дозу и настояла на том, чтобы Оума принимал его. Мальчик не мог избежать принятия этого препарата, как мог делать это с другими лекарствами. Этот новый препарат вместе со старым лекарством вместе составили большое количество таблеток. Честно говоря, робот не представлял, как один человек может принимать все эти лекарства. Волонтёр решил просто контролировать, чтобы Кокичи принимал этот новый препарат. Заставлять парня принимать его уже само по себе непростая задача. Прибавить к этому ещё и старое лекарство казалось почти невозможным. К сожалению, Киибо ни разу не видел, чтобы мальчик добровольно принимал таблетки, выписанные ему больницей. Как результат ИИ переживал, что Оума откажется принимать новый препарат, а, в отличие от старого лекарства, от него зависела жизнь мальчика. Робот предположил, что Кокичи так и остался склонен к суициду. Волонтёр не мог не беспокоиться о том, что пациент не будет пить таблетки и что болезни удастся медленно свести его в могилу. Вторая интересная вещь заключалась в том, что в этот день Оума покинул лечебницу для операции. Никто не рассказал Киибо, для чего она нужна. Робот не переживал из-за неё. Из любопытства он спросит про неё у мальчика. Волонтёр уже обзавёлся собственными теориями о том, что это за операция. Ортопедическая подушка, Тайленол, слабительные и пищевые добавки ждали пациента в его комнате. У парня имелся режим, при котором он должен принимать слабительные, пищевые добавки и шесть-восемь стаканов воды в день. Да, Киибо однозначно догадывался, для чего нужна эта операция. В день, когда Оума отсутствовал, робот наконец задал у Каэде вопрос по дороге из школы в больницу: — Соседу Оумы-куна уже лучше? — О, ты про Сайхару-куна? Ему лучше. Теперь он более активный. Ему просто нужно было время, чтобы обмозговать некоторые вещи. Сейчас он определённо счастливее и здоровее, — ответила Акамацу со слабой улыбкой. — Сайхара-кун живёт с Оумой-куном?! — удивлённо спросил волонтёр. Со слегка испуганным выражением лица Каэде взглянула на Киибо и недоверчиво произнесла: — Подожди! Ты не знал, что Сайхара-кун — сосед Оумы-куна?! Прошло уже три недели, Киибо-кун! — Знаю. Просто это не моё дело. Мне казалось, что соседу Оумы-куна нужна приватность, вот и не хотел вмешиваться! Хоши-кун сказал, что я слишком часто сплетничаю, поэтому я стараюсь уважать приватность пациентов! — гордо заявил робот. Акамацу закатила глаза. — Ну, ты только что спросил меня, как он. Разве это не сплетничество? — Нет! Во-первых, я не знал, с кем живёт Оума-кун. Ты не можешь сплетничать о том, кого не знаешь! Во-вторых, я просто спросил, поправился ли он. Это прямой вопрос, требующий ответа «да» или «нет». Сплетни включают в себя разговоры, наполненные деталями! Я просто старался избежать подробного разговора о соседе Оумы-куна! — решительно возразил волонтёр. Каэде рассмеялась над его пылким ответом. — Ладно! Ты победил. Не надо со мной спорить. Я тебя ни в чём не виню. Они вошли в двери больницы, и Киибо, соединив пальцы, нервно сообщил: — Я знаю, что Сайхара-кун иногда хочет побыть один. На самом деле он, возможно, даже не хочет разговаривать со мной, так как при каждой нашей встрече я причиняю ему дискомфорт… — Не переживай об этом, Киибо-кун. — Каэдэ махнула рукой, когда они вошли в лифт. Она нажала на кнопку на четвёртый этаж. — Сайхара-кун добрый, понимающий и очень восприимчивый. Он поймёт, что ты хотел как лучше. Он редко думает плохо о других людях. Если ты причинил ему дискомфорт, ни ты, ни он в этом не виноват. Иногда беседа не складывается. Можешь попробовать снова поговорить с ним позже. Возможно, тогда он к тебе потеплеет. — На самом деле больница не назначила для меня волонтёрскую деятельность. Можно мне поговорить с Сайхарой-куном сейчас? Ты не против? Прости, если вопрос неуместный! Он не мой пациент, и я знаю, что ему нужно пространство. Наверное, я просто надоем ему, — закончил мямлить себе под нос робот на выходе из лифта. — Конечно! Я пойду найду его. Он всё равно соседствует с Оумой-куном, так что вы тоже можете привыкнуть друг к другу. Возможно, знакомство с новым человеком и новый друг поднимут ему настроение. Если не сложится, ты всегда сможешь уйти. Сайхара-кун не намеренно избегает людей. Просто он… не очень продуктивный в последнее время. — Волонтёр озадаченно взглянул на Акамацу. Та пожала плечами. — Это трудно объяснить. Он много провёл в размышлениях, но, как ты и сам говорил, сплетничать не очень хорошо. Когда они добрались до комнаты Сайхары и Оумы, Киибо накрыла волна тревоги. Он почувствовал, что входит в запретную территорию, пересекая сторону комнаты Шуичи. Робот ни за что не хотел причинять ему дискомфорт. Вроде бы Сайхара более психически стабильный, чем Кокичи. ИИ знал о психических потрясениях, через которые проходит его пациент. Он не хотел расстраивать Шуичи так же, как ему приходилось делать с Оумой. Сайхара для него, считай, незнакомец. Расстраивать его казалось неправильным. — Привет, Сайхара-кун! Я кое-кого привела! Это друг, который хочет с тобой пообщаться, если ты не возражаешь, — поздоровалась Каэде с парнем на дальней стороне тускло освещённой комнаты. Волонтёр сделал паузу, чтобы осмотреть конец больничной комнаты Сайхары, так как до этого никогда его не видел. Он не настолько индивидуальный, каким был при Кайто, но определённо выглядел живее, чем конец комнаты Оумы. На столе Шуичи лежали учебники, тетради, романы и ноутбук, к которому не подключён шнур. Несмотря на обильное количество вещей, стол на удивление выглядел организованным. Учебники, тетради и романы распределены по аккуратным стопкам. Постельное бельё представляло собой обычные тёмно-синие простыни. Парень, одетый в больничную форму, поднял глаза со слегка удивлённым лицом. Он держал в руках роман, на голове у него чёрная бейсболка, которую Киибо видел на нём много раз. Тихим голосом он ответил: — Привет, Акамацу-сан и Киибо-сан. Рад видеть. О чём ты хотел поговорить? Такой вежливый. Почему-то роботу неловко находиться рядом с Сайхарой. При каждом разговоре Шуичи отворачивался и выглядел стеснённым. Во время их беседы ИИ всегда казалось, что он говорит что-то не то. Он не знал, как Каэде, Маки и Момота умудрялись так хорошо ладить с ним. Волонтёр запутался, пытаясь придумать, что сказать. — Я бы хотел поговорить про Оуму-куна. — Ладно, — ответил парень, стараясь спрятать лицо под бейсболкой. — Если ты не против, не мог бы ты, пожалуйста, попробовать подружиться с ним? Я уверен, ты очень добр к нему. Просто… Оуме-куну тяжело дались эти несколько недель, возможно, даже несколько месяцев. Будет здорово, если он сможет доверять тебе и хорошо себя чувствовать рядом с тобой, пока меня нет, особенно учитывая, что вы с ним делите комнату и следуете почти одинаковым расписаниям, — сообщил Киибо Шуичи, в это время пристально глядя ему в лицо в попытке понять, что творится у него в голове. К сожалению и разочарованию робота, пациент не поднимал на него глаза и прятал лицо под бейсболкой. Он агрессивно грыз ногти и пару мгновений молчал. Робот воспринял это как знак того, что он в очередной раз причинил ему дискомфорт. — Ничего! Ты не обязан! Оума-кун не самый дружелюбный человек, так что я понимаю, почему ты не хочешь… — Нет! Я хочу! — громко перебил Шуичи, крепко стиснув книгу. Парень покраснел от смущения из-за своей внезапной вспышки. Каэде пристально наблюдала за разговором с нечитаемым выражением. — Прости… я пытался. Я пытался быть к нему добрым. Я пытался подружиться с ним… Я слышал слухи про него и могу сказать, что он прошёл через ад. Он заслуживает быть счастливым и иметь друзей. Он просто не заслуживает такого бесполезного и неприятного человека, как я. Я просто всё порчу и делаю ему хуже. Прости. — Нет! Пожалуйста, не вини себя! Оума-кун злится почти на всех. Он почти всех тут не любит. Ты не сделал ничего плохого, — отчаянно ответил робот. — Да, Сайхара-кун, — вступила в разговор Акамацу. Она села рядом с ним на кровать и тепло ему улыбнулась. Её улыбки заразительные, но Шуичи едва ли смотрел на неё, только хмурился. Казалось, он глубоко задумался. — Я видела, как ты взаимодействовал с Оумой-куном. Ты был таким добрым и дружелюбным. Ему повезло с таким замечательным соседом. — Но я должен заботиться о нём. Я должен помогать ему, но я только и делаю, что лениво хандрю в постели и причиняю ему дискомфорт… — пробормотал парень с грустным лицом. Киибо озадаченно посмотрел на Шуичи и спросил: — Почему ты решил, что обязан помогать ему? Ты пациент. Не на твоей ответственности за ним смотреть. Ты должен сосредоточиться на собственном выздоровлении. — Меня вообще не должно здесь быть… — выдавил Сайхара. Оума-кун думает точно так же. Парня слегка потряхивало. — Я должен быть в реальном мире и помогать своему дяде раскрывать дела. У меня нет причины здесь находиться. Я должен быть ответственным и полезным… а не сидеть тут и жалеть себя. По меньшей мере, я могу помочь Оуме-куну, но я только всё порчу. — Сайхара-кун, — ответила Акамацу, положив руку ему на плечо. Шуичи едва ли глянул на неё. — Я говорю тебе: это не твоя вина. То, через что ты проходишь, не находится под твоим контролем. Ты не выбирал чувствовать себя таким образом. — Но у меня нет ужасной предыстории, как у Оумы-куна. У меня нет оправдания. Я жил нормальной, комфортной и безопасной жизнью, но стал слабым и беспомощным. Такого не должно быть. Я веду себя как разбалованный ребёнок, которому все пытаются угодить. Я не могу ничем помочь окружающим, даже Оуме-куну… Я должен быть продуктивным. Почему я такой? — промямлил Шуичи. Робот не мог отвести взгляда от бормотавшего парня. Тот не прекращал кусать ногти, прежде чем поднять на волонтёра округлые глаза. Он покраснел и отвёл от Киибо взгляд. Сначала робот попытался понять, в чём дело, но затем осознал, что парню, скорее всего, некомфортно находиться под его взглядом, поэтому ИИ перевёл его на Каэде, которая нежно смотрела на Шуичи сверху вниз, не убирая ладони с его плеча. Парень прошептал: — Простите, я опять о себе да о себе. Не надо за меня беспокоиться. — Вовсе нет. Ты по-настоящему хочешь помочь Оуме-куну и остальным, несмотря на то, что ты не обязан. Это похвальный порыв, — отметил Киибо с фальшивой улыбкой. — Это всё просто слова. Я только и говорю, что хочу быть продуктивным, что-то делать, но продолжаю отступать, как только на пути появляется малейшая трудность. Если бы это место не тратило на меня столько времени, энергии и денег, я был бы мёртв. На самом деле, наверное, мне… — Ты очень заметно поправился! — произнесла Акамацу, хлопнув в ладоши, намеренно перебивая парня. Роботу интересно, что он всё-таки хотел сказать. Сайхара вопросительно взглянул на Каэде. — Такими темпами ты сможешь покинуть больницу и заниматься потрясающими вещами. На самом деле ты уже и так ими занимаешься. Ты учишься на высшее образование, и в больнице тебя полюбило так много людей. Ты очень добрый, и людям нравится находиться рядом с тобой. Момота-кун говорит, что скучает по тебе после выписки. Харукава-сан только и делает, что хвалит тебя. Ты так много ей помогаешь по работе на регистрации, с планированием проектов и присмотром за другими пациентами. Шуичи не улыбнулся Акамацу. Он просто положил книгу и бейсболку на прикроватный столик, зарылся в простыни и отвернулся от волонтёров. — Если я такой потрясающий, почему я здесь? Я должен быть как ты, Акамацу-сан… Но я ленивый, слабый и эгоистичный. Ты так усердно работаешь, и тебя все любят. — Мне кажется, Оума-кун меня совсем не любит. По-моему, тебя он даже лучше терпит… — с сухой улыбкой ответила Каэде. — Я ничем не лучше тебя. Я определённо не настолько умная или одарённая в некоторых сферах, как ты. Опять же… я считаю, себя с другими людьми сравнивать нельзя. Мы все такие разные, и у каждого свои обстоятельства. Шуичи не подал виду, что слушает Акамацу. Он зевнул и ответил: — Я устал. Простите. Просто мне не хочется разговаривать, как обычно. — Хорошо, не вопрос, — произнесла Каэде с фальшивой радостью. Она погладила пациента по руке и встала с его кровати. — Спасибо, что поговорил со мной, Сайхара-кун, — честно поблагодарил робот. Он ощутил, что этот разговор оказался пустой тратой времени. Шуичи изо всех сил старался наладить отношения с Кокичи. Он даже испытывал некую ответственность за своего соседа. Волонтёр никак не мог сблизить его с Оумой. Весь этот разговор только больше расстроил Сайхару. Робот повернулся, чтобы покинуть комнату. На пути он услышал ясный голос Шуичи: — Прости, что ничем не могу помочь. Я продолжу стараться помогать Оуме-куну. Я не хочу, чтобы он страдал. Я хочу подружиться с ним. Я не сдамся. На остаток дня Киибо взял отгул. Он ни разу не брал выходной с того дня, как стал волонтёром. Он рассудил, что перерывы на такие вещи, как учёба или расстановка собственных мыслей, могут помочь ему прояснить ум. ИИ не испытывал такой же стресс, как во время пребывания Кокичи на интенсивной терапии. На самом деле он вполне спокоен. Несмотря на несложившийся разговор с Шуичи, к облегчению робота, Сайхара старался и проявлял к Оуме понимание и терпение. Возможно, он даже лучше подходил ему в качестве соседа, чем Кайто. Волонтёр напоминал себе сохранять терпение. Многое случилось. Когда мальчик восстановится после операции, ему потребуется покой и размеренная рутина. Киибо не знал, сможет ли Кокичи понять это.

***

На следующий день робот снова встретился с Оумой в одной из учебных комнат. Пациент лежал на боку на коричневом диване лицом к двери. Он накрылся знакомым больничным одеялом, а голову положил на подушку, взятую с кровати в его комнате. Ортопедическая подушка лежала у его ног. Впервые взглянув на пациента, на его лице волонтёр застал угрюмое выражение. Мальчик выглядел истощённым. Он даже не заметил, как Киибо вошёл в комнату. Хотя парень иногда специально игнорировал волонтёра. Робот не понимал зачем. Чтобы привлечь его внимание, Киибо как можно веселее поздоровался: — Привет, Оума-кун! Я приготовил тебе домашнюю обжаренную в масле собу. Я пробую новый рецепт. — Хватит разговаривать так радостно. Звучишь как стерва Акамацу-чан, — простонал Кокичи из-под одеяла. Робот пододвинул стул к дивану и сел поближе к пациенту. Он провёл металлической рукой по его волосам и спросил: — Как ты? — Я умираю. Нет… я уже мёртв. Это очень больно… мне кажется, они… — При более внимательном рассмотрении волонтёр заметил, что у Оумы красные глаза, а сам он дрожал под одеялом. Оно надёжно обёрнуто вокруг мальчика. Кокичи напомнил Киибо Сайхару, так же завёрнутого в одеяло. Тёплый диван выглядел удобным. Хотя больничное одеяло, возможно, ещё более комфортное. — Почему ты лежишь не у себя в комнате? — спросил робот. Он постарался говорить как можно мягче, поскольку Оума, кажется, не в себе. Было впечатление, что он вовсе не признаёт присутствие ИИ и несколько секунд даже не реагирует на его вопрос. — Сосед опять меня пугает, — ответил парень, громко зевая. Он сильнее прижал голову к подушке. — Сайхара-кун просто старается быть добрым. Тебе стоит подружиться с ним. Мне кажется, он тебе правда понравится, — предложил Киибо, продолжая вплетать пальцы в его волосы. В ответ Кокичи довольно вздохнул. — Хех… ага… Я ничего общего не хочу иметь с Эмо-чаном. Он похож на психопата со своей социальной неловкостью и странностью, — с сухим смешком заявил мальчик. — Оума-кун! Это грубо и категорично. Сайхара-кун очень хороший. Он переживает за тебя. Он ни за что не станет тебе вредить. Он очень умный и интересный. По-моему, он бы тебе понравился, — настоял робот. Он изо всех сил старался не злиться на уставшего парня, но он терпеть не мог задир. Кокичи иногда напоминал ему тех хладнокровных хулиганов-старшеклассников, которые обижают беззащитных и необычных детей. Оума сам странный и необычный ребёнок. Он ненавидел, когда ему грубят, но тогда почему он так ведёт себя с Шуичи? Опять же, почему он так ведёт себя со всеми, с кем общается? — Ты думаешь, что все святые. А что, нет? Ты всегда выставляешь меня плохим парнем. Как жестоко, — надув губы, прохныкал мальчик. Он слегка поёрзал на диване. — Ау… агх… мне нужны опиаты… Доктор такой злой… Раз они меня так режут, дали бы болеутоляющие посильнее. Эти социопаты любят смотреть, как я страдаю, не так ли? Уверен, тот хирург стал бы серийным убийцей, если бы не смог построить карьеру, где сможет резать людей… ублюдок… — У тебя была латеральная внутренняя сфинктеротомия? Правильно? — Что?! Они тебе рассказали?! — внезапно выкрикнул слабый голос Кокичи, удивив волонтёра своей громкостью. — Ах, так вот что за операция. Мне никто не говорил. Я просто сделал обоснованное предположение, учитывая ортопедическую подушку и слабительные, которые тебе прописали, — ответил Киибо, пожимая плечами. — У тебя серьёзные анальные трещины, так что я предположил, что из-за них у тебя появились осложнения и тебе потребовалась операция. — Агх, это такой стыд. Когда люди говорят про операции, обычно они обсуждают крутые операции по типу операции на коленях или на открытом сердце, а не на заднице! В фильмах и по телевизору не говорят про это, потому что это жалко… — проныл Оума. — Люди ни за что не воспримут меня всерьёз, если узнают, что у меня была операция на зад. — Если тебе от этого станет лучше, то технически это называется латеральная внутренняя сфинктеротомия, а не операция на зад. — Лучше не стало! — Оума-кун, в латеральной внутренней сфинктеротомии нет ничего такого. Анальные трещины — вполне распространённое явление. Плюс, свои серьёзные трещины ты получил не по своей вине. Это всё несчастные последствия сексуального насилия. Люди поймут и не будут тебя обвинять, — объяснил волонтёр в попытке успокоить расстроенного парня. — Всё равно это больно и унизительно. — Боль пройдёт, если ты не будешь нарушать свой послеоперационный режим. Ты же следуешь ему, верно? — Да, потому что у меня ощущение, что мой проход кто-то режет ножом, поэтому я понадеялся, что боль ослабнет, если я буду принимать слабительные и болеутоляющие. Агх, как будто мне туда нож пропихнули. Постойте-ка. Именно так и было! — Он снова сухо рассмеялся и вздрогнул. — Ой… — Я удивлён, что ты дал хирургу разрешение на операцию. Ты не из тех, кто доверяет хирургии. Это значит, что ты больше доверяешь врачам? — восторженно спросил Киибо. Кокичи закатил глаза. — Остынь, пока не задымился. Это не так… у меня не было другого выхода, потому что… — Почему? — Ничего! Забей, — проворчал пациент. Его бледное лицо чуть покраснело, а парень спрятал его под одеялом. Он действительно не хотел говорить об этом. — Стул, должно быть, проходил очень болезненно. Поэтому тебе показалось, что тебе нужна эта операция, — предположил Киибо. — Закрой рот… Не надо мне это говорить. Хватит меня унижать. Дерьмо — это отвратительно, — прохныкал Кокичи заглушённым одеялом голосом. — Даже если стул причинял невыносимую боль, ты всё равно в какой-то степени доверял врачам, чтобы пройти через операцию. Они могли бы легко усилить боль или причинить её в других местах, но ты всё равно доверился медицинскому персоналу, — радостно прокомментировал робот. Парень простонал. — Да заткнись ты уже! Ты нихрена не знаешь! Если бы я отказался, они бы связали меня и неправильно провели операцию без анестезии. Я сделал всё, чтобы спасти свой зад, в буквальном и фигуральном смысле. Волонтёр разочарованно нахмурился. — Правда? Ты сделал это только потому, что они навредят тебе, если откажешься? Ты совсем не доверяешь больнице? Спустя пару секунд сомнений парень ответил: — Да. — Ты врёшь, верно? Ты привыкаешь к здешним людям. Наверняка, — отчаянно ответил Киибо. — Ты лжец. — Кто знает? Ложь бессмысленна, если я буду её обличать. Однако, если я признаюсь во лжи, я смогу соврать о том, что соврал. В конечном итоге ты не сможешь понять, что я думаю, — указал Оума. Он прав. Хотя, по-моему, я могу распознавать его ложь. Или мне только кажется? Кокичи снова зевнул. — Мы буквально говорим о моём дерьме, так что этот разговор тоже дерьмо. Я буду рад, если ты оставишь эту тему. Мне уже хватает, что здешние болваны мне этим надоедают. Я просто спать хочу… — Ты точно не хочешь пойти спать к себе? Диван не такой удобный, как кровать, — пробормотал робот. — Мне нравится этот диван! Лучший диван на свете! Если рай существует, я уверен, он весь обставлен такими же чудесными диванами. Я готов боготворить этот диван — настолько он потрясающий, — довольно вздохнул Оума. — Чёрт… вчерашняя анестезия сведёт меня с ума. — Ладно, можешь поспать тут. Просто не забывай есть, принимать слабительные и новый прописанный препарат, — сообщил волонтёр. К сожалению, он не знал, услышал его Кокичи или нет, так как через несколько секунд в комнате раздался знакомый звук умирающей перегруженной лошади — храпа мальчика. Вау, он уснул удивительно быстро. Оума окончательно восстановился после операции через шесть недель. В это время он не подвергался стрессу. Их поглотила спокойная рутина из бесед на различные темы, игр, школьной работы и помощи мальчику с душем. Помогая Кокичи мыться, волонтёр не мог не заметить, что у парня улучшилась кожа, особенно в области гениталий. Мальчик на удивление послушный, когда дело касалось его послеоперационного режима. Он пил слабительные и болеутоляющие по рекомендации. Он даже принимал препарат для своего нового заболевания. К сожалению, Оума не рассказывал Киибо о своих инфекциях и не принимал таблетки от психологического расстройства. Мальчик до сих пор жаловался, испытывал трудности из-за мелочей и недружелюбно относился ко всем, кроме робота. Тому хотелось, чтобы парень не полагался на него так сильно. К счастью, в целом Кокичи намного послушнее, чем обычно. Хотя волонтёр не знал, из-за чего это происходит: из-за послеоперационной боли или побочных эффектов препарата. Мальчик выглядел измотанным, находясь рядом с Киибо. Он постоянно жаловался на головную боль, усталость и головокружение, и у него не хватало энергии, чтобы сопротивляться чему-либо при желании. Всё настолько плохо, что волонтёру приходилось нести его на спине, поскольку он слишком уставал, чтобы ходить самому. Иногда Оума засыпал в самый неожиданный момент, и роботу оставалось только отнести его в комнату. Одна медсестра сказала, что его усталость и головная боль, скорее всего, вызваны побочными эффектами препаратов. Тенко, Гонту и Шингуджи выписали из больницы за те шесть недель, что Кокичи оправлялся от операции. Робот не удивлён, так как эти трое много провели в больнице и в основном уже способны выйти в наружный мир.

***

Чабаширу выписали первой. Она покинула больницу через день после латеральной внутренней сфинктеротомии Кокичи. Сначала она не хотела уходить, чтобы не оставлять Юмено. Однако это решать не ей, а врачам. Если они говорят, что её нужно выписать, то так и будет. Психическая больница не будет держать у себя пациентов, если им этого не требуется. Киибо посчитал, что Тенко и Химико обеим следует научиться жить друг без друга. Юмено слишком зависима от Чабаширы, и Чабашира слишком одержима Юмено. Кокичи тоже слишком эмоционально зависел от Киибо, но не так сильно, как Химико от Тенко. До робота дошли слухи, что девочки сблизились до той степени, чтобы у них развились сексуальные отношения. По прошествии недель Химико всё сильнее и сильнее привязывалась к Тенко. В какой-то момент эта привязанность стала нездоровой. Во время тренировок Чабаширы Юмено присутствовала на них и наблюдала за подругой. Она не могла сама решить, что ей надеть, что съесть или что сделать. Она доверяла Тенко все свои повседневные решения. Дошло до того, что Химико не могла находиться без своей подруги. К счастью, Чабашира не зависела от Юмено, как Юмено от Чабаширы, но последняя обожала свою подругу и баловала её при любой возможности. Люди просили её стимулировать Химико становиться самостоятельной и не переживать за девочку так сильно. К сожалению, Чабашира не переставала уделять ей своё постоянное внимание. Она не могла перечить Юмено, когда та говорила: «Помоги мне, Тенко-чан» или «Тенко-чан, ты мне нужна». Поначалу больница подровняла расписания девочек так, чтобы они расходились чуть чаще, но в результате они стали игнорировать свой распорядок и проводили время вместе. Затем больница попыталась стимулировать подруг разделяться. Тенко старалась временно отдаляться от Химико, но в итоге последняя ударялась слёзы, и Чабашира приползала обратно к ней. Затем больница поселила их в разные комнаты, чтобы они больше не жили вместе. Это окончилось тем, что Юмено закатила истерику и попыталась пробраться в комнату Тенко. К счастью, только Химико вела себя нездорово при такой зависимости. Но не Чабашира. Тенко всего лишь переживала за подругу, как любящая мать. Она не зависела от неё. Чабашира просто волновалась за Юмено по понятным причинам. Тенко сделали психологическую оценку, и врачи сказали ей покинуть больницу. Конечно, Химико сильно расстроилась, услышав эту новость. Девочки пытались договориться с больницей и утверждали, что Чабаширу нельзя выписывать без Юмено. Однако это так не работает. Тенко ушла, и Химико впала в депрессию. Теперь она крайне молчаливая, и у неё случались внезапные приступы плача. Без контекста можно подумать, что Чабашира умерла. Спустя неделю после ухода Тенко девочка начала липнуть к другим, заменяя ими Тенко. Гонту, Каэде, Амами, Маки, Анджи и даже Киибо заставляли проводить время с Юмено один-на-один и помогать ей практически со всем. Однажды, когда Кокичи ушёл на сеанс терапии, Химико потащила робота в одну из комнат отдыха, чтобы помочь ей подготовиться к её открытому магическому шоу. После Киибо отвёл её в кафетерий, и на пути туда девочка держала его за руку. К сожалению, на выходе после терапии Оума заметил их, ударился в слёзы и воскликнул: — Стерва! Это мой робот! Отойди от него, грязная ведьма! Ты испортишь его своими злыми чарами! Юмено испугалась, заплакала и выкрикнула: — Я маг! Я хорошая! Я не делаю зло! Верни свои слова обратно! Кокичи не прекращал всхлипывать и бешено смотреть на девочку. Он шагнул к ней с таким видом, словно хотел ударить её. Однако Киибо сомневался, что он это сделает. Он видел, как Оума злится на всех в этой больнице, но парень никогда не причинял кому-то физический вред на глазах у ИИ. Пока дело не дошло до драки, Рантаро, который провожал Кокичи с терапии, вместе с роботом разделили подростков, поскольку они, очевидно, расстроили друг друга. Каэде подоспела к ним и отвела Химико в кафетерий. Амами, на удивление Киибо, вызвался отвести Кокичи в его комнату. Робот спросил причину, и тот ответил: — Мне кажется, будет здорово, если Оума-кун привыкнет ко мне. Амами-кун пытается помочь Оуме-куну с его зависимостью ко мне. Он действительно внимательный. К сожалению, пациент, до сих пор плачущий на полу, брыкался и воскликнул: — Я не хочу с Учеником-чаном! Он мерзкий, настырный, тупой и грубый! Я хочу с роботом! АЙ! Кокичи схватился за голову и облокотился на стену. Амами встал на колени рядом с ним и спокойно спросил: — Эй, что случилось? — Голова болит, я как будто сейчас отключусь… Это ты виноват, Ученик-чан. Неси ответственность за своё плохое поведение, — выдавил Оума. Он до сих пор называет Амами-куна Учеником-чаном. Интересно, почему он перестал называть меня Няней-чаном. — Он до сих пор страдает от головной боли, усталости и головокружения после операции, — перечислил волонтёр. — Он много спал сегодня днём. Отнеси его в комнату, чтобы он там лёг. — Замётано, — ответил Амами и отдал честь. Кокичи совсем не понимал, что происходит вокруг. Киибо подозревал, что он скоро потеряет сознание. — Я не хочу к себе… Полы тут санитарные, да? Я тут посплю… Плитка такая хорошая… — Ну всё… прекращай, — ответил Рантаро. Пациент не распознавал его присутствие и свернулся на полу, как кот, который собирается уснуть. Волонтёр сел на колени и приподнял мальчика. Оума безвольно лёг в его руки, никак не помогая. Киибо впечатлён тем, что Амами не закатил глаза и не вздохнул. Он просто дружелюбно улыбнулся. Он поднял Кокичи и умудрился посадить себе на спину. — Ничего. Я отнесу тебя в комнату, если сам не дойдёшь. — Я удивлён, что ты так легко его поднял, — заметил Киибо. — Ну, он достаточно тощий, — ответил Рантаро и пожимает плечами. — Эй, не говори так… Я не тощий. Я стройный. Я качок. Ты просто завидуешь, толстуха, — пьяным голосом ответил Оума. Киибо хотел отметить, что Амами сам тонкой комплекции и совсем не имеет лишнего веса, но посчитал, что комментарии о чужих размерах могут счесть за грубость. Кокичи зевнул и прижался к шее Рантаро. — Хоть Ученик-чан и урод, у него удобная спина… Наверное, когда ты такой уставший, всё кажется удобным.

***

Киибо не совсем знал, почему Корекиё вообще положили в психиатрическую больницу. Он выглядел стабильным. Он просто очень апатичный, по мнению волонтёра, даже слишком. Робот зашёл в одну из комнат отдыха и увидел, как Юмено сидит перед телевизором и рыдает. Шингуджи сидел за столом и преспокойно наблюдал за девочкой. Киибо взглянул на пациента и спросил: — Почему ты на неё смотришь? Ты не попробуешь её успокоить? Парень с длинными волосами пожал плечами. Он подпёр подбородок рукой и продолжил наблюдать за плачущей девочкой. — Это так обворожительно. Плач — такая интересная реакция. Ты знал, что часть головного мозга распознаёт грусть, и в результате эндокринная система посылает гормоны в глазную систему, чтобы вызвать слёзы? Интересно, станет ли ей лучше. Людям часто становится лучше после плача. Не знаю, в этом ли смысл слёз. Я слышал теорию, что слёзы используются для коммуникации, чтобы сообщать другим, что мы расстроены. — А, ладно. Раз она плачет, разве это не сообщает тебе, что она расстроена? В таком случае тебе стоит попытаться подбодрить её, — предложил Киибо. Больница стимулировала пациентов помогать друг другу. Шингуджи редко участвовал в этом, но робот бы по достоинству это оценил. Несмотря на то, что Корекиё апатичен, его глаза выражали много тёплых эмоций, а то, что он говорил, очень увлекательно. Если бы он переживал за других и испытывал нормальные человеческие эмоции, волонтёру бы нравилось находиться рядом с ним. — Нет, я бы хотел изучить, как плач облегчит её негативные эмоции. Моё вмешательство испортит изучение, — ответил Шингуджи, не отводя взгляда от девочки. Киибо не обратил на него внимания и подошёл к Химико, чтобы утешить её, надеясь, что Кокичи не войдёт в комнату и не начнёт ревновать. Робот посчитал, что никогда не сблизится с Корекиё, но ему бы хотелось понять его. Однако ИИ сомневался, что ему выдастся такой шанс, так как Шингуджи выписали из больницы через две недели после Тенко.

***

В день спустя выписки Корекиё Киибо неожиданно для себя заметил, как Гонта носит спящую Химико на спине. В последнее время Оума-кун и Юмено-сан такие ленивые. Им повезло, что у них есть те, кто могут покатать их у себя на спине. Лицо Гокухары оживилось при виде волонтёра, и пациент взволнованно воскликнул: — Киибо-кун! У Гонты проблема! — Да, что такое? — Гонта хочет быть полезным и отнести Юмено-сан в её удобную кровать. Однако джентльмен не может входить в женскую комнату. Женская комната — это приватное и личное место. Джентльмену нельзя смотреть на такую частную территорию, — воскликнул Гонта. Юмено тихо вздохнула на гигантской спине. Она выглядела очень умиротворённой. — Мне кажется, это не проблема. Акамацу-сан и Харукава-сан заходили в комнату Оумы-куна и Сайхары-куна, так что тебе тоже можно войти в комнату Юмено-сан, особенно если ты постучишься и сосед Юмено-сан даст тебе разрешение, — ответил волонтёр, не совсем осознавая проблему. — Ах, да, леди могут войти в мужскую комнату, но джентльмен не может. Леди заслуживают приватность. — А мужчины не заслуживают? — Да, Гонта говорит глупости. Разве нет? — пробормотал пациент с грустным лицом. — Гонта недостаточно умный, чтобы объяснить. Гонта, наверное, даже не понимает, о чём говорит. Почему Гонта такой? Почему Гонта не знает, как быть джентльменом? — Я считаю, это нормально — думать, что мужчинам нельзя нарушать персональное женское пространство, но женщинам можно. Полагаю, люди считают, что мужчины с большей вероятностью нападут на женщину, чем наоборот. Я сам не совсем понимаю социальных норм. На самом деле мне кажется, что люди сами не понимают социальные нормы. Это не делает нас глупыми. Культуры могут вызывать вопросы, — объяснил Киибо, тщательно обдумывая слова пациента. Нелогичные социальные ожидания всегда смущали робота. Когда Гонта заговорил о двойственных стандартах полов, Киибо пришлось проговорить это вслух. В попытке переменить тему он спросил: — Как дела с учёбой, Гокухара-кун? — Ты знаешь про университет, в который пытался попасть Гонта?  — Ты говоришь про Университет Пика Надежды? — Да, про этот. Спасибо, что слушал Гонту! — парень пришёл в абсолютный восторг, как будто только что выиграл в лотерею. — Не надо меня благодарить. Слушать людей — это всего лишь этикет. — Что ж, как ни удивительно, Гонту приняли в Университет Пика Надежды! — сообщил Гокухара с заразительной улыбкой на лице. — Гонта не ожидал, что его примут, так как Гонта глупый и его положили в эту психиатрическую больницу. Гонте очень повезло. — Дело не в удаче. Ты очень хороший ученик и эксперт в энтомологии. Это университету повезло с тобой. — Они остановились перед дверью в комнату Химико. Киибо постучался, ему открыл сосед Юмено и отнёс спящую девочку внутрь. Робот удивлён, что она так и не проснулась. Затем Гокухара повернулся к Киибо и пожал ему руку. — Ты заметил, что Гонта заинтересован в энтомологии. Спасибо тебе! — Не сложно понять, что тебе нравится энтомология. Я часто вижу, как ты читаешь про это книги и изучаешь жуков. Твоя любовь к насекомым очевидна, — ответил Киибо, отводя руку после рукопожатия. — Да. Гонта любит насекомых. Гонта до сих пор не может заснуть, зная, сколько людей зря убивают насекомых. Это выводит Гонту и делает его злым и подавленным. Гонта хочет, чтобы люди не были такими жестокими… — грустно пробормотал он с зажатыми кулаками. — У насекомых тоже есть жизнь. Это жестоко, что люди испытывают к ним отвращение и пытаются убить их. — Ты всё ещё злишься, когда люди ранят насекомых? — взволнованно спросил Киибо. — Нет, Гонта не видит смысла закатывать сцену над тем, что люди причиняют вред насекомым. Джентльмен так не поступает. Все злятся на Гонту, когда он пытается заступиться за насекомых. Людям не нравится, когда Гонта выходит из себя и перестаёт вести себя как джентльмен. В конце концов Гонта осознал, что его истерики никак не помогают насекомым. Это только ранит людей. Гонте нужно научить людей. Гонта не сможет научить их, если они будут ненавидеть Гонту, — грустно объяснил парень. Он улыбнулся. — Гонта всё равно глупый, и иногда он расстраивается, но ему становится лучше. — Гокухара-кун, ты не глупый. Тогда Университет Пика Надежды не принял бы тебя. Ты просто по-настоящему заботишься о жизнях насекомых. Это невероятно заботливо с твоей стороны. — Киибо-кун, Гонта не считает себя глупым из-за того, что много знает про насекомых и заботится о них. Гонта глупый, потому что он не джентльмен и не знает, как им быть, — печально ответил пациент. Что? Робот озадаченно взглянул на парня, но тот отмахнулся словами: — Ничего, Киибо-кун. Гонте жаль, что он побеспокоил тебя. Спасибо, что потратил своё ценное время и выслушал Гонту. — Нет, это вовсе не трата времени. Мне нравится тебя слушать. Ты говоришь очень интересные вещи, — возразил робот, когда парень направился прочь. Гокухара продолжал отдаляться от Киибо, но волонтёр выкрикивает: — Не переживай о том, чтобы стать джентльменом, потому что ты уже им стал! Просто продолжай совершенствоваться и помогать другим! Единственный, кто не считает тебя джентльменом, — это ты! — Спасибо, Киибо-кун. — Гокухара с улыбкой обернул голову и дружелюбно помахал роботу. — Ты и все остальные очень много значите для Гонты. Вы все помогли Гонте стать джентльменом. Гонта будет джентльменом, когда ему настанет пора покинуть больницу. Не волнуйся! Ты будешь гордиться Гонтой! Гокухару выписали пару дней спустя.