...Я верю тебе...
2 сентября 2020 г., 19:26
Новая задача меняла всё. Пойти наперекор Системе, конечно, можно, вот только чувствую — выйдет мне это боком. И так понятно, что нужна помощь, а выданное задание недвусмысленно намекает на толпу очень заинтересованных кроганов — крайне не лишнее подспорье. Так что, как бы это ни бесило, но придётся моим девочкам потерпеть ещё немного.
Итак, шаг первый — нужно наладить общение с подопыт… подопечной кроганом. И тут сразу же проблема: как? Писать знаки на песке — не вариант, ни я, ни она друг друга не поймём, а учить чужую письменность с нуля — да ну на фиг. Был бы уник — другое дело, но в ближайшее время курьеров с такой полезной посылкой я не ожидаю. Конечно, можно было бы уточнить этот момент у Василисы, но тут мы снова возвращаемся к проблеме коммуникации. Вот такой вот замкнутый круг.
Если бы была возможность подсадить ей эмбрион… но яйца с лицехватами есть только на недоступной мне базе, на которую я не могу попасть без помощи кроганов, рассчитывать на которую смогу только в случае успешного выполнения задания, для которого мне, бл…ь, нужен эмбрион! В раздражении я ударил по ни в чём не повинному песку лапой.
Внезапно раздражение прошло, и я тупо уставился на свою лапу, пытаясь поймать ускользающую мысль. Подсознание настойчиво подсказывало, что идея уже есть — осталось её только осознать. Я лёг на песок и начал шерстить собственную память. Вот оно!
Когда я только вырвался на волю, представлял собой весьма печальное зрелище: множество ран, отсутствие пищи и пропавшая конечность шарма мне не добавляли. Нужно было найти убежище и отлежаться, надеясь на собственный организм. В принципе, он меня не подвёл и законопатил дырки в моей тушке весьма шустро, правда, использовать для этого ему пришлось внутренние резервы, так что я несколько похудел.
Вот только конечность, хоть и зажила, но отрастать заново что-то не спешила, и это сильно смущало. Оставаться калекой как-то не особо вдохновляло, а искать больницу, где мне поставят протез… ну тут и так всё понятно. В какой-то момент меня это дико возмутило: способный адаптироваться практически к любой среде обитания, даже во младенческом возрасте, организм не способен восстановить утраченную конечность — что за бред?
И я погрузился в себя. Идея была проста: если я могу посредством эмбриона влиять на физиологию инкубатора, почему бы не провернуть такой фокус с собственным телом? Поначалу я просто не понимал, с чего начать, но, проведя ассоциацию собственного организма с тем же эмбрионом, интуитивно уловил принцип. Правда, на этот раз никаких подсказок Система мне не давала, всё так же пребывая в своей системной нирване.
Так что пришлось напрягать собственную фантазию. Со скрипом, но дело пошло, и чем глубже я погружался в собственный пупок, тем больше становились мои астральные глаза. Представьте себе адронный коллайдер, который используют в качестве шикарного и вместительного склада для хранения капусты. Вот я и есть тот самый коллайдер. Во мне было такого намешано, что подозрение об искусственном происхождении моего вида расцвело буйным цветом.
На первый взгляд вроде бы ничего необычного — серьёзно, думаю, аналоги всех моих физиологических особенностей встречаются в природе и не так чтобы редко. Но стоило мне только сосредоточить своё внимание на себе любимом, как эта самая любовь начинала таять перед моим мысленным взором, подобно утреннему туману, а за ним… Это было даже страшно. Ширма — вот чем является моё тело, причём дырявая. Это как дом, построенный из кирпичей обогащённого урана, или тетрис, процессором для которого использовали полноценный ИИ. Вроде всё работает как надо и с виду норм, но седалищным нервом чувствуется подстава.
К чему я веду: всё моё тело, вплоть до мельчайших хромосом, являлось своего рода пазлом, состоящим из крайне подозрительных микроклеток… частиц… микроминихреновин, в общем. И чем бы оно ни было, оно было живым — не в смысле разумным, а просто живым. Не знаю, как объяснить. Это не было чем-то отдельным, это всё ещё был я, ну, в смысле моё тело, но при этом оно обладало собственными инстинктами, что ли, к счастью полностью подчинёнными моей воле.
Подозреваю, что ни один микроскоп не покажет этот мой секрет. Я увидел, пусть будет «основу», только потому, что она сама реагировала на моё внимание. И в какой-то момент я элементарно испугался — что-то не то нажать и расползтись неаппетитной жижей. Но, сжав всё ещё астральные шарундулы в кулак, я занялся-таки делом, временно отбросив все непонятности в сторону.
Я чувствовал, что, в принципе, восстановление конечности для «основы» проблемой не является, нужно было просто дать нужную команду. Сосредоточившись на культе, я попытался представить себе процесс регенерации лапы и понял, что это тупик. Я просто не знал её детального строения. Нет, я, конечно, мог скопировать строение другой лапы, но дело в том, что мой организм был отнюдь не зеркальным, и внутреннее строение левой и правой стороны имело существенные отличия, а раньше я как-то не заморачивался детальным изучением собственного тела… идиот.
Тогда я решил зайти с другой стороны. Я представил себя с полным комплектом конечностей, концентрируя особое внимание на отсутствующей, и это помогло. Сначала мягкие, а вскоре и костные ткани культи начали словно разлагаться, превращаясь в чёрную слизь, которая медленно, клетка за клеткой, стала перестраиваться в новую комбинацию.
Сам процесс приятным я бы не назвал. И не только из-за болезненности — боль как раз была меньшим из зол. Голод — вот это была Жопа! Естественно, откуда взяться недостающей массе? В дело пошли собственные ткани, с миру по нитке, так сказать. А что делать — ни о какой охоте калеке и мечтать не стоит, так что приходилось терпеть.
Вынырнув из воспоминаний, я понял, что нащупал решение. Правда, на этот раз была вероятность где-то конкретно так напортачить, ведь лезть придётся глубже, но особого выбора всё равно не было. Мельком взглянув на нервничающую у входа в пещеру девушку, я снова зарылся в недра собственного тела.
Спустя долгий период самокопания я, кажется, начал кое-что понимать. Даже без помощи Системы сам принцип манипуляции был не так уж и сложен. Базовый уровень — восстановление: тут было достаточно лишь желания и капли концентрации. Изменить что-либо уже существующее — на порядок сложнее, но возможно, главное — чётко видеть и понимать результат и внимательно прислушиваться к самому себе на тему конфликтов различных систем. Тело само старалось давать подсказки — только слушай. А вот создать нечто новое — реальный геморрой.
С Варией было проще. Во-первых, интерфейс Системы, во-вторых — в её генкоде было множество готовых шаблонов, бери не хочу. А вот касательно меня… не было у меня нормальной ДНК. Вернее, было, но лишь имитацией, а как доставать информацию из «основы» я так и не разобрался, а ведь где-то там она по-любому есть. Но кто ищет — да обрящет. Да, правду говорили предки: мы то, что мы едим. Я обнаружил в себе фрагменты кода саларианцев, варренов и даже того песчаного грызуна и уже с помощью этих находок стал искать подходящие шаблоны.
Задумка была, в принципе, проста. Эмбрион был своего рода посредником между мной и носителем, и на данный момент мне была нужна только эта его функция. По моей задумке таким посредником должна была стать частица моего тела. Но просто засунутый кому-то в рот палец проблемы не решал. Идеальным вариантом была «основа», но по какой-то причине она не желала работать вне моего тела. При любой попытке отделения моментально инициировался процесс распада «основы» на составляющие. Внешне выглядело это как обычное разложение, лишь слегка ускоренное по времени и без участия посторонних микроорганизмов. Словно какой-то блок, не позволяющий ей существовать самостоятельно.
Вертя проблему и так и эдак, я всё же нашёл решение — программирование. Конечно, никаких программ я не писал, но принцип был схож. Если при отделении от тела дать «основе» чёткую и простую команду, то она вполне себе бодро выполняла её. Правда, после выполнения всё равно начинался распад, но и эту проблему я обошёл. Правда, с «чёткой и простой» командой пришлось попотеть.
Первым моим опытным образцом стала всё та же несчастная мышь. После попадания «основы» с приказом на уничтожение носителя в тело животного, она моментально начала с огромной скоростью размножаться за счёт ресурсов хозяина, буквально пожирая мышь изнутри. Весь процесс занял от силы три–четыре секунды и явно не был безболезненным. После смерти носителя «основа» перестала реагировать на мои команды и самоуничтожилась.
На приказы типа «спать», «спрятаться», «ждать» и т. д. она никак не реагировала, запуская всё тот же распад, и лишь когда я догадался дать ей команду на трансформацию самой себя во что-то иное, появились первые успехи.
Результатом моих экспериментов стало появление у меня нового многофункционального оружия. У далёких (очень далёких) предков саларианцев я позаимствовал себе модифицированный яйцеклад. И нет, я не начал откладывать яйца, хотя принцип схож, да и теоретически я могу сделать себе операцию по смене пола, но я ещё не настолько отчаялся. Выводной канал яйцеклада я вырастил в хвосте, сделав выход на кончике хвостового шипа, по типу шприца.
Саму же систему яйцеклада я модифицировал в аналог ядовитой железы тех же ос или пчёл. Вот только вместо собственно железы в моём теле был сформирован простейший мускульный бурдюк с хранящейся в нём «основой» и его миниатюрного аналога непосредственно в кончике хвоста. Сам принцип действия моего нового оружия был прост, как лом. При попадании жала в тело жертвы малое хранилище на конце хвоста впрыскивало небольшое количество «основы», в то же время из основного хранилища поступала новая порция. Пара секунд — и я готов к новой атаке.
Для «основы» я смог создать всего два адекватно работающих приказа: убить и заразить. С первым вариантом всё и так ясно, а вот второй был интереснее. Попадая в тело носителя, «основа» сразу же трансформировалась в эмбриональную ткань и атаковала нервную систему организма, то есть вела себя так же, как и оригинал. А вот с дальнейшим развитием выходила заминка — чего-то не хватало, но я так и не понял чего именно. Да и не важно, функции посредника паразит выполнял в полной мере… вроде. Вреда носителю без команды не наносил, так что ура, товарысчи. Правда, вернуть его назад в состояние «основы» не получалось, ну да и хрен с ним, пока и так сойдёт.
Пришла пора моего главного эксперимента.
Pov Василиса
Девушка не знала, как реагировать на творящееся безобразие. Она уже была готова отправиться вслед за явно куда-то собирающимся Малышом, когда ситуация вдруг резко изменилась. Она не знала, что за зараза попала её подопечному под хвост, но после той сцены со спотыканием и последующим за ним оцепенением он словно взбесился. То нарезал круги у входа в их общее жилище, периодически раздражённо шипя и взрыкивая, как будто матеря кого-то, то замирал на месте, словно обдумывая что-то, после чего срывался с места — и всё начиналось по новой.
Вмешиваться в этот процесс, не понимая причин, кроган не рисковала, уверенная, что что бы ни было причиной подобного поведения, рано или поздно Малыш придёт к какому-нибудь решению, вот тогда и настанет пора действовать.
К вечеру, то ли устав от метаний, то ли задумавшись, Малыш застыл, лёжа у входа в пещеру. Прождав какое-то время, но так и не дождавшись продолжения странной истерики, девушка решила заняться домашними хлопотами. Спустя пару часов он всё ещё лежал на том же месте и, кажется, ни разу даже не пошевелился.
Далеко за полночь кроган не выдержала и уснула. На утро ничего не изменилось. Как и на следующее… и на следующее.
Трое! Трое, молотильщика ему в… суток — эта сволочь не подавала признаков жизни. За эти дни она переделала всё, что могла, причём по нескольку раз, и готова была выть от скуки и тревоги. А на четвёртое, проснувшаяся девушка обнаружила его потрошащего, как ни в чём не бывало, их съестные припасы. Ох как она орала, даже разок кулаком в лоб заехала — твёрдый, падла.
Позже, спустившей пар напарнице стали толсто намекать на желание пойти на охоту. Несмотря на то, что мяса ещё хватало, кроган решила не противиться его желанию — чем бы дитя ни тешилось.
Это была самая странная охота из всех, что они совместно провели. Охотились они преимущественно на песчаных мышей, лишь единожды встретились с небольшой стаей варренов, но те, потеряв одного члена, быстро утратили интерес к странной парочке. Но странность, естественно, была не в этом, а в изменившемся методе охоты и её результатах.
Мышей он ловил уже привычным ей способом: осторожно подкрадывался к их лёжке, вытягивал хвост — и вот тут появилось отличие. Вместо шлепка по песку, должного погнать добычу в нужную охотнику сторону, Малыш бил жалом хвоста прямо в землю, пробивая рыхлый песок до самой жертвы. Вообще не самый лучший вариант с точки зрения крогана. Несмотря на небольшой размер, песчанка была очень живучим зверьком, и одно колотое ранение, даже сквозное, совсем не означало её смерть. Сорвавшись с жала, она легко могла уйти от охотника, чтобы позже, в каком-нибудь укромном месте, зализать рану.
Но в этот раз что-то явно пошло не так. Выпрыгнувшая из песка мышь, вместо того чтобы бежать прочь, упала и забилась в конвульсиях. Подбежавшая поближе девушка увидела, как с телом добычи начало твориться нечто странное. Короткая плотная шерсть песчанки осыпалась прямо на глазах, будто тельце высыхало. Оголённая кожа быстро чернела и местами лопалась при судорогах, при этом ни капли крови не пролилось на песок. Всё это заняло буквально мгновения, после чего мышь затихла. Не-е-ет, кто как хочет, но ЭТО мясо девушка есть не собиралась…
Эта странная охота продолжалась всю эту ночь, а потом ещё и следующую. И всю свою добычу Малыш бил исключительно хвостом. Вскоре его спутница догадалась, что, судя по всему, он учится пользоваться своим ядом, хотя само его наличие стало большим сюрпризом для неё. Но, видимо, со временем у него начало получаться дозировать количество отравы, поскольку уже далеко не все его жертвы умирали. Некоторые просто падали на песок, видимо парализованные. Таких он осматривал с особой тщательностью и даже, кажется, обнюхивал по несколько часов, вертясь у каждой тушки, после чего съедал, даже не предлагая разделить — с чем девушка была полностью солидарна.
Под самый конец второй ночи охоты случилось то, что заставило девушку ощутить холод, пробежавший вдоль позвоночника.
Это была очередная песчанка. Всё как всегда: подкрался, ударил, наблюдает. Вот только на этот раз, когда кроган подошла к Малышу, жертва начала подниматься на лапы. Сначала девушка решила, что порция яда оказалась слишком слабой и зверёк сейчас даст дёру — такое уже случалось. Но что-то пошло не так. Вместо бегства мышь просто села на песок и застыла. Охотник внимательно осмотрел её со всех сторон и замер позади.
Спустя пару минут он наклонил голову ниже и что-то тихо прошипел. И тут у внимательно наблюдающей девушки округлились глаза — мышь встала и развернулась к хищнику. Очередное шипение — и она легла. Потом снова поднялась и опять села.
Он ею управлял.
А вот это уже реально пугало. Поигравшись со своей жертвой ещё какое-то время, Малыш, сделав очередной перекус, решительно отправился в сторону их логова.
Кроган не знала, что и думать. О таком она даже не слышала. Управлять своей жертвой с помощью собственного яда — это было как-то… как-то неправильно. И зачем ему это вообще могло понадобиться? Страха перед напарником не было, девушка совершенно не боялась его. Смысл? Хотел бы — давно бы убил. Но вот то, что их ждут перемены, это точно.
К закату добрались до убежища. Девушка сразу же направилась к водоёму. Песок, казалось, залез даже под кожу, да и снять излишнее напряжение последних дней не помешает. Уже обсыхая в свете вечерней зари, она почувствовала приближение Малыша. Сегодня он даже двигался иначе. Обернувшись, девушка внимательно посмотрела на приблизившегося вплотную к ней хищника. За эти недели, проведённые вместе, он давно стал для неё кем-то гораздо большим, чем просто спутник или друг — он стал для неё семьёй, а значит…
— Я верю тебе, — прижавшись к его лбу своим, прошептала она.
На одно краткое мгновение чёрное жало, нацеленное в неё, дрогнуло, но через секунду всё же выстрелило в основание шеи крогана.
