Маска монстра среди масок людей

             Это было неожиданно и даже страшно. Я просто никак не ожидал такого доверия. Был готов к обиде, разочарованию и страху, к драке и даже к ненависти, но никак не к этому.         — Я тебе верю.         После этих слов я чуть не сдрейфил. Вроде и не собирался делать ничего плохого — это же и ей во благо пойдёт, — но вдруг стало невыносимо стыдно и противно. Однако дело надо было делать. Поймав потерявшую сознание девушку, я отнёс её в убежище. Аккуратно опустив на выделанные ею же шкурки песчанок, служившие крогану постелью, я какое-то время всматривался ей в лицо, пытаясь понять, о чём она думала, доверившись мне. Так ничего и не решив для себя, приступил к делу.         «Основа» уже давно переработала себя, став нужным мне образованием, плотно укоренившимся в тазовом нервном узле. Почему не ближе к мозгу? А хрен его знает — там паразиту почему-то не нравилось. Понятия не имею почему. Всё-таки большая часть моих манипуляций являлись просто командами, а основную работу делал уже паразит, и я старался в это не вмешиваться: работает — не лезь. В общем-то проблема с общением уже, по сути, была решена, но я всё ещё медлил. Уже сейчас я мог бы попробовать один из вариантов решения её проблемы, и в случае успеха это стало бы весомым доводом в мою пользу, но ошибиться я боялся. Она ведь доверилась мне, причём это не было ни ложью, ни самообманом — её организм совершенно не сопротивлялся моим манипуляциям, принимая мои желания как свои. Это пугало. Ответственность всегда пугает.         Решил всё же попытаться, но при любом намёке на опасность для девушки свернуть процесс. И я сосредоточился на Василисе. Ну что я могу сказать — редкая пакость этот генофаг, но сработан на совесть. Нивелирован шанс на случайную мутацию вируса, да и в обычной жизни его влияние никак не должно ощущаться, зато фрагменты ДНК, отвечающие за наследственность, он попортил знатно. По сути, сам вирус уже давно вымер, но вот его наследие — травмированный генетический код — останется с кроганами навсегда, передаваясь из поколения в поколение. Нарушения были сделаны с ювелирной точностью: организм просто не замечал повреждений, а в результате зародышу не хватало сил для полноценного формирования. Удивительно уже то, что вообще хоть кто-то выживал.         Дальнейший осмотр, однако, показал интересную особенность этого вида и причину. Оказалось, что, по сути, после оплодотворения в теле женщины формируются два зародыша. Первый — это собственно сам будущий кроган, а вот второй… тут всё интереснее. Второй зародыш — это скорлупа яйца. Да-да, сам обалдел.         Механизм был весьма любопытен. Судя по всему, в ходе эволюции обычная кладка яиц, вне зависимости от количества, оказалась неэффективна. Ведь тут нужно идти на определённые уступки: либо мать работает на качество, либо на количество. Если на качество, то большое количество яиц невозможно — организму матери требуется огромное количество пищи, чтобы либо вырастить эмбрион максимально зрелым и готовым к вылуплению (что отменяет саму необходимость в яйцах), либо накачать яйцо максимально возможным количеством питательных веществ, чтобы эмбрион мог развиваться самостоятельно за счёт этого запаса. И тут сразу вылезает элементарная проблема — объём.         Сами подумайте, каких размеров должно быть яйцо, чтобы из него вылупился младенец, пусть даже вдвое меньше человеческого. А ведь это не ясли, это Тучанка, и тут даже младенец должен быть готов к игре на выживание. Меня всегда удивляло канонное заявление о кладках до тысячи яиц в год. При таких стахановских планах кроганам необходимо откладывать до девяноста яиц чуть ли не ежемесячно. А теперь возвращаемся к размерам. Девяносто яиц, пусть даже вдвое меньше человеческого ребёнка, внутри крогана… А ты не лопнешь, деточка? Тут, думаю, вообще без вариантов — рванёт как голубь под пургеном.         Видимо, древних кроганов эта картина тоже впечатлила, и они пошли другим путём — в сторону количества. Средняя кладка насчитывает около восьмидесяти яиц, беременность длится от трёх до четырёх недель, и яйца, судя по всему, даже меньше куриных. Оболочка скорее кожистая и упругая, а не твёрдая, что должно предохранять яйца от повреждений при кладке. И содержит она уже не просто белок с желтком в центре, а неплохо развитый эмбрион, хоть и миниатюрный.         И вот тут начинается самое интересное. Запасов пищи в яйце хватит разве что на эдаких кроганских феечек, а не на полноценных детей. И здесь начинает свою работу тот самый второй организм — скорлупа. Судя по всему, скорлупа сама по себе способна поглощать питательные вещества из внешнего мира и обрабатывать их внутри себя. Толщина её уже с момента самой кладки составляет почти сантиметр. За счёт этого яйцо и должно расти вместе с кроганом внутри. Не совсем понятно, откуда эти самые питательные вещества берутся, но полагаю, тут уже пыхтят родители — ну, поливают их там или типа того. Всё ради выживания вида.         И вот тут генофаг душевно так нагадил — скорлупа попросту не развивалась. Просто органическая оболочка, не способная прокормить пассажира. Но тут уже мог помочь я. По моей задумке будущий ксеноморф после попадания в организм носителя мог самостоятельно развить оболочку яйца до необходимого уровня, перескочив тот самый предел, установленный генофагом. Правда, сам процесс необходимо было форсировать от и до, ведь, выйдя из организма матери, контакт с моим симбионтом терялся и дальнейшее развитие скорлупы прекращалось. Поэтому яйца должны были расти в теле матери до самой зрелости скорлупы, что сильно увеличивало их в размерах.         Вследствие чего размер кладки должен был стать фиксированным — пять штук и не больше. Также беременность должна была увеличиться где-то до трёх месяцев. После кладки уже полностью созревшая структура скорлупы должна была исправно выполнять свою функцию поглощения   и питания ещё около месяца. В результате чего яйца ещё подрастали, а где-то через 30–40 дней на свет должны были появиться здоровые и полноценно развитые малыши.         Как бы цинично это ни звучало, но у меня были большие планы на кроганов, и они не ограничивались спасением Королевы. Нам нужны были союзники, и кроганы были отличным вариантом — не идеальным, но близко. Если бы я просто попытался исцелить их, а такая возможность, в принципе, есть, то рано или поздно я для них стал бы бесполезен, а благодарность… не верится мне в вечную благодарность. А вот подсадка паразита, способного контролировать процесс развития их потомства и активизирующегося только по моей команде, делала меня монополистом и бесценным источником для их народа, причём очень ограниченным. Думаю, не больше двух–трёх женщин в день. Ну а когда они узнают о Королеве, способной откладывать яйца с лицехватами, и я объясню им принцип сделки — один наш ребёнок за пятёрку их детей… Думаю, я смогу запрограммировать наши кладки на повторение эмбрионами одних и тех же действий, чтобы не носиться самостоятельно за каждой беременной мамашей.         Принцип я видел таким: женщина при помощи лицехвата принимает в себя эмбрион, тот начинает пассивно модифицировать тело носителя по принципу Варии, только попроще и с оглядкой на иной вид. По сути, всё то же, что и у азари: родильная камера и клапан, небольшое изменение формы и расположения некоторых мышечных тканей, ну и так, по мелочи. Кроганы вообще гораздо выносливее тех же азари, так что и изменений потребуется меньше, и никакой системы фильтрации, медленно убивающей носителя при отсутствии эмбриона. Работая с Василисой, я нашёл более элегантный вариант — ещё больше замедлить развитие нашего эмбриона, сравняв его с маленькими кроганами, и перевести на общее питание; соответственно, и переработка отходов будет привычна для организма женщины. Кроме того, так будет проще поддерживать развитие яиц кроганов. По сути, я делаю их единоутробными родственниками. Забавно.         Ну и последний штрих: подготовив носителя к беременности, эмбрион синхронизирует скорость своего развития с развитием яиц, и гормональный всплеск матери в период кладки должен его также стимулировать к рождению. Не сразу, конечно — примерно спустя сутки. По моей задумке, спустя пару поколений подобный метод намертво свяжет наши виды в симбиотической связи, причём мы будем им нужны сильнее, чем они нам. Как я уже говорил — цинично, но необходимо, а о наличии других вариантов кому-либо знать вовсе и не обязательно. Неприятно, конечно, но думаю, переживу.         Всё это я сейчас и проделывал с Василисой, только вместо эмбриона был паразит. Правда, ускоренное деление клеток заставило её слегка похудеть, но женщинам это вроде даже нравится. С оплодотворением яйцеклетки особо не мудрил: заставил паразита пропустить через себя её же гены, слегка рекомбинировав, дабы сошли за мужские, после чего ввёл получившуюся заготовку напрямую в яйцеклетку — по принципу клонирования. Поначалу попытался простимулировать процесс развития на ускорение, но расход энергии рос в геометрической прогрессии, и подобное могло запросто убить мать. Так что предпочёл всё оставить как есть, хотя в результате моих манипуляций зародыши по развитию скакнули сразу на второй месяц, а их мать стала на шестнадцать килограммов легче.         И да, для начала решил не рисковать и уменьшить количество яиц до трёх. Размер всё же значительно крупнее — нужно проверить, чтобы всё прошло нормально, а там и с другими до пяти довести. Так что у Василисы будут близнецы: два мальчика и девочка.         Вытерев воображаемый пот, я, плотно перекусив, развалился у входа в пещеру. Пока работал, потерял счёт времени, а светило (надо бы узнать хоть, как оно называется) между тем уже стояло в зените. Почти сутки прошло. Осталось последнее — разбудить, и почему-то именно это было сделать страшнее всего. Но команду паразиту я всё же отдал, и будь что будет…                Pov пока ещё Василиса         Просыпалась она тяжело. Болело всё, особенно грудь и живот — такое чувство, будто по ней молотильщик прокатился. А ещё до боли в кишках хотелось жрать. Тут она вспомнила произошедшее накануне и, наплевав на боль, попыталась подняться с постели. С трудом, но ей это удалось. Оглядевшись, она увидела ставшую уже родной пещеру и Малыша, лежащего на песке у входа.         — Не ушёл. — облегчённо, откинувшись назад на шкуры, произнесла девушка.         Её, конечно, интересовало, почему он её тогда ударил, но это не особо беспокоило. Рано или поздно она узнает ответ. Чего она действительно боялась — так это того, что он уйдёт, что она снова останется одна. Неожиданно её словно накрыла тёплая волна, в которой смешались беспокойство, одобрение, поддержка и чувство вины. Это были не её эмоции.         В шоке кроган резко поднялась на локте и уставилась на своего напарника, а тот, словно почувствовав её взгляд, поднялся с песка и встал у входа, не решаясь войти. Именно не решаясь — она отчётливо ощущала исходящее от него волнение, вину и надежду. Поднявшись, девушка направилась к нему, но тут же запнулась о собственную ногу — слабость во всём теле не позволяла двигаться нормально. Упасть ей не дали: оперевшись о тёплую лапу спутника, она вновь посмотрела на него и попыталась разобраться в чужих эмоциях. Всё те же беспокойство и вина.         — Уймись, я в порядке. — положив ему руку на голову, сказала она.         Чувство вины усилилось.         — Да что ж вы, мужики, вечно по малейшему поводу сопли распускаете, — проворчала кроган и, отстранившись от его лапы, встала самостоятельно.         Беспокойство.       — Видишь, попустило уже. Ты от меня так просто не избавишься. — беспокойство и вина чуть утихли, приглушённые иронией и скептицизмом.         — Не дождёшься. — фыркнула она и направилась к выходу: требовалось срочно привести себя в порядок, и небольшая ванная была бы очень кстати.         Вернувшись, она обнаружила горку вяленого мяса, подготовленного явно для неё. Пока она утоляла голод, Малыш терпеливо ждал, не проявляя никаких эмоций. Судя по всему, он мог это контролировать, и это радовало — постоянный шквал чужих эмоций сбивал с толку.         Наевшись, кроган облокотилась на лежащий рядом булыжник и ожидающе покосилась на соседа.         — Я так понимаю, это твоих лап дело. — сказала она, постучав себе пальцем по лбу.         В ответ пришло одобрение и новая порция вины.         — Да ну хватит уже, оно явно того стоило, хотя бы поймёшь, за что по морде получишь. — скепсис и откровенное веселье.         Малыш поднялся на лапы и высоко задрал голову, издав торжествующее шипение.         — Малыш, поверь, если будет нужно, я достану. — развеселилась и девушка.         Резкий наклон чёрной головы и волна недоумения.         — Что случилось, Малыш? — всполошилась кроган.         Фыркнув, он направился к выходу.         — А чем тебе, собственно, «Малыш» не нравится? Ты ж в пустыне себя ведёшь, как будто вчера вылупился! — смеясь, последовала за ним девушка.         Ирония и насмешливое злорадство.         — Только не говори мне, что ты мне тоже имя дал? — заинтересовалась она.         Фоня лёгким смущением, он развалился на песке в лучах заходящего светила.         — И сложно его шипеть? А и ладно, всё равно не смогу. Что хоть значит-то? — озадаченность сменилась задумчивостью и сосредоточенностью.         Внезапно в голове девушки вспыхнула картинка: гордо стоящая на возвышении женщина-кроган, окружённая склонившими головы фигурами.         — Ты и так можешь? — ошарашенно проговорила кроган.         — Только предупреждай в следующий раз. — проворчала она, пытаясь разобраться в образе.         — Шаман, что ли? Нет. Старшая мать — тоже не то. Ты что, меня в вожди записал? — возмутилась она.         — Мы, женщины, таким не страдаем. — лёгкое раздражение. — Тогда что? Вождь, лидер, глава, старейшина, сильная, гордая, величественная… — заинтересованность.         — Величественная? — сомнение. — Понятно, где-то рядом. Ну я не знаю тогда, но в принципе ясно: такая крутая, что почти вождь.         Веселье в мыслях и толчок в бок подсказали ей, что шутка оценена.         Внезапно Малыш застыл, и с его стороны повеяло азартом.         Ещё одна картинка, на которой сама же девушка пыталась что-то выговорить.         — ВА…СЬ…И…ЛЛИ…ССА — послышалось крогану.         — Васс ил исса? Это что, на кварианском, что ли? Нет? Вас илис? Васс Иллис… а что, мне нравится! Теперь я Иллис из клана Васс! — недоумение. — А ты как думал? Кроган не может без клана. Ты оставил мне мою жизнь, делил со мной кров и пищу, дал мне имя — ты мой клан, и имя нашего клана — Васс!         Под конец непривычно длинной речи девушка сжала кулаки и с вызовом смотрела на собеседника.         Спустя минуту его удивление и озадаченность сменились смирением, а после — одобрением и даже удовольствием. Девушка расслабилась.         — Кстати, «Малыш» — это скорее прозвище, а не имя. Можешь провернуть тот же фокус с картинками, но со своим именем. Оно ведь у тебя есть?         Устало шевельнув хвостом, он снова застыл.         Тот же образ на этот раз произнёс всего одно короткое слово — ПАТ.         — Пат? — согласие со стороны.         — Пат, значит. — попробовала она имя на вкус. — Васс Пат… ну что ж, согласна, это лучше Малыша. — насмешливо произнесла девушка.         — Ну, Пат, а теперь давай… — внезапно она нахмурилась, рефлекторно опустив руку себе на живот и словно прислушалась к чему-то.         — Что за?.. — её взгляд опустился на руку, а глаза резко расширились.         Пат резко вскочил с земли и сделал шаг назад, от него явно веяло опаской и ожиданием.         — Что ты сделал со мной? — голос Иллис дал слабину. — Пат, что ты ещё сделал?!         Под конец она уже кричала, а в эмоциях царил шторм.         Через мгновение она увидела образ самой себя, неподвижно сидящей у входа в их жилище. В небе над ней день сменялся ночью, за ночью наступал рассвет, день, вечер и снова ночь. Этот цикл набирал темп, пока всё не слилось в сплошную полосу света.         Тем временем образ девушки начал меняться — точнее, всего одна деталь: живот. Он рос всё больше, пока в определённый момент она не встала и не ушла в пещеру.         Бег времени тоже остановился, и вот уже из пещеры выходят Иллис и трое маленьких кроганов, следующих за ней.         Она уже не помнила, когда последний раз плакала — в детстве, возможно. Но сейчас слёзы не казались ей неуместными. Она сидела, нежно прижимая руки к своему животу, защищая от всего мира своё самое ценное сокровище — своих детей.         End of Pov                Смотрел на девушку и почему-то чувствовал стыд. Её чистое и незамутнённое счастье изливалось на меня бесконечным потоком, и от этого становилось только хуже. На фоне этого сообщение о выполненном задании промелькнуло, как насмешка. Нет, я отлично понимал, что всё, что я делаю, принесёт взаимную выгоду и рефлексовать по этому поводу не стоит, просто она такая счастливая, а я на её фоне такой корыстный, а когда их станут тысячи? Не, нахрен, хватит комплексовать, к ней я просто привык, да и её доверие подкупает, а с остальными только торгово-рыночные отношения, никакой лирики. Даже отпустило как-то, действительно, чего это я? Мать Тереза, что ли? Даже настроение поднялось, и вообще, нужно действовать дальше. Васи… то есть Иллис, думаю, не откажется побыть посредником между мной и другими женщинами. Насколько я помню, они живут отдельными от мужчин общинами и это мне только на руку, рано или поздно информация разойдётся, но лучше если этот процесс будет хоть как-то контролироваться. Но для этого сначала нужно туда добраться, думаю, Иллис мне в этом поможет. Есть ещё кое-что, что мне нужно сделать перед уходом, знаю, что это опасно и, по сути, бессмысленно, но уйти, не попробовав переговорить с Королевой, не могу. Она должна знать, что её никто не бросил и что я делаю всё возможное для её освобождения.         На данный момент наша связь хоть и крепка, но ничего, кроме того, что она жива и знания о её месторасположении, вытянуть не получается. Ну и отголоски её эмоций — я пытался связаться с ней, но никакой реакции не ощутил, видимо расстояние всё же играет роль. Поэтому я и хочу подобраться как можно ближе к её тюрьме и попытаться переговорить с ней, а для этого мне придётся на несколько дней покинуть молодую мамашу. Запаса пищи ей должно хватить, да и сама она баба не промах, отбиться в случае чего сможет. Я какое-то время раздумывал, не взять ли её с собой, но потом отказался от этой идеи. Сам я передвигаюсь гораздо быстрее, да и одиночку заметить сложней. Осталось только ей об этом сообщить и надеяться, что всё пройдёт без истерик.         Ждать пришлось недолго, ещё не до конца погасла вечерняя заря, когда Иллис, поднявшись, направилась в мою сторону. Подозреваю, сейчас меня будут пытать. Кстати, странно: если Варию я «читал» постоянно и не напрягаясь, то кроган я ощущал только когда она ко мне обращалась либо теряла контроль над своими эмоциями. Видимо ментальная броня у них не хуже телесной. Пока я раздумывал, девушка подошла и присела рядом со мной.         — У меня вопрос, — я заинтересованно склонил голову. — Ты меня трахнул, пока я была в отключке? — спокойно поинтересовалась она.         Я аж подвис. В принципе вопрос вполне логичный, но я же не… да я никогда… В панике я замотал головой, пытаясь передать ей всю глубину её ошибки.         — Тогда как? — я ощутил её любопытство.         Вздохнув, попробовал выдать ей мультик про паразита и искусственное оплодотворение, вроде что-то получилось, Иллис нахмурилась, задумавшись.         — Значит, эта штука внутри меня поможет моим детям вырасти здоровыми, а потом умрёт? — поинтересовалась она спустя несколько минут размышлений.         Послав ей утвердительный импульс, стал ждать дальнейших результатов её размышлений.         — А если я захочу ещё детей?         Я вытянул хвост и коснулся кончиком её шеи — даже не дёрнулась.         — То есть ты можешь это повторить, — на этот раз она не спрашивала, а утверждала.         Решив уточнить один момент, показал ей себя, касающегося хвостом её шеи, потом её, стоящую рядом с мужчиной, а потом снова её и того же мужика, но уже с детьми. Вроде логика прощупывается, и Иллис меня не разочаровала.         — Значит, это может помочь при любом варианте беременности, не только от тебя?         Опять двадцать пять! Я возмущённо зашипел — мне тут что, уже отцовство навязывают? Моя реакция явно позабавила девушку.         — Да успокойся ты, ты мне лучше скажи, почему всего три?         А вот это уже был скользкий момент, пришлось, прикрывая эмоции, дать ей понять, что со стандартным кроганским количеством это не работает. Ложь? Нет, скорее полуправда, но я так решил — значит так тому и быть.         — Тогда последний вопрос, Пат. Скажи мне, если бы тут были ещё женщины, кроме меня, скольким бы ты смог помочь так же?         Хоть виду она и не показывала, но я видел, что мой ответ её сильно тревожит. В принципе, при нормальном питании, я мог бы хоть сутками штамповать паразитов, но меня ж тогда на конвейер посадят, что меня совсем не устраивало, поэтому будущие аппетиты стоило рубить сразу. Мне нужно было предоставить им временную меру в виде меня, а не решение проблемы в целом. Всё время моих размышлений Иллис терпеливо ждала моего ответа. Послал ей изображение трёх женщин, стоящих рядом, поколебавшись для виду, добавил ещё двух и кучу мяса, как намёк на пищу.         — Немного, но в любом случае лучше, чем сейчас, — горько усмехнувшись, девушка вдруг вскинулась.         — Слушай, а что насчёт твоих сородичей? Ведь есть же ещё такие, там, откуда ты пришёл?         Я отрицательно покачал головой. С помощью образов такое объяснить будет сложно, но я попробовал и, как ни странно, меня почти поняли.         — То есть ты вроде как особенный, и таких, как ты, либо очень мало, либо вообще больше нет.         Быстро соображает.         — Хреново… Ты пойми, Пат, просто это не я одна такая калека, весь мой народ таков. Я и в пустыне-то оказалась, потому что не могла больше терпеть собственной неполноценности, и таких, как я, миллионы, — её слова прямо сочились застаревшей горечью, но она продолжала.         — Не подумай, я счастлива, и моя благодарность тебе неизмерима, но мой народ медленно вымирает, и моё счастье на фоне этого для многих будет как насмешка.         Вот теперь пора, я сосредоточился и попробовал передать ей своё воспоминание об ангаре древнего корабля, наполненного мёртвыми яйцами, подсвечивая среди них одно живое, потом прокрутил сцену с подрывающим ксеноморфа саларианцем и нападающим на победителя лицехватом, своё рождение (тут Иллис почему-то одобрительно хмыгнула), подросшего себя, несущего яйцо на корабль, Варию, спящую с лицехватом на лице, и трущобы Цитадели. В общем, я ей показывал краткий обзор собственных воспоминаний, конечно слегка отредактированных. Закончил я показ нашей первой встречей. Должен признать, показывать собственные воспоминания гораздо легче и быстрее, чем рисовать картинки, правда уследить за ними сложно — можно случайно и лишнего показать.         — Так ты последний? — удивлённо проговорила кроган.         Покачав головой, напомнил ей про яйцо и азари.         — Значит, твой сородич остался у этих лупоглазых хлюпиков?         Тут мне пришлось напрячься и выдать ей весь процесс рождения Королевы, её теоретическое взросление и то, как она выглядит сейчас, тоже теоретически.         — Слушай, это ты такой мелкий или у вас все женщины такие крупные.         А сарказма-то сколько.         — А та штука, что ты мне подсадил, не выскочит из меня, как ты из саларца? Хотя там вроде этот паук сначала был.         Послав импульс одобрения, я выдал ей новый образ — в окружении сотен яиц.         — Ага, если я правильно поняла, то эта твоя младшая сестра типа Мать, откладывает яйца с пауками, те ловят разных лохов, а твои сородичи растут внутри них, а потом жрут. Хм, удобно, но намудрено, конечно.         Обожаю кроганскую логику — я ей тут фильм ужасов кручу, а она об удобстве.         Ну что ж, пришла пора гвоздя программы. Вновь показываю ей саларианца и как я из него выпрыгиваю, потом показываю ей Варию, стоящую рядом со мной, и несмертельный вариант рождения ксеноморфа, и напоследок показываю несколько женщин-кроганов, лежащих с укрепившимися на них лицехватами, а после — их же, но уже с явными признаками беременности. На всякий случай дорисовал рядом мужиков, хватит с меня всяких инсинуаций. И последним образом было схематическое изображение одной из этих женщин, на котором было видно плод и эмбрион ксеноморфа в межмембранной полости. От эмбриона к плоду я протянул линии, должные показать, как тот его подпитывает.         С шумом выдохнув, я расплылся по песку. Как же это потно. Иллис молчала, погрузившись в размышления. Не знаю, к какому выводу она придёт и поймёт ли меня правильно, но старался, как мог.         — Охренеть.         И снова замолчала на несколько минут.         — То есть эти пауки могут делать так же, как ты, но при этом оставляют подарочек в виде твоего собрата, который при рождении может либо убить носителя, либо нет. Я вот этот момент не особо поняла.         С вопросом в глазах посмотрела она на меня. Пришлось опять напрягаться.         — Угу, значит если ты что-то там нашаманишь со своими яйцами, то делать детей будет не смертельно.         Ну вот как! Как она умудряется выбрать такие слова, что понятная и нормальная, казалось бы, идея превращается в ЭТО!? Ну да хрен с ним, главное — поняла.         — А много твоя сестра может яиц отложить?         Я снова показал Королеву в окружении яиц.         — Будем считать, что много… Сразу видно, нормальная баба, а не самец-лодырь.         Немного помолчав, она добавила:         — Ты же понимаешь, что когда наши женщины узнают об этом, они ту лабораторию по винтику раскрутят.         Есть контакт. Идея осознана и, похоже, принята.         — А ты не так глуп, для мужика. Я тебя поняла, несмотря на опасность, многие женщины согласятся на твой вариант, хотя кому я вру — практически все. Вот только идти нужно сейчас. Пока ты тут булки грел, хрен его знает, что они там с младшей творили, а нам идти до ближайшей общины около недели, если повезёт.         В ответ я помотал головой.         — Ты не пойдёшь?         Нахмурилась Иллис. Я развернулся по направлению к комплексу и оглянулся.         — Сначала ты хочешь к ней. Похвально, но глупо. Заметят — могут поймать. Даже если нет, то задёргаются. Саларианцы, конечно, те ещё твари, но уж никак не идиоты, и недооценивать их нельзя.         Она, конечно, права. Права на все сто. Но я не мог иначе, не мог пропасть без следа. И я передал Иллис всё то, что чувствовал от Королевы последние дни.         — Ох ты ж… варренова отрыжка!         Она аж пошатнулась.         — Я тебя поняла. Иди. За нас не волнуйся, мы женщины умеем ждать.         С улыбкой произнесла она. Я с благодарностью на мгновение прижался лбом к её голове.         — Ну всё, вали.         Ворчливо оттолкнула она меня.         — Вот только учти, что бы ты там себе ни выдумывал, но детей заделал мне ты, тебе, значит, и рассказывать им потом про пестики и тычинки.         Сказав это, она развернулась и пошла в пещеру, а мне только и оставалось, что смотреть ей вслед и думать, как я буду объяснять это Королеве и будущим родичам. Кажись, меня кроган охомутала.