Клетка

Очередной классный час проходил скучно. Константин Михайлович, в обиходе своих подопечных — Тиран, в который раз напоминал про экзамены и доходчиво давал понять, что будущие выпускники уже должны начинать думать о будущем. Мира считала, что это излишне — всё-таки, по её мнению, никто из класса не относился равнодушно к предстоящему ЕГЭ, все прекрасно понимали, насколько важно хорошо подготовиться и сдать. Но учителя упорно не желали замечать подобной собранности у подростков, даже совсем ещё молодой Тиран, и продолжали давить. Мира боялась представить, каким станет пресс, когда будут приближаться дни экзаменов. — Таким образом… — Тиран на секунду оторвал взгляд от лежащей на столе папки и осмотрел учеников. — Меня никто не слушает, не так ли? — Конечно, нет, Константин Михайлович, — пропел сидящий за первой партой Аверин, не отрываясь от игры в телефоне. Тиран тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на затылке и уставился в потолок. Наступила тишина, но в занятиях класса мало что изменилось — они даже не отреагировали на окончание занудной лекции про важность ЕГЭ. Многие молча сидели в телефонах, другие вполголоса переговаривались, третьи откровенно развалились на партах и считали минуты до конца урока. Мира, сегодня выбравшая место возле окна, наблюдала за качающимися ветками растущего рядом дерева. Погода резко изменилась, бабье лето очень быстро кончилось. Без куртки и зонта теперь выходить не рекомендовалось. Последний тёплый день был именно тогда, когда в парке… Вспомнив про это, Ставицкая нахмурилась. К счастью, её родители не заметили пропажи блузки, колготок и совсем новой юбки. Вот только девушка не могла забыть про то, что случилось: переживала за то зеленоволосое нечто, пыталась придумать убедительные причины для такой упорной погони. Миру действительно захватило это, хотя она уже начинала забывать, что такое неподдельный интерес к чему-либо. Прошла уже неделя, а из головы никак не выходило. — Та трещина была там всегда? Внезапно из размышлений её выдернул скучающий голос учителя. Мира перевела на него взгляд — Тиран опёрся локтями на стол и внимательно, даже чуть прищурившись, смотрел на стену напротив. — Вас это реально интересует? — уточнил всё тот же Аверин, всё так же не отвлекаясь от игры. — Да нет, не особо, — честно признался Тиран. — Отпустите нас домой, пожалуйста, — неожиданно встряла Катька. — Всё равно мы ничего не делаем, а вы, наверное, устали уже, — и мило улыбнулась, излучая всем своим существом обаяние и очарование. У неё получалось: учитель быстро растаял, пусть сначала и окинул её холодным взглядом. В конце концов, он, мельком посмотрев на часы, медленно кивнул, а потом и вовсе обречённо махнул рукой и добавил: — Только тихо, а то будете сидеть здесь от звонка до звонка. От воплей радости удержаться смогли лишь самые стойкие и безразличные, Катька снова на какое-то время стала национальным героем. Шутка ли — единственная, кто может уболтать Тирана и выпросить поблажек. Всё-таки Мира предполагала, что дело во взаимной симпатии: Катьке по-настоящему нравится Константин Михайлович, она ему тоже, судя по его отношению. Только непонятно: как способная ученица или молоденькая девушка? Мира предпочитала не думать об этом. — Мирослава, останься. Девушка, уже собравшая все свои принадлежности, не успела даже встать. Динара вопросительно посмотрела на неё, но, увидев, как Ставицкая покачала головой, попрощалась и одними губами пожелала удачи. Тиран меланхолично почесал бороду, встал из-за своего стола и, поставив стул перед сидящей за партой Мирой, оседлал его. Расположил руки на спинке и ровным тоном спросил: — Что происходит между тобой и Шастаковичем? Мира чуть не подавилась собственной слюной. Она вытаращила глаза на своего классрука и не могла найти слов. Тиран терпеливо ждал и не отводил взгляда, стараясь не разрывать зрительный контакт. Ставицкую это нервировало — она не могла смотреть людям в глаза. — Константин Михайлович, вы о чём? — наконец сказала Мира, внимательно разглядывая царапины и содранную краску на парте. — Вы что-то не поделили? Он умышленно занижает тебе оценки? Просто я совершенно не верю, что ты можешь сама так быстро скатиться на тройки. — Тройки? — вскинулась Мира. — Их много? — Достаточно. Лицо девушки исказилось от страха. «Тройки… А если и четвертная будет тройка?» В этом случае ей точно придётся готовиться к личному кругу ада под кодовым названием «женский почерк». — Мира, скажи честно, — Ставицкая вздрогнула от того, как прозвучало её имя из уст Тирана — непривычно, странно, но так успокаивающе. — У вас с ним были конфликты? — Нет, — девушка покачала головой. — Это моя вина. Андрей Алексеевич оценивает объективно, просто… я расслабилась. Начало года, я ещё не вкатилась в рабочий процесс, — ответила она, вымученно улыбаясь и глядя куда угодно, но только не на учителя. — Хорошо, — в голосе Тирана слышалась усмешка. — А теперь повтори всё это, не пряча глаза, а то, знаешь ли, создаётся впечатление, что мне нагло лгут. Мира закусила щёку изнутри и повернула голову к нему. Руки вцепились в край юбки, колени непроизвольно свелись вместе, когда взгляды встретились. Чуть подрагивающим от волнения голосом девушка повторила: — Андрей Алексеевич оценивает объективно, это я расслабилась, и только я виновата в своих оценках. Тиран в ответ лишь медленно приподнял брови. Внутренности сводило судорогой, а сердцебиение отдавалось даже в кончиках пальцев. Учитель проницательно смотрел, казалось, прямо в душу Миры, которая краем сознания отметила, что у него красивые глаза. Серо-голубые, цвета пасмурного неба. Мира внезапно поняла, на что в нём запала Катька. — Вот оно как, — протянул Тиран, укладывая подбородок на ладонь согнутой руки. Его губы изогнула кривая улыбка, между бровей пролегла грустная складка. — Давай начистоту. Мира взглянула на него загнанным зверьком и медленно кивнула. Ей хотелось быстрее уйти от этой темы, по поводу которой она не жаловалась, даже не заговаривала ни с кем. То, что Андрей Алексеевич с каким-то остервенением продолжал придираться к почерку своей ученицы, которая не блистала абсолютной грамотностью, и занижал ей оценки, оставалось — до этого момента — проблемой Миры, больше ничьей. Девушка не желала жаловаться своему классруку, который, она уверена, не оставит всё это просто так, а о последствиях посещения Шастаковича и разговора с ним думать не хотелось в принципе. Мама всегда говорила Мире, что нет ничего зазорного в том, чтобы позволить кому-то решить её проблемы. Особенно если этот «кто-то» — мужчина. Сама же девушка была совсем иного мнения. — Ты уже взрослая, выпускной класс как-никак. Поэтому не буду долго распинаться: я вижу, что ты врёшь, — вдумчиво начал Тиран. — Не быть тебе актрисой. Но — раз уж ты так упорно не желаешь говорить правду — я не настаиваю. Разбирайся сама. Ставицкая очумело уставилась на учителя и чуть ли ни рот от изумления раскрыла. Впервые на её памяти ей говорили подобное. Все проблемы девушки решали её родители: от самых мизерных и обыденных до важных. Иногда они подключали прошлую классную руководительницу Миры — женщину пусть и добрую, но очень въедливую и страдающую гиперопекой. Если бы в данный момент на этом посте была именно она, то Шастакович сразу же получил бы такую взбучку, которая точно разорвала бы пространственно-временной континуум — настолько сильной она была бы. — Что в моих словах такого удивительного? — усмехнулся Тиран, вставая со стула и ставя его на место. — В конце концов, пора бы самим решать свои проблемы — на носу совершеннолетие и полная дееспособность. К тому же, я не люблю навязываться, — он прошествовал к своему столу и взял журнал. — Надеюсь, ты сможешь вкатиться в процесс как можно быстрее. У него была странная улыбка: самая обычная, сдержанная, немного неискренняя, но в то же время какая-то искажённая, кривоватая, саркастичная. Вкупе с изучающим взглядом это производило на Миру впечатление: ей казалось, будто она наколотая на булавку бабочка, которую изучает внимательный коллекционер. — Конечно, — согласилась девушка, вставая из-за парты и направляясь к выходу из кабинета. — Всё будет хорошо, я исправлюсь. Ей и самой было непонятно, для кого она это говорит. Мира уже взялась за ручку, как Тиран её остановил. Она обернулась. — Если что, я всегда здесь. К моему огромному сожалению, я отвечаю за вас до конца года, поэтому не стесняйся. — Да. Я поняла, — девушка снова нащупала ручку и открыла дверь. — До свидания, Константин Михайлович. — До свидания, Мира, — как-то обречённо вздохнул Тиран за её спиной. Ставицкая же в свою очередь наконец вздохнула полной грудью — этот нервирующий разговор закончился на довольно оптимистичной ноте. Мира не ожидала подобного покладистого отношения от человека с прозвищем Тиран. Правда, честно говоря, следует не забывать, что это «Тиран» плотно вошло в обиход лишь из-за разительных отличий нового классрука от прошлой, милой и доброй к своим подопечным. Мира в мгновение ока долетела до выхода из школы и подозрительно уставилась в небеса. Собирались тёмные-тёмные тучи, а у неё даже зонтика не было. Назревала проблема. — Мирка! Она стремительно обернулась и увидела спешащую к ней Динару. — Ты меня ждала? Зачем? — недоумённо вопросила Мира, когда подруга подошла и всучила ей закрытый зонт. — Нам в одну сторону, — выдала Динара, широко улыбаясь. — Я познакомилась с та-а-а-аким парнем, и сегодня у нас свидание, — она схватила руку Ставицкой и посмотрела на её часы. — Вот чёрт! Я уже опаздываю, давай быстрее! И не отпуская её руки, Динара потащила подругу за собой чуть ли не на буксире. Мира не сопротивлялась — лишь закатила глаза и едва успевала переставлять ноги. — Могла бы и без меня уйти, если это так важно. — Одной скучно, а Катька ушла в другую сторону, — отмахнулась девушка и остановилась ровно перед светофором, дожидаясь зелёного света. Для Миры это было небольшой передышкой: она поправила рюкзак, одёрнула юбку, пригладила растрепавшиеся волосы, восстановила сбившееся дыхание. И мысленно приготовилась выслушивать восторженное щебетание Динары насчет её нового ухажёра. Девушка была чрезвычайно популярна у парней, и это — вкупе с природной болтливостью — было настоящим испытанием для её подруг. Но Динара смогла удивить. — О чём вы там с Катькиным фаворитом шептались? — А?.. — Мира не сразу поняла, что подруга задала вопрос, а не загрузила ненужной информацией. Но когда осознала, то спешно ответила: — Ни о чём важном. Просто его забеспокоила моя тройка по русскому. Ну, та самая. Ставицкая соврала неосознанно. В конце концов, даже Тиран отступил, отдав ей бразды единоличного правления всей это скользкой ситуацией, и не попытался настаивать на правде. Чуть-чуть не договорить Динаре — легче лёгкого. Только ради её же блага, конечно же. — По такому пустяку? — изумилась девушка. — Он же за нас и не вступается. Помнишь, тогда Аверин накосячил? — она сделала неопределенный жест руками. — Когда? — ровным тоном задала Мира вполне резонный вопрос. — Он у нас постоянно «косячит», — девушка даже специально продублировала последнее слово кавычками в воздухе. Перейдя на другую сторону улицы, они двинулись в сторону парка. — Самый последний раз, — Динара мучительно нахмурилась, кажется, пытаясь вспомнить подробности самого происшествия. — В общем, суть не в том, что натворил Аверин, а в том, что Тиран и пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то отмазать своего ученика. Вот ни-че-го, — она импульсивно взмахнула руками, едва не задевая прохожих. — А по-моему, он промолчал только потому, что не видел смысла в защите. Аверина же за дело ругали, — пожала плечами Мира. — «За дело», бу-бу-бу, — передразнила подруга. — Ты такая зануда. — Какая есть, — грустно отозвалась девушка. Весь последующий путь они шли молча. Проблемы в жизни Ставицкой, до этого жившей в прозрачном бронированном коконе, росли будто снежный ком. Шастакович, которого чёрт дернул вообще идти в педагогический с его-то характером, ужасный почерк, который Мира уже ненавидела, общая усталость от всего, что было терпимо до этого времени, и отдаление подруг. Если раньше, в начале средней школы, они были очень близки, то чем старше становились, тем сильнее вперёд уходили Катя и Динара, а Мира упорно оставалась на месте. Годы шли, интересы менялись, и постепенно стало понятно, что слишком уж они разные. Катя и Динара теперь предпочитали проводить время в больших компаниях, а Мира, даже если бы желала всей душой, не могла себе позволить этого. С определённым цинизмом Мира прекрасно осознавала, что стоит им окончить школу и разлететься по вузам — общение сойдёт на нет. В лучшем случае, не мгновенно — медленно, утекая тоненькими струйками разговоров ни о чём, которые с каждым разом становились бы всё короче и короче. Правда, сейчас до этого было ещё далеко. «Наслаждайся моментом! Это единственное, что тебе остаётся». Девушки двигались вдоль детских площадок и уже приближались к той самой избушке, с которой у Миры было связано так много сумбурных воспоминаний. Динара сказала, что ей скоро нужно будет свернуть к центру. Когда она уже собиралась уходить навстречу своему прекрасному принцу, Ставицкая внезапно заметила знакомую зелёную макушку, которая стремительно бежала к ним и кричала нечто нечленораздельное. Старая знакомая Миры приблизилась к ним, и у Динары глаза на лоб полезли чуть ли не в прямом смысле. Но это Ставицкая заметила мельком. Она сосредоточила всё своё внимание на зеленоволосом чуде, которое сейчас выглядело намного лучше. Никаких кровавых разводов на лице, мертвенно-бледной кожи и испачканной одежды, но те же серые, будто грозовое небо, глаза, те же вызывающе яркие локоны и то же колечко в носу. Девчонка протянула Мире её же платок и смущённо поздоровалась: — Привет. А я тебя искала.