Туманная жизнь

— Девушка, конечная, — Маринетт трясли за плечо. Она открыла глаза и обернулась на сидящего рядом парня, который и растолкал её. — А, да, спасибо, — она потёрла глаза, поднялась на ноги, закинула рюкзак на плечо, зевнула и двинулась к выходу. Мари вышла на улицу. Её окружали такие же автобусы, откуда-то спереди доносились мужские голоса. Она потянулась и вздрогнула, услышав чей-то голос чуть ли ни над ухом. — Как тебя зовут, если не секрет? Маринетт обернулась и признала в говорящем того парня, что её разбудил. — Секрет, — пробурчала она и развернулась на пятках, чтоб поскорее уйти. — И даже номера не дашь? — обиженно спросил он, догоняя. — А с чего мне давать его всяким незнакомцам? — Просто… Мы ехали рядом несколько часов, ты мне понравилась, и я хотел бы познакомиться. — Извините, я не могу, всего доброго, — она ускорила шаг во избежание дальнейших вопросов. Через пару минут она стояла у здания автовокзала и ёжилась от холодного утреннего ветра. И что теперь? Отсюда, наверно, можно купить билет куда угодно, в любой город. Но нужно ли это? Может, она всё же поторопилась с решением? Возможно, пути назад уже нет, и она теперь враг народа, вынуждена бежать из города, может, даже из страны! Она поняла, что мыслями ушла немного не в ту сторону, когда придумывала новое имя для поддельных документов. Ладно, может, всё уляжется через день-два. Может, её «протест» поймут правильно. Да и вообще, что ей будет, если она сбежит со свадьбы? Не будет же Габриель угрожать ей там, родителям… Хотя, кто его знает… Маринетт ещё раз оглянула здание вокзала и уверенно пошла в противоположную ему сторону. Она остановилась в пустом парке, села на скамейку и сложила ногу на ногу. Убедившись, что рядом никого нет, Мари сняла рюкзак, положила его на колени и открыла. Достав из-под кофты шкатулку, девушка ещё с минуту молча смотрела на неё, перед тем как открыть. Маринетт увидела знакомые серьги, которые раньше не снимала никогда. На душе как-то похолодело, в груди неприятное распирающее чувство. Коснулась одной из сережёк, и аж ностальгия накатила, мелкая дрожь, предвкушение. Девушка сняла повседневные серьги и надела эти. — Не на… — красное сияние - и вот перед Мари в воздухе повисает квами. На глаза наворачиваются слёзы. Тикки, в непонимании осматривая подопечную, замирает на месте и не может отвести взгляда. Она улыбается. — Ты изменилась… — а Маринетт уже и не сдерживает слёзы и искривляется, растягивая губы и жмурясь. — Сколько лет прошло? — видя её покрасневшее лицо, квами игнорирует отсутствие ответа на этот вопрос и прилипает к щеке Маринетт, как в старые времена. Девушка улыбается, накрывает божью коровку ладонью и прижимает сильнее. В те давние времена произошло кое-что, что заставило снять серьги и убрать их в дальний угол. Ну, не совсем прямо-таки пришлось. Мари сделала это по собственному желанию — за ненадобностью. Она не поняла, когда всё-таки пропал Адриан, когда пропал Нуар, когда пропал Хищная Моль и все акумы. Но в тот день икс Маринетт потеряла важную часть своей геройской жизни (можно даже сказать, потеряла смысл, как, собственно и саму жизнь). Зачем нужен герой, если нет злодея? Насколько Маринетт помнит — в тот день, когда они все рассорились, случился бой, на который она не пришла. И это был последний бой с Хищной Молью. Знай она тогда, что это последняя битва — неслась бы туда со всех ног, бросив все дела и забыв обиды. Может, Мари бы узнала, что там тогда произошло или даже предотвратила… Но былое вернуть уже нельзя. А вот когда до неё дошло, что Адриан пропал с концами и не собирается возвращаться, Маринетт точно не помнит. Через две недели они заподозрили что-то неладное. Мари уже вовсю била тревогу, но Алья всё говорила, мол, нечего беспокоиться, сам придёт, а мы за ним бегать не будем. А через месяца два троица активно разыскивала друга, но так и не вышла на след. Жив ли он, мёртв, они не знали. А время шло, всё забывалось. Алья поди и не вспомнит, что он вообще пропадал. Зато припомнит о том, как сильно Адриан их обидел. Проще говоря, из-за глупых ссор они и не заметили пропажу друга, а потом было уже поздно. Всё это смешалось воедино, лишив смысла обе жизни. И если в обычной всё пошло на лад, когда была поставлена цель «поступление в ВУЗ мечты», то в супергеройской Ледибаг «умерла» как герой, отказавшись от своей роли. Ладно, нечего копаться в прошлом. Маринетт помотала головой и насильно пихнула квами в карман, услышав приближающиеся к ней шаги. — Дюпен-Чен, ты что ли? — перед Мари остановился едва знакомый парень и оглядел её. «Кто это?». — А мы знакомы? — она изогнула бровь, а тот усмехнулся. — Учились вместе, неужели не помнишь? — Н… Нат? — она ещё раз осмотрела его и наконец узнала по красновато-рыжим волосам. Парень улыбнулся и кивнул. — Ты… Просто изменился сильно, прости, не признала, богатым будешь. — Не помешало бы… Можно я присяду? — А? Да, конечно, — Маринетт сдвинулась влево. — Как жизнь? Чем занимаешься сейчас?  — А ты как думаешь? — Ну, ты вроде рисованием увлекался. Может, ты сейчас знаменитый художник и продаёшь свои картины за миллионы? — Мари пожала плечами. Натаниэль засмеялся. — Ха, если бы! Идея была тухлая изначально, подрабатываю вот фрилансером. Подумываю ассистентом пристроиться куда-нибудь, комиксы помогать рисовать. Во-о-от. А ты? — Да ничего, живу потихоньку. Учусь, работаю, — по крайней мере, так было до недавних пор. — Но появились небольшие проблемы. Кто ж знал, что «взрослая жизнь» такая сложная. — Не говори… Значительно усложняет её такое глупое чувство, когда половина старых одноклассников и друзей во всю женятся и заводят семьи. Слышал, у Хлои уже сын. — Ну, кто бы сомневался, — Маринетт фыркнула. «Да лучше уж всю жизнь сидеть в одиночестве, чем брак по расчёту с такими условиями!». — Знаешь, мы все ещё молодые, будет ещё твоё время, всё впереди. — Да, верно, — Нат дернул плечом, замолчал, а потом снова начал: — Думаю, было бы неплохо собраться всем классом.  — Да, отличная идея! — Мари натянула улыбку и кивнула. — Ладно, я думаю, мне пора, — она встала и забросила рюкзак на плечо. — Приятно было поговорить! Маринетт ускорила шаг и направилась к выходу из парка. В животе предательски заурчало, благо, совсем рядом была какая-то забегаловка, и там она поняла, что кошелька в сумке нет. — Вот чёрт! — кто и когда мог его вытащить? Разве возможно существование без денег в этом мире?! Маринетт заныла и вышла на улицу. Побег не удался. Нет, не удался не потому, что кошелёк пропал, хотя и это тоже. А потому, что её схватили прям посреди улицы два амбала и усадили в машину. Прекрасно, теперь её увезут в лес и закопают там. А ведь Маринетт и не пожила толком! Она уже готова была попрощаться с жизнью и морально приготовилась ко всему самому худшему, но поняла, что амбалы вовсе не враждебно настроены. А через некоторое время молчания, Маринетт наконец осмелилась узнать, что вообще, чёрт возьми, происходит. Ответ её, в принципе, не сильно удивил. — Едем домой, — сказал тот, что сидел за рулём. Мари сразу расслабилась, хоть повода и не было. Домой, так домой. На время она даже и забыла, как бежала оттуда часов двенадцать назад. А сейчас её везут обратно. И это ещё не факт, что всё-таки не в лес. Как бы странно это не выглядело, но машина действительно мчалась в сторону центра города, а когда совсем вблизи показалась Эйфелева башня, Маринетт вздохнула с облегчением. Дом близко. Она морально приготовилась к ругани с обеспокоенными родителями, но машина почему-то не остановилась, и продолжила рваться вперёд. — Мы, кажется, проехали! — но её просто проигнорировали. Маринетт занервничала ещё больше, когда увидела из окна особняк Агрестов и почувствовала, что машина останавливается. — Батюшки… Нет. И вот она стоит перед воротами, на неё с той стороны надменно смотрит Габриель и медленно произносит: — Ну, Маринетт, я думал, Вы повзрослее будете. Вы проходите, проходите. Теперь это — Ваш дом. И чтоб Вы больше ничего не натворили, Ваши родители позаботятся об окончательном переезде. — Н-но как? — тихо спросила она, оглядываясь то на удаляющегося Габриеля, то на стоявших по обе стороны амбалов. — Как меня нашли? — «IMEI», — один из них склонил голову и вытащил из внутреннего кармана своего пиджака сотовый телефон. Маринетт не сразу поняла намёк, но потом дошло. Ну, конечно же. А ведь думала ещё: брать телефон — не брать… Кто знает, если бы она не была такой дурой и догадалась не брать, всё было бы хорошо?