Туманная жизнь

С утра Маринетт было очень плохо. Плохо от слова «совсем», и это было вовсе не удивительно. Стонав от дичайшей головной боли и первого в жизни сушняка, она страдала от первого в жизни похмелья. Знала бы она, что всё будет так плохо, и вовсе не притронулась бы к бутылке, а медсестру послала на три весёлые. Но то прошлое — а прошлое изменить нельзя, как бы не хотелось. Поэтому сейчас девушка лежала, закрыв глаза, накрыв рукой лицо и закинув голову назад, сипло дышала. Сухость во рту настолько адская, что при вдохе даже тошнить начинало. Маринетт опять застонала и перевернулась на другой бок. — Ну что, горе-алкоголичка? — услышав голос Адриана, она даже и не вздрогнула, не то что не повернулась. — Чи-и-иво? — прошипела девушка сквозь зубы. Она услышала тяжёлый вздох и почувствовала падение на кровать какого-то предмета, который через мгновение уткнулся ей в спину. — На, может, полегчает. Маринетт закинула руку назад, нащупала, взяла и поднесла кинутое Адрианом нечто к лицу. Стоило только признать в этом предмете бутылку, как к горлу подступил ком. — Это вода, не смотри как на отраву. — Да кто тебя знает, — она опёрлась на локоть и в конце концов смогла принять вертикальное положение. Сев по-турецки, Маринетт открыла бутылку и облилась, пока приносила ко рту, потому что руки тряслись. За раз опустошив бутылку почти полностью (немного на донышке осталось, и бог с ним), девушка вытерла рот тыльной стороной ладони, тяжело вздохнула, схватилась за край футболки и вытянула руку вперёд, рассматривая мокрые пятна. — Послушай, я тут… В общем, я позвал ту медсестру, но она немного занята получением очередного выговора, поэ-э-этому. Ну, придёт она нескоро. Я тут принёс из её комнаты аптечку, но даже не могу с уверенностью сказать, что это именно аптечка, не говоря уже о поиске нужного лекарства, — Маринетт подняла взгляд на Адриана, крутящего в руках маленький ящик. — Поэтому найди аспирин сама. — С чего вдруг такая благодетель? — получив аптечку из его рук (а это всё-таки была именно аптечка, Мари лично убедилась в этом, внимательно рассмотрев полученный ящик), она нашла внутри и выпила нужные таблетки и уже через минуту отложила закрытую аптечку в сторону, вновь завалилась на бок, закрыла глаза и не глядя швырнула пустую пластиковую бутылку куда-то в сторону. — Эй! Чего творишь? — судя по возмущённому возгласу и не такому звонкому, как ожидалось при ударе о пол или стену, звуку, она попала в Адриана. — Прости. Разве ты ещё не ушёл? — Как ты могла заметить, нет. — И давно ты тут сидишь? — Как притащил тебя сюда, так и сижу. — Всю ночь что ли? — Маринетт немного заволновалась и смутилась, что не могло не отразиться на тембре голоса. — Оставь смущение, я не видел тебя спящей, зарёванной, пьяной, без макияжа и так далее по списку. Просто потому что не могу, — она недоумевающе смотрела на Адриана, который скрестил на груди руки и наклонил на бок голову. — С чего ты взял, что я… — Мари не решилась продолжить, потому что, как бы ни было стыдно это признать, но именно об этом она подумала в первую очередь, прежде чем пресечь поток этих мыслей такой простой истиной. — Прости, я не знаю, что на меня вчера нашло, это был первый и последний раз. Это я к тому, чтоб ты не считал меня конченным алкоголиком. — Ладно, ничего, забыли уже, — он сминал пальцами край рубашки. — Я-то тебе верю, а уж перед отцом как-нибудь выкрутимся, — Адриан улыбнулся. — Не переживай. — Агрест, что с тобой случилось? — Маринетт сразу посерьёзнела. — В-в смысле? — Вчера ты чуть ли ни из дома меня выгонял, а сейчас так спокойно говоришь об этом. — Просто ночью ты кое-что сказала, и я многое понял… — Что?! — встрепенулась Маринетт. — О ч-чём ты? Что я сказала? — Ты не помнишь? Мари напрягла извилины и с ужасом поняла, что вместо вчерашнего вечера в её памяти пробел — просто белое пятно, пропуск. Девушке стало не по себе. Что же она вообще могла такого сказать? Всё настолько плохо? Может, она раскрыла ему тайну ЛедиБаг? Она схватилась за голову и потупила взгляд. — Впрочем, это не так-то уж и важно, — услышав продолжительное молчание со стороны Маринетт, он трактовал его как-то по-своему. И чёрт знает, что он там себе придумал. Чёрт знает, что Адриан вчера вообще от неё услышал и какие такие выводы сделал. Что бы там ни было, но это очень сильно напрягало. — Наверное. В любом случае, сейчас я не знаю, как к тебе относиться… — И-извини, что перебиваю, но не мог бы ты принести ещё воды? — сперва зайдясь в приступе сухого кашля, а затем сказав это, Маринетт упала спиной на кровать и уставилась в потолок. Ей хотелось чуть-чуть побыть одной, и это было хорошим предлогом спровадить ненадолго человека (да и всё ещё не отпустившего сушняка никто не отменял). Так что это был лучший вариант (вместо «просто попросить уйти». Нет, что вы, Маринетт не ищет лёгких путей. Да и к тому же, это прозвучало бы слишком грубо). Мари закрыла глаза, в ожидании хлопка закрывшейся двери, но так ничего и не услышала, лишь почувствовала приземление какого-то предмета рядом. Открыв глаза, она вздохнула, узнав точно такую же бутылку. С одной стороны, спасибо, а с другой… Ну, как-то… Не спасибо. — Не за что. Я знал, куда шёл, поэтому заранее налил побольше. Экий предусмотрительный. Она опять присосалась к горлышку бутылки и залпом выпила всё. — Ну что, голубки? — в комнату ворвалась медсестра, громко возвестив о своём пришествии всех находящихся внутри. От неожиданности и возмущения Маринетт даже поперхнулась водой. Кашляя и стуча себя кулаком по груди, она молча уставилась на пришедшую запыхавшуюся девушку. — Всё окей? — она подошла почти вплотную к Мари и упёрлась руками в бока. — Нормально, только тебя б век не видеть. — Ну чего ты? — девушка села рядом, обняла её за плечи и прижала к себе. — Да ничего. Просто голова раскалывается, и всё благодаря тебе. Сказала же, что не буду! — Маринетт потёрла глаза и вздохнула. — Я ещё и виновата? Я предложила, ты отказалась, а потом сама всё в одну харю выжрала, — она надулась. — Каро, я, конечно, всё понимаю… — в разговор вмешался Адриан. Девушка нахмурилась и отпустила Маринетт. — Ой. Ты всё ещё тут? Это шутка такая. Просто шутка, ничего более. — Я-то ладно. Следи, чтоб отец не пронюхал. Если узнает, выговор будет похлеще, чем за курение в туалете. — Конечно, — она тяжело вздохнула. — А ты тут какими судьбами, месье упёртый-баран-Агрест? Давно тут сидишь? — Говорит, что с вечера, — Маринетт не дала ему сказать, ответив. — Да-а-а, ребят, всё серьёзно, — Каро усмехнулась, на что Маринетт раскраснелась, схватила её за руку и начала трясти. — Что за глупости. Конечно, всё серьёзно, — Мари смущалась ещё больше, пока медсестра тихо хихикала рядом. — Я имею в виду, что за нас уже всё решено, и у нас как бы скоро свадьба, — тут же исправился Адриан. — Ага, ага, — Каро кивнула пару раз и обратилась к Маринетт. — Ну, что? Всё ещё голова болит? — Не так сильно, жить можно. — Ладно, если ты пила аспирин, должно чуть-чуть помочь, а так, само пройдёт. Просто слушай медсестёр-алкоголичек поменьше. И не пей, мы ведь тут все за здоровый образ жизни! — девушка засмеялась и вышла из комнаты, закрыв дверь. — И как её ещё не уволили? — Маринетт смотрела вслед тоже решившему уйти Адриана. — Это одна из тех историй, которые я не расскажу. Просто… Она очень сильный человек и достойна уважения, вот, — с этими словами он покинул помещение, оставив ничего непонимающую Маринетт в одиночестве страдать от похмелья.