Туманная жизнь

Днём, часов так в двенадцать, Каро схватила Маринетт под руку и повела в обеденный зал, закрывая глаза на все её возмущения и отказы, на все возражения отвечая кратко и чётко: «Надо». Отпустив девушку только на пороге зала, медсестра поклонилась сидящему за столом Габриелю, Маринетт безучастно помахала рукой, сказав: «Добрый день», и села рядом. — Маринетт, как Ваше самочувствие? — поинтересовался старший Агрест. — Всё отлично, уже не болею. — Да? Но Каро сказала обратное. Мари оглянулась назад, но медсестры и след простыл. Придётся самой отдуваться что ли? — Может быть. Она всё-таки должна знать, о чём говорит. В любом случае мне намного лучше. Габриель кивнул и принялся за обед. Благо, вопросов больше не возникало вплоть до окончания трапезы. Мари сложила столовые приборы в тарелку, согласно правилам этикета, и только собиралась уходить, как глава семейства остановил её. — Как я вижу, Вы тут обосновались. Полагаю, в скором времени можно будет провести свадьбу? — К-кстати, — Маринетт не была к такому заявлению готова, потому что он прямо противоположен тому вопросу, который мучает её на протяжении последних недель. Она никак не могла решиться задать его, а сейчас собрала всё мужество в кулак и, тяжело вздохнув, сказала: — Я бы хотела узнать: возможно ли будет этот брак расторгнуть? — она мялась и переступала с ноги на ногу, испытывая дичайший дискомфорт от прожигающего взгляда Габриеля. Мужчина сдвинул очки на кончик носа, лицо его сразу сменилось с явно притворно-счастливого на непонимающее и даже грозное, тут же сменился и тон разговора. — Ну, Вы можете уйти прямо сейчас, но Ваши родители могут забыть о контракте. — К-контракте? — Да, — он встал из-за стола и начал важно расхаживать около стула. — Я не думаю, что ты поступишь столь эгоистично; твоим родителям дорога пекарня, не хочешь же лишить их этого счастья. — «Не знаю, как у вас в семье заведено, а у нас человек важнее бизнеса!» — А после заключения брака… уж извиняйте, но я приму любые меры, чтоб развода не произошло, потому что язык за зубами Вы явно держать не будете. Надеюсь, вопрос исчерпан и в ответе более не нуждается, — мужчина взял со стола папку и быстрым шагом вышел из зала. Маринетт ошарашенно моргнула пару раз и мотнула головой. Ну надо же. Ничего себе. Она оглянулась на Адриана, но он мыслями был где-то далеко отсюда, пустым взглядом сверлил тарелку. Может, думал о том, что они без пяти минут супруги, может, о тех загадочных словах, которые Маринетт вчера по пьяни ляпнула, может, о только что состоявшимся разговоре — да кто ж его знает.

***

— Я не хочу разочаровать родителей, понимаешь, — Мари лежала на кровати животом кверху, раскинув руки в разные стороны. Рядом сидела Каро, делала вид, что внимательно слушает её нытьё (и не нужно уметь читать мысли, чтоб понять, что ей это неинтересно, ведь все её эмоции на лице написаны), и подпиливала ногти пилкой, то и дело разглядывая их. — Пекарня — всё, что у нас осталось. Так что пусть оставят этот свой контракт в силе, а я-то что… Что я? Я переживу. — Хм, — девушка даже не повернулась на Мари, продолжая рассматривать собственные руки. — То есть, по-твоему, лучше оставить пекарню и жалеть о испорченной ими же жизнью дочери? — А что ж сразу испорченной-то? Медсестра подняла на неё взгляд и вздохнула. — Да, по тебе видно, что ты прям искришься от счастья. Не обманывай хотя бы саму себя. — Но я не знаю, что делать! Я чувствую, что должна. Ради мамы и папы. Они столько сделали для меня, и я должна отплатить им. — Но ты же ничего не должна. Думаешь, они делали это в корыстных целях? Родили и воспитали только для того, чтобы ты им в старости стакан воды принесла? — А ведь не принесу уже, буду торчать тут до конца жизни! — Я утрирую. Послушай, я не так хорошо знаю твоих родителей. В смысле… Не знаю вообще. Они точно не желают тебе зла — только вспомни, как твоя мама приходила в слезах и просила прощения. А что сделала ты? Слушать не стала, — Каро пожала плечами. Видимо, заметив непонимающий взгляд Маринетт, она продолжила: — Это я к тому, что они не сделали бы тебе плохо, а в итоге именно так и получилось, поэтому они сожалеют. А теперь повторю вопрос: что для них лучше — обменять пекарню на дочь и всю жизнь жалеть об этом или потерять пекарню, но открыть дочери дверь в светлое будущее? — Думаю, именно открытием светлого будущего они и руководствовались. Сама подумай: Адриан мне нравился в далёком третьем классе, да ещё и отец у него богатый. Но кто же знал, что тут подвох. — В любом случае, советую рассмотреть ситуацию максимально объективно — со всех сторон, потому что от этого зависит очень много. — Ты права, — пробурчала Маринетт себе под нос. Каро улыбнулась и хлопнула её по плечу. — Ладно, бывай, мне в универ надо. — Ты учишься? — А как же! — она остановилась в дверном проёме, упёрлась спиной в стену и собрала короткие рыжие волосы в хвост, но он тут же распался. — Но вчера… и позавчера. — А вчера и позавчера были выходные, уважаемая мадемуазель потерявшаяся-во-времени. — Я уже успела подзабыть, что такое универ, — Маринетт закрыла лицо руками и застонала. — Я бы тоже с радостью забыла, — с этими словами она вышла из комнаты и аккуратно прикрыла за собой дверь.

***

«По-моему, это странно — брать к себе в личные врачи студентку с таким характером и вредными привычками. И чем Габриель Агрест думает? Ах, да, он же не думает. Может, у неё связи какие? А в чём тогда смысл работать именно тут? Что-то тут не чисто! Хотя, может, это просто их родственница, чего я загоняюсь по пустякам?» Поток мыслей прервал кто-то, случайно врезавшийся в неё в коридоре. Маринетт с ойканьем полетела на пол, в последствии просто распласталась по нему. — Извини, — она подняла голову и увидела перед собой Адриана. — Это ты прости за сломанную жизнь, — он помог встать, протянув руку, Маринетт до неё дотянулась и поднялась на ноги. — Я правда не знаю, чем руководствуется отец, и я не хочу, чтоб ты страдала. Надеюсь, ты понимаешь, почему я упорствовал на первой встрече. — Да, я… — Мари смущённо опустила взгляд. — Понимаю. Но это всё осталось в прошлом. И, раз уж так подумать, ни ты, ни я этого предотвратить не могли, потому что наверняка всё решили гораздо раньше. — Ты ведь можешь уйти, пока не поздно. — А вот это уже не тебе решать, — она поправила ему задранный воротник рубахи и поспешила скрыться.