Туманная жизнь

— Слушай сюда, — Маринетт шла по своим делам, никого не трогала, как вдруг её схватили и отвели за угол. Как ни странно, это оказалась Каро. — Раз уж ты всё решила, то свадьба состоится со дня на день, и я хочу сделать тебе одно предложение, от которого ты не сможешь отказаться! — Мари удивилась той возбуждённости, что ясно читалась в голубых глазах медсестры. — Тебе нужно немного развеяться, такой стресс! Да и перед свадьбой случается девичник. Правда, свадьба у вас необычная, и, значит, девичник тоже, — весело тараторила она, чем безумно напоминала Алью. — Да к чему ты это? — Маринетт искоса посмотрела на неё, Каро схватила её за плечи и взглянула прямо в глаза. — Развеяться, говорю, нам, то есть тебе, надо. По магазинам походить, чем там обычные девушки занимаются. Тем более перед свадьбой надо привести себя в порядок. Что насчёт стрижки? А смена образа? — Чего? — возмущённо переспросила Дюпен-Чен. — Ты в своём уме? Габриель и в жизнь нас не отпустит! К чему ты это вообще? — Не беспокойся. Я знаю, как попросить, поэтому готовься на выход. — Но я не… — Отказа не приму, — медсестра приложила палец к губам и подмигнула. — Сказала, что надо пойти в магазин — значит надо! — Да с чего тебе в этот магазин так приспичило?! — обомлев, спросила Маринетт, на что Каро в ответ достала из кармана своей белой накидки бумажник и помахала им. — Зарплату получила! — больше не говоря ни слова, она развернулась и вприпрыжку бросилась прочь. — Но у меня же нет денег… — прикрикнула ей вслед Мари, надеясь, что её оставят в покое, но не тут-то было. — Тогда мне поможешь. Маринетт тихо цокнула языком и закатила глаза. В принципе, она уже была готова на выход: приличная одежда теперь считалась домашней — всё равно ходить в ней теперь некуда, а в пижаме по дому разгуливать совесть не позволяет, марафет наводить приходится ранним утром по той же причине, а причёска… А что, причёска? Хорошо, когда волосы короткие — по голове рукой провела да пошла. Это Маринетт всегда готова, а вот Каро ждать пришлось относительно долго: сначала она уговаривала Габриеля, который, к удивлению Дюпен-Чен, дал согласие (вот уж не знает она, что там Каро ему наплела и что сделала — даже думать не хотелось, честное слово). Но заняла эта процедура не так уж и долго (по сравнению с тем, сколько медсестра собиралась). «Нечего надеть!» — ныла она, открывая шкаф, полный разной одежды. У Маринетт даже глаза на лоб полезли от увиденного. И зачем этому человеку, спрашивается, в магазин?! Они пересеклись взглядами, Каро ухмыльнулась, видимо, заметив непонимание в глазах Мари, махнула рукой и сказала: — Да тут половину выбросить можно: мало́ уже. — Так выброси, чего копишь-то? — Дюпен-Чен потёрла глаза, всё ещё не придя в себя. — Они слишком дорогие. Не только в плане денег, но и памяти. Хотя я могу их продать, конечно, и получить довольно много денег — от кутюр всё-таки, — она задумалась и замолчала. У Маринетт с каждым словом глаза становились всё шире и шире. Что происходит вообще? «Если ты такая богатая, почему работаешь медсестрой и радуешься не такой уж и большой зарплате?». — Но-о-о. Просто что-то не даёт мне это сделать, всё-таки… Этих денег всё равно не хватит… Забей, — оборвала она фразу и вновь повернулась к шкафу. Достав оттуда повседневную одежду, в которой ходила в универ (если Маринетт правильно поняла. Ведь именно в этой кофте и джинсах она застаёт Каро, когда та выходит на учёбу). «И среди всей одежды от Гуччи, Армани и Версаче ты выбрала именно это? Что с тобой не так?» Маринетт искренне недоумевала: обычная девушка порвала бы любого, чтоб иметь что-то от таких брендов, а Каро просто игнорирует эти вещи. Ладно, «Не зная ситуации, не открывай рот», так? Когда она наконец оделась, Маринетт вздохнула и поспешила на выход, но, как оказалось, рано, потому что надо же накраситься ещё. Будто бы не в магазин, а в ресторан на свиданку собралась, ей-богу. Мари пожалела, что оставила телефон в комнате, было слишком скучно. Каро, кажется, закончила. Она обернулась на Маринетт, и та покачала головой. Было так непривычно видеть её с ярким макияжем. Стоило ли вообще говорить, что такие тени медсестре не очень (от слова совсем) идут? — Ты уверена, что хочешь выйти вот так? Просто… — Ну, тогда жди, пока я сотру это и накрашусь снова. — Нет, нет, не надо! — вздохнула Мари. — Пожалуйста! И так сойдёт! Медсестра усмехнулась, подошла к шкафу, отодвинула сумку «Дольче и Габбана» в сторону, достав из дальнего угла небольшой кожаный рюкзачок. «Что, сумка тоже тебе мала?» Бросив в него кошелёк, она накинула рюкзак на плечо, подхватила Маринетт под локоть и вывела из комнаты.

***

На метро девушки добрались до ближайшего торгового центра. Маринетт всё ещё не могла поверить, что выйти из дома так просто; она осматривалась по сторонам с таким интересом, будто прибыла из далёкого прошлого и впервые видит всё это, хотя не была на улице чуть меньше двух недель. Обходя мимо все мега-дорогие-брендовые магазины (стоит ли говорить, что Маринетт, в принципе, и ногой туда ступать не хотела, потому что стоило лишь взглянуть на местные цены, как её самочувствие мгновенно ухудшалось), Каро вела Мари в сторону обычных. Только шагнув в павильон, медсестра сразу приметила себе пару вещичек. Метаясь за Каро по всему магазину, Маринетт изрядно вымоталась и лишь устало вздыхала, когда та снова останавливалась и начинала причитать: «О-боже-ты-только-посмотри-на-эти-кофту-футболку-штаны-юбку», потому что от тысячи и одного пакета руки просто отваливались. Маринетт не понимала, почему её новая подружка берёт эти яркие голубые тени. Может, этот цвет и вправду ей идёт, просто Мари что-то в этой жизни не понимает? Или Дюпен-Чен просто так кажется с непривычки. В любом случае… «Не зная ситуации, рот не открывай», ведь так? — Думаю, с тебя хватит. Мари быстро решила проблему с пакетами, просто переложив все вещи в один, потому что одежды, на удивление, было не так уж и много (один магазин — одна вещь — один пакет). По пути на станцию Каро затащила её в парикмахерскую «просто концы подравнять». Маринетт лишь вяло покачала головой, и теперь сидит на диване, безучастно читает журнал, в окружении парней, видимо, тоже ждущих своих подружек. И всех у них (включая Мари) лица одинаково усталые. Через, кажется, полчаса (может, больше) медсестра наконец предстала взору Дюпен-Чен. — Но ведь ничего не изменилось, — Маринетт обомлела, глаз дернулся. — А вот и изменилось, — фыркнула Каро, натягивая пальто. Мари отложила журнал, махнула на прощание товарищам по несчастью, забрала пакет и тоже оделась. — Я думаю, тебе бы пошло блондинкой, — внезапно предположила Маринетт, рассматривая медсестру. Каро остановилась посмотрела ей в глаза и искривилась, так и не ответив.

***

И вот, наконец, не-милый не-дом. Но, хоть это место и не очень любимо Маринетт, она в любом случае была рада концу сегодняшних приключений и тасканий по магазинам. И разве это называется «развеяться»? Мари с облегчением вздохнула, сняв ботинки и запрыгнув на кровать, подняла отёкшие и болевшие ноги вверх. Но спокойно отдохнуть ей так и не дали. — Я пришёл сообщить о том, что дата свадьбы наконец-таки назначена, — со стуком Габриель вошёл к ней в комнату, держа под руку Адриана. — Если ты ещё не передумала, то церемония состоится через три дня, — когда отец толкнул его под руку, Адриан подал голос. Старший Агрест кивнул и вышел, младший же почему-то не торопился. — Ты ведь этого хотела? — спросил он, прислонившись спиной к стене. — Чего? — За меня выйти. — Ч-что? Н-нет! — Маринетт (неожиданно для самой себя) покраснела. — Ничего такого в этом нет, если ты… — Да нет же, нет! — Мари помотала головой и ударила себя по щеками, приходя в чувства. — Что случилось? — встрепенулся он, видимо, услышав хлопок. — Ничего. Просто. Хм, дай подумать… Нет, я не хотела бы быть замужем так рано. Но, в силу обстоятельств… — Обычно все девушки стремятся выскочить замуж пораньше. — Ну, видимо, не все, — пожав плечами, ответила Мари. — Хотя, думаю, все наши одноклассницы уже давно… — Твои, — внезапно поправил её Адриан. — Да с чего вдруг? И твои тоже. — Кстати, интересно, куда кого судьба разбросала… — Недавно я видела Натаниеля, и у нас зашёл разговор про встречу выпускников, я же всё-таки президент… Жаль, но не судьба. — М-м-м, Натаниель… Который художник-то? — вспоминая, протянул Адриан. — Ага. Говорит, мол, почему я такой одинокий и несчастный… Мне бы это его одиночество и несчастье, а не вот это вот всё… — Маринетт откинула голову и театрально приложила руку ко лбу, сама не зная, для чего, ведь её выступлений фактически никто не видит. — Так иди, дверь там, — усмехнулся Адриан, чем вновь позлил Мари. — А ещё он же сказал, что у Хлои уже сын, — девушка сделала вид, что не услышала его замечание. — Что? Да нет у неё никакого сына. Что за абсурд? Ей не до сыновей сейчас, — возмутился Агрест. — Значит, это просто слухи. — Думаю, ей бы не особо такие слухи понравились, — он вздохнул. — Ладно, я… Мне надо идти. — Да ладно тебе, не кипишуй, — Маринетт спокойно пожала плечами, но ответом ей был лишь стук закрывшейся двери. Да, скоро свадьба, а они с Адрианом так и не смогли найти общий язык. Маринетт тяжело вздохнула и достала из рюкзака, тщательно закиданного слоем одежды в ящике, шкатулку с серьгами, которую не брала в руки вот уже на протяжении… Всех тех дней, проведённых в этом доме. Вставив серьги в уши, она легла на спину и поймала в ладоши маленькую квами. — Ну, привет, скажи, что делать: у меня тут свадьба скоро, а я не знаю, хочу ли я этого вообще! — Маринетт нелепо улыбнулась и погладила Тикки пальцем. Квами вздохнула: — Прям так сходу?