Туманная жизнь

— Что ты тут делаешь? Эта ночь необычайно прекрасна. Тысячи звёзд мерцают на куполе тёмного-тёмного неба. Такие огромные, но кажущиеся ничтожными песчинаками, звёзды сегодня ярче, чем обычно. Выискивая созвездия, Маринетт была настолько увлечена и очарована далёким-далёким космосом, что пропустила вопрос Адриана мимо ушей. А через некоторое время её чем-то ударили по спине, кажется, палкой. Возмущённо зашипев, девушка обернулась на парня. — Что такое? — Прости, я же не знаю, где ты сидишь. Могла бы и ответить на вопрос. — Ой, действительно, — Адриан перехватил палку другой рукой, поправил тёплый плед, накинутый на плечи, подошёл ещё чуть ближе и сел рядом с Маринетт. — Откуда ты знаешь, что я тут? — Отец сказал. Попросил проведать тебя. — Ты бы на земле вот так не сидел, а то не лето, — Маринетт легонько обхватила его руку и едва дёрнула к себе. Адриан намёк понял и пододвинулся к ней ближе. — Сама-то на чём сидишь? — фыркнул он и поджал ноги под себя. — Ну… — Так ведь не лето же. — Да не дразнись ты, — Мари слегка толкнула его в бок. — На звёзды смотришь? — Ага, смотрю. — А что толку их в городе смотреть? Что ты тут со светом увидишь? Это надо в степи какой-нибудь или за чертой города хотя бы, чтоб жёлтое освещение не мешало. — Глупое замечание. Как я тебе сейчас за город должна выбраться? — Так ведь кто виноват-то? Могла бы уйти, пока… — Закрыли тему, — агрессивно прервала его Маринетт. — В самом деле, поговорить нам, что ли, совсем не о чем? Казалось бы, этим она поставила точку, поэтому Мари ждала, что Адриан сейчас поднимется и уйдёт, оставив её в одиночестве, но он не шелохнулся. Похоже, у него и в мыслях не было уходить. Они молчали, и девушке иногда даже казалось, что она тут одна, но тогда на её плечо вдруг ложилась чужая голова. Маринетт это было не то что неприятно, «неловко» — будет более точным определением, но внимание она на этом не акцентировала вовсе, потому что поиски полярной звезды были куда интереснее, чем всё это земное. Пожалуй, в прошлом она бы действительно не поверила, скажи ей кто, что Адриан будет молча сидеть рядом, положив голову ей на плечо. — Скажи, ты как-то изменилась внешне с тех пор? — по коже пробежались мурашки от этого сиплого голоса. Его слова нарушили умиротворённую тишину. Маринетт опешила, опустила голову вниз, размяла затёкшую шею и обернулась на него. Адриан будто бы уставился на неё с любопытством. — В смысле? — Ну, в прямом. Я же не знаю, как ты выглядишь сейчас, могу лишь додумывать. — Ну, разве что стрижка короткая, — она попыталась заглянуть ему в глаза, но отвела взгляд. Эта безжизненная серость и неестественный блеск отталкивал. — Я уверен, тебе идёт! — он улыбнулся и сделал такое наивное и милое выражение лица, что сердце ёкнуло, и на душе стало как-то тяжелее. — А я? — Что, ты? — А я изменился? Я ведь и себя не вижу. — Ну, не особо. Может, лицо чуть повзрослее. А так — ребёнок ребёнком, — Маринетт усмехнулась и искоса глянула на него. — Почему ты ничего не сказал? — спустя пару минуту молчания спросила Мари. — Не сказал что? — Почему ты ушёл молча. Почему ты не сказал, что ты ослеп? Ты думал, что мы не поймём и бросим тебя? — Нет, что ты. Не в этом дело. — А в чём? — Маринетт нахмурилась. Она требовала ответов, и на этот раз Адриан их не избежит. — Причин множество. И если я скажу, что просто не мог, ты мне не поверишь. А вот то, что отец настоял, вполне. — Хм, так оно. — Это всё было очень сложно, сначала мне было попросту не до этого… — Но почему нельзя было хотя бы просто позвонить или написать? Знаешь, как мы волновались?! — Да, ведь тогда по вашим лицам каждый новый день было сильно заметно, что вас мои чувства беспокоили! Вспомни, вы даже слушать меня не стали. — Так это всё Алья! Я-то с самого начала против была! — Можешь не оправдываться, мне по барабану, — он вздохнул, оторвал голову от её плеча и потёр глаза. — Это я к тому, что у меня и без вас было очень много забот. Когда теряешь зрение, на миг всё выключается, мир пропадает, вокруг только пустота. Как это всё бесполезно чувствуется, просто больше никогда не сможешь жить как раньше: не увидишь отражение в зеркале, не увидишь фильм, сериал, не прочитаешь любимую книгу, написать что-то — огромная проблема. Тогда я думал лишь о том, как вообще возможно жить и можно ли назвать это жизнью или это просто бессмысленное существование, думал, что это конец, и не проще будет умереть, чем так бессмысленно существовать. Вот почему мне было не до вас. И сейчас я сижу рядом с тобой, и тебе не нужно быть доктором наук, чтоб понять, что я как-то смог перебороть это. Начал пальцами работать, моторику развивать, со временем научился ориентироваться в пространстве. Пришлось учиться жить заново в новом мире, полном неизвестности и пустоты. А что сделала ты за всё то время, что мы не виделись? Маринетт не могла ничего ответить, потому что эта речь задела за душу. — Поступила на дизайнера… Но уже, считай, как и не поступала вовсе. — Если ты жалеешь о выборе… — Можешь не продолжать! — опять оборвала на полуслове, потому что тут и ежу понятно, что там дальше прозвучит. Адриан усмехнулся и опустил голову вниз, добавив: — Да, вот так и живём. Ладно, я пойду, — он обнял Маринетт и двинулся в сторону дома. — Спокойной ночи, — громко сказала ему вслед и обратила свой взор к небу. Звёзды и луна скрылись за тяжёлой тёмной тучей, и высматривать что-либо там теперь было бесполезно, поэтому и Маринетт направилась в дом следом за Адрианом.

***

Это дежавю. Словно наяву перед глазами предстаёт картина из прошлого: кажется, то был конец августа, я игнорировала прохладный ветер, пробирающий до костей, и продолжала стоять на родимой террасе, смотря в такое же как сейчас ярко-звёздное небо. Конец августа что-то странное творит с небесами, заставляя белые точки сверкать длинными хвостами и угасать навсегда. Я не была глупой, знала, что это вовсе не звёзды падают, этому ещё в начальной школе учили. По причине такой просветлённости я не была и суеверной, но мелькнувшая на небе звезда заставила меня забыть обо всём. Небо было красивым. А знаешь, что ещё было красивым? Твои глаза. Звёзды горячие, и ты был горячий. Они сияют, и ты сиял. И когда по небу опять протянулась тонкая полоска, я загадала желание. И ты бы сейчас ни за что не угадал, в чём оно заключалось. Тогда я лишь хотела однажды посмотреть на звёзды с тобой. Но, увы, желанию моему не суждено было сбыться, ведь ты больше никогда не увидишь это небо.