Туманная жизнь

А знаешь, что я ещё загадала в ту ночь? Тогда это было такой великой глупостью, стыдно от одной только мысли, но я хотела, чтоб ты был моим. Потому что я — влюблённая по уши дурочка. И желание сбылось. С опозданием. И вот подвох: всё совсем не так, как хотела я.

***

Маринетт сидела на кровати и вышивала крестиком по картинке, позаимствованной у Адриана. Он сам развалился рядом и пытался уснуть. В комнате тихо играла самая разная музыка: от французского пробирающего до мурашек инструментала с опьяняющим вокалом до немецкого рока и американского рэпа. Маринетт зашипела, в который раз уколов палец иголкой, Адриан в ответ на это что-то невнятно промычал и повернулся, оставив свои попытки заснуть. — Чем занимаетесь? — проходящая мимо медсестра как бы невзначай заглянула в приоткрытую дверь. — Да у вас тут кружок «Золотые ручки» прям. — Скорее «Ручки-крючки», — усмехнулся Адриан, поднявшись с кровати. Маринетт надулась и фыркнула. Откинув пяльца в сторону, она закинула голову назад и потёрла пальцами переносицу. — Да я сто лет таким не занималась, и за эти две недели все навыки шитья позабылись, понимаете ли, — Мари вынесла вперёд левую руку с поднятым указательным пальцем. Подушечка красная и чуть опухшая, появилась маленькая капелька крови. Медсестра подошла поближе и осмотрела её, изогнув бровь. — Ладно, дашь мне знать, если она начнёт умирать от потери крови, — девушка обняла Адриана и тот кивнул. — Удачи, пальчики разминать полезно, — развернувшись, кинула Каро. — Вот уж спасибо, — Маринетт, вновь надувшись, взяла в руки пяльца и покрутила их. Адриан упёрся руками в бока и прогнулся в спине. — Я тоже пойду, счастливо оставаться, — тихо сказал он, потягиваясь, после чего нащупал колонку, стоящую на столе, и выключил музыку. — Тебе-то куда? — Может быть, хоть на своём месте удастся поспать. — Да-да, конечно, — протыкая иголкой ткань, промямлила она в ответ. — Не напомнишь ли мне, зачем ты сюда явился посреди ночи… Адриан смущённо отвел взгляд и второпях покинул комнату. Маринетт усмехнулась и отложила вышивку в сторону, ибо осточертело уже. Ещё утро. Мари потёрла слипающиеся глаза, которые за ночь не сомкнула и вовсе: сначала ворочалась, вспоминая былое, а потом, ближе к утру, зачем-то заявился Адриан, а там уж не до сна было. Веки тяжелели с каждой секундой, мозг не соображал вообще, но сон не шёл ни в какую, прям волком вой. Кофе в этом доме достать очень сложно, что ни кружка — то испытание и квест. Отвыкнуть от этого нектара богов, что был её верным спутником во время обучения, было сложно. Пробежка по этим запутанным коридорам дома и лабиринтам кухни, конечно, бодрила, да, но кофе — совсем другое дело. Можно было бы, наверное, попросить у медсестры, но Маринетт не ищет лёгких путей, тем более, стрельнуть у этой девицы можно только сигарету или сто грамм. В общем, такое бывает, что спать хочется, но вовсе не спится. Поэтому Маринетт решила сесть за вышивание, хоть чуть-чуть взбодриться. Раз уж одного из основных её занятий — сна — она временно лишилась, пришлось искать альтернативу. Пару раз померяв шагами комнату, а затем и коридор, Мари тяжело вздохнула. Скука смертная. Тихо повыла немного, как волк на луну, на обратном пути к кровати, пожалуй, единственному любимому предмету в этом доме (серьёзно, там уже скоро вмятины образуются). Помнится, в детстве она мечтала путешествовать по разным странам со своим будущим мужем, кем бы он ни был; но на деле после свадьбы Маринетт путешествует от комнаты до кухни (как бы утрированно ни звучало, но почти так всё и есть — пределы дома она покидала только один раз). Всё-то в её жизни криво да косо, но нытьё тут не поможет. Прихватив по дороге телефон, который в руки теперь брала раз в сутки, девушка упала на кровать. Сделав страдальческий вид, она разблокировала сотовый и очень удивилась одному новому сообщению. «Мда, что-то от тебя ни слуху ни духу. Ты где там пропадаешь? Я тут подумала… Если ты не против, можем встретиться сегодня в семь». Маринетт и не удивилась вовсе, когда поняла, что сообщение от Альи. В самом деле, кто же ей ещё мог написать… Но важно вовсе не то, что у неё не осталось друзей, а то, что это отличный предлог выйти в свет.

***

— Нет. — Но, Месье Агрест… До неприличия строгий кабинет встретил Маринетт обычным холодным безразличием, и источником этого самого безразличия была не столько чёрно-белая цветовая гамма, сколько сам Габриель Агрест. Услышав очередной отказ, она ещё раз обвела глазами помещение. И чего это Мари так низко пала? С какого перепугу она должна спрашивать у какого-то чужого человека разрешение на выход из дома? Поумерив свой пыл и взяв себя в руки, она обратилась к мужчине ещё раз. — Почему мне нельзя покинуть дом? — А зачем? — Я хочу встретиться с подругой. — Но разве я не говорил оборвать все связи? — Да, но Вы можете мне доверять, я никому ничего не расскажу об Адриане. Габриель устало вздохнул и отрицательно помотал головой. Маринетт уставилась на него в ожидании ответа, но своим молчанием мужчина ясно дал понять, что разговор продолжать не намерен. Мари ещё с минуту пытливо смотрела на него, но поняв, что всё это бесполезно, покинула кабинет. Выйдя за дверь, она обиженно топнула ногой, скрестила руки на груди и беспомощно взвыла, после чего медленно отошла подальше и начала себе под нос шептать всяческие оскорбления.

***

— Позвольте забрать эту девушку на часок-другой? — Каро устало потрясла Маринетт за плечо, обращаясь к Габриелю, что стоял в углу комнаты. Так уж получилось, к счастью, а может, к несчастью, по возвращению медсестра застала Мари в подавленном состоянии и, ни на секунду не задумавшись, разузнала причину. Маринетт всю свою историю поведала, не скупясь на «плохие слова». «А ты спрашивала у мсье Агреста?» — «Спрашивала, а как же?» — «И что сказал?» — «Нет». — «Фигово, значит, спрашивала». И, схватив девушку под руку, медсестра вновь затащила её в кабинет Габриеля. — Зачем же? — Жизненно важное дело, никак иначе, — усмехнулась Каро. «Она помочь хочет или сделать ещё хуже?» — Маринетт не могла решить, стоит ли вмешиваться. — В любом случае нам нужно выйти из дома. — Зачем? — Дела. — У неё? — Да. — Тогда нет. — Я имела в виду, у меня. Да, у меня дела. — А она зачем? «Боже, они так до вечера будут!». — Не знаю. За компанию. — И ты одна не справишься? — Габриель недоверчиво оглянулся на девушек, медленно направляясь к выходу. Маринетт невольно поёжилась. Каро промолчала, видимо, не зная, что ответить, хотя она обычно за словом в карман не лезет. — Вы меня совсем за идиота держите? — А почему нет? — возразила Маринетт. Габриель замер и изогнул бровь. Медсестра, кажется, прыснула от смеха. Через несколько секунд напряжённого молчания Мари поняла, что ляпнула что-то не то. — Я в том смысле, — начала было оправдываться она. — Что Вам будет, если я выйду из дома, чтоб встретиться с подружкой? Я не расскажу ничего ни про Вас, ни про Адриана — Действительно, если Вы так переживаете за сохранность этой тайны, я могу пойти с ней и следить, чтоб она ничего не выболтала. Уж на меня-то можете положиться! — поддержала медсестра. — Во-первых, не надо бросаться из крайности в крайность. Во-вторых, х-х-км… Каро, тебе я тоже не особо доверяю, если на чистоту. Девушка с вызовом посмотрела на Габриеля и что-то обиженно прошептала себе под нос — настолько тихо, что даже Маринетт не услышала. Казалось, разговор подошёл к концу, тема была закрыта, медсестре явно больше нечего сказать, Мари уже отчаялась и собиралась выйти прочь повесив нос, но Габриель продолжил: — Ладно уж, идите, только отстаньте от меня, — он первым выскочил из кабинета, предоставив этих двух самим себе. «Тоже мне, снизошла добродетель», — ладно, кого бы тут Маринетт из себя не строила, но она была очень рада. — Огромное спасибище! — Мари обняла медсестру, та с перепугу оттолкнула её и скривилась. — Чего? — с непониманием осматривая девушку, Маринетт изогнула бровь. — М-Маринетт, просто не делай так. Она пожала плечами и взглянула на часы. — Тогда начинай собираться, чтоб я не ждала тебя и не опоздала. Каро фыркнула и скрылась за дверями.