Ещё одна попытка

***

«Он идёт следом…»: тихий стон. Отвергающий здравый смысл. Не согласный с доводами органов чувств, твердящими обратное. Сомнениям ведь не нужна логика. А в ужасе она тонет. Где-то за грудиной страх расправляет шесть крыльев. Межрёберной миалгией опоясывает туловище. Гудит, как ветер в глазницах черепа. За спиной поля и дорога. Серая лента, пожираемая непроглядным сумраком. И чернильно-багровая кровь на щебёнке. Пронизывающий холод и горячая жидкость, стекающая каплями с пальцев. «Третий день ни тени Его присутствия. Пора уже успокоится. Остановиться. Заняться раной». Маленькая царапина на предплечье кровоточит. Несмотря на все повязки, жгуты и мази. «Головокружение. Жажда. Слабость. Ещё чуть-чуть, и ты упадёшь». Сломанная скамья у ореха. Так хочется присесть, отдохнуть …Яркая болезненная вспышка сквозь сон и усталость. «Город близко. Очередное крупное селение на твоём пути». Он идёт следом. «А я бегу на север».

***

Старожилы всегда говорили, что свалка у южного въезда — отличное место. Здесь можно найти почти всё. Одежду, обувь, посуду, инструменты. А с долей удачи: деньги и драгоценности. Впрочем, сегодня Давида «Костяной рукав» волнует только еда. Остальные бездомные, приметив его, расходятся. Некоторые умудряются не замечать, увлёкшись какой-нибудь особо интересной кучей отходов. Хотя и они тоже отпрыгнут, накрыв правой ладонью лоб. Для этого ему стоит только подойти. Он знает причину, но сейчас не против. Всё равно, за каждый ломоть хлеба приходится воевать с крысами и собаками. Рука, точнее то, что от неё осталось, ноет. Кости, обтянутые кожей, трещат при каждом движении. Магический огонь в детстве полакомился только силой. А жалкий обрубок оставил в напоминание о ритуале. И собственной глупости, побудившей его принять в нём участие. «Просто клеймо, отметка. Но объясни это суеверным слабакам, замечающим несуществующее проклятье в каждом изгибе морщин!» На дороге полыхнуло. В темноте распустилось цветочным бутоном едва заметное зелёное пятно. Словно первый весенний листик из почки. А затем сорвалось с места, изумрудной рябью накрыв сырой мусор. Отполированный дождями металл. Что-то приближалось! Рубиновая тьма. Чёрное пламя… Как тогда, в центре восьмиконечной звезды. Тело бьёт судорога. В иссохшей культе оживает боль и память.

***

Люди расходятся по домам. Спешат спрятаться от наступающей ночи у каминов. Торговцы запирают лавки. Грузчики переносят непроданный товар. Стучат ставни. Грохочет телега извозчика-крестьянина. Маршируют стражники, смешивая листву с осенней грязью. Бесформенная зелёная тень проносится по самой границе островка света. Тусклое пламя фонаря на секунду застывает, а затем гаснет. Молочное сияние луны вычленяет из нахлынувшей мглы плащ и лицо. Бледное, уставшее. Ещё сопротивлявшиеся светильники вмиг тухнут. Призраки танцуют дальше. Сходятся высоко над головами горожан, не обращающих на это внимания. Рассыпаются фейерверочными брызгами. Скользят по крышам. Замирают. От угольно-красного сгустка отделяется скрученный в спираль луч. Небо мерцает тысячами зарниц. Постройка рушится. Малахитовое нечто растворяется в облаке пыли. Карминное — бросается в погоню. Человек под завалом умирает. Медленно. Ему уже наплевать, что склад «Андрей, Константин и компания» никогда не будет восстановлен. Что банк, предоставивший кредит на его строительство, не засчитает случай страховым. Что друзьям не хватит денег для замены инструментов. Что Гильдия ремесленников откажется им помогать. Что разорившиеся компаньоны начнут заливать горе алкоголем. Что один окончит жизни, замёрзнув под мостом. Что второй будет казнён за убийство жены, совершённое в пьяном угаре. Финальный вздох. Кое-как застопорившаяся плита сходит с места. И приземляется ему на голову.

***

«Рози лает уже давно. Только вот никто не стучится!» Руку холодит лезвие ножа, спрятанного в изголовья кровати. Некстати окотившаяся кошка убаюкивающе мурлычет. Поднимает на меня недовольный взгляд. Словно спрашивая: «С тобой всё хорошо, хозяин? С чего это ты решил шуметь, на ночь глядя? Это моя обязанность!» Резкий собачий визг выметает из головы остатки сна. Удар в дверь. Предательская дрожь в коленках. -Капитан Грозин! Это Себастьян! Откройте, пожалуйста! Знакомый голос. Хриплый, несмотря на юность обладателя. Уставший. Перезвон колокольчиков службы спасения слышен за несколько кварталов от места происшествия. Вперемешку с бранью, криками, непонятным грохотом, свистом дудочек парамедиков. -У нас обрушение. Склад Константина развалился. Судя по всему, внутри кто-то был. «Это огромное здание?! Да оно способно пережить череду землетрясений, не говоря о обычных невзгодах. Неужели Гильдия пошла на такое?!» -Причину выяснили? — как можно более бесстрастно. -Ищем. Впрочем, это не наша обязанность. Судя по словам владельцев, была очередь Ганса дежурить. Правда его видели, или кого-то похожего в пивнушке недалеко. -Он не оставался сегодня. Вспомни, Микаэла, несколько дней назад Ганс поменялся с твоим мужем! Его черёд прошёл! — пухлое лицо заляпано побелкой, прилипшей к дорожкам оставшимся от слёз. Женщина носится среди спасателей, то подгоняя их работать быстрее, то убеждая, что они зря стараются. Четверо мужчин с трудом сдвигают влажную плиту. Вытирают испачканные пальцы о комбинезон. Неровные красные линии на жёлтом фоне. Почти беззвучный крик девушки, успевшей в мгновение стать вдовой.

***

Руки трясутся. Так сильно, что невозможно управлять трансгрессией. А Он рядом. Совсем близко. Несколько «скачков». Крыша заброшенной лачуги… Большая вывеска над входом в лавку… Дерево в парке… Хрупкие строительные леса, оплетающие так и не завершённую постройку. Оконная рама поддаётся без особых усилий. Отделки нет. Как и мебели. И жильцов. Его присутствие вгрызается в сознание удушающей волной. Внутреннему взору предстаёт безрадостная картина. Мёртвый город. Опустевшие дома, пропитанные сыростью и смирением. Пустая, несформировавшаяся оболочка, лишённая сердцевины. «Ещё одна атака?!» За плотным сумраком кто-то накапливает силу. Тянет её из воздуха и земли. Из помойных луж и чадящих фонарей. Поразительная скорость. Ювелирная координация. «Он севернее. Северо-восточнее… Юго-восточнее… Юго-западнее… Круг замкнулся. Разведка окончена». Сила струится. Обволакивает. Тысячи мельчайших созданий делятся накопившейся энергией. Готовятся к удару. Жду врага. Плету сеть. Земля вскипает, как штормовое море. Грязевые волны поднимаясь к небу, амфитеатром обхватывают «убежище». Куполообразно смыкаются высоко над дырявым потолком. Моментально затвердевают и обрушиваются. Стены горят. Зелёное пламя, как весенняя травка, тянется вверх. Ещё секунда и град останавливается. Многокилометровые корни плющом обвивают нестойкую конструкцию. Подхватывают падающие обломки. Прорастают сквозь них. Дробят в чудовищных объятиях. Ответный удар! Цель найдена, ростки изгибаются… Но уже поздно. Далёкий выстрел знаменует очередное поражение сил природы, нанесённое человеком. «Значит, был ещё кто-то…»

***

Две молчаливые фигуры сходятся у неподвижного тела. Длинные плащи развиваются при малейшем дуновении ветра. Та, что повыше, достаёт сигареты из внутреннего кармана. Протягивает напарнице. Закуривает. При каждой затяжке становятся различимы черты лица. Крупный нос с широкими ноздрями. Густые с проседью брови. Слегка прищуренные глаза. В которых плещется сигаретное пламя.

***

Разбор продолжался, когда город накрыл оглушительный взрыв. Так и не достроенная башня Гильдии рассы́палась. -Да что здесь происходит! — капитан Грозин не прячет страха. Вид трясущегося начальника службы спасения подрывает кое-как установившийся порядок. Мужчины, побросав инвентарь, кинулись по домам. Защищать имущество. Женщины с воплями оседают на землю. Сквозь плач и рыдания слышны молитвы. Однако мантры и стихи из священных книг не помогли никому из застрявших под обломками бездомных. К утру извлекли двенадцать тел.