Поработаем?

— Аккуратно, не торопись… — говорила Сабин, наблюдая за тем, как Адриан укладывает бисквитный корж на торт, что заказали в пекарне Дюпен-Чен. Пожалуй, помощь с приготовлением для парня была самой приятной работой, и он с величайшим удовольствием постигал все секреты создания десертов. — Думаю, ему было бы проще, если бы ты не отвлекала его, — усмехнулся Том, приготавливая вместе с Маринетт крем, который вскоре украсит тот самый торт. — Есть! Идеально! — Адриан уложил корж и, победно подняв руки вверх и сжав ладони в кулаки, улыбнулся во все свои блестящие тридцать два, словно не корж на торт уложил, а вновь выиграл чемпионат Франции по фехтованию. Корж был последним, поэтому торт уже почти готов. Осталось лишь покрыть его кремом и украсить узорами. Том умело наполнил только что приготовленным кремом кондитерский шприц, и вручил его Маринетт. Украшение тортов зачастую доверяли именно ей, зная точно, что она вряд ли сумеет его испортить. Все бы ничего, вот только… — Покажи Адриану, как украшать, и украсьте вместе, — с улыбкой сказала Сабин, вытерев руки после того, как укладывала коржи. — А мы с папой пошли открывать пекарню. Родители, сопровождаемые удивленным взглядом дочери, вышли из кухни, но, не успела дверь за ними закрыться, как из-за нее выглянула Сабин и добавила: — Ах, да, Адриан все еще не особо умеет обращаться со шприцем, так что не доверяй ему самостоятельно выдавливать крем. Маринетт, еле удерживая на лице улыбку, кивнула маме и сжала шприц так, что немного крема выдавилось из него и попало прямо в Адриана. К счастью, на том был надет фартук (в котором, кстати, он смотрелся очень мило), и его одежду не испачкало. — Извини, — заметив, что натворила, виновато сказала Маринетт. — Я случайно, прости. Последнее время она сама удивляется тому, что почти перестала заикаться перед Адрианом. Она не могла ничем это объяснить, но это, честно говоря, даже немного её радовало. Ну как немного… Её это очень даже радовало. Теперь, она хотя бы не оставалась непонятой чудачкой в его глазах, какой, как она думала, казалась до этого. — Да ничего. — Адриан стер пальцем крем с фартука и с искренней широкой улыбкой провел тем пальцем по носу Маринетт. — Теперь мы квиты, — хихикнул он, оставив розовый крем на веснушчатом носике подруги. От удивления Дюпен-Чен округлила глаза и пыталась понять, ЧТО только что произошло. Итак, Маринетт, слегка взбешенная поведением родителей, надавила на кондитерский шприц, полный крема, из-за чего испачкала фартук Адриана, а тот, в свою очередь, испачкал ей нос… Казалось бы, ничего особенного, но щеки девушки мгновенно вспыхнули, а сердце сделало двойное сальто трижды. Она взглянула в изумрудные глаза Адриана и просто замерла. Они блестели, казалось, сильнее, чем звезды в безоблачную ночь. Девушка не могла сфокусироваться ни на одной мысли, не могла сказать ни одного слова, не могла совершить ни одного движения. Адриан же смотрел в ответ в её васильковые, не менее, чем у него, блестящие глаза и чувствовал то же самое. Сердцебиение его ускорилось едва ли не в два раза, а щеки будто бы были охвачены самим жарким пламенем. Блондин не мог оторваться от любования этими бездонными глазами. Он не мог сделать ничего. Однако каким-то непонятным образом он все же обратил внимание на розовый крем, ставленный им на носу Маринетт, и, вспомнив последний час, спросил: — Так ты покажешь мне, как украшать торт? Дюпен-Чен тут же вышла из оцепенения и впервые за последние пять минут моргнула. Щеки по-прежнему горели, а сердце стучало с сумасшедшей скоростью. Она перевела свой взгляд на пока еще неготовый торт, затем на кондитерский шприц с кремом в своих руках и снова на Адриана. — К-конечно, — проглотив огромный ком во рту, ответила Маринетт, заметив, что все-таки заикнулась.

~~~

— Мне кажется, я сейчас все только испорчу, — признался Адриан, держа шприц с розовым кремом над тортом. — Да не бойся, — усмехнулась Маринетт, наблюдая за тем, как блондин с небольшой испариной на лбу и дрожащими руками сосредоточенно смотрел на торт и на кондитерский шприц в своих руках. — Все нормально. Девушка, сама не понимая, что делает, положила свои ладони поверх ладоней Адриана и слегка надавила, отчего из шприца начал медленно выдавливаться крем. Адриан вздохнул. Дюпен-Чен ощутила, как теплый поток воздуха коснулся ее уха и, осознав, что сейчас прижимается своим плечом к груди Адриана, а ее руки лежат на его, она вздрогнула так, словно по ней прошелся заряд молнии, и сжала ладони сильнее. Что, кстати, стало огромной ошибкой. Крема выдавилось больше, чем надо. — Вот блин, — сказал Адриан. — Прости, это все из-за меня. Маринетт опустила руки и с огорчением смотрела на торт. «Нет, ты тут не причем», — подумала она, но по каким-то непонятным причинам не стала этого говорить. Первое, что ее сейчас беспокоило, — это заказ, что должен быть выполнен уже через пятнадцать минут. А вместо маленьких розочек, которыми она планировала его украсить, перед ней было огромное смачное розовое пятно. И все по её вине. Девушка бы, наверное, до конца этого дня смотрела на торт, осознавая, что все испортила, но, по прихоти природы-матушки, над городом раздался оглушительный гром. В прочем, синоптики обещали, что насладиться пикниками на улице сегодня парижанам не удастся. Дюпен-Чен снова вздрогнула. Взглянув на часы и определив, что через чертовы пятнадцать минут этот чертов торт уже должен дожидаться заказчика в готовом виде, Маринетт уверенно сказала: — Сейчас чего-нибудь придумаем. Брюнетка заметалась по кухне в поисках чего-то. Такое ощущение, что ее тело наполнилось неимоверной энергией, и она, словно со скоростью, больше, чем у звука, металась от одного шкафчика к другому, заглядывая в них и громко хлопая дверцами. Затем, найдя все то, что искала, забрала у немало удивленного Адриана кондитерский шприц и начала усердно поправлять рисунок на торте. Она умело и решительно что-то там корректировала, исправляла… В общем, Адриану действительно казалось, что его подруга колдовала над тем несчастным тортом. Спустя минут пять усердной работы, Маринетт выпрямилась, покрутила торт, рассматривая рисунок со всех сторон, и, глубоко вздохнув, повернулась к Адриану, показывая большой палец. — Есть! — радостно добавила она. Блондин взглянул на торт и… Неужели Маринетт и правда волшебница?! Из того пятна, как казалось Адриану, уже ничего нельзя было сделать. Лишь, наверное, как и делают многие современные художники, подать его заказчиками со словами «В этом узоре есть особый смысл!». Но Дюпен-Чен ловко сделала из него большой розовый листик, на котором красовались маленькие розочки (пусть те и были тоже розовыми, но все равно были заметны), а вокруг — незамысловатый узор. — Это просто… — пытаясь подобрать слова, говорил парень. — Великолепно! — Спасибо, — ответила ему Маринетт, не переставая любоваться своим шедевром.

~~~

Адриан с Маринетт выбежали из пекарни, чувствуя, как волосы и одежда постепенно намокают от капель дождя. Вопреки погоде, настроение у них сегодня было отличное (в основном, конечно же, оно поднялось, когда заказчик торта взглянул на свой заказ и сказал: «Изумительно, как и всегда!»). И потому на просьбу Сабин вынести мусор из пекарни они моментально ответили «да». А вот от предложения взять с собой зонты они все же отказались, поэтому пришлось бежать. Страх простудиться все же был. Друзья успешно добрались до урны и благополучно закинули туда мешок, что вручила им Сабин. Побежав обратно, к пекарне, Маринетт, балетки которой успели намокнуть и стали сидеть не особо надежно на босой ноге девушки, поскользнулась и, казалось бы, вот-вот поцелует мокрый асфальт, но руки Адриана успели подхватить девушку и даже не поленились поставить ее ровно. — Спасибо, я такая неук… — Маринетт подняла свой взгляд на Адриана и замерла. Она снова потеряла способность говорить, двигаться и, похоже, дышать. И даже под прохладными каплями дождя она чувствовала, как её щеки начинают гореть. Адриан смотрел на немое лицо Маринетт и в который раз восхищался красотой ее глаз. Сердцебиение его, казалось, участилось в разы, а ладони, что все еще лежали на плечах девушки, сжались. Почему-то именно сейчас он вспомнил буквально все, что она для него сделала. Начиная с того, что помогла с подработкой, и заканчивая тем, что благодаря ей на душе у Адриана стало намного легче. Ведь это только благодаря ей он снова может быть в таком хорошем расположении духа. Это она внимательно выслушала его и искренне извинилась за то, что не может ничем помочь. Много ли из его знакомых на такое способны? Адриан провел пальцами по выбившейся иссиня-черной пряди из хвостиков Маринетт — да, она уже выпускница лицея, а её повседневной прической по-прежнему являются хвостики. — Ты восхитительная девушка, ты знаешь? — спросил он, заглянув ей в глаза. В ее бездонные голубые глаза. В ответ Маринетт только лишь моргнула и продолжила молча смотреть на Адриана. Она приложила свою руку к груди и сжала ее в кулачок. Ладонь парня, пальцы которой только что водили по мокрой пряди волос Дюпен-Чен, легла на её горячую щеку. Девушка неровно выдохнула. Адриан стал медленно приближаться к лицу Маринетт, на что та невольно прикрывала глаза. Сердца обоих стучали с бешеной скоростью, а в головах не было ни одной мысли. Они просто не могли сейчас ни о чем думать. Влажные от дождя губы Агреста накрыли не менее влажные губы Маринетт. Руки девушки самовольно легли на плечи Адриана, а тот в свою очередь подвинулся к ней чуть ближе. Пусть они все еще стояли под холодными каплями дождика, им обоим было тепло. Даже в какой-то степени жарковато. В небе грозно сверкнула молния и прогрохотал гром, но Адриан и Маринетт все равно не могли оторваться друг от друга. Они не могли оторваться от согретых собственным же теплом губ, от этих новых ощущений. Им обоим это казалось волшебным сном, который закончится, стоит им проснуться, и они не хотели до этого момента обрывать поцелуй.