Поработаем?

Адриан и Маринетт встретились взглядами, окаменели, их щеки покраснели, а внутри что-то трепетало — так они сегодня и встретились. К слову, Адриан, увидев свою бывшую одноклассницу, не смог даже закрыть свой зонт — погода сегодня была лучше вчерашней лишь тем, что не было грома и молний. После того, что вчера произошло — то есть тот самый поцелуй под дождем, — сейчас они не могли просто подобрать слов. Почему-то им обоим казалось, что простой «привет» не сойдет. А что тогда? «Знатно вчера губы друг другу помяли, скажи?» тоже навряд ли потянет; точнее, вообще не потянет. А что тогда? Стоять весь день друг напротив друга? Вообще-то хороший вариант, но… — Адриан, доброе утро! — радостно поприветствовала в пекарне юношу Сабин. Вероятно, тем самым она даже спасла Адриана и Маринетт. — Проходи. Ты позавтракал? Если нет, то… — Утра, — ответил Адриан, наконец закрыв зонтик. — Спасибо за заботу, но я позавтракал. Парню всегда было неловко от такой заботы со стороны семьи Дюпен-Чен, и он почувствовал, как его щеки еще чуть покраснели. Надо бы восстановить связи со стилистами, что обычно готовили его к фотосессиям, чтобы они научили пользоваться его тональником; авось меньше будет заметно, когда щекам вздумается покраснеть. — Ты какой-то красный, — заметил Том, когда Адриан прошел на кухню. А мысль о том, чтобы связаться со стилистами все не покидает голову Агреста-младшего. — Точно вчера с Маринетт не простудились? Она сегодня тоже весь день сама не своя. Вас все же на удивление долго не было. Адриан с Маринетт одновременно вздрогнули, заслышав лишь само только слово «вчера». Хотелось бы, конечно, чтобы родители не волновались, но кроме того как «Да нет же, все хорошо, мы вчера хорошенько согрели друг друга, так что точно не простудились» ответить было нечего. — Все в порядке, — улыбнулся Адриан, пытаясь успокоить Тома и Сабин. — Сегодня на улице холодновато, а кожа лица у меня очень чувствительная, так что… — Ох, понимаю. — Сабин похлопала парня по плечу и, взяв прихватки, направилась к духовке, в которой, судя по ароматному запаху, что-то пеклось. — У самой азиатская кожа. Такая чувствительная, что… — Так, рабочий день вот-вот начнется, — перебил свою жену Том, — а у нас еще даже ничего свежего на прилавках не лежит. Маринетт, Адриан, займитесь этим, а я пока закажу муки, а то она уже на исходе. Ребята, чуть поколебавшись, но совершенно ничего не сказав, взяли со стола противни со свежей выпечкой и вышли из кухни. — Между этими двумя точно что-то произошло, — уверенно заявил Том, подойдя к стационарному телефону. — Наши носы довольно долго были в их отношениях, — спокойно отвечала Сабин. — Пора бы их уже высунуть.

~~~

В зале висела угнетающая тишина. Слышны были только шаги Адриана и Маринетт от одного прилавка к другому. Они и раньше раскладывали свежую выпечку вместе, и им не было трудно. Напротив — они хорошо проводили время, общаясь о всякой ерунде. Но сейчас это было весьма удручающим занятием. Им словно что-то неприятно давило на грудь. Странное такое чувство, нe то вины, нe то неловкости. Еще бы. Они вчера, черт возьми, поцеловались. Не признавшись до того в чувствах, вообще не заводя разговоров на эту тему, взяли и поцеловались. И как до такого дошло, увы, они оба смутно помнят. Помнят лишь то, как остолбенели, смотря в глаза друг другу, и то, как им было плевать, что они оба стояли под холодным дождем. И ведь это был первый поцелуй для каждого из них! Конечно, Маринетт однажды, под маской Ледибаг, пришлось прижаться к губам её напарника Кота Нуара, но, поскольку то было нужно для «снятия чар», она не берет в счет тот случай. А Адриан хоть и был окружен гламурными модельками с длинными ногами, да и вообще неплохой внешностью, но девушки у него никогда не было, и он даже ни с кем не целовался. Хотя был момент, как в его голове всплывали картинки, на которых Ледибаг, прижатая им же к земле, его целует. Но он думал, что это лишь его подростковая фантазия слишком уж разыгралась. Однако вчерашнее точно не было картинкой или его фантазией. По крайней мере, он в этом уверен. И его переполняли смешанные чувства: ни то он был рад, что поцеловал Маринетт; ни то ему было ужасно стыдно перед ней за это; ни то он был до жути зол на себя за это. И что теперь делать? И ведь даже посоветоваться не с кем. Нино всю ночь не брал трубку, а с утра и вовсе его мобильник был отключен. Плагг ответил только что-то вроде «Поздравляю тебя со взрослением, давай отпразднуем это кусочком камамбера?». А отец… С ним и подавно все ясно. Не к родителям Маринетт же за помощью обращаться? — Извини… меня… — Адриан повернулся на бессвязное бормотание самой младшей Дюпен-Чен и удивленно взглянул на нее. Девушка сжимала руки в кулачках и, опустив взгляд, говорила: — Я… Такая неуклюжая, прости, что доставила проблем… Адриан будто позабыл все слова, что знал. Он просто напросто не мог ничего ей ответить; он не понимал, как ему вообще на это реагировать. Но одно он знал точно: если он будет молчать — ей станет неловко, и она точно будет жалеть о том, что сказала. — Н-нет, что ты, — выдавил из себя Адриан и положил руки на плечи Маринетт. Брюнетка вздрогнула. — Я рад, что смог помочь и что ты цела. — П-правда? — Девушка подняла свой взгляд на парня, и… все вновь повторилось. Теперь в зале уже точно стояла кромешная тишина. Даже дождь чуть успокоился, и его не было слышно. Адриан вновь стал медленно приближаться к лицу Маринетт, совершенно не осознавая, что делает. Зная только, чего хочет. Поцеловать… В кармане джинсов парня тревожно зазвонил телефон. Бывает такое, что, пусть рингтон один и тот же, но он все равно словно как-то изменяется под влиянием того, кто и для чего звонит. Странная, если честно, особенность. Так вот. Ребята вздрогнули и, заметив то, в скольких сантиметрах — а их было точно меньше четырех — они находятся, тотчас покрылись багровым румянцем. Щеки ужасно неприятно начало жечь. Агрест-младший достал свой сотовый и взглянул на экран. Натали… И чего это ей вздумалось звонить? Неужто сообщить, что отец все как следует переосмыслил и хочет видеть своего сына, чтобы чистосердечно извиниться? — Да? — отвечает Адриан. — Адриан, твоего отца госпитализировали. Он хочет видеть тебя.