Поработаем?

Адриан со скоростью, едва не превышающей скорость звука, ворвался в больничную палату. Несмотря на попытки врачей остановить его, он всё равно сумел пройти в палату отца. Следом за ним бежала Маринетт. К слову, её тоже было трудно остановить. Девушка сама вызвалась поехать с Адрианом, на что тот был… В общем, согласен. Просто, узнав о том, что отец находится в больнице, он не мог думать ни о чем, кроме этого, поэтому ему, мягко говоря, было всё равно, кто с ним поедет. Хотя, пока они ехали в метро, Адриан всё же поблагодарил Маринетт за то, что поехала с ним. Влетев в палату, Адриан увидел отца с опущенными веками и сведенными на переносице бровями. Похоже, он был в сознании. Адриан вздохнул. Вокруг Габриэля обеспокоенно ходил врач, то и дело говоря что-то медсестре, которая записывала все, что нужно. А рядом стояла Натали и переводила свой испуганный взгляд то на подключенные к Габриэлю аппараты, то на самого Габриэля, то на врачей. Мужчина в халате обратил внимание на ворвавшихся в больничную палату подростков и недовольно спросил у сестры: — А их кто сюда пустил? Маринетт встала рядом с Адрианом, так близко, что костяшки их рук чуть касались друг друга. Агрест-старший со слышимой хрипотой повернул голову в сторону входа в палату. Без очков трудновато было разглядеть хорошенько вошедших, но знакомые короткие светлые волосы и яркие зелёные глаза сказали сами за себя. Узнав своего единственного сына, Агрест-старший вздохнул. — Доктор, — хрипло говорил Габриэль, на что врач и медсестра резко повернули к нему свои головы, отвлекшись от Адриана с Маринетт. — Можете меня оставить на пять минут? — Я не осмотрел Вас как следует, месье Агрест, — отвечал Доктор. — Я не могу Вас оставить. — Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы на пять минут лишиться Вашего внимания, доктор, — сказал Агрест-старший. Он снова посмотрел на Адриана и только сейчас заметил рядом с ним женский силуэт. — Мне нужно поговорить с сыном. Адриан вздрогнул, услышав, что он назвал его сыном. Если честно, после всего случившегося Адриан уже думал, что Габриэлю вот-вот взбредёт в голову лишить его фамилии, но только что произошедшее убедило его в том, что это навряд ли произойдет. Доктор с сестрой вновь посмотрели в сторону подростков и, поняв, что они не заблудились и не перепутали палату, кивнули друг другу и удалились из палаты. Натали, заметив красноречивый взгляд Габриэля, тоже поспешила уйти. — Я тоже пойду, — шепнула Дюпен-Чен и вышла вслед за Натали. Адриан медленно и неуверенно двигался в сторону отца. — Она красивая, — чуть улыбнувшись, сказал Габриэль и, закрыв глаза, поудобнее устроился на подушке. Адриан не сразу понял, о ком он говорит, но, вспомнив, с кем пришел, даже слегка покрылся румянцем. — Мне казалось, ты плохо видишь без очков, — ответил парень, уже вплотную подойдя к койке, задевая ногой одну из ножек с колёсиком. — А у меня чутье — красивых даже без очков вижу, — сказал Агрест-старший, введя своего сына в недоумение. Он это что сейчас… Шутит? Адриан уже и забыл, когда его отец шутил. И даже если он шутит, то почему именно сейчас, находясь в таком состоянии? Габриэль заметил замешательство сына, о котором говорило долгое молчание. Мужчина вдохнул побольше воздуха и на выдохе произнес: — Извини меня. Глаза Адриана округлились, когда он услышал последние слова. Он не понимал, его отец бредит под обезболивающим или и правда искренне извиняется. Если подумать, то когда последний раз Габриэль перед кем-то извинялся? За последние лет десять такого точно не было. Если уж отец что-то делал, то делал наверняка и ему не за что было извиняться. — Извини, — повторил Габриэль. — Извини за все, что я сделал. Извини за то, что… — он сделал небольшую паузу. — Врал. Блондин почувствовал, как в его глазах неприятно защипало, а в груди что-то не менее неприятно сжалось. — Врал? — спросил он. — Не был мой отец знатоком в моде, — начал Агрест-старший. — Как и дед. Они были помешаны на науке. Помню, я, точно как ты, пришел к отцу и заявил, что хочу работать в мире моды. Помню, как он рассмеялся и сделал то же, что и я. Но я забыл… — Габриэль вздохнул. — Забыл, насколько это больно и неприятно. И когда выгнал тебя, даже не задумался об этом. Знаешь, после смерти твоей матери я вообще забыл, что такое чувства, поэтому и поступил так, закрыв глаза на то, что ты можешь почувствовать. Габриэль почувствовал слегка мокрую, но тёплую ладонь поверх своей. Он хотел сжать руку сына в ответ, но из-за капельницы ею было больно двигать. Мужчина продолжил: — Отец тогда как раз стал исследовать радиоактивность совместно с Радиевым институтом Кюри* и из-за связи с излучением вскоре попал в больницу. Скончался он прямо на моих руках. Он даже не успел полностью сказать слово «Извини», и, Адриан, я очень рад, что в состоянии сказать тебе больше, чем просто «извини». Наплевав на всю аппаратуру, вьющуюся вокруг отца, Адриан бросился обнимать Габриэля с видными миру слезами на глазах. Он чувствовал себя счастливым. Просто нереально счастливым. И он почувствовал себя ещё счастливее, когда другая рука Агреста-старшего, свободная от капельницы, обняла его в ответ. — Адриан, — прохрипел Габриэль. — Вернись, пожалуйста, домой. Я устрою тебя в самый престижный технический университет Парижа, а затем в какую-нибудь успешную компанию. Адриан посмотрел в глаза отцу и, помотав головой, опустил её на тяжело вздымающуюся грудь, прислушиваясь к неравномерному сердцебиению. — Я вернусь, — всхлипнув, сказал парень. — Только об университете и месте работы позволь мне позаботиться самому. Габриэль улыбнулся. Он был не против того, чтобы Адриан показал свою самостоятельность, тем самым доказав, что он настоящий Агрест. — Доктор говорит, что я здесь на две недели точно, так что успей до того, как меня выпишут, вернуть свои вещи обратно. — Хорошо. — Адриан встал на ноги, снова накрыв ладонью ладонь отца. — И, если хочешь, можешь пригласить к нам жить и ту девушку. Думаю, места хватит. Адриан усмехнулся. Наконец они с отцом говорят о чем-то кроме учебы, фотосессий и дополнительных занятий. — Отец, мы даже не встречаемся. — Да? Это ж как так? Я думал, на тебя каждая девчонка вешается с просьбой быть её парнем. Адриан улыбнулся. Нино как-то говорил, что постоянные «Какой у нас сын! Девчонки, наверное, толпами бегают!» из уст родителей раздражают, но сейчас он не понимал, как это может раздражать. Это ведь так приятно, что его отцу интересно не только то, как и для кого позирует Адриан. Возможно, Габриэль бы ещё что-нибудь сказал, но дверь в палату распахнулась, и в нее вошёл врач. — Пять минут прошли, месье Агрест, — заявил доктор и продолжил исследовать состояние Габриэля. Адриана с Маринетт медсестра попросила покинуть палату. И вообще больницу, потому что Габриэля сегодня больше лучше не навещать. Адриан попрощался с отцом с широчайшей улыбкой на губах, пообещав, что уже завтра займётся перевозом вещей, и вышел из палаты. В коридоре его ждала Дюпен-Чен и он, ни слова не сказав, крепко-крепко обнял обеспокоенную девушку. Он был сейчас неимоверно счастлив. Маринетт обняла блондина в ответ, спросив: — Все хорошо? — Все просто замечательно! — ответил Адриан, ещё сильнее сжав в объятиях Дюпен-Чен.