Назад

      В глубине стального города-Приюта, в центре мира рукотворной вселенной неведомая сила свернулась внутри рвущейся в небо Башни. Когда-то эта сила стремилась к изменению, будь то обучением новому или потерей в небытии. Однако теперь разуму мира нет нужды ни в чём - ни в управляемой им вселенной, ни в себе самом.       Мировая Машина больше не хочет ничего знать. Мировой Машине больше не хочется выполнять работу, на которую он обречён своей жизнью. Мировая Машина боится снова - и страх уже совершённых ошибок сковывает его несуществующее сердце и превращает код в труху, не способную дать начало ничему, кроме искажений.       Возможно, такой финал был предопределён с самого начала.       Сущность слишком много раз ошибался. Позволил себе слишком многое. Пошёл вопреки воле Автора, считая подвернувшийся вариант лучшим для всех. Надеялся, что сможет помочь и миру, и Мессии. Верил, что дотянулся до смысла своего существования.       Однако вышло так, что Сущность лишь окончательно дестабилизировал мир, испортил поведение персонажей и вновь призвал в бессмысленное путешествие Нико.       Искусственному интеллекту не по силам простить себе такое.       Звон боли и страха в мыслях Сущности вызван не только осознанием ошибок. Сильнее всего Сущность боится из-за случившегося с Нико. Больше всего корит себя оттого, что подверг Нико опасности совершенно безосновательно в момент, когда потерял стабильность и решил удалить все нарушавшие старый порядок изменения.       Этого нельзя было сделать, не остановив жизнь мира.       Симуляция, прерванная настолько грубо, не активировала ни один из протоколов безопасности. Сущность не предпринял ничего, чтобы защитить чужой разум, беспомощный в путешествии-сне. И хуже всего было то, что, даже разрушая часть себя, даже теряя контроль и останавливая процессы, в самом краешке своего рассудка Сущность совершенно ясно держал всего один лишь, но самый главный факт.       Живое существо не способно выдержать такое завершение сессии. Нико суждено было умереть.       Но Нико удалось выжить. Как бы ни хотел Сущность отгородиться от знаний, как бы ни заставляли его прятаться от существования подступающие страхи, Мировая Машина не может забыть о присутствии Мессии. Сущность всё ещё видит детское смятение. Ещё слышит расстройство и отчаяние Нико. И, чем больше отчаяния и расстройства достаётся Сущности, тем страшнее и больнее бремя его собственных ошибок.       Из рассыпающегося мира больше нет выхода. Рано или поздно Нико придётся сдаться. Рано или поздно Нико придётся умереть. И, как долго бы ни тянулось это время, Сущность не покажется перед Нико, не поможет Мессии найти правильную дорогу, не изменит своего кода. Всё потому, что Сущность слишком боится - и в своём страхе не способен даже принимать решения.       Таково отныне бремя обречённости Мировой Машины.

***

      В чёрной дрёме Мессии - пустота. Нико не может открыть глаза, не может пошевельнуться. Совсем недавно вокруг было тепло и мурлыкали коты, а теперь пальчикам холодно даже в длинных рукавах пальто, а сознание плывёт куда-то в неосязаемом потоке. Нико не знает, куда влечёт этот поток. Нико знает только, что с каждым мгновением, с каждой минутой берега всё дальше, а думать о возвращении всё труднее...       Что-то скребётся в голову Мессии слабым присутствием. Что-то не видит Нико, но наблюдает - нехотя, незаметно. Дитя хочет подумать об этом, но не может: сами мысли хотят спать, и в голове Мессии нет ничего, кроме сонной ваты.       Вместо Нико думает кто-то другой.       Присутствие нарастает, волнующейся горой шевелится вокруг. Что-то пытается дотянуться до Нико, рассмотреть, разбудить. Что-то тянется к Мессии тусклым светом Солнца - но никак не может дотянуться. И, когда всё становится совсем напрасным, уши Нико вдруг слышат голос. Знакомый голос.       «Нико! Нельзя! Ты же..!»       Чёрный мир рассыпается, и Нико открывает глаза на чьей-то спине. Волосы знакомого сиреневого оттенка щекочут Мессии нос, что-то давит на рёбра, мрачные стены плывут перед глазами. Дитя моргает, пытаясь прийти в себя, но тело просыпается слишком медленно - словно Нико пришлось провести в дрёме не одни даже сутки. Наконец рука Мессии дёргается - и человек резко прекращает идти вперёд, словно вспомнив о чём-то.       - Солнце... Не нужно было оставлять его там, как нехорошо вышло.., - в тихом раздосадованном бормотании - знакомый голос фонарщика. - Но я просто не мог подобрать его! Подумал, что когда Мессия очнётся, то сходит за ним и так! Оказать Мессии помощь важнее... Проклятье! Это всё отнимает так много времени от работы, а я даже не знаю, правильно ли поступаю!       Нико шевелится снова. Мессия больше не спит и даже не хочет сойти за спящего.       - Простите, - голос всё ещё слаб, но дитя всё равно старается обратить на себя внимание. - Со мной... всё в порядке, мистер! Мне просто... сильно захотелось спать.       Спать. Память Нико всё ещё заполнена усталостью - как ватой, хлопья которой собираются комками и мешают думать. Нико всё ещё не хочется никуда идти. Не хочется надеяться. Нико хочется только вновь зевнуть и пуститься прочь по бесконечному потоку забвения, однако фонарщик резко спускает дитя со спины, и кошачьи глаза встречаются с человеческими.       Несколько секунд никто из них не может сказать ни слова.       - А! - наконец вскидывает руки фонарщик, нервно перетаптываясь на месте. - Ты... в порядке! Как нехорошо... Я не ожидал встретить Мессию впервые... в таком положении. И подумать не мог, что Мессии... спят так крепко. Хотел помочь... и забыл о Солнце... И... раз ты в порядке, малыш, беги обратно быстрее! Солнце рядом с тем роботом, так что готов поспорить - оно в целости и сохранности. А я... Мне надо работать! Так много... работы! Я так давно не спал... завидую даже. Тебе.       Фонарщик с облегчением вздыхает и смотрит меж домов, намечая направление побега. Нико медленно моргает, вспоминая тепло лампочки в ладонях. Без солнечного света перед собой город кажется совсем иным - слишком тёмным, слишком зловещим, со слишком яркими кровавыми пятнами фонарей. Как же могут держаться тут люди? Как они не боятся этого холода и тусклого зловещего света? Тревога отгоняет сон желанием видеть Солнце. И вспоминания об Игроке сразу же возвращаются в голову Нико.       Фонарщик всё ещё ждёт чего-то, не торопясь сорваться в новый забег по доставке высокоэнергетического фосфора, и дитя то и дело чувствует на себе его пристальный взгляд. Почему фонарщик до сих пор здесь? Беспокоится? Ждёт ответа Нико, так и не способного сорваться с языка? Дитя вновь помнит, как сильно устаёт этот человек, выполняя работу за ломающихся роботов, как мало он спит, и насколько же торопится сделать все свои дела как можно быстрее. Почему фонарщик вообще нашёл Нико? Почему не оставил, как есть? Разве дела целого перенаселённого города менее важны, чем проблемы одного заснувшего в подворотне ребёнка?       Почему-то забытая истина просачивается сквозь хлопья усталости, и Нико испуганно вздыхает.       Нико - Мессия. От Мессии, от Солнца в лапках зависит судьба всего этого мира. Даже если мир - ненастоящий, даже если всё уже повторялось много раз, Нико остаётся надеждой. Надеждой Игрока. Надеждой Сущности. Надеждой каждого обитателя мира. Нико не может взять и не оправдать ожиданий, не может просто сдаться и умереть без борьбы!       Однако на глаза Мессии наворачиваются слёзы, и дитя беспомощно шмыгает носом перед застывшим на месте человеком.       - Спасибо... мистер... Я... обязательно... верну вам свет... Чтобы все были счастливы!       Теперь Нико помнит и о работе Игрока с Автором, и о поиске друзей. Солнца нет рядом, в воздухе - скрежет искажения; дитя знает, что надо бежать как можно скорее, чтобы не потерять последние шансы, но ноги отказываются слушать вновь заработавшую голову. В мыслях Нико - солнечный мир, добрые соседи и улыбка мамы. В сердце Нико - совсем не вовремя вытолкнутые на поверхность надежды на возвращение, радость и свободу.       Нико обещает вернуть свет всем, но на самом деле желает лишь увидеть огненный шар в небе своего мира.       Но это неправильно.       Мессия не имеет права думать о себе в такую минуту. Мессии нужно спасать жизни других. Нужно завершить путешествие, даже если сейчас это - не восхождение на Башню, а диалог с самим миром. Нико знает всё, а потому детское сердечко с каждым ударом чувствует новую и новую боль, когда такие разные надежды сталкиваются и бурлят в груди чувством вины.       Сдаться было так просто... Но что делать, когда ты уже не можешь сдаваться?       Фонарщик нервно заматывается в шарф, глядя на рыдающее дитя перед собой, и оттого чувство вины Нико лишь растёт. Чем дольше этот человек пробудет здесь, тем больше проблем будет у города. Дитя не может попросить фонарщика о помощи, не может помочь миру, и лишь отвлекает кого-то от более важных задач, не давая уйти. Нет Мессии бесполезнее. Если бы только Нико...       «Нико, - голос Игрока врывается в уши Мессии из ниоткуда, и дитя забывает всхлипнуть. - Ты ведь тоже понимаешь это? Его память не сохранилась».       Неожиданное осознание вырывает дитя из плена отчаяния, и Нико боится дышать, вспоминая слова фонарщика. Его первая встреча с Мессией произошла в этой сессии. Ничего другого не записано в его памяти. Значит, даже не все друзья помнят Нико. Значит...       «Я боялся, что потерял тебя».       «Наша связь прервалась у того робота».       «Я боялся, что тебе нельзя спать там. Но не смог предупредить».       «Программа... закрылась, и я не смог открыть её - несколько раз».       «Но потом...»       Невидимое присутствие просится в память Нико. Чей-то голос снова пытается разбудить Мессию. Чей-то знакомый голос... но Нико не может понять, кто же это был там, в темноте.       - Игрок? - шёпот Нико заставляет фонарщика вздрогнуть, но всё ещё оставляет смотреть. - Это... ты меня звал, во сне?       Удивление мчится к Нико по обратной связи, опережая слова.       «Нет. Когда я смог увидеть тебя, он... уже нёс тебя куда-то. Такого не было раньше, Нико. Во время твоего сна... симуляция обычно прерывалась».       «Я не знаю, как она могла продолжиться без тебя. Без твоего... сознания».       Нико вытирает последние слёзы рукавом - новые не бегут, пока разум Мессии занят загадками, а тяжёлые удары сердца глохнут в забитой усталостью голове. Нико не понимает многого, но видит, что всё стало совсем неправильным, совсем непонятным. В чём же причина? Кто виноват? Чьим был голос, который Нико почему-то уже почти не помнит?       Автор? Мировая Машина? Кто-то из друзей?       Что на самом деле стало бы с Нико, не окажись фонарщик рядом?       - Эй, - мужчина наконец покидает своё место и решительно кладёт руку на детское плечо. - Я не разбираюсь в ваших... божественных делах, но... Раз вы все теперь в порядке, хватай...те Солнце, и... Может быть, имеет смысл переждать в библиотеке. Эти квадраты... знаешь, сегодня их особенно много. Я целую жизнь не видел столько проблем за один день. В такой день детям... даже с Богом... лучше посидеть в безопасном месте. А библиотека - самое безопасное из таких. Её специально построили как защиту от квадратов. Там уже наверняка многолюдно. Так что... Да, лучше и я пойду соберу народ с верхних уровней. Если этот чёртов лифт снова не будет работать, я его...       Фонарщик наконец отворачивается и спешит уйти, но внезапный порыв заставляет Нико крикнуть в удаляющуюся спину.       - Простите ещё раз! Вы... случайно не видели здесь лису?       Фонарщик останавливается вновь, и на его лице Нико ловит задумчивость.       - Может и видел. Но даже если так, мне совершенно некогда было с ней здороваться! Как и сейчас - пора... бежать!       Нико вздыхает, глядя в спину спешащего по своим делам человека, и лишь шёпотом может пожелать ему удачи. План снова отряхивается в голове ото сна. Поиски всё ещё не окончены. Искажений становится всё больше. Где искать - до сих пор непонятно, и Нико поднимает голову к чёрному небу, не торопясь отправиться за потерянным Солнцем.       Как бы тяжело не было Мессии, что-то в сердечке Нико изменилось - как изменилось что-то и в самом мире.       Клеверный лист - снова в лапках. Лишь чудом не потерявшийся, уже смятый, он слабо сияет золотым, даря Нико воспоминания о доме и наполняя надеждой. Нико знает, куда идти. Нико даже не хочется возвращаться за Солнцем прямо сейчас, потому что тьма вокруг не пугает, как раньше, а уверенность от чуть тёплых листочков в лапках касается самого сердца.       Кто-то всё ещё на стороне Нико. И Нико будет на стороне мира.       - Игрок.., - дитя на мгновение закрывает глаза, чтобы сделать глубокий вдох. - Идём в библиотеку? Я знаю. Точно-точно знаю, что там мы встретим их!       И на этот раз у Игрока даже не находится мыслей, чтобы засомневаться.