Назад

      Лёгкий топот лисьих лапок заглушён гулом поступи металлических роботов.       Ру уже давно привычны эти звуки - она знает, что настолько большие тела без мягких материалов не способны передвигаться иначе. Всем им по пути, и скрываться не от кого - в умирающем мире нет ни единого существа, что могло бы пожелать путешественникам зла. Нет никого и в коридорах - пусть островки Долины теперь наверняка охвачены паникой, люди не спешат рваться в незнакомый им чужой город, бросая последние пожитки и неуютные, но родные дома. Однако, как бы ни обстояли дела вокруг, отголоски шагов слишком большой компании в коридоре не несут в себе пользы: не позволяя прислушаться и вовремя заметить скрежет опасности, они засевают волнением плюшевое сердце лисички.       Даже если в мире нет опасных существ, это не означает отсутствие угрозы.       Квадраты повсюду. Они даже не думают исчезать, и Ру видит шевелящуюся мозаику везде, куда только ни повернёт голову. Искажения на стенах. На потолке. Насмешливо пищат в воздухе, появляясь и исчезая, как помехи на экранах старых телевизоров. Порой целые участки коридора рассыпаются на бесформенные фрагменты, и путникам приходится быть внимательнее - как только возможно, чтобы ненароком не угодить в ловушку.       Каждый, кто хотя бы раз прикоснётся к одному из квадратов, может пропасть навсегда. Идти вперёд даже опаснее, чем оставаться на месте.       Однако они все ещё движутся.       Одной летающей машины слишком мало для человека, лисы, двух роботов и детей-птиц. Но ни квадраты, ни общее дело не ждут, и потому все они приняли решение добраться до Приюта пешком, пока эта возможность не потерялась в водовороте искажений. Даже не зная, что именно им суждено сделать и как идти дальше, все они отбросили страхи ради встречи с Мессией и исполнения таинственного плана, который может оказаться и иллюзией.       И, конечно, не все путники являются частью этого плана.       - Эй, тётя! - Алула устала идти, и теперь её тонкие птичьи лапки свешиваются с плеч Силвер, а два пятна над клювом блестят так же восторженно, как и глаза. - Ты тоже друг Нико, да? Или ты - друг другого нашего друга?       Каламус, в руках которого - чуть испачканное чернилами золотое перо, вскидывает голову и готов уже перебить сестрёнку, но Силвер почему-то не злится. Равнодушие леди-робота медленно превращается в задумчивость; её слова заторможены, и, пусть они и отдают холодом, уши Ру слышат куда больше растерянности.       - Не знаю. Я видела Нико. И я видела... того, о ком говорите вы. Но, кажется... есть и ещё кто-то, с кем я должна встретиться.       Восторженный вой Алулы эхом отдаётся от стен, и Ру не может удержать смешок, когда её страх развеивает детское веселье.       - Уоооааа, кто-то ещё?! А кто он? Он большой? Маленький? Робот? Или не робот? А кто вообще живёт в городе? Мы с Каламусом никогда там не были, но очень хотели бы..!       - Тише, тише, Алула..! - Каламус старательно пытается успокоить сестрёнку, но та лишь радостнее молотит птичьими ножками по стальным пластинам и смеётся громче.       Глаза Силвер почти закрыты на равнодушном лице; Прото без устали следит за стенами, заостряя внимание на новых угрозах, и Ру, поднимая голову, видит улыбку лишь на лице одного только друга.       - Эй, Седрик, - шепчет Ру, пока её хвост игриво болтается в воздухе. - Может, он специально устроил всё так? Решил, что с ними нам будет не так... тягостно?       Седрик пожимает плечами, но лисичка видит, как его лицо светлеет при одном лишь взгляде на других.       - Может быть и так, Ру. Мы никогда не узнаем об этом, если отец сам... не раскроет свой план.       В сосредоточенном кивке Ру - уверенность.       - Он обязательно раскроет, Седрик, - шепчет лисичка, глядя на розовато-багряный свет приближающегося города. - Я точно знаю это. Он ведь ещё гордится нами, ты помнишь?       Седрик вздыхает и закрывает глаза на ходу. Он помнит. Даже если верить в это удаётся не всегда.

***

      В залах библиотеки - привычная тишина, пусть даже каждую минуту в ней становится всё многолюднее. Читатели задумчиво шелестят страницами, бросая на новоприбывших косые взгляды. Где-то шумит кофемашина, готовя новую порцию напитка для тех, кто готов встретить за новой главой от Автора даже конец света. Мерно жужжат и скрипят суставами роботы, расставляя по местам растащенные посетителями книги. Всё идёт своим чередом - словно над искусственным миром и не нависла вновь очередная рукотворная, как сама вселенная, опасность.       Нико медленно шагает вперёд; никто не отрывается от своих дел, заметив одинокое дитя с солнечными глазами, и Мессия пробирается сквозь пытающихся спастись от катаклизмов беженцев, ни на секунду не забрасывая свои поиски. Солнца нет больше в лапках, но Нико не боится; в каждом детском шаге - уверенность, каждая секунда времени наполнена стремлением. Где-то рядом должны быть друзья - необходимый ключ к выполнению плана Автора и Игрока, и, когда Нико встретит их, всё сразу должно стать гораздо лучше.       Однако, как старательно ни ищет Нико, друзей всё нет.       Ровный свет падает на корешки книг с поверхности розоватых ослепительных ламп. Далеко внизу, за прочными стёклами окон, мир доедают вечно голодные квадраты. Молчат выключенные компьютеры: через них не связаться с Сущностью, даже если Нико проведёт за попытками всё отпущенное миру время. Читатели исступлённо впиваются пальцами в обложки, словно жизнь их зависит от выдуманных историй; единственный ещё не забытый писатель умирающего мира всё ещё размашисто черкает на страницах собственных творений, боясь оказаться лишь тенью всесильного Автора.       Запах кофе ударяет Нико в нос, но дитя стремится к другому - среди всех знакомых его влечёт к леди из кафе, что когда-то кормила Мессию панкейками. В животе Нико сразу же громко урчит, и дитя стремится затеряться среди шкафов - как бы ни хотелось есть, какими бы живыми ни были воспоминания о вкусном горячем лакомстве, Мессия знает об отсутствии в библиотеке кухни и видит, что леди совсем ничего не помнит. Кто-то примечает добротный шарф; кто-то таращится в спину, словно у него не глаза, а бинокли, и Нико, развернувшись, замечает громадные окуляры на голове одного из виденных ранее обитателей мира. Дорогу перебегает растерянная, сбитая с толку овца, выискивающая хрупкую зелень среди пыльных томов; не прячутся от взгляда Мессии и оставшийся без рыб человек с аквариумом на голове, и садовник, пожаловавший когда-то немного почвы для роста Священного Зерна. Теперь зерна с Нико нет; дитя не знает даже, что случилось с травяной ведьмой, и держит ли она до сих пор собранными воедино островки земли в Долине. Подойти к садовнику, чтобы найти ответы, очень хочется, но поиски продолжать надо, и Нико откладывает вопросы, чтобы не воспоминать о них больше.       Однако друзей всё ещё нет.       - Хээээээээй! - странная леди с кубиком на голове машет Нико рукой и вприпрыжку подбегает к Мессии; шесть её глаз-точек почти улыбаются из-под опущенных ресниц. - Так это же ты, чува..! Мессия! Вы с Игроком? Приветище, потеряшки! Вы отличное время выбрали, чтобы показать свои фэйсы нашему контролю! Юхуууууу!       Нико застывает; дитя почти слышит смех Игрока за границами бездны, но губы Мессии дрожат от испуга и неожиданности. В прошлый раз Джордж была совсем не такой; её три глаза-точки глядели на Нико с грустью, а хрупкие плечи выгибались вперёд, словно библиотекарю было не по силам нести свою непомерно большую голову. Теперь же Джордж и выглядит, и говорит иначе - и Нико даже не может поверить, что мир успел измениться настолько.       «Ты не помнишь? Джордж меняется каждую новую сессию».       «Всего их шесть. Как граней у игральной кости».       Память тихонько пробуждается под полами шляпки, и Нико вздыхает с облегчением. Так и есть. Дитя помнит ещё какую-то Джордж, пусть и не может сосчитать в мысленном рисунке число и расположение её глаз. Если каждый раз Джордж - разная, то и сейчас всё должно быть нормально. Разве что только...       - Эй, эй? - Джордж в нетерпении трясёт Мессию за плечо под заинтересованными взглядами читателей. - Ты чего как столб? Эй, не стесняйся! Скажи «привеееет!»       Однако вместо приветствия Мессия выдавливает из себя что-то совсем иное.       - Вы... помните меня?       Джордж помнит. Фонарщик, пусть и узнал Мессию, давал понять, что всё это - лишь в первый раз, а слова Джордж ясно намекают на повторение. Даже если другой раз с Нико виделась другая Джордж. И даже если этот другой раз был в другой сессии.       Может ли причина на самом деле быть в том, что у фонарщика нет ничего с жёлтым фосфором?       Шесть глаз синхронно моргают от удивления.       - Мне же на голову книжки не падали! Разве это не ты?! И шляпа большая, и глаза... Да эй! Это точно ты, Мессия! Не стесняйся, говорю же! Или ты откинуться хочешь? В моей берлоге как раз для гостей лежанка есть! Тебе уже там приходилось спать, так что моя берлога - твоя берлога!       Нико корчит гримасу: странные выражения Джордж никак не укладываются Мессии в голову, и собственные мысли забываются, отодвинутые чужим восторгом. Как же так получилось с Джордж? Почему у разных библиотекарей - одна память?       - Чего у тебя так весело? - знакомая девушка с розово-красными волосами стукает Джордж ладонью по плечу, и Нико видит улыбающиеся глаза за синими защитными стёклами. - А, это ты, Мессия! Где твоё Солнце?       «Нико! И Кип тоже?»       Дитя неуверенно кивает невидимому Игроку, не сводя глаз со знакомого лица талантливого робототехника. Доктор Силверпойнт неловко смеётся - выражение лица Мессии наверняка сбивает её с толку так же, как и узнавание - Нико.       - Мессии нынче не очень хорошо, да? - обращённые к Джордж слова - осторожны. - Может, они с Игроком пришли сюда попросить о помощи? Снаружи ведь творится совсем страшное... Вся наша лаборатория превратилась в руины, и вряд ли кто из роботов уцелел... А ведь мы так старались отремонтировать их побыстрее!       В голове Нико - робот за пеленой красноватых квадратов, бросающий все свои ресурсы на искажённый, отчаянный скрежет.       «Не приближайтесь!»       Толчок воспоминаний сдвигает дитя с места, пока слова Силверпойнт о безрассудности возложенных на ребёнка надежд отдаются в голове Мессии странным гулом.       - Ой, - пауза слишком долгая, и Нико спешит исправить ситуацию. - Простите! У нас нет никаких проблем, мы просто... ищем кое-кого. И когда найдём - вернём всё на свои места, не переживайте! Только подождите ещё немного, и мы всё сделаем!       - Ооооу, это замечательно! - Джордж складывает руки в ладоши и наполовину приседает в восторге. - Тут народа толпень, вы не нашли, на кого глаз скинуть?       Нико мотает головой. Мысль спросить о друзьях прячется за страхами ошибок, и дитя лишь сильнее сжимает в лапках светящийся клеверный листок перед тем, как восторг снова отдаётся в зале прыжком Джордж.       - Хэээээй! У тебя же знак Его! - глава библиотеки тянет руки к клеверу, но вдруг передумывает и вытаскивает из кармана золотую игральную кость. - И даже в жёлтом фосфоре, как эта штука! Оооох, как бы хотелось снова увидеть чувака..! Он давно уже не причаливал сюда, но работы оставил - век не разгрести! Как бы я ни вкалывала, ящики неопубликованного не становятся пустыми! У него что, есть какой-то секрет? То есть, ещё более секретный секрет?       Доктор Силверпойнт добродушно смеётся над гримасами Джордж, но свет игральной кости не выходит из головы Мессии. У Кип же ничего такого нет. Или то, что когда-то было её, считается тоже? Или..?       Но у дитя нет времени, чтобы отыскать в голове догадку.       «Нико, дневник».       - А, - Мессия стремительно вытаскивает из кармана потрёпанную дорогой тетрадь, и Джордж тут же радостно встречает предмет. - Кажется, нам всё-таки нужна помощь! Здесь написано на непонятном языке. Наверное, Автор хочет что-то нам сказать!       - Ух тыыыыы! Милота! Дай секунду, я мигом тут всё выверну! - пальчики Джордж шуршат страницами, и Нико с трудом отрывает от неё взгляд, повернувшись к Силверпойнт. Взгляд той тоже направлен на тетрадь; любопытство разбавляет отпечатавшуюся на лице тревогу. Всё это представлялось Нико совсем не так, но история движется вперёд, и Мессии хочется верить, что отсутствие друзей - только лишь небольшая задержка перед счастливой концовкой.       Однако красные волосы робототехника снова напоминают Нико о Силвер. Правда ли леди-робот была возвращена Сущностью туда, где было её место? Что Силвер делает сейчас? Что думает обо всём Силверпойнт?       Встретятся ли они когда-нибудь, и что случится при этой встрече?       - Эмм.., - в голове у Нико слишком много вопросов, и стремление задать хотя бы один слишком велико, - а Вы не видели недавно Солнца? То есть, Солнца на вершине Башни?       Доктор Силверпойнт удивлённо скребёт пальцем висок.       - Солнца? Я его давно уже не видела. Даже когда оно было, я всё время работала! Но... ты же знаешь об этом, разве нет?       Нико вздыхает. Даже если Кип и помнит Нико, она всё равно не заметила возвращения и исчезновения Солнца. Что на самом деле помнит Силверпойнт? Могло ли стать так, что каждый помнит что-то своё?       - Нууууу! - Джордж вопит на весь зал, и едва занявшиеся книгами беженцы вновь поднимают на неё глаза. - Там нет ни чёрточки! Все страницы пустые или вырваны! Может, так оно и было, Мессия?       - Нет! - в голосе Нико сквозит испуг, когда дитя пытается пробежать взглядом по пустым разлинованным страничкам. - Я точно помню своё пробуждение! Там были слова! Много слов! На нескольких страницах! Где..? Куда они могли пропасть?       Загадочных символов больше нет в тетради, и Нико не может найти их, даже когда детский взгляд рыщет по пустой обложке. Ничего не знает и Игрок — немой вопрос возвращается, полный непонимания. Игрок не может помочь. Он тоже напуган и не видит разгадки. Может быть, у Игрока есть какие-то идеи, но он никак не может выразить их словами, пока Нико отчаянно пытается увидеть хоть что-то, напомнившее бы послание.       Если дневник вдруг оказался пустым, не значит ли это окончательную потерю связи с Автором? Не значит ли это, что на самом деле всё окончено, и у мира больше нет надежд?       А может, всё пропало из-за сна Нико? Всё... И символы в дневнике, и надежда мира...       Нико не хочет верить столь страшному открытию.       - Не волнуйтесь, - знакомый голос вдруг вырывает Нико из омута паники, и дитя замечает знакомого светловолосого юношу в компании друзей. - Он не делал... не делает ничего без причины. Мы же всё ещё здесь, да?       Прото кивает со знающим видом и приглушает свет глаза, ловя одному ему ведомые сигналы. Ру, помахивая хвостом, спешит к Нико — радость написана на её мордочке. Алула пищит от восторга, заглушая удивлённую Джордж, и совершенно живой Каламус с улыбкой облегчения машет Нико рукой. А ещё Нико видит сосредоточенную Силвер. И испуг, смешанный с радостью, на лице её создательницы.       Мессия даже не замечает, как груз на сердце превращается в пыль, а на лице расплывается улыбка. Улыбка, резонирующая с абсолютной, чистой радостью.