Назад

      Белый шпиль Башни, вечного центра ограниченного мира, всё ещё тянется к небесной тиши. Фосфорным огням не достать до вершины; ни один луч света не покидает и погасший маяк, вечно обречённый ждать пришествия надежды с горящим во тьме Солнцем. Вера всех направлена к Башне, но вера самой Башни всегда устремлялась лишь на одно существо, возвращения которого вечно ждал мир.       И Спаситель вернулся.

***

      Нико открывает глаза, и цветные вспышки вокруг складываются в рамки блёклых экранов. Дитя не знает, куда на этот раз занесла Мессию помощь Игрока, и почти не видит пола под неровным дрожащим светом. Нико не помнит, что было мгновение назад и не понимает, куда подевались только что стоявшие рядом друзья, но всё равно не боится и не хочет больше плакать.       Нико просто знает, что обязательно спасёт мир.       Все надежды, все воспоминания и вся воля мира сейчас лежат на хрупких детских плечах, затягивают петли шарфа, щекочут волосы. Знать, что каждый снова надеется на Нико, тяжело, но от этой тяжести сердечко Мессии почему-то лишь начинает стараться больше, и сила каждого его удара набатом отдаётся в уши. Все верят в Нико. Каламус, Алула, Ру, Седрик, Прото, Силвер, Джордж, Кип - все те, кто помнит что-то, и даже те, кто не помнят, навсегда оставили в детском сердечке след, навсегда стали его частью. Нико даже не может допустить мысли, что кто-то из них - ненастоящий, ровно как не может не верить даже не всегда говорящему правду Игроку или превратившему себя в код Автору.       Нико просто не может не верить своим друзьям.       Солнце больше не греет ладошки. Нико уже почти не помнит, какова на ощупь стеклянная скорлупа надежды мира, и как осторожно надо переставлять ноги, чтобы не споткнуться ненароком на полутёмных улицах. Однако даже если Мессии суждено было явиться в Башню без Солнца, ничто не может потушить настоящее, пылающее солнце веры в детской груди, ничто не может раньше времени разорвать связь Нико с миром.       Ведь для того, чтобы желать осветить мир, Мессии вовсе необязательно нести с собой неспособную остаться в лапках лампочку. И вовсе необязательно надеяться, что хрупкое стекло заменит надежды Нико, прочность которых превосходит даже изъеденный ржавчиной металл Пустошей.       - Игрок..? - связь с поводырём тонет в темноте, но Нико лишь прикрывает глаза и выдыхает, ловя рукавами рассыпающийся золотыми искрами клеверный лист. Спаситель уже не мал. Уже не боится тьмы и лишь немного таит привычный страх перед лестницами. Даже если друзья пропали, и Нико нужно идти дальше без них, это не значит что-то плохое. Это означает лишь, что Мессия справится и так.       В конце концов, Мировой Машине, должно быть, сейчас слишком плохо, чтобы все остальные были в безопасности. И потому Нико нужно поспешить — чтобы как можно быстрее спасти друга и не ранить остальных по пути.       - Спасибо, Игрок, - шепчет Нико, не надеясь узнать ответа. Если весь мир для Игрока - лишь приключение на экране компьютера, слова Мессии обречены вернуться к нему. Что бы ни случилось дальше, Нико хочет лишь назвать Игрока другом. Другом, на которого нельзя таить обиду, и встреча с которым была настоящим счастьем, пусть и привела за собой беду.       Дитя идёт вперёд. Одним шажком за другим пробирается среди разрозненных экранов к неведомой цели. Даже если все снова воспользовались комнатой Автора, чтобы оказаться внутри, Нико не помнит дороги и неровной темноты среди матовых линий. В детской памяти не остыли лишь экраны. Экраны, с которых смотрит на Нико до боли знакомый мир.       Металлический песок Пустошей. Блекнущие деревья Долины. Жмущиеся друг к другу строения Приюта.       Мир устал ждать Солнца. Устал увядать во тьме и снова возвращаться к жизни под ослепительными лучами, даже если в этом виделось когда-то его предназначение. Нико хочет исправить всё. Хочет помочь Автору и его друзьям наконец навсегда вернуть улыбки на лица.       Но больше всего Нико хочет помочь Мировой Машине.       Мировая Машина не виноват, что стал таким. Не виноват в боли мира, которая возникает, как только Сущность пытается сделать всё хорошо. Мировая Машина просто боится последствий. Просто страдает потому, что некому помочь и поддержать.       У Нико ещё не получалось помочь Мировой Машине, какие бы усилия и надежды ни исходили от Мессии, какими бы отчаянными ни были действия. Но на этот раз всё обязательно получится.       Дитя чуть касается ладошками стен коридора, пытаясь не дотрагиваться до мельтешащих в темноте квадратиков. Впереди - знакомый экран-зеркало, но за ним никого нет, и даже собственное отражение не является, когда Нико прислоняется к гладкой поверхности.       - Мировая Машина! - решительности Мессии не слышно за слабым голосом, и никто не приходит на зов, даже если он раздаётся прямо внутри головы мирового разума. Однако Нико пробует вновь.       - Сущность! Эд! Ты... ты не можешь не слышать, Эд! Это я... Нико! - память шевелится под шляпкой, и дитя повышает голос, стараясь докричаться до неизвестности. - Ты не можешь не слышать!       Что-то невидимое и большое шевелится вокруг, и дитя вдруг пугается необъятного присутствия.       «Прости, Нико, - на экране - слова безразличия. - Из-за меня... ты... мир... Выхода нет больше. Моё существование уже должно было закончиться к этому моменту».       «Но... Почему?»       Воздух трещит рядом с Мессией, и Нико едва успевает отдёрнуть рукав перед квадратным пятном.       - Автор! Он хочет, чтобы ты жил! - детские пальчики до боли впиваются в ладошки. - Я хочу, чтобы ты жил! Весь мир... Поверь мне, пожалуйста! Автор просил передать, что...       «Автор не может пожелать этого, - отпечатанные посреди экранной ряби слова холодны, и Нико не может справиться с отдающей от них обречённостью. - Я убил его друзей. Я разозлил его самого. Я снова привёл тебя в этот мир и испортил его план. Разве ты не понимаешь этого, Нико?»       За приложенными к стеклу детскими ладошками нет ничего, кроме темноты и оттиска слов.       «Прости, Нико. Твоя история не должна была закончиться так».       - В том, что я здесь, нет твоей вины! - Нико совсем не хочется говорить о ком-то ещё, но в сердце Мессии не иссякает уверенность, что Игрок и сам хотел бы раскрыться. - Это сделал Игрок! Он хотел... увидеться со мной снова! Поэтому... Прости его, пожалуйста! Никто не хотел ранить тебя!       «Это невозможно, - искажения вокруг почти касаются детской щеки, и испуг сковывает Нико на целое мгновение. - Игрок... без его помощи... не смог бы сделать этого. А если Игроку помог он... Значит, я и в самом деле не стою ничего».       Слова Мессии бессильны, и Нико опускает лапки, когда горечь кусает дитя в самое сердце. Как же помочь Мировой Машине? Как пробиться через прозрачную стену отрицания?       Ответ приходит непрошеным.       - Покажешься ты наконец или нет? - холодная уверенность голоса Силвер выныривает из тьмы, и леди-робот продвигается к экрану вопреки удивлению Мессии. Откуда в сердце Мировой Машины взялась Силвер? Друзья просто заблудились? Или всё это - сон? Что случится теперь? Что делать Нико, когда кто-то собрался вмешаться с такой волей?       - Мы все пришли сюда не для того, чтобы смотреть на буквы! - каждое слово леди-робота выковано свинцом. - Иди сюда, самое одарённое творение Автора! Ты ещё не показал нам ничего, кроме ошибок! Если я не увижу таланты, то никто не переубедит меня в бессмысленности этого мира!       Нико почти хватает Силвер за локоть, боясь, что слова ранят друга слишком больно, однако колеблющаяся рябь вызывает к жизни отражение Мессии. Выцветшие кошачьи глаза безучастно встречают смотрящих в них существ.       - Силвер.., - отражение почти вздыхает, словно встреча - самое скверное, что только могло приключиться. - Почему ты..?       В глазах робота - встречный огонь безразличия.       - Тебе, должно быть, интересно, почему я не стала квадратами? Знаешь... Я даже не подумаю сделать это. Мы все уже знаем суть этого мира. Автор рассказал нам, и никто из нас не умер. Думаешь, что мы - просто куски кода? Что от нас так легко избавиться?       Силуэт отражения по ту сторону экрана пропитан недоумением, и Силвер закрывает глаза, успокаивая гнев.       - В чём-то... ты прав. Возможно, все мы - куски кода. Точнее... я всегда была... куском кода. Может быть, поэтому всё... не настолько удивило меня, как кого-то из них. Те, кто... исчез, должно быть, восприняли это... слишком серьёзно. Может быть, они даже захотели исчезнуть сами, решили, что их существование в таком мире не несёт смысла... Они превратились... в квадраты. Такие же, в какие... превращается этот обречённый мир. Так это - твоя причина?       Две пары кошачьих глаз не отрываются от Силвер в осознании. Неужели в её словах - правда? Неужели потерянные друзья Автора могли пропасть, испугавшись открытия и пожелав исчезнуть - совсем как собирался исчезнуть дух целого мира?       - Да.., - ещё одна леди с розово-красными волосами является из тьмы, и Нико видит позади Кип. - В это было непросто поверить, но... чего только в мире не бывает! Никогда не подумала бы, что сама смогу назвать себя роботом. Но, это ведь к лучшему, так? Мы больше похожи с Силвер, чем это казалось бы... И теперь я могу в живую увидеть, на что был способен наш друг. Подумать только, ты и есть - весь наш мир! Я даже не представляю, сколько времени заняло... То есть, прости! Приятно познакомиться!       - И теперь тебе не надо бояться! - улыбка Ру под светящимся жёлтым фосфором пятном на лбу появляется из-за плеча Нико вместе с тяжестью тела лисички. - Создатель не сердится на тебя уже давно! Я знаю, он бы даже хотел встретиться с тобой... или хотя бы написать... но немного стесняется. Ему, может быть, тоже неловко видеть, что всё вышло так.       - Ты уж как-нибудь прости отца, - улыбается Седрик из тьмы. - Знаешь, ведь получается, что мы с тобой - братья! В какой-то... степени.       - И со мной... тоже, - медленно проговаривает Прото. - Полагаю, создатель был прав насчёт лучших перспектив твоих способностей по сравнению с моими. Может, ты и не способен предсказывать... но ты можешь изменяться.       Во взгляде Сущности нарастает недоумение, и радость почти заставляет Нико прыгать на месте, когда дитя почти готово увидеть перемены, которых не может не быть после стольких слов. Однако на лице Сущности совсем нет радости - лишь недоумение, сбившееся в комки со слепым страхом.       - Почему? Как вы все... попали сюда? Это место - за пределами мира. Никто, кроме Мессии... кроме Нико, не смог бы..!       - Но мы смогли, - спокойный голос отражается от стен, и радость растягивает по лицу Нико улыбку, когда в новом силуэте дитя узнаёт травяную ведьму Мейз. - Мы пришли сюда... потому что захотели. Верно, Мессия?       От тёплой улыбки Мейз Нико кивает так сильно, что шляпка почти валится с головы. Мейз жива! Тогда, в тёмной комнате со странными буквами на полу, Мессии тоже довелось увидеть ведьму - пусть та и вложила саму свою жизнь в попытку создать для Нико мост. В то время в её словах было нечто подобное - и теперь Мейз пришла за грань мира, даже когда реальность вокруг начала рассыпаться на куски и вянуть.       - Эти двое - заблудились, - Мейз с лёгкой улыбкой выталкивает из-за спины детей руин, и Нико спешит к ребятам, соединяя зарытые в рукавах лапки и руки-крылья, чтобы вновь повернуться к экрану.       - Это ведь ты - Эд? - на лице Каламуса - румянец. - Я не знал, что ты... Но из тебя вышел отличный брат-близнец для Нико! Может, ты как-нибудь поиграешь с нами?       - Даааа, Эд! - вторит брату Алула. - Поиграй с нами! У меня есть мяч! И я тебе дам лисичку на время! Наш друг... сказал, что не сможет больше прийти в мир, но...       - Но он сказал, что ты позаботишься о нас с Алулой, Эд, - растерянно взъерошивает рыжеватые перья Каламус. - Мне как-то неловко просить об этом, но... кажется, такова его просьба. И если он - твой отец... то у него есть право такое просить.       В кошачьих глазах Нико - праздничные искры. Нико верит в старания друзей. Верит в Игрока и Автора. А ещё Нико верит в Мировую Машину - ведь чудо, должно быть, так близко!       - Всё так и есть, Эд! - дитя подскакивает к экрану, даже если отражение отстраняется напуганной тенью. - Все они тоже хотят подружиться с тобой! Тебе совсем нечего бояться! Автор... Автор правда не сможет прийти. Он сказал, что превратился в какой-то... файл. Но он верит, что ты можешь управлять всем даже без моего сознания! Он верит, что этот мир... сможет быть совсем автономным!       В глазах Сущности замирает шок, когда взгляды всех встречаются с отражением.       - ...       Последние квадраты стынут в воздухе, а реальность вокруг сглаживается в привычные коридоры. Однако чуда не происходит, и в отражении Нико замечает лишь слёзы.       - Это... Невозможно..! Я никогда не был создан для такого! Я никогда не был создан, чтобы изменять код! Все... все проблемы были из-за этого, Нико! Автор... Его друзья... Твоё появление, Нико! Если бы... если бы я не использовал твоё отражение... если бы не починил код... если бы не говорил с Игроком..! Ничего этого бы не случилось, Нико! Мне не нужно было делать это... Это всё из-за меня!       Друзья молчат, неспособные больше вмешаться. Опустив клювы, переглядываются дети руин. Задумчиво разглядывает потолок Прото. Сомнение во взгляде Седрика, и неподвижно смотрит куда-то Силвер рядом с кусающей губы Силверпойнт. Даже пусть все друзья и смогли пройти за грань привычного им мира по своей воле, даже если они пересекли порог своей реальности ради встречи с Сущностью, надежды и веры в их сердцах всё ещё не хватает, чтобы по-настоящему помочь. Не хватает, чтобы всем сердцем пожелать подружиться с Мировой Машиной, не думая о страхах столкновения с его всемогущим разумом.       Нико понимает это, когда Ру понуро заглядывает в детское лицо.       - Но это не так.., - шёпот срывается с губ Мессии, когда Нико вдруг снова касается экрана - без страха последствий. - Я... очень дорожу новой встречей с одним другом... Этот друг... умеет чинить собственный код... чтобы никому не было плохо! Он умеет заменять Мессию в мире, чтобы тот продолжал жить даже без кого-то другого... умеет... создавать вагонетки... и переписывать то, что мешает ему действовать самому... Этот друг... уже не раз спасал меня! И весь мир спасал тоже! Он уже спас Силвер, и Алулу, и Каламуса, и даже фонарщика! И продолжит всех спасать, потому что я верю в своего друга! Потому что я верю в тебя, Эд!       Налитые слезами глаза Сущности поднимаются из тьмы, но Нико не смотрит, потому что глаза Мессии тоже нещадно щиплют слёзы, а лапки бьются об холодное стекло без надежды дотянуться до друга.       - Это ты... Ты тогда позвал меня во сне? Как ты можешь говорить, что ты делаешь всё плохо, Эд? Ты же так стараешься ради всех нас... Даже если тебе было... плохо... ты всё равно помогал миру! Даже без меня ты мог заставлять мир жить! Даже когда не захотел больше думать об этом!       Силуэт на экране дрожит, и Нико громко шмыгает, оставляя на уже мокрых рукавах пальто слёзы.       - Это... правда? - потрясение на лице Сущности смешано с вопросом. - Мир... продолжался без... без Мессии?       Молчаливый кивок Прото служит ответом, пока мысли всех не могут собраться воедино.       - Я... все мы, даже Игрок, пришли сюда для тебя, Эд.., - шёпот Нико почти беззвучен, но дитя собирает рукава гармошкой, прислоняясь к стеклу. - Автор... Он сказал, что ты теперь... ничем не хуже меня. Ты... Он по-настоящему верит в тебя, Эд. Он знает, что ты всё время учился новому... и думает, что это очень хорошо! Я... так думаю тоже, Эд... Ты... помнишь..? Друг, которого я знаю... больше не хотел умирать...       Нико пытается улыбнуться, но слёзы слишком туманят зрение, и дитя корчит лишь странную гримасу.       - Знаешь, Эд... Ты ведь теперь... настоящий Мессия! Пожалуйста... Пожалуйста, спаси всех наших друзей!       Детские лапки вдруг тонут в ставшем вязком стекле, и под ладошками Нико видит Солнце. Тёплая поверхность лампочки льнёт к лапкам Мессии; свет внутри, мгновением утихнув в погасающей спирали, почти разгорается маленьким пламенем. Отражение не спешит отпускать; выцветшие глаза всё ещё полны слёз, но Нико не может не видеть перемен в решительном взгляде.       - Я... постараюсь, Нико.       Робкие улыбки проскальзывают по лицам обоих спасителей.