У подножья жизни

      Утро следующего дня выдалось пасмурным и холодным, из-за чего все уличные работы были отложены до лучших времён. Ещё ночью начался проливной дождь, который не переставал барабанить по оконным решёткам и крышам замка даже утром. Белая дымка плавно вилась по мокрой земле и, как одеяло, скрывала недавно проступившую, сочно-зелёную траву от взора чужих глаз. Внезапно налетевший, холодный ветер качал корявые деревья из стороны в сторону, отчего их сухие ветви скреблись о стёкла.       — Какая же отвратная погода сегодня! — воскликнула мадам Поттс, стоя у кухонного окна и с грустью рассматривая посеревший сад.       Недавно посаженные цветы по краям широкой дороги беззащитно склонились под напором ветра и дождя, отчего казалось, будто они плачут и жалобно просят о помощи. Женщина тут же тряхнула головой, пытаясь отогнать мрачные мысли, и получше закуталась в длинную шаль, покрывавшую её плечи. С самого утра в замке было жутко холодно и сыро, ведь печи всё ещё были не топлены.       Отвернувшись от окна, мадам Поттс без интереса посмотрела на небольшие часы.       — Шесть утра… — произнесла она несколько разочарованно. — И когда же они собираются вставать? Мы же здесь все замёрзнем!       — Не волнуйтесь, мадам Поттс, — ответил ей Люмьер, сонно клевая носом.       Он расположился за небольшим деревянным столиком и что-то медленно записывал в тетрадь, изредка обмакивая длинное загнутое перо в небольшую чернильницу.       — В скором времени здесь будет не протолкнуться — Когсворт не даст никому отдохнуть. А насчёт погоды…       Люмьер замолчал и сосредоточенно вывел в конце своих записей несколько ровных цифр — сегодняшнюю дату. Ещё раз внимательно перечитав свои заметки, удовлетворённо кивнул и аккуратно отодвинул тетрадь на середину стола.       — А насчёт погоды вам уж точно стоит не беспокоиться, — продолжил он и улыбнулся женщине, — не все дни бывают солнечными. Вот увидите, скоро на небе вновь не будет ни единого облака, а наш сад и замок снова распустятся, словно весенние цветы, и будут, как всегда, радовать нас своей красотой.       — Ох, поскорее бы! — ответила мадам Поттс, бросая взгляд в окно. — Никак не могу дождаться, когда начнём уборку снаружи: покрашенные скамейки, фонтаны из белоснежного камня, а какие восхитительные розы растут у беседки.       Женщина мечтательно прикрыла глаза и слегка улыбнулась. Давно им всем не приходилось видеть пышущий свежестью летний сад, где каждый мог отдохнуть от изнурительной работы и полюбоваться красивыми видами на окрестности. К сожалению, за окном дождь становился всё сильнее и сильнее, отчего непрерывный стук капель по стёклам и черепице стал в разы громче. Из коридора резко повеяло сыростью и холодом, что заставило мадам Поттс задрожать всем телом.       — Я сейчас вернусь, — тихо произнёс Люмьер, с сочувствием посмотрев на женщину.       Поднявшись со стула, он направился к выходу, но в дверях чуть не столкнулся со старичком низкого роста, одним из поваров замка.       — Где вы пропадаете, mon ami?! — обратился метрдотель к мужчине, чьи огромные рыжие усы забавно задёргались. — Непозволительно заставлять даму мёрзнуть! Вы только проснулись?       — Да, месье.       — А остальные? Пора начинать готовить завтрак, и чем раньше вы начнёте, тем будет лучше для всех нас.       — Остальных не видел, месье, но… — старичок запнулся и виновато уставился в пол.       Было видно, что он сильно волновался.       — Что-то случилось? — настороженно поинтересовался Люмьер и скрестил руки на груди.       — Да, месье. Видите ли, прежде чем прийти сюда, я направился в сарай, чтобы отпереть его и прихватить с собой дров, но всё оказалось намного хуже. Понимаете, видимо это сегодняшний шторм… — мужчина замялся и поднял досадный взгляд на собеседника, — он обрушился, месье. Крыша сарая упала, а все дрова промокли насквозь.       — Oh mon Dieu! — воскликнул метрдотель и встревоженно посмотрел на кухарку, так и стоявшую у окна.       Она обеспокоенно переводила взгляд то на одного, то на другого мужчину.       — И как же быть? Нам нужно чем-то растапливать печи.       — В замке осталось немного дров со вчерашнего дня, но их надолго не хватит, — ответила женщина, указывая на небольшую кладовую в дальнем углу малой кухни.       — Сообщить месье Когсворту? — осторожно поинтересовался повар.       — Нет, не стоит, — отозвался Люмьер. — Я сам с ним поговорю, а вы, будьте любезны, растопите печи в кухне и вскипятите воду — завтрак не должен быть отменён в любом случае.       Успокоив мадам Поттс, что обязательно найдёт выход из этой неприятности, метрдотель направился прямиком на второй этаж, где надеялся прихватить с собой на улицу пару тройку молодых лакеев.       В это же время в коридорах и залах второго этажа, где всегда проводили время и гости, и хозяева, туда-сюда сновала прислуга, стремясь поскорее приступить к работе. Нужно было успеть вычистить и вымыть весь этаж, чтобы приезжие в этот мерзкий дождливый день смогли уютно провести время в замке. Пока кто-то смахивал пыль с библиотечных полок или полировал пол в холле, Когсворт, с присущими ему строгостью и педантичностью, наблюдал за работой подчинённых в столовой, то и дело подгоняя зазевавшихся или делая замечания отлынивающим.       Никто не мог взять в толк, зачем подниматься так рано и работать в таком темпе, словно в замке гостит сам король Франции. Гуляния по поводу свадьбы хозяев продолжались чуть ли не целую ночь, поэтому достопочтенные гости проснулись бы никак не раньше полудня. Однако дворецкий был непоколебим, поэтому стоило часам пробить половину шестого утра, как он с завидным упорством прошёл по всему замку и разбудил абсолютно всех слуг. А ведь большинству из них удалось поспать чуть больше часа. Милости добились только музыканты, для которых не нашлось никакой работы.       Когсворт успевал проследить за всем: как расставляют стулья с изогнутыми спинками, как вычищают камины, как расстилают скатерть на обеденном столе и многое другое. Словно часовой, он мерил комнату шагами, искоса поглядывая на остальных.       — Нет-нет-нет! — недовольно воскликнула девушка-декоратор, подбегая к лакеям, накрывавшим на стол. — Ни в коем случае нельзя задействовать этот сервиз!       — Но, мадмуазель, – попытался возразить один из них, — нам сказали поставить именно его.       — Нет, нельзя! – продолжала протестовать девушка, уперев руки в боки.       Заслышав препирания, мажордом поспешил к спорившим, чуть не опрокинув на пути к ним столик с хрустальной вазой.       — Что за шум? Я не потерплю каких-либо заминок в столь важный день!       — Месье Когсворт, мадмуазель не нравится наш сервиз, — ответил ему тот же лакей, важно задрав подбородок.       — Анжелика, дорогуша, — мужчина обратился к девушке, — что именно вам не нравится? Это настоящий китайский фарфор, к тому же он самый большой — на двадцать персон.       — Я категорически против! Этот стиль никак не вяжется с нашим убранством столовой — такую посуду имеет смысл ставить в жаркие летние дни, поскольку фарфор очень плохо сохраняет тепло, а в замке сегодня холодно. Здесь понадобится керамическая посуда, которая, между прочим, стоит чистая в буфете, и гостей всего двенадцать.       Когсворт задумчиво почесал подбородок.       — И ещё, — продолжала Анжелика, недовольно сморщив аккуратный носик, — если вы оставите этот сервиз, то кое-кому, — она посмотрела на лакея, — надо идти за другой скатертью, поскольку геометрические узоры не гармонируют…       — Ладно, дорогуша, ладно! — перебил её дворецкий, не желавший создавать лишних проблем. — Не сомневаюсь, что вы знаете, о чём говорите. Возьмите людей и распорядитесь, чтобы на столе стояла именно та посуда, которая пришлась вам по нраву.       Тонкие губы девушки растянулись в довольной улыбке, и она, подозвав к себе несколько горничных, поспешила к выходу из столовой. Наблюдавший за этой сценой Люмьер дружелюбно поприветствовал её, пожелав доброго утра, но в ответ получил лишь прохладный взгляд голубых глаз. Анжелика резко прекратила общаться с ним с самого момента их расставания, что изначально казалось забавным, но теперь изрядно поднадоело метрдотелю. Из-за перепалок с Бабеттой весь замок ходил ходуном, что становилось причиной бесконечных ссор с любимой, наездов Когсворта и замечаний хозяев.       Мысленно проклиная сегодняшний день, Люмьер отправился прямиком к мажордому, который вновь принялся отдавать приказы во все концы столовой. Подойдя вплотную, он остановился и вежливо откашлялся, дабы привлечь внимание.       — Эй, Люмьер! Я жду не дождусь, когда ты мне предоставишь утреннее меню. Эта подготовка меня изрядно вымотала, все всё делают из-под палки, ещё и Анжелика со своим сервизом. Надеюсь, хоть ты меня обрадуешь.       Дворецкий устало выдохнул и вытер лоб платком. Затем раздражённо буркнул и подбежал к зеркалу, чтобы поправить съехавший на бок парик.       — Хм, лучше прими новую порцию неприятностей…       Когсворт тут же помрачнел и с недоумением уставился на друга. Благодаря давнему знакомству с ним Люмьер понял, что ссоры на этот раз точно не избежать.       — Что ты имеешь ввиду? Какие ещё неприятности? Что ты опять натворил, бестолочь?! — с каждым произнесённым словом дворецкий от злости краснел всё больше и больше, что тут же привлекло внимание остальной прислуги.       Проигнорировав вопросы, так традиционно задаваемые в этом замке, Люмьер лишь махнул рукой, приглашая Когсворта идти за ним, и вышел вон из столовой. Рявкнув на подчинённых, тот, недолго думая, последовал за другом, попутно прихватив с собой горящий канделябр.       Никому даже в голову не пришло, что мажордом отреагирует на плохую новость настолько болезненно: около часа никто не смог его успокоить, даже мадам Поттс, заботливо предложившая выпить горячего чаю. Он то и дело хаотично метался между аккуратно разложенными дровами в двух кухнях, надеясь, что они уже успели высохнуть, и переворачивая их то на одни, то на другой бок. На всеобщее счастье запасённых дров хватило, чтобы разжечь огонь в печах и позволить поварам заняться своей работой, чем они успешно и занимались, следуя строгим указаниям шеф-повара. Из соседнего помещения, где вовсю кипела работа над завтраком, то и дело слышался громогласный голос, не требующий возражений.       Старый француз, месье Буш, потративший всю свою жизнь на совершенствование кулинарного мастерства, не терпел неполадок на кухне. В этом его можно было сравнить с тем же Когсвортом, однако по характеру повар был намного грубее. Стоило дворецкому только показаться на пороге кухни, чтобы вставить своё слово, как месье Буш разразился бранью. Да такой, что бедная мадам Поттс испуганно перекрестилась.       — Когда-нибудь я скажу хозяину, что за человек обитает на нашей кухне, — проворчал Когсворт, пытаясь скрыть заалевший на щеках румянец. — Вот тогда и посмотрим, кто и кем будет командовать.       — Он просто выполняет свою работу, — поспешила успокоить его кухарка, накрывая к завтраку столик у окна.       — Я, между прочим, этим же занимаюсь. Нам нужны дрова.       — Когсворт, ну не надоело ли тебе возиться с этими деревяшками? Куда они денутся?       Заприметив на подоконнике раскрытую тетрадку, которую Люмьер забыл убрать, мадам Поттс аккуратно взяла её в руки и перенесла на полку, прибитую у входа. Читать она никогда не умела, поэтому и вглядываться в идеально выведенные буквы не стала.       — Они нам ещё ой как пригодятся! — воскликнул дворецкий. — Хозяин мне голову оторвёт, если в замке сегодня не будет должного тепла и уюта. Гости в нашем замке впервые за столько лет, поэтому я обязан устроить радушный приём.       — Да ладно тебе, старина. С каких пор ты стал таким гостеприимным?       В кухню вошёл Люмьер, запыхавшийся и совершенно уставший. Вместе с лакеями и садовниками ему пришлось перетаскивать дрова с улицы в замок. Добровольцев для работы под проливным дождём оказалось мало, к тому же у многих и без этого были проблемы. Поэтому Люмьеру ничего не оставалось, как самому принять участие в расчистке обрушившегося сарая. И хотя каждому был выдан плащ и высокие ботфорты, за час упорной работы все вымокли насквозь.       Но даже в таком состоянии Люмьер не упускал возможности ввязаться в спор со старым другом. Ещё на подходе к кухне он услышал вечно недовольное брюзжание, которое всегда поднимало настроение. Когсворт всегда напоминал Люмьеру какой-то фрагмент в огромном механизме, который всегда стучит или издаёт неприятный скрип, но всё же работает. Такая деталь создаёт некоторое неудобство в общей процессе, иногда оставляет неприятное впечатление, но без неё ничего не выйдет — всё сломается при её отсутствии.       На удивление, мажордом ничего не ответил, лишь состроил злобную физиономию. Поддавшись уговорам мадам Поттс, он присел за столик и налил себе чаю из небольшого фарфорового чайника.       — Люмьер, дорогой, — мягко произнесла кухарка, выставляя на стол блюдца с различными закусками, — и ты скорее садись, остынет же всё. Солнце только взошло, а вы уже потрудились на славу! Вы всё перенесли?       — Конечно, — ответил метрдотель, расположившись напротив Когсворта, с важностью очищавшего варёное яйцо. — Остальные дрова мы поместили в подвал, там им ничего не угрожает. А сам сарай придётся отстраивать заново. Он развалился, как карточный домик.       Дворецкий хмыкнул.       — В этом нет ничего удивительного. Я поражён, что за столько лет наш замок ещё не развалился. Годы поместью на пользу не пошли, это уж точно.       — Как и тебе, mon ami.       Люмьер поймал на себе недоумённый взгляд друга, который, видимо, просто не расслышал шутки, и рассеянно махнул рукой. А когда тот целиком и полностью занялся трапезой, посмотрел на мадам Поттс, устроившуюся рядом. Она едва заметно качнула головой, не разделяя готовности метрдотеля подшучивать над Когсвортом. Но всё же тень улыбки едва коснулась уголков её губ. Этого хватило, чтобы Люмьер почувствовал себя чуть лучше.       Все они словно сидели на пороховой бочке, постоянно опасаясь, что их неосторожность может повлечь недовольство гостей и, конечно же, хозяев. В ближайшие дни им только и оставалось, что поддерживать друг друга.

***

      После завтрака Когсворт с боевым настроем отправился наверх, чтобы проверить столовую, читальный зал и игровую комнату. После недолгих препираний с самим собой он пришёл к выводу, что эти три помещения как раз подойдут уважаемым гостям, чтобы с должным комфортом провести дождливый день за книгами, настольными играми или чаепитием у разогретого камина. То и дело поглядывая на часы, дворецкий находил работу каждому, кто имел несчастье попасться ему на глаза. Нескольких лакеев он и вовсе поставил на караул, чтобы те следили за дверьми спален господ.       — Нам что, подсматривать в замочные скважины? — спросили они разом, когда услышали приказ.       — Да упаси вас Господь! — Когсворту пришлось приложить немало усилий, чтобы не сорваться на крик. — Просто следите за коридором, и дайте мне знать, когда гости или хозяева начнут покидать спальни. Если им понадобится помощь — помогите, попросят принести что-нибудь — принесите. Никаких препирательств и недовольств, только беспрекословное подчинение. А ещё не забывайте учтиво кланяться, — Когсворт задумался, а затем щёлкнул пальцами, — и улыбаться. Даже если прикажут привязать себя к хвосту дикой лошади. Улыбнулись, поклонились и побежали исполнять. Всё ясно?       Лакеи переглянулись между собой, а затем синхронно кивнули. Перечить дворецкому никто из них не решился.       В свою очередь Люмьер занялся подготовкой блюд. Необходимо было ещё раз обговорить меню с шефом Бушем да выбрать самых надёжных официантов, с которыми не могло возникнуть никаких проблем. И если Когсворт всё тщательно перепроверял и разрабатывал планы, то Люмьер всегда полагался на волю случая. Он по-хозяйски зашёл на кухню, где в воздухе стоял просто невыносимый жар, и также уверенно подошёл к шефу. Рост мужчины позволял разговаривать с ним только с задранной вверх головой, однако это не помешало метрдотелю общаться с поваром на равных.       — Доброе утро, месье Буш! — поприветствовал его Люмьер, стараясь перекричать грохот посуды.       — И вам того же, — ответил собеседник и с любопытством прищурил один глаз.       — Не хотел отвлекать вас от работы, но мне просто не обойтись без вашего мнения. Всё ли в моём меню устраивает профессионала? Или необходимо внести какие-нибудь правки?       Для придачи должного эффекта Люмьер лучезарно улыбнулся, благодаря чему уже в который раз подкупил шефа. Мало кому удавалось разговаривать с таким суровым человеком в подобном тоне. Но каждый раз это срабатывало, и вот уже сам месье Буш дружелюбно улыбнулся в ответ.       — И не подумайте, дружище, — прогремел он своим низким голосом. — У меня не возникло абсолютно никаких замечаний. Через часика два к столу можно будет подавать отменные блюда. И если хоть один из этих вельмож пожалуется на качество продуктов, то можете без зазрений совести ударить меня кочергой по голове. Верно, Дрэс?       Мужчина средних лет, возившийся у одной из печь, испуганно вздрогнул, когда назвали его имя. Затем повернул своё румяное лицо к беседующим и активно закивал головой. Для пущей правдоподобности он схватил упомянутую кочергу и потряс ею над головой.       — Если что, месье, то побейте ещё и меня!       — Ловлю на слове.       Удостоверившись, что всё в порядке, Люмьер кивнул шефу и без промедлений выскочил из кухни. К этому моменту мадам Поттс уже была занята другими слугами, желавшими съесть хоть что-нибудь за пару минут свободного времени. По настороженным взглядам стало ясно, что на кухню они пришли без разрешения дворецкого. Среди них оказались и те, кого Люмьер решил взять с собой на господскую трапезу. Нельзя отрицать, что официанты согласились на подобного рода работу с большой неохотой. Но если приказы Когсворта выполнялись потому, что такова была участь каждого, то Люмьеру помогали чисто из благих намерений. Большую роль сыграла и выпечка кухарки, разом поднявшая всем настроение. Но только на время…       К одиннадцати часам утра работники шли в столовую с такими лицами, словно от них требовалось не обслужить гостей, а засунуть голову в петлю. Даже бедняга Когсворт притих. Он стоял в самом конце коридора, то и дело переводя взволнованный взгляд с парадной лестницы на часы, с часов на слуг, затем снова на лестницу. Он был до того погружён в себя, что никак не отреагировал на мальчишку, который передвигался в сторону кухни бодрыми прыжками.       По смятой сорочке и растрёпанным волосам можно было догадаться, что Чип только-только проснулся. Скорее всего, даже и не умылся, за что обязательно получил бы от матери с десяток замечаний. Мадам Поттс не могла смириться с тем, что её сын расхаживал по замку в таком виде. А вот Чипу было всё равно. Он постоянно умудрялся отрывать пуговицы с камзола, не поправлял сбившееся на бок жабо, не застёгивал жилет и каждый день терял обе пряжки с туфель. Матери оставалось только в ужасе качать головой, а потом из раза в раз отчитывать малыша Чипа за подобную неопрятность.       — Привет! — поздоровался мальчик, когда поравнялся с метрдотелем.       — Здравствуй, Чип.       — А можно мне сегодня взять твой мушкетон?       Вопрос был настолько обыденным, что Люмьер лишь пожал плечами. Чипу нравилось играть с оружием, хотя такое времяпрепровождение почти никому не нравилось. Ещё несколько недель назад было уговорено, что мальчик вправе брать мушкетон, когда захочет. Однако существовали три условия. Во-первых, оружие всегда будет разряжено, во-вторых, не окажется где-нибудь затерянным, в-третьих, перед тем, как взять его с собой, Чип должен был спросить разрешения.       — Спасибо, Люмьер, — Чип улыбнулся и поскакал дальше. — Только в индейцев постреляю и верну.       — А я думал, что вы заключили перемирие.       Метрдотель остановился в дверях и посмотрел на юного друга с самым серьёзным видом, на который только был способен. Мальчишка уступать не стал, даже голос понизил, чтобы показаться взрослее.       — Ночью они обстреляли наш караул ядовитыми дротиками. Я просто должен восстановить справедливость.       — Ну тогда желаю удачи, Чип. Держи оборону до последнего.       Люмьер махнул рукой и вошёл в столовую, где проходили последние приготовления. И если малыш Чип собирался воевать с индейцами, то прислуге приходилось «защищаться» по совсем другой причине.