От небес до центра Земли

В глазах у Зейна защипало от недостатка нормального сна, и стоило ему лишь ненадолго их прикрыть, как тут же всплывали картины безоблачного детства на Аджере, деревянных самолетиков, сделанных рукой отца, и ярко-голубой травы, смягчающейся под прикосновениями, словно облако. На передатчике было около семи Земных вечерних часов, но на Финисе сутки длились неделями, поэтому Солнце не заходило за горизонт. Его лучи просачивались сквозь небывало толстое стекло большого панорамного окна обсерватории, построенной несколько десятков лет назад. Зейн устроил под голову подушку, стащенную из спальни военных, и накрылся тонким шерстяным пледом, засыпая под лучами и надеясь, что никакие политические сообщения с Земли или Аруана не потревожат его хотя бы ближайшие полчаса. Вместо этого потревожил скрип двери и извиняющийся голос раздражающего инессийца. — О, простите, сэр, я не знал, что вы тут. — Я пытаюсь поспать. — Но почему здесь, сэр? Есть же столько спален, и даже капсулы для сна, если вы не хотели, чтобы кто-то вас потревожил… — Но там нет Солнца, — устало выдохнул Зейн, не раскрывая глаз. — А, — протянул парень, очевидно не до конца понимая смысла фразы. — Уходи, Найл, не загораживай моё Солнце. — Вообще-то мне пришло сообщение от Генерала. С ними связались правители Аруана… — Ну, так скажи об этом Луи, — отмахнулся мужчина. — О, Капитан уже знает. Зейн издал раздраженное мычание. — С какой скоростью мозг инессица размажется по этой стене, Найл? — спросил он, приколачивая взглядом парня к этой самой стене. — Это загадка такая, сэр, или… — О, шестая планета от Нептуна!* — чертыхнулся Малик, окончательно понимая, что время его спокойствия кончилось. Найл проводил раздраженного пилота непонимающим взглядом, и, очнувшись, последовал за ним до просторного зала-гостиной, где уже в полной собранности наматывал круги Капитан, вновь и вновь анализируя полученные новости. — В чем дело? — простонал Зейн. — Аруанцы не идут на чертово соглашение, — выругался Луи. На лбу у него пролегла привычная складка волнения и недовольства. — Они что, идиоты? Они думают, я буду сидеть тут и крутиться вокруг их принца как спутник? Я могу закончить его не начавшееся правление одним выстрелом! Зейн устало вздохнул. — Луи, какие указания от Генерала? Томлинсон не ответил, но стал куда нервнее. — Луи? — Они хотят, чтобы мы запугали аруанцев. Как я должен еще их запугивать? Он задумчиво постучал пальцами по столу. — Они даже не собираются нам помогать. На этих словах Найл странно отвел взгляд, избегая любого контакта. Зейн поморщился, понимая, что есть в этом какой-то подвох. Он так и думал, что инессиец знает куда больше, чем полагается. — Что? — серьезно спросил Малик сжавшегося на месте механика. — Говори, пока я не выкинул тебя из убежища без защитного костюма. — Какая жестокость, — притворно ахнул Луи, принимая обороты игры и сам уже замечая необычное поведение парня. — В чем дело, Найл? — Ни в чём, сэр. — Найл, знаешь, я приветствую ложь во благо, ложь ради выгоды, да и вообще ложь. Она — сладкая пилюля в этом мире, где всё на вкус как дерьмо. Но единственная ложь, которую я не могу принять — это ложь тех, кто в моей команде. Смекаешь? — Сэр, я клянусь… — Ты знаешь, что бывает с теми, кто проваливает операции Корпорации? — Нет, сэр… — Их утилизируют. Как мусор. Избавляются, чтобы никто больше не попал под удар. И смотри, я всё еще здесь, а значит, я никогда не провалил дела. Так что лучше говори, или я сдам тебя, как того, кто пытался сорвать операцию. Найл побеждено взглянул на них. — Это ваша проверка, сэ… Капитан. — Проверка? — Ага, — кивнул парень. — Генерал сказал, что они поручают вам это задание, чтобы посмотреть, как вы с ним справитесь, и если успешно, то они зачислят вас на командование в официальный отряд. — Хочешь сказать, что они хотят принять нас в Легион? — Томлинсон обратил на Зейна секундный взгляд, в котором читался вопрос. На мгновение Малик подумал о деревянном самолетике с эмблемой Корпорации — серебряным вороном с оливковой ветвью. Он подумал о серо-зеленой форме вместо коричневой кожаной куртки и компенсационного костюма. Зейн заглянул в ледяные глаза друга и увидел там тоже самое. Найл неловко откашлялся. — Они хотят сделать вас командующими…сэр. Зейн почувствовал силки, сжимающие грудь, руку отца на его плече и мать, твердящую «ну зачем отправляться так далеко? Галактика опасное место! А служить на Корпорацию вдвойне опасно!». — Какими отрядами? — допытывался Луи. — Межгалактических специальных мероприятий, сэр… и… — Найл взглянул на Зейна. — Межгалактическая разведка. — Но почему они не прислали даже отряд подмоги, что, если бы принц сбежал? — воскликнул Малик. — Примерно в нескольких световых секундах на еще одной базе есть отряд на случай провала операции. Они прибудут, если получат сигнал. — Твой сигнал? — прищурился Зейн. — Д-да, — сжался от взгляда Найл. Капитан и Второй Пилот одновременно закатили глаза. Этот инессиец был чертовым стукачом из детской песочницы. Какое счастье.

***

НаКай. НаКай. На Симпири Кай. Гарри снился дом, Лиам, его семья. Дождь покрыл землю под его ногами, влага впиталась в его кожу как мягкое прикосновение. Над замком фиолетовое облако скрыло оба Солнца. Учитель говорил ему: «Гарри, запоминай, запоминай, когда-нибудь ты будешь править», — он развернулся, и на месте учителя стоял Капитан, а по рукам его стекала блестящая карминовая кровь. Потом замок вдруг рассыпался, и Гарри уже был в разрушенном доме бедняков из Сгоревшего Квартала, а по рукам его ползли мелкие насекомые, которые искали слабые места на коже, чтобы забраться под неё. Такое Гарри видел только раз в жизни, еще до того, как Сгоревший Квартал стал сгоревшим и до того, как эту болезнь прозвали БЕДНОСТЬ. На Симпири Кай. Всякая жизнь ценна. Потом стало лучше. Гарри чувствовал, что он спит на чём-то мягком, что отличалось от железного пола космического корабля, но не было и близко похоже на его постель в замке. Теперь его руки были свободны, но все тело объято небывалой тяжестью, что Гарри казалось, он не сможет даже открыть глаза. Однако он смог, и то, что он увидел, разочаровало его так сильно, что захотелось плакать. В конце концов, случившееся оказалось далеко не сном. НАКАЙ. Гарри вскочил, обнаруживая себя в утробе комнаты, со стальными стенами и без единого окна. — На…кай. — Что вы делать? — испуганно прошептал он темной фигуре Капитана, занявшей место в углу комнаты. В глазах Принца всё темнело и расплывалось, а от снотворного чувствительное тело аста дрожало. — НаКай. Я верно говорю? — Капитан поднял выше серое устройство, излучающее свет. Джемма говорила, с их помощью люди могут узнать всё, что угодно.  — Что вы здесь делать? — грубо повторил Принц. Сердце его все еще бешено стучало после сна, а взгляд не мог сфокусироваться на чем-то дольше пары секунд. — Изучаю вашу историю. Весьма забавно. Так я прочёл правильно? Гарри промолчал. Он упрямо повернул голову, успевая, однако, заметить бластер, непринужденно свисающий с пояса Капитана. Не то, чтобы это его испугало - бластер пока не был нацелен на него, к тому же, он может быть даже не заряжен. Учитель говорил Гарри, что иногда похитители могут блефовать, особенно с важными особами — их цель не убийство, а достижение требований, и пока Гарри жив, они могут на что-то рассчитывать. — Ну, так что, — щелкнул пальцами мужчина. — Я правильно прочёл? И какой перевод правильный? Жизнь или быть живым? Гарри по-прежнему не произносил ни слова. Он использовал эти секунды замешательства Капитана, чтобы изучить его как можно лучше. Четкость зрения приходила постепенно, но Принц успевал подмечать для себя каждую мелкую деталь, что попадалась на глаза. Например, костюм похитителя был тонким, из бледно-серой грубой ткани - под таким сложно спрятать много оружия, к тому же, он был гораздо ниже Гарри и, вероятно, уступал ему по силе. Если бы он был в лучшем состоянии, то возможно, смог бы противостоять Капитану, отобрать его оружие и с его помощью избавиться и от других помощников человека. Однако мужчина в кресле держался так, будто у него было гораздо большее за спиной, чем бластер и тонкий компенсационный костюм. Гарри следовало быть внимательнее. Капитан невесомо ткнул пальцем по экрану и с прищуром глянул на него. — Вы проглотили язык, Ваше Высочество? Или забыли язык земли? Гарри знал, что это хитрый говор опасного человека, он чувствовал это своими костями, по которым прошёл холод. Он не ответил на слова Капитана, вставая с постели и, дрожащими руками, поправляя свой измятый костюм. Дома он бы ни за что не выглядел так жалко, дома он выглядел бы величественно, потому что это одна из его обязанностей — выглядеть так, чтобы все знали, что такое КОРОНА. Помимо этого его обязанность быть ловким, смекалистым, искренним и убедительным. Но это, конечно, стоит гораздо меньше, если на нём нет драпированной роскоши, иначе, в чём еще астам видеть свой успех, как не в их правителе? Капитан протянул ему стакан с водой, на столе возле него стояло что-то, напоминающее еду — развернутый пакет, в котором было нечто тёмного цвета. — Поедите, Ваше Высочество? — Гарри принял стакан вместе с насмешкой и дотянулся до темной массы. Он с недоверием посмотрел в глаза капитана, цвет которых был близок к водной каменной соли на Аруане — прозрачно-белой, с едва заметным оттенком голубого. — Еда, — задумчиво кивнул Гарри. — Отравить? Капитан усмехнулся почти искренне. Это было словно некий вызов — «рискните, Ваше Величество, не будьте трусом». Гарри гордо взглянул на него и потянулся к свертку, пробуя то, что было внутри. — Как вам? — Плохо. Капитан криво улыбнулся. — Да, на вкус ужасно, но очень быстро восстанавливает силы. Гарри вернулся к кровати, грациозно присаживаясь на край. Всё вокруг стало сужаться, стены комнаты наступали на него, Капитан становился всё ближе и ближе, а его насмешливый голос снова и снова произносил «НаКай». «НаКай». — С Вами всё в порядке? Принц обратил на Капитана свой нахальный взгляд, поднимая дрожащую руку, сжимая её в кулак и два раза проводя большим пальцем по кончику своего подбородка. Этому жесту его научил один шпион-заключенный. Это был жест неформальных межгалактических переговоров, это был язык тех, кто вечно в тени, таких, как Капитан. Это был жест без точного перевода, но если бы он был, он значил бы примерно такое: «ОТСОСИ» Это определенно стоило того. Это стоило хлесткого и колючего взгляда Капитана и его медленного ухода из бункера, обещающего только одно «у тебя будут проблемы, крошка». Но в тот момент Гарри был по-настоящему доволен собой, он был горд, не сломлен, он был воплощением КОРОНЫ.

***

Удар был не сильным. Он был тянущим и жгучим, но не сильным, потому что смысл был не в боли, а в поучении. У этого удара были золотистые глаза цвета Юпитера, и темная кожа на руках, на шее, на лице. Гарри никогда не видел вживую существ с такой темной кожей и таким безразличием во взгляде. Следующий удар был кровавым. По подбородку Принца потекла маленькая серая струйка цвета блестящей бархатной накидки детей королевских особ. Кровь его, по правде, текла так же, как и у простолюдин. Зейн замахнулся еще раз, но прежде вытер каплю крови со своей руки об изношенную одежду принца. УНИЗИТЕЛЬНО. Как он смел? Комнату стал наполнять неприятный едкий запах, заставляющий глаза аста слезиться. Он поднял голову, получая еще одну пощечину, но, не отводя уничтожающего взгляда от человека, облокотившегося вальяжно на стену и пускающего из своего рта еще больше отравляющего дыма. «Пусть он сам ударит», — думал Гарри. «Пусть он покажет мне, что он может, и тогда я узнаю, с чем мне нужно бороться». Но человек даже не подходил ближе. Капитан был бесстрастным надсмотрщиком, ведущим рукой правосудия. Он был незримым хлыстом, его самым болезненным кончиком, прожигающим кожу. Гарри продолжал смотреть на него всё время, пока Зейн наказывал его. За все полчаса — ни единого слова. — Стоп, — вдруг произнес он. С помощью кнопки на своей пластиковой игрушке он втянул в неё обратно весь заполонивший комнату дым и развернулся с самым самодовольным видом. Возможно, Гарри выбрал не ту стратегию — нельзя просто брать и бросать вызов одному против целой системы, похитившей тебя. Он смотрел в глаза Капитана, будто испытывал его на прочность, отводил взгляд, только когда тот уходил. Он хотел получить страх Гарри, но они его не получили даже спустя шесть земных дней, что применяли на нём голод, испытание током и физическое насилие. Они хотели получить его слабости, но не получили пока ничего. — Так что насчёт сотрудничества, Ваше Величество? — ухмыльнулся Капитан. Его бластер блеснул под коричневой курткой и Гарри криво улыбнулся в ответ. — Я ведь хочу помочь Вам, — склонился над ним мужчина. Его грубые пальцы коснулись щеки Принца, поглаживая с нажимом. — Я не иметь дело с тем, кто причинять мне вред. — Но я ведь даже не коснулся вас! — притворно ахнул Луи, но тут же замечая свою руку на щеке Гарри и смеясь. — Не считается! Если бы у Принца были свободны руки, он бы сделал что-нибудь, но всё, что в его силах это напрячь каждую клетку его тела, обратиться к своей ярости и изменить цвет глаз на цвет схожий с Юпитером, наслаждаясь тем, с каким интересом Капитан наблюдает за этим процессом. — Прелесть, — выдал человек, и даже Зейн, с безразличием наблюдающий за ними всё это время был на секунду оживлен. — Хотите выйти на свет, Ваше Превосходительство? Гарри подумал, что речь идёт о выходе наружу, но Капитан схватил его за зажимы для рук, дергая с чуть большей силой, и вывел из комнаты, подталкивая к лестнице, ведущей куда-то далеко наверх. — Здесь красиво, верно? Гарри, спотыкаясь от усталости, прошел в залитый солнцем большой зал, где огромное окно демонстрировало неприветливую природу одинокой планеты песков. Он прикоснулся к стеклу рукой и прижался лбом, пытаясь разглядеть всю площадь станции, на которой они находились. — Я мочь выйти? — с благоговейной надеждой спросил Гарри, забыв напрочь подумать о том, зачем вообще Капитан проявляет к нему столь неестественную доброту. — Наружу? Не советую. Долгая и мучительная смерть вам будет обеспеченна. — Смерть? — Радиация. Она повсюду. Внутри вы в безопасности, но снаружи… По его лицу Гарри понял — он не шутит. Тогда Принц снова посмотрел на пейзаж, открывающийся из окна. — Финис, Лаком или Гибрис? На секунду лицо Капитана тронуло удивление. — Финис. Гарри пытался вспомнить всё, что помнил об этой планете, но в голове было только «пустынные земные планеты. Нет жизни. Нет будущего. Только природа и ничто». — Я впечатлён вашими знаниями, — отозвался Капитан. — Как много вы знаете о Галактике? — Достаточно, чтобы понимать — Корпорация нести только зло. «Каждый год от действий Земной Корпорации погибают сотни тысяч представителей мирных цивилизаций. За последнее столетие они поработили десятки планет. Вы следующие. ВЫ СЛЕДУЮЩИЕ». — Вы слышали когда-нибудь о Корсике? — задумчиво протянул Капитан справа от него. Этот человек наводил на него ощущение тревоги, его голос мог бы транслироваться по всем передатчикам, объявляя «ВЫ СЛЕДУЮЩИЕ». — Корсика? — Да. Одна из самых богатых и развитых планет. За самой стеной Слоуна. Так далеко, что добираться до нее потребовалось бы миллиардами поколений. Но Галактика стала ближе, у нас есть телепортные космолеты, трансмувы, теклокорты! Мы можем оказаться там меньше, чем за минуту, потому что машины умеют рассчитывать пространство и время вселенной. Вы видели там красные водопады? Или лазурные вспышки на небе? Корсика — самое красивое место, где я когда-либо бывал. И это место создано лишь благодаря Корпорации. — Аруан тоже красивое место. Каждый планета в Галактике иметь красота. Капитан смотрел вдаль песчаного вихря за стеклом, но губы его дернулись в подобии улыбки. — Но разве вам не обидно, что вы никогда не увидите этой красоты? — спросил он. — Я не иметь счастье быть путешественник. Я — Принц. — Да, конечно. Но вы закрыли вашу планету для любого контакта. Только подумайте о том, как много вы отняли у ваших подданных. Корпорация подарила бы вам всё — технический прогресс, знания, идеальный уклад общества. Она бы подарила вам защиту и богатства. Уверен, сохранили бы даже вашу Монархию. — Корона, которой правят кто-то чужой — не корона, — горячо воскликнул Гарри. Капитан снисходительно взглянул на него. — У вас ведь есть Королевский Совет. — Решение делить только Правители. — Ваши родители? — Да. — Тогда почему они не спасают вас? — вскинул бровь человек. — Вы не важны для них? Они не ценят вашу НаКай? Гарри терпеливо сжал челюсть. Ему нужно было показать невозмутимость. Ему нужно было показать гордость. — Они спасти меня. А если нет — это быть большая жертва ради свобода. — Очевидно очень большая, — хитро произнес Капитан. — Знаете, о чем я думал? Почему раса, где буквально каждый может иметь потомство, страдает от низкой рождаемости? НаКай — серьезный дар, да? — Что вы… — вспыхнул Гарри. — У ваших родителей целых два ребёнка, какое счастье — так много. Кто из них вас родил? Ваш…отец…верно? Я так и не понял, кто у вас там за кого, трудно разобраться, когда все одного пола. Но, ваш… Льюс, да? Он почувствовал, как сжалось его сердце, как легкие перестали принимать в себя воздух. Капитан извернул в своих руках всю его жизнь, играясь, перебирая пальцами, будто ребёнок. Королевская семья — это КОРОНА, неприкосновенная, ВЕЛИЧЕСТВЕННАЯ. Люди утратили понятия семьи, говорил ему его Льюс, люди умеют лишь брать друг от друга, брать от других, брать от всех. Люди ничего не дают, люди — это нечто противоположное НаКай. Гарри вцепился в серый костюм Капитана, и, дернув, прижал того к стеклянной стене. Лэва говорил(а), что насилие это путь в прошлое, к тем дням, когда еще не случилась революция, и асты жили в боли и страданиях. Но Гарри пришлось шагнуть в прошлое, потому что он — Принц, он — защита, и его семья — это Аруан, это Льюс и Лэва, это Лиам и Джемма, и каждый житель планеты. И каждое слово о них это нападение, на которое Гарри готов ответить. Он почувствовал, что его глаза защипало. Капитан принял его удар, но тут же оттолкнул и, не удержав равновесие, Гарри упал. На его голову было наставлено оружие. — Не будьте дураком, милый Принц. Я ведь могу стать очень неприветливым, — вздохнул он, нажимая на разогрев лазерного луча на бластере. — Вы хотите жить, Ваше Благородство? — Моя НаКай принадлежать Короне, — ответил Гарри, как выписывая приговор. Капитан потянулся ближе, и его пальцы коснулись щеки Гарри. Тепло от них обжигало кожу, и впервые Принц обратил внимание на короткие волоски на лице человека. Он еще никогда не видел существ с жесткими волосами на лице. С жесткими чертами души. — Вовсе нет, моя сияющая Церера**. Ваша НаКай теперь принадлежит мне. Гарри вздрогнул, слыша, как дрожит каждый орган внутри него, когда лазерный луч прошёлся мимо его лица, прожигая маленькую дырочку в полу.