Герои былых сражений

      Безжизненные корпусы вехиконов, подстреленных автоботами, все еще валялись на мостике. Старскрим, как в старые добрые времена, походил по мостику туда-сюда, косясь на выключенные навигационные приборы и, самое главное, на панель управления, за которой бессменно и непоколебимо стоял офицер связи.       Где ты, Саундвейв?       Почему он не задавался этим вопросом раньше? Как-то самим собой разумеющимся был тот факт, что во время всей этой неразберихи с Омега-замком Саундвейв находился на корабле. Но в тот момент, когда черно-желтый разведчик проткнул Мегатрона мечом, Старскриму, пораженному убийством лидера десептиконов и мгновенным обрушением всех его планов, даже в голову не пришло – а где, собственно, в это время был Саундвейв? Почему он его не спас? Почему не сражался? Куда он, в конце концов, подевался?!       Не вспомнил он о связисте и запертый в спасательной капсуле с Шоквейвом, и таскающий ему останки предаконов, и перебегающий вместе с ним с места на место в поисках нового убежища. Странно, что и сам Шоквейв ни слова не сказал о Саундвейве, да и пришедший в себя Мегатрон… хотя в бездну этого Мегатрона! Вот те же автоботы, например, не должны были ни на секунду забывать о столь сильном и всезнающем противнике, как Саундвейв, но они, пребывая на Кибертроне, даже не пытаются скрываться! Означает ли это, что они сумели как-то разобраться со связистом?       Саундвейв, как бы этого не хотел признавать Старскрим, был… безупречным. Всезнающим. Сильным. Прямым. Неподкупным. И до глубины Искры верным Мегатрону. Он должен был спасти Мегатрона даже ценой своей жизни, но он этого не сделал. Автоботы убили Саундвейва? Конечно, после того, как казалось бы непобедимого Мегатрона насквозь прошил мелкий черно-желтый разведчик, от колесных можно было ожидать чего угодно, но все равно это выглядело как-то маловероятно. Старскрим облазил каждый угол «Немезиды», но так и не нашел его корпус. Нет, Саундвейв не мог погибнуть от манипуляторов автоботов. Не по дентопластинам им был десептиконовский связист.       Может, он из-за какого-нибудь нелепого стечения обстоятельств остался на Земле? Это уже больше похоже на правду. Саундвейв не раз избавлялся от своих противников, просто выкидывая их через мост куда подальше. Могли ли автоботы применить столь любимый Саундвейвом прием против него самого?       Если Саундвейв на Земле, сможет ли он, например, как-то вычислить новую базу автоботов и собрать космический мост на основе их наверняка оставшегося там земного моста? Слишком много безосновательных предположений. Похоже, про Саундвейва можно просто-напросто забыть.       А почему я, собственно, так хочу, чтобы он оказался жив и смог вернуться?       Иногда Старскриму казалось, что связист видит его насквозь. Все увертки и недоговоры коммандера на Саундвейве практически не срабатывали; когда находился повод, связист из тихого и дисциплинированного работника превращался в жестокого карателя, мгновенно сбрасывавшего Старскрима с небес на землю. Разумеется, фигурально.       Наверное потому что он, в отличие от всех остальных, наверняка жив и не предал бы идею десептиконов. И потому что мне на самом деле просто невыносимо сидеть здесь в одиночестве и в тишине.       Хотя Саундвейв-то разбавил бы тишину, ага.       Старскрим, поразмыслив, включил энергию на мостике и встал за пульт связиста. Экран тут же запестрел мигающими сообщениями о повреждениях корабля, но Старскрима это совершенно не интересовало. Он, вбив несложные команды, вывел на экран запись с камер наблюдения на мостике и включил ускоренное реверсивное воспроизведение. Первым делом он увидел совсем свежую запись – себя, любимого, уходящего от пульта управления спиной вперед и так же бодро бегающего по всему мостику. Старскрим отвел взгляд. Странно было осознавать, что вот этот высокий, но тонкий бот без каких-либо признаков наличия альт-формы и есть он. После череды помех по мостику спинами вперед забегали уже автоботы.       Они поставили за пульт управления военного корабля строителя?! Праймус всемогущий!       Кадры мелькали один за другим, и Старскрим, увидев яркую вспышку, остановил запись. С недоумением осмотрев непонятное зеленое пятно взрыва, он отмотал еще чуть-чуть и запустил просмотр в стандартном режиме.       Вот Саундвейв, наступающий на человеческую девку в сверхброне (Старскрима при виде нее аж перекосило), открыв перед собой земной мост; вот второй земной мост неожиданно открывается прямо за его спиной. Порталы земных мостов дестабилизируются и образуют между собой закрученную в воронку обратную связь – прямо на том месте, где стоял связист. Еще мгновение – и мостик озаряет яркая вспышка. И ни следа Саундвейва.       Старскрим выключил запись и, чувствуя невероятную смесь облегчения и удовлетворения, уперся локтями в панель управления и положил подбородок на сплетенные когти.       Нашелся.       Осталось только понять, как вытащить его оттуда.       В полуразвалившемся здании бывшего медпоста, внутри которого Шоквейв организовал свою последнюю лабораторию, было непривычно тихо. Старскрим, помахавший перед входом сканером, с удивлением обнаружил, что там не просто отсутствует любая форма жизни, но вообще хоть какие-то намеки на вырабатываемую энергию.       Неужели он успел перебраться в новое место?! Шлак!       Рискнувший зайти немного глубже Старскрим вскоре обнаружил весьма очевидные следы недавнего сражения. Запасы деталей и прочих материалов, так тщательно упакованные Шоквейвом по равновеликим контейнерам, были разбросаны вокруг, а стены пестрели следами от выстрелов плазмы и росчерками расплавившегося металла. Добравшись до помещения, которое когда-то служило для двух беженцев-десептиконов убежищем, Старскрим не смог подавить вздох разочарования – лаборатория была похожа на очередное искореженное войной и временем помещение: обугленные стены, испорченная техника, залитый смесью разлитого энергона и вязкой желтой жидкости пол. Рядом с разбитыми перевернутыми колбами лежали недоразвившиеся мертвые клоны предаконов, которых Старскрим с отвращением потыкал узким мыском опорного манипулятора.       – Так-так, – негромко сказал Старскрим, рассматривая не успевшее родиться чудовище, – видимо, кто-то остался без армии.       Стаскивая в одну кучу оставшиеся целыми кубы энергона, Старскрим, зайдя в смежное с лабораторией помещение, обнаружил в груде рассыпанных инструментов до боли знакомую фиолетовую плазменную пушку с полуоторванной патронной лентой. На ее поверхности четко отпечатался укус огромной челюсти. Десептикон в задумчивости обошел пушку кругом и повел плечом.       – Любопытно, – пробормотал он, вскрывая куб энергона, который он держал в руках, и делая большой глоток. – Я-то думал, что сюда добрались автоботы. А тут, оказывается, было небольшое недопонимание между тобой и твоими проклятыми зверьми. Что вы не поделили? Ты что, не пожелал бросить все и плодить предакончиков сотнями для новоявленного короля? Или, Праймус упаси, попытался им управлять?       Наверняка и то, и другое. Шоквейв, беззаветно упивающийся интеллектуальным превосходством над всем и вся, наверняка и помыслить не мог, чтобы его собственные поделки им командовали…       Старскрим, сделав еще один глоток, наклонил куб и плеснул энергоном на оторванный манипулятор ученого.        – Знаешь что, Шоквейв? Туда тебе и дорога, шлаков маньяк!       Старскрим не мог поверить своей оптике и пристально всматривался в свернувшегося на земле бота, пока не был вынужден признать – да, это действительно был Нокаут. Сначала Старскрим решил, что он натолкнулся лишь на безжизненный корпус десептикона, которого когда-то готов был даже назвать другом, и почувствовал искреннее сожаление от его деактивации, но неожиданно заметил в лежащей напротив Нокаута полузанесенной пылью и мусором части металлической обшивки, отвалившейся, видимо, от ближайшего здания, тусклый отблеск красного огонька. Старскрим, почему-то побоявшийся окликнуть медика по имени, хотел потрясти его за плечо, но не решился опустить манипулятор на голый шарнир.       Если бы на месте Старскрима каким-нибудь чудом оказался бы человек, он мог бы с уверенностью сказать, что Нокаута кто-то освежевал. На нем не осталось ни одной части доспеха насыщенного красного цвета, открывшийся серый экзоскелет покрывали глубокие рваные следы клыков и когтей с уже подсохшим энергоном, крепления для колес на спине были выломаны и исчезли вместе с колесами. Единственной относительно целой частью медика оставалась его голова, вот только на фэйсплейте зияло шесть рваных ран, по три крест-накрест, лишив Нокаута одного оптического датчика и лишь чудом не попав по другому. Некогда привлекательный (невероятно красивый, что там таить) белый фэйсплейт в ужасе своем теперь превосходил даже фэйсплейт Мегатрона.       Сломанная и брошенная за ненадобностью игрушка предаконов. Старскрим Искрой почувствовал нарастающую ненависть к чудовищам и с жалостью посмотрел на медика десептиконов.        – Нокаут, – почему-то шепотом позвал Старскрим, нависнув над ним. – Ты меня слышишь?       Взгляд медика, неподвижный и непривычно пустой, был направлен на мутное отражение в металлической обшивке. От Нокаута, живого, но безмолвного и безучастного, веяло такой безысходностью, что Старскрим буквально почувствовал, как от нахлынувшей тоски его проводка стала сворачиваться в узел.        – Ничего, – пробормотал Старскрим, примериваясь и осторожно поднимая на манипуляторы несопротивляющегося Нокаута. Раздетый медик был неожиданно легким, и Старскрим, не рассчитавший нагрузки, качнулся назад, чуть не потеряв равновесие и не свалившись на спину вместе с вновь обретенным приятелем. Быстро оглядевшись по сторонам и прислушавшись, Старскрим положил Нокаута на грузовую платформу.       – Ничего, – повторил Старскрим, забираясь на платформу и задавая направление, – ты меня бросил, а я тебя не брошу. Так-то.       Лучше вспомни, сколько раз ты бросал его первым.       Личный отсек Саундвейва был заперт – что, в принципе, было совсем неудивительно: весьма логично запирать свое место проживания, когда тебя там нет. Старскрим, потоптавшись возле входа в отсек связиста и чувствуя себя весьма глупо, негромко поскребся в двери и позвал:        – Саундвейв?       Выждав для верности еще немного, Старскрим повторил свой призыв и направился дальше по коридору, к одному из самых больших и обычно оживленных перекрестков корабля. Постояв там, Старскрим приложил ладони ко рту и во весь вокодер закричал:        – Саундвейв!!       Его голос эхом прошелся по пустынным тихим коридорам и затерялся вдали. Старскрим развернулся и отправился в главный технический зал, потом в информационный отдел, потом в машинное отделение, потом в казармы и кричал, кричал, кричал…       Старскрим, как ни старался, не смог представить, куда бы он подался на корабле, если бы стал в буквальном смысле тенью, поэтому решил обойти его весь.       В базе в разделе критических случаев при использовании каких бы то ни было мостов Старскрим отыскал небольшую сноску, скупо описывающую возможный результат открытия двух или более мостов одинаковой величины по примерно одинаковым координатам.       Теневая зона, значит? Ничего, я тебя оттуда вытащу, Саундвейв.       После того как Старскрим прошел половину своего намеченного пути, в его голову забралась неприятная мысль – а что, если Саундвейва уже и нет на корабле? Вдруг он просто взял и ушел? Что ему делать в месте, где все равно никого нет?       А какая ему разница, если для других он просто перестал существовать?       Старскрим, тихонько проклиная дурных автоботов – дуроботов! – вместе с их неадекватными человеческими детьми, продолжил свой маршрут, подолгу останавливаясь на перекрестках огромных коридоров. Связист находился в теневой зоне уже шлакову уйму времени, и Старскрим был уверен, что энергон в любом виде там нигде не валяется. Может ли быть такое, что Саундвейв просто умер там от истощения?        – Саундвейв, если ты слышишь, то… Шлак! Просто постарайся добраться до мостика!       Надеюсь, еще не слишком поздно.