Мальчишка

      На улице стояла такая гробовая тишина, словно вся округа уже знала исход скорого разговора, и удача явно не была на стороне Бёна, потому что мужчина смотрел на него с презрением и подозрением, явно не планируя мирное знакомство.       Названый отец подошёл к ним резвым широким шагом и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но после задержал взгляд на Бёне и как-то сразу помрачнел, вынуждая Бэка напрячься, словно на смотринах у невесты. И пусть на подобных мероприятиях он никогда не бывал, ощущение было идентично именно такому знакомству. — Вы кто такой, боюсь спросить? — старший Пак явно не собирался осторожничать и проявлять хоть какой-то такт, потому что шёл в наступление подобно танку — на поражение. — Это Б… — подал голос Чанёль, но тут же замолк, стоило и Бэкхёну состроить мину ни на грамм не дружелюбнее, чем у отца парня. — Бён Бэкхён, — черты его лица вмиг обрели дежурный холодный оттенок, а во взгляде сверкнуло чётко осязаемое раздражение. Мужчина не любил, когда его планы столь беспардонно срывали, и плевать ему с высокой колокольни, что это близкий родственник Пака — того, кого эти самые планы касались буквально напрямую. — Оу, конечно же, мне о многом это говорит, — с сарказмом высказался старший Пак, картинно закатив глаза. — Поточнее, будьте добры. — Я работодатель вашего сына. — Ах вот как, — хмыкнул мужчина, прищурившись. — Значит, вот так выглядит владелец борделя. — Пап! — видя, что напряжение между мужчинами переходит границы дозволенного, одёрнул родителя Чанёль и потянул за локоть в сторону. Мало того что для парня визит отца стал неожиданностью, так масла в огонь подливало и начало скорой стычки, предотвратить которую он должен во что бы то ни стало. — Вы наслышаны о моём баре? Очень лестно. Не желаете посетить? Обещаю, вас обслужат наши лучшие девушки, — Бэкхён, однако, отступать не собирался, будучи задетым репликами этого хрыча. В такой обстановке происходящее уже не походило на смотрины, поэтому Бён нисколько не стыдился отвечать колкостью на колкость. — Да как ты… — Пап, ты же поговорить приехал? — продолжая свои жалкие попытки остановить схватку двух рычащих зверей, Чанёль крутился вокруг них как дурачок, до которого никому совершенно не было дела. Ни отец, ни Бэкхён даже не думали обращать на парнишку внимания, продолжая сверлить друг друга пристальными взглядами. — Пойдём и всё спокойно обсудим. Тао как раз нет в комнате… — Сначала ты поговоришь со мной, — положив руку на плечо Пака, твёрдо проговорил Бэкхён, развернув парня к себе лицом. — Это ещё как понимать? — мрачнея с каждой секундой всё больше, буквально взревел Ёнбин, загораживая сына собой. — Кто вам вообще позволил приближаться к моему сыну?! — А вам кто позволил прерывать нашу беседу? — шикнул Бён в ответ, вылавливая Чанёля за спиной мужчины и перетягивая на свою сторону. Сам же Пак от происходящего терялся и мог лишь моргать недоумённо, пока его как игрушку делили два взрослых мужика. Детский сад какой-то. — Пошли, — крепко схватив парня за руку, рыкнул Бэкхён, уводя за собой к машине. — Чанёль! — грозный оклик отца, впрочем, на него совсем не подействовал. Все мысли Пака были сконцентрированы на переплетении его пальцев с Бёном, да и сбежать от родителя хотелось куда больше, чем от Бэкхёна. Из двух зол, как говорится, выбирают меньшее.       Уже вскоре мерседес сорвался с места, оставляя после себя брызги из-под колёс. Ёнбину оставалось лишь прокашляться от возмущения и с раздражением хлопнуть дверью своего автомобиля.

***

      Всю дорогу до ближайшей забегаловки Бэкхён упрямо смотрел исключительно на дорогу, сжимая губы в тонкую полоску. А Пак сидел рядом, виновато сжавшись под гнётом тишины. Папаша не раз грозился приехать в общежитие и вправить сыну мозги, однако все за четыре года обучения это не переросло во что-то большее, чем совершенно пустые угрозы. Большее, что сделал Ёнбин за всё это время, так это лишил средств лишь под конец учебного года. Иными словами, горевать оставалось всего ничего, поэтому Чанёль морально готовился к отчаянным выходкам родителя, но никак не ожидал, что он наконец поднимет задницу с дивана и действительно приедет.       Это событие пошатнуло не только душевное спокойствие Пака, но и чувство собственного достоинства, потому что в двадцать три года конфузится под гневным взглядом отца, да ещё и в присутствии кого-то из знакомых — по мнению Чанёля, совершенно не дело. Расстраивал ещё и тот факт, что этим самым знакомым свидетелем стал Бэкхён — тот, перед кем Пак боялся лишний шаг сделать и пасть лицом в грязь. Позор и стыд не давали парню покоя вплоть до тех пор, пока машина не остановилась возле небольшой кафешки. — Извините, — когда мотор заглох, а Бэкхён в молчании навалился на спинку сидения, Чанёль наконец нашёл в себе силы объяснить ситуацию. — Мой отец всегда такой, никогда не знает меры и не умеет держать язык за зубами. — Пустяки, — отмахнулся на удивление спокойный Бён, успев обмозговать произошедшее за время пути. Конечно же, знакомство выдалось не из приятных, мужчина и сам в какой-то степени виноват, ведь погорячился совершенно зря, из-за чего теперь у старшего Пака непременно сложится наихудшее впечатление о работодателе сына. Жаль, что подумал он об этом так поздно. — Мне тоже не стоило говорить всякого…       На улице шёл редкий снег, покрывающий тонким слоем лобовое стекло, рассматривать которое обоим было куда интереснее, нежели обратить внимание друг на друга. Эта неловкая заминка пробуждала в памяти Чанёля весьма пикантные моменты последнего совместного времяпровождения с Бёном, а потому было несколько непривычно сидеть вот так в тишине, держа руки на расстоянии. Новое, но приятное ощущение призрачной близости позволяло расслабиться и свободно выдохнуть, забывая на некоторое время об образовавшемся недопонимании. — Пожалуй, мне тоже стоит извиниться, — теперь уже Бэкхён прервал тишину первым, обратив свой взгляд на Пака. Тот недоумённо выгнул брови, склонив голову вбок. — Тебе нужно было остаться с отцом. — Нет! — без толики промедления возразил Чанёль, заставляя мужчину удивлённо вытянуться в лице. — Лучше с вами. — У вас плохие отношения? — Ужасные, — понуро пожал плечами Пак и открыл было рот, явно желая излить душу, однако был прерван хлопком по плечу. — Расскажешь за чашечкой кофе, — мягко заверил Бэкхён, первым покидая салон автомобиля.        Мороз едва успел щипнуть их за щёки, когда они уже вошли в кафе, выискивая взглядом более уютный столик. Такой нашёлся возле окна, поэтому, не сговариваясь, оба направились именно туда, на ходу снимая с плеч верхнюю одежду. — Чего-то желаете? — улыбнулась им официантка, приготовив блокнот для записи. — Две чашечки латте, — взглянув на секунду на Чанёля и получив лишь кивок, мол, выбирайте на свой вкус, Бэкхён обворожительно улыбнулся девушке, после чего та быстро чиркнула заказ и упорхала прочь.       В заведении было не так людно, несмотря на выходной день, однако даже так стоял негромкий гомон, едва прерываемый звучанием музыки. Тёплая атмосфера и запах кофейных зерён позволяли расслабиться и отпустить тревоги.       Проследив за тем, как Бён положил своё пальто рядом с собой на диванчик, Пак несколько стыдился снимать явно лёгкую для такой погоды куртку, потому что на изначальный поход в магазин парень обычно натягивал первые попавшиеся шмотки, обычно совершенно не подходящие друг к другу. Было как минимум неудобно, когда мужчина напротив неизменно прекрасен в однотонной голубой рубашке и кардигане, в то время как сам Чанёль выглядит не то что убого в потёртых джинсах и толстовке — тускло на фоне Бэкхёна. Король и шут, честное слово. — Хорошо здесь, — отвлекаясь на усилившийся снегопад за панорамным окном, произнёс Бён, когда Пак наконец стянул с плеч куртку и шарф, растрепав непослушные чёрные вихры. Скорее, Бэкхён намеренно не смотрел на парня, абстрагируясь от совершенно ненужных в данный момент мыслей. — Я бываю здесь иногда, — покивав, добавил Чанёль, благодарно улыбнувшись той же официантке, что принесла им заказанный кофе. — Приятного времяпровождения! — И насколько же у вас «ужасные» отношения? — когда девушка вновь скрылась среди посетителей, наконец начал Бэкхён, пригубив горячий напиток. — Почти десять лет ненависти и непонимания, — хмуро отозвался Пак, барабаня пальцами по стенке белоснежной чашки. — Неудобно об этом говорить… — Продолжай, я всё выслушаю, — мотнул головой Бён, находя интересным узнать то, что происходит в жизни Чанёля на самом деле. О парнишке мужчина знал исключительно поверхностно, и это при том, что в физическом плане едва ли не вдоль и поперёк. Бэкхён сам не понимал, чего именно хочет, однако желанием узнать Пака поближе обещало разгрести хотя бы часть вопросов.       И Чанёль рассказал всё как на духу, не умолчал даже о том, как его выгнали из дома и лишили средств с недавних пор. Парень нервничал, это видно, и похоже, давно теплил надежду, что однажды кто-то вызовется разделить с ним все эти проблемы. Пак совсем не рассчитывал на помощь, ему банально хотелось выговориться.       По мере того, как далеко заходил чужой рассказ, Бэкхён жалел всё меньше о своих сказанных в пылу гнева словах этому Ёнбину. Мужчина этого не понимал, так как никогда с подобным в своей семье не сталкивался. Старший Бён поддерживал сына в каждом его самостоятельном шаге, отчего Чанёля стало как-то по-особенному жалко. Ему пришлось не то что не сладко, а по-настоящему паршиво, когда забот хватает и без этого. А тот факт, что Пак с трудом, но выдерживает все эти напасти, пробуждал в груди Бёна гордость, поскольку в свои двадцать три он бед не знал. Студенческая жизнь Бэкхёна, несмотря на вечную нехватку денег, кишела красками и воспоминаниями, в то время как Чанёль будет помнить лишь полные желчи речи отца и то, какая он бездарность. — Поэтому спасибо, что помогли мне сбежать, — наконец завершил свою тираду Пак, поднимая на Бёна благодарный взгляд. — Думаю, после этого он ещё долго не появится на горизонте. — И что будешь делать, если он всё-таки добьётся твоего выселения? — отодвинув остывший кофе в сторону, нахмурился Бэкхён, сцепив пальцы в замок. — Не знаю, — честно сознался Чанёль, пребывая в замешательстве с той самой первой угрозы. Если отец грозился приехать и приехал, не окажется ли Пак потом на улице после его недавних заявлений? — Я присматривал квартиру, но вряд ли смогу потянуть даже самую дешёвую. Сложно всё. — Тогда живи в баре, — пожал плечами Бён, вызывая напротив вспышку удивления, тут же сменяющуюся недоумением. — Я вполне могу выделить тебе одну из VIP-комнат, — на полном серьёзе продолжил Бэкхён, вовремя прикусывая себе язык перед приглашением парня к себе. После недавних событий жить под одной крышей будет неудобно и неловко, а в худшем случае обернётся куда более масштабным происшествием, чем те зажимания в машине. — Не стоит, я как-нибудь сам… — Лучше быть с запасным вариантом в кармане, чем морозить зад, слоняясь ночами по городу, — возразил Бён, искренне беспокоясь за задницу этого оболтуса. И с чего бы, однако? — Если тебя всё же выселят, сообщишь мне, договорились? — Зачем вы мне помогаете? — Чанёль спросил в лоб, с подозрением относясь к такому проявлению милосердия. — Мне небезразлична твоя судьба, скажем так, — умолчав о том, что и сам Пак ему, видимо, тоже небезразличен, пожал плечами Бэкхён, уверенно выдерживая вопросительный взгляд. — Не спрашивай почему, сам не знаю.       На этом разговор по душам был исчерпан, поэтому оба, не сговариваясь, начали собираться, наспех допивая латте и расплачиваясь. Точнее, расплатился Бён, подталкивая Чанёля к выходу.       Время уже клонилось к вечеру, поэтому уличные фонари уже во всю горели, а прохожих с каждым пройденным часом становилось всё меньше. Путь до машины казался столь долгим, что Пак успел и припорошённые снегом скамейки разглядеть, и дрожащего котёнка погладить, порываясь было взять его к себе, однако вовремя себя одёргивая — парень себя-то содержать не в состоянии, что уж говорить о домашнем животном. Впрочем, на произвол судьбы Чанёль его оставлять не собирался и еле наскрёб на пакетик корма со сдачи от молока, уже вскоре выходя из продуктового с вкусностями для пушистого комочка.       Бэкхён никуда не уходил и не торопил Пака, стоя поодаль и наблюдая. Жалость как-то быстро сошла на нет, уступая желанию помочь. А место проживания — лишь малая часть того, что Бён может для парня сделать. Мужчине было не жалко ни денег, ни своих сил, что заставило его посмотреть на Чанёля под другим углом. Младше его почти на десять лет, парень пробуждал в Бэкхёне особую заинтересованность. Это не походило на заботу о младшем, Бёну до маньячного блеска в глазах хотелось быть рядом во всех смыслах. Хотелось заботиться об этом большом ребёнке, что был выше его на целую голову, и позволять себе больше, чем мужчина осмелился тогда, в салоне собственной машины. И пусть Пак не был смазлив настолько, чтобы умиляться от каждого действия, Бэкхён поймал себя на том, что считает Чанёля очень милым, аж до скрежета. И не важно какой он: пьяный, раздражённый, спокойный, напуганный или возбужденный его ласками. Пака хотелось поддерживать, быть в его глазах лучшим. Бёну столь эгоистично было мало восхищения в чужом взгляде, что он, наверное, без лишних раздумий предложил бы начать по всем фронтам серьёзные отношения. Именно Чанёлю, и никому больше. Такие мысли вызывали смешок, а после — угнетающее бессилие.       Им нельзя. — Вы хотели поговорить, — уже недалеко от припаркованного автомобиля, Чанёль осмелился начать то, ради чего они вообще сегодня встретились. Тема была опасная, мгновенно воспламеняющаяся где-то внизу живота тянущей судорогой, а потому Пак остановился, рассудив, что вечерний мороз поможет пребывать в здравом уме и не наломать дров в очередной раз. — Да… — собраться с мыслями давалось Бэкхёну с таким трудом впервые. — Я хотел обсудить произошедшее и извиниться. Я не должен был… — Не извиняйтесь, — неуверенно заговорил Чанёль, перекатываясь с пяток на цыпочки. — Мне, если честно, понравилось, — скрывать этот факт Пак не видел смысла, желая быть с мужчиной максимально откровенным.       Бёна же такое заявление несказанно обескуражило, глухо отдаваясь шумным выдохом. Чанёль перед ним, такой открытый, стоял и краснел не то от кусающего щёки мороза, не то от смущения. Пожалуй, будь у Бэкхёна поменьше сексуального опыта, он и сам вспыхнул бы румянцем. На деле же мужчина сжимал кулаки, внимательно всматриваясь в чужие карие глаза. — Чанёль, — Бёну всё это уже совсем не нравится, потому что картинка из сна, где Пак лежит под ним и просит ещё, всплывает в памяти всё ярче, обретая реальные очертания. Бэкхёну тоже понравилось, очень. — Знаете, я даже не против повторить, — Пак сам не ведает, что городит, не зная, каким ещё образом добиться от мужчины ответной близости. Хотя бы такой — порочной и горячей, спасающей от нависших проблем лишь на некоторое время. О большем Чанёль и мечтать не смел.       Наверное, это всё круговорот событий и единственный человек в лице Бэкхёна, кто протянул руку помощи. Сыграл элементарный человеческий фактор и всего чуть-чуть тех воспоминаний о чужих прикосновениях, после чего Пак утонул во всём этом по самые лопоухие уши. После сегодняшнего предложения Бёна парню казалось, что никого лучше мужчины в его жизни никогда не будет. Было плевать даже на то, что отношений с таким, как Бэкхён, ему не видать. Чанёль был готов на банальный секс, лишь бы Бён не бросал его на произвол судьбы после того, что сделал. Не только с телом Пака — с его душой и сердцем.       Чанёль влюбился. — Пожалуйста, — шепчет Пак, склоняясь к тонким губам. Он целует мужчину в уголок губ, робко клюёт в скулу и только после этого позволяет себе более уверенные действия. Чанёль впервые забирает у Бёна первенство в поцелуе, мягко смакуя влажные губы. Парень почти отчаивается, что не получит ответа, однако Бэкхён вдруг хватает его за шарф и с напором тянет ближе, проникая в чужой рот языком. Бён позволяет Паку глубоко себя целовать, сжимать в своих руках, в то время как сам прислушивается к голосу собственного разума. Мужчина ждал, когда что-то в нём воспротивится, или же наоборот распалится до невообразимых масштабов. Однако в голове по-прежнему была каша от того, что этот мальчишка с ним делает.       Пак держал Бэкхёна крепко, прижимая к себе вплотную и путаясь пальцами в его волосах. Парня, похоже, совершенно не волновало, что они на улице страстно целуются под снегопадом, рискуя попасться кому-то на глаза. Только вот совсем рядом с парковкой так пусто и холодно, что об этом забывает даже Бён, крепче сжимая шарф Чанёля в пальцах. А юноша не спешит прекращать эту сладкую пытку, продолжая терзать чужие губы такими нежными поцелуями, что Бэкхён теряется. Пак дышит жарко и часто, посасывает, кусает, сплетает их языки, словно насытиться не может. Бёну это знакомо, пусть и с недавних пор. Пожалуй, мужчина никогда не смог бы это прекратить, не будь одного веского «но».       Бэкхён отстраняется первым, разрывая поцелуй с влажным чмоком, и на секунду зависает, по-прежнему стоя на цыпочках вплотную к Паку. Тот явно недоумевает, почему оттолкнули, и тянется ближе вновь, натыкаясь на руку мужчины, не позволяющую окунуться в этот круговорот соблазна вновь.       Бён слизывает влагу с губ и, наконец, говорит: — Я не могу.       Чанёлю казалось, что в глазах Бэкхёна не промелькнуло ни единой эмоции, и слова слетели с его уст легко и непринуждённо, знать не зная, что мужчина душил свои постыдные желания из последних сил, буквально заваливая на лопатки дикое желание продолжить. — Почему? — самое глупое, что Пак сейчас мог спросить, однако иного вопроса в голову и не приходило. Наверное, Чанёль даже для своих лет слишком наивен, чтобы понять простые истины — в этой жизни бесполезно на кого-то надеяться. — Я старше тебя, — Бён произнёс первое, что пришло в голову, натыкаясь на едкую усмешку. — Сейчас это не проблема. — Ты не понимаешь… — Потому что мелкий? Или потому что дылда ушастая и не удовлетворю вас в постели? — Чанёля чужие слова явно задели, потому что лицо его горит вовсе не от смущения или мороза. Пак злится от обиды и столь резкого отказа. — Вы же любите миниатюрных?       Бэкхён молчит, понимая, что увиденное парнем в той комнате до сих пор стелется по его душе туманом обиды. Бёну правда нечего сказать — бесполезно Чанёлю объяснять, что эти отношения, вернее всего, станут ошибкой. Их не поймут, не примут и не оставят в покое. Мужчина считал, что юноше просто нужно чуточку повзрослеть, чтобы понять, что когда-нибудь все проблемы уйдут, а жизнь наладится и без участия в ней Бэкхёна. По мнению Бёна, парень элементарно путал интимное влечение с сильным чувством, что и не позволяло мужчине столь по-свински этим воспользоваться. Совесть и без этого наступала на горло всякий раз, когда Бэкхён вспоминал всё, что между ними произошло за столь короткий срок. — А знаете, — горько усмехнулся Пак, опуская на Бёна перед собой неприкрытый злобой взгляд, — чёрт с вами! — выплюнул Чанёль напоследок, разворачиваясь на пятках.       Он ушёл, скрываясь в густом снегопаде, наплевав на забытый в салоне рюкзак. А Бэкхён ещё долго стоял возле парковки, растерянный и по-прежнему виноватый.       Собственный же отказ отчего-то нисколько не облегчал его состояние.

***

— Опять жрать нечего! — с досадой донёс до соседа Тао, входя в комнату с хлопком двери. Китаец, по-видимому, только вернулся с тренировки, о чём говорили спортивная сумка на плече и чуть взмокшие после душа волосы. — Чан, может ты снова к этой своей Фее обратишься, чтобы она нам деньжат подкинула?       А Чанёль только начал про эту «Фею» забывать, зарываясь в дипломной работе, как страус головой в песке. В честь этого с работы его временно отпустили, чему Пак радовался неимоверно, пока голодовка не постучалась в дверь холодильника повторно. По-хорошему, Чанёлю бы вынырнуть из вороха работы и обратиться к Бэкхёну за помощью, ведь тот явно не откажет, никогда не бросая слов на ветер, однако Пак продолжал пыжиться и дуться, почти не вылезая из своего закутка: стол, туалет, кровать. Эти три местечка за последний месяц стали такими родными, что Чанёль нуждался в них куда больше, чем в Бёне, мысленно хваля себя за спокойствие.       Ему отказали, ничего с этим не поделаешь. Пак не идиот, всё понимает, потому что вынужден был согласиться с тем, что будь он на месте мужчины, у него бы точно на такую обезьяну не встал, а потому об отношениях не могло быть и речи. Бэкхёну и правда не подходит такой обалдуй как Чанёль — разве что трахнуться пару раз, да и то по пьяни. — Слушай, Тао, тебя когда-нибудь мужики возбуждали? — проигнорировав заданный ранее вопрос, Пак развернулся к соседу лицом, явно ставя того в неловкое положение. — Было дело, — почесав затылок, сознаётся вдруг китаец, швыряя сумку на свою кровать и усаживаясь рядом по-турецки. — Оу… Ну… И как я тебе?       Тао потеет, кашляет и снова потеет, вскакивая с кровати, а после пятится, расценивая вопрос соседа как очень жирный намёк на некоторые действия. — Чан, у тебя с голодухи совсем что ли крыша поехала? — Ответь честно, — Чанёль попытался натянуть улыбку, как бы красуясь перед другом, в то время как Тао с подозрением окидывает соседа цепким взглядом, а после наконец приглядывается, задумчиво приложив палец к подбородку. На секунду его черты лица кривятся, а сам китаец жмурится так, словно увидел сношения двух пенсионеров, но после всё же отвечает с нервным смешком. — Ты высокий, ноги не бреешь, зад плоский, а ещё рожа страшная, так что, думаю, я бы к тебе не полез даже в случае вымирания всех женщин, — глубокомысленно заявил Тао, никак не ожидая, что друг скуксится и с тяжёлым вздохом рухнет головой на стол. — Эй, ты обиделся? Неужто я так тебе нравлюсь? Чан, ну не так же в своих чувствах признаются!       Пак соседа не слушал, мерно ударяясь лбом о деревянную поверхность, пока его наконец не посетила по-настоящему дельная мысль.       Пора с этим заканчивать.

***

      Конец февраля выдался снежным и морозным, несмотря на то, что за порогом уже топчется весна, из-за чего добрая половина населения Сеула ютилась в квартирках, пряча носы от кусачего холода. Бэкхён же к этой половине не присоединился, пропадая на работе до поздней ночи, а пребывая на час, а то и два раньше.       Мужчину грызла вина и воспоминания о последней встрече с Чанёлем, от чего мужчина и сбегал столь отчаянно, что и не заметил, как прошёл почти месяц с того снежного вечера. Как и ожидалось, в баре Пак так и не поселился, пропадая в университете едва ли не сутками. Скорое окончание учебного года наступало на пятки всем добросовестным студентам, из-за чего их способность к функционированию сократилась до пар и элементарных потребностей, вроде нужды — про еду и сон некоторые забывали едва ли не напрочь, что заставляло Бэкхёна волноваться, ведь Пак вполне мог вступить в ряды таких вот трудяг.       Изводя себя на протяжении двух недель без присутствия лопоухого официанта где-то поблизости, Бён однажды всё же психанул и приехал к воротам университета, партизаном пробираясь на территорию учебного заведения. Прикинуться родителем одного из учащихся не составило труда, потому что однофамильцев мужчины там было достаточно, поэтому уже вскоре Бэкхён бродил по коридорам кампуса, разглядывая этажерку с кубками и целую стену, увешанную дипломами и прочими всевозможными наградами.       Чанёль нашёлся возле лестничного пролёта в обнимку с какими-то тетрадками. Рюкзака за его плечами не наблюдалось, из чего Бён предположил, что тот, забытый парнем в салоне его машины, был единственной поклажёй. В таком случае был хороший повод увидеться с Паком с глазу на глаз, отдав сумку, а заодно попытаться поговорить вновь.       Бэкхён много думал о том их последнем диалоге, с поражением полагая, что был не прав. Он сам же вбил себе в голову, что с Чанёлем у них ничего быть не может. И речь шла не только о сексе. Бён искренне хотел помочь, что Пак уж точно не примет до тех пор, пока они находятся на столь дальнем расстоянии друг от друга. Мужчине совсем необязательно ответные чувства и внимание, что дарили ему прошлые любовники. От Чанёля ему нужно банальное разрешение на хоть какие-то взаимоотношения, после чего они вместе решат — перерастёт ли это во что-то большее, или же останется так, как оно есть. Ведомый этими мыслями, Бён уже собрался поприветствовать парня и поговорить прямо там, в стенах университета, однако вовремя себя остановил, решая дождаться подходящего момента. Пусть пока парень сосредоточится на дипломной работе, а уже после на той белиберде, что между ними происходит.       И вот сегодня, с приходом первого рабочего дня, дипломированный специалист должен был вернуться на рабочее место и явиться на ковёр к Бэкхёну. Мужчина не желал откладывать их разговор, потому что для себя решил всё ещё тогда, месяц назад, уже на следующий день, когда Чанёль вновь исчез. Убедился же Бён в этом после своего визита в университет, откуда ушёл тенью, понаблюдав за Паком издалека. И вот теперь, спустя столько времени, мужчина был настроен как никогда решительно, желая как можно быстрее забрать те свои слова назад и попробовать построить с парнем то, что ещё два месяца назад казалось сущим бредом.       Ради такого события Бён не пожалел времени на выбор костюма, планируя сразить уже бывшего студента наповал одним своим видом, а потому и сейчас едва ли не ежесекундно поглядывал на наручные часы, пребывая в явном нетерпении.       Стрелки часов близились к полудню, когда в дверь наконец постучали, отвлекая мужчину от работы басистым «Можно?»       Чанёль вошёл с заметной уверенностью, если вспомнить тот неловкий последний раз, когда Пак был в этом кабинете. Да и вообще выглядел он куда лучше, чем месяцем ранее, являясь на работу с кругами под глазами и тенью усталости на дне карей радужки. Парень был бодр и свеж, а ещё на удивление серьёзно настроен на одному ему известный выпад.       Хотелось верить, что их мысли совпадали. — Здравствуйте, — кивает в приветствии Чанёль, получая в ответ дружелюбную улыбку. — Я к вам по делу! — И по какому же? — продолжал улыбаться Бэкхён, почему-то будучи полностью уверенным в том, что говорит Пак именно о том, вокруг чего крутятся мысли Бёна на протяжении последнего месяца.       Парень не говорит ничего лишнего и в два шага приближается к столу, демонстрируя мужчине документ, от беглого прочтения которого улыбка вмиг сходит с лица. — Что это? — прорычал Бэкхён, поднимая на невозмутимого Чанёля тяжёлый взгляд. — Разве не видно? — зло щурится парень и в немом возмущении открывает рот, когда мужчина без толики промедления рвёт заявление об увольнении, а после откидывается на спинку кресла и ухмыляется. — Не видно, — Бэкхён картинно поднимает горстку обрывков и бросает на пол. — Совершенно ничего не разобрать.       Чанёль на глазах звереет, что доставляет Бёну какое-то особое удовольствие. Пак смотрит ему прямо в глаза, силясь сжечь мужчину под этим взглядом, однако уже вскоре в бессилии расслабляет ранее сжатые в кулаки руки и разворачивается на пятках. — Я напишу новое, — упрямо фыркает парень, порываясь выскочить из кабинета, однако Бэкхён вовремя ловит его за запястье левой руки, рывком разворачивая к себе лицом, а после запирает за его спиной дверь — чтобы наверняка.       Чанёль раскрывает рот, чтобы возмутиться, но тут же затихает, стоит мужчине лишь коснуться языком его полных губ. Пака ведёт от одного только горячего дыхания, поэтому он позволяет прижать себя к двери чужим телом. Бэкхён держит его за волосы на затылке, глубоко и чувственно сплетая их языки в хаотичном поцелуе, второй рукой сжимая чужую ширинку. Чанёль возбуждается с пол-оборота, с громким чмоком отстраняясь от мужчины.       Теперь уже Пак прижимает Бёна к двери, млея от того, как касаются его мужские руки. Бэкхён забирается под его толстовку, задирая её до самых ключиц. Пресс у парня едва различимый, но имеется, поэтому мужчина с наслаждением скользит ладонями по каждой напряжённой мышце, наконец добираясь до затвердевших сосков. Он играется, цепляя пальцами бусинки, чуть оттягивая, а после припадая к ним губами. Чанёль на такую ласку мычит, вцепляясь в волосы Бэкхёна узловатыми пальцами, растрепав к чертям некогда идеальную укладку. А Бён не спешит прекращать сладкую пытку, обводя языком ореолы, посасывая и прикусывая. Пальцами мужчина тем временем пересчитывает чужие рёбра, пока не спускается ниже, вцепляясь в ремень на джинсах. — На стол, — линией поцелуев поднимаясь до шеи, шепчет Бэкхён почти в бреду, сильнее сжимая кожаный ремень и толкая Чанёля в грудь. Тот подчиняется без лишних слов, двигаясь назад, не отрываясь от тонких губ. Напоследок Бён засасывает смуглую кожу под нижней челюстью, раскладывая Пака на деревянной поверхности.       Парень сам избавляется от толстовки, принимая сидячее положение и притягивает мужчину к себе, хватая за ягодицы. — Потом вы снова скажете, что не можете быть со мной? — мазнув губами по подбородку Бэкхёна, щурится Чанёль, вытаскивая рубашку мужчины из-под брюк. — Не скажу, — запрокидывая назад голову от того, как Пак облизывает его ключицы под воротом полурасстёгнутой тряпки, хрипло отвечает Бён, перемещая свою руку на вздувшуюся ширинку парня. — А возраст? — шумно выдохнув мужчине в губы, продолжает допрос Чанёль, оставляя засос на груди. — Плевать, — надавливая на возбуждение Пака сквозь ткань джинсов и получая в ответ несдержанный стон, Бэкхён без промедлений расстёгивает его ширинку, ныряя ладонью под ткань трусов. Напряжённый член едва дёргается на прикосновение, и яйца от удовольствия поджимаются, от чего Чанёль закусывает губу и гортанно рычит после первого ленивого движения по своему стволу. Бён нарочито медленно скользит пальцами по эрегированной плоти, обводя большим пальцем крупную головку, размазывая по бархатной кожице выступающий предэякулят. Когда же Пак нетерпеливо толкается в руку, Бэкхён наконец вытаскивает член из давящей ткани, надрачивая парню в такт его фрикциям. Чанёль вновь стонет, когда Бён оттягивает зубами его мочку уха и едва посасывает, ускоряя темп движений своей руки. Пак выгибается уже вскоре, явно собираясь кончить, однако лишь обречённо выдыхает, когда чужие пальцы сдавливают член у основания. — Мы ещё не закончили, — вполголоса произносит Бэкхён, рывком стягивая с парня джинсы вместе с бельём до самых щиколоток. Тот отпинывает шмотки в сторону и тянется к мужчине за поцелуем. Бён отвечает неторопливо, а после вдруг резко опрокидывает Пака на спину, касаясь большим пальцем сжатого сфинктера. — А ты, смотрю, готовился, — хищно облизнувшись, усмехается Бэкхён, скользя подушечками по гладковыбритой коже. — Друг посоветовал, — смутившись, отзывается Чанёль, закрыв рукой глаза. — Хороший друг, — Бён на несколько секунд отнимает руки и грохочет чем-то в шкафу возле Пака, после чего парень вновь чувствует прикосновения к своему, пожалуй, самому сокровенному и девственному. На этот раз пальцы Бэкхёна чуть холодные и скользкие. Мужчина размазывает липкую субстанцию лубриканта по узкому кольцу мышц, периодически надавливая на дырочку.       Чанёль же не знает, куда деть руки, когда указательный палец Бёна наконец проникает в него, надавливая на узкие стенки. Для Пака эти ощущения новы и непривычны, однако не противны, к его удивлению, потому что Бэкхён продолжает мерно ему дрочить, отвлекая. Вскоре мужчина добавляет второй палец, а следом и третий, мягкими поцелуями порхая по оголённому торсу Чанёля, обводя контур пупка и поднимаясь выше. Пак же хрипит и вновь зарывается в его волосы ладонями, притягивая ближе. И Бэкхён поддаётся, глубоко целуя парня и чмокая в губы перед тем, как закинуть его ноги себе не плечи.       Чанёль охает и шокировано выдыхает, когда его растянутого сфинктера касается чужой влажный язык. У Пака всё перед глазами плывёт от того, как Бён его вылизывает, трахая языком, раз за разом проникая глубже. Это куда приятнее пальцев, поэтому Чанёль удовлетворённо мычит, обмякая на столе, когда Бэкхён с пошлым хлюпом отстраняется и облизывается, нарочно дразня дрожащего от ласки парня.       Пак умиротворён настолько, что поначалу даже не слышит звука расстегивающейся ширинки, и лишь после запоздало напрягается, поднимая на Бёна растерянный взгляд. Мужчина уже приспустил брюки вместе с бельём, оттягивая крайнюю плоть на своём члене, размер которого Чанёля впечатлил, пусть и был чуть меньше, чем у него. От понимания, что вот это Пак должен будет принять, становилось волнительно до дрожи в коленях, из-за чего парень сжал губы и нахмурился. — Не зажимайся, — ободряюще целуя юношу в покрытый капельками пота лоб, улыбнулся ему Бэкхён, раскатывая по члену презерватив и беря двумя пальцами ещё немного скользкого лубриканта.       Чанёль весь подобрался, когда смазанная гелем головка начала проникать в его нутро, и болезненно поморщился, когда Бён наконец вошёл во всю длину. Мужчина гладил его ягодицы, второй рукой массируя яички, благодаря чему Пак более-менее расслабился, принимая размер Бэкхёна повторно уже с меньшей болью. Когда же медленные движения начали доставлять минимум дискомфорта, Чанёль потянулся к Бёну за поцелуем, успевая лишь коснуться влажных губ своими, а после прогибаясь от резкого толчка.       Перед глазами вдруг вспыхнули цветные пятна, и Пак простонал, ударяясь головой о стол. Понимая, что наконец попал по комочку нервов, Бёкхён начал входить чаще и размашистее, утробно рыча от каждого своего движения. Скользкие от пота ноги Чанёля скатывались с его плеч, однако Бён продолжал вдалбливаться в разморённое тело, вышибая парню воздух из лёгких при каждом проникновении.       Кабинет наполнился пошлыми шлепками и стонами уже обоих, раскаляя атмосферу вокруг до максимальной отметки. Когда ноги Пака таки упали с опоры, Бэкхён быстро развернул Чанёля к себе спиной, от чего последний непременно смутился бы ещё парой минут назад, но не сейчас. Мужчина брал парня прямо на своём рабочем столе, вызывая в мыслях Пака череду далеко не невинных фантазий. Юноше было так хорошо, что он был готов опробовать в этом кабинете каждую горизонтальную и не очень поверхность, лёжа под Бэкхёном и позволяя ему творить с собой столь крышесносные вещи. Чанёль явно получал кайф, что разделял с ним и мужчина, дурея от того, как легко и приятно Пак его принимает.       Бён сжимал пальцами чужие ягодицы, покрывая хаотичными поцелуями взмокшую спину Чанёля, чувствуя его дрожь. Он явно был уже на грани, поэтому Бэкхён обхватил его плоть пальцами, надрачивая в такт своим толчкам, а после позволяя кончить вместе с ним, в последний раз входя в расслабленное тело парой быстрых движений.       Пак простонал чужое имя, тяжело заваливаясь на стол голой грудью, тем временем как Бён спешно стянул полный презерватив и, завязав его, выбросил в урну. — Всё ещё хочешь уволиться? — чмокнув Чанёля между лопаток, хмыкнул Бэкхён, поглаживая его покрасневшие ягодицы. — Ни в коем случае, — мотнув головой, ответил Пак с улыбкой, кое-как вставая и поворачиваясь к Бёну лицом. — Я даже готов работать сверхурочно. — Тогда переезжай ко мне, — без намёка на шутку произнёс Бэкхён, уже вскоре получая твёрдый кивок и смазанный поцелуй в скулу.       Чанёль верил, что Бэкхён единственный, кто может спасти его от всех насущных проблем, поскольку мужчина уже не раз вытаскивал парня из конкретной такой задницы. И Пак готов был благодарить свою Фею хоть до конца дней своих так же, как Бён готов быть рядом, несмотря ни на что.       Ведь возраст и социальный статус вовсе не причина, да?