when it's late at night (поздно ночью)

Какой-то назойливый звук, исходящий откуда-то снизу, будит Луи, и, открыв глаза, первым делом он замечает невыключенный телевизор в примерочной Гарри, который они не удосужились выключить вчера, будучи слишком увлечены. Луи замечает свой телефон, лежащий на полу, который, видимо, и являлся источником громкого звука, который разбудил его. Он пытается дотянуться до него, но из-за руки Гарри, которая в защитном жесте обнимает его за талию, не может. Они не намеревались уснуть вместе, или, по крайней мере, у Луи этого в планах не было, но вчера уже было слишком поздно, да и они уже лежали на диване. Они всего лишь закрыли глаза на пару секунд, которые, похоже, превратились в несколько часов, решает Луи, смотря на часы. Уже три пятнадцать утра, черт возьми. Гарри недовольно ворчит, когда Томлинсон двигается, и хватает свой телефон с пола, несмотря на крепкую хватку Стайлса. Луи разворачивается, оставаясь в объятиях Стайлса, и светит ярким экраном прямо ему в лицо.  — Сейчас три пятнадцать, — объявляет он, наблюдая за тем, как Гарри кривится из-за неожиданного света.  — Луи, — стонет он, будто его убивают. — Зачем ты это делаешь? Прекрати сейчас же. Он с закрытыми глазами пытается убрать телефон, и это вызывает у Луи смех, ведь рука парня не находится даже близко к телефону. А еще он похож на злого котенка, который не может достичь своей цели. Луи сжаливается над ним, как только слышит второй стон. Он оставляет телефон между их телами, и слышит облегченный вздох Гарри, который вновь принимает Луи в свои объятия, прощая ему все выходки.  — Уже три пятнадцать, — напоминает ему Луи. — И нам нужно будет вернуться сюда через пять часов, — говорит он, но намного тише в этот раз, боясь разрушить атмосферу, которую они создали. — Я пытаюсь быть ответственным, а это огромный шаг для меня. Он смотрит, как Гарри открывает глаза и улыбается вместо того, чтобы попросить Луи вызвать такси, чтобы они оба смогли добраться до дома, куда, вообще-то, они должны были поехать еще несколько часов назад.  — Что ж, — говорит он низким ото сна голосом, — мне абсолютно наплевать на то, который сейчас час, — и его руки укрепляют хватку, сильнее оборачиваясь вокруг талии Луи, из-за чего они лежат так близко, что их носы соприкасаются. Гарри мягко целует Луи, и у того в груди что-то оживает. — А то, что я целую тебя в три с чем-то утра и обнимаю, потому что не хочу, чтобы ты куда-либо уходил, — шепчет он в губы Луи, — устраивает тебя? Луи сглатывает и кивает на вопрос, пытаясь успокоить бешенный ритм сердца. Лежать рядом с Гарри больше, чем просто устраивает его. Намного больше. * Луи винит Гарри за нехватку хорошего сна в нормальной кровати и свое неумение распределять время, а Стайлс сейчас стоит у своего гардероба и смеется. Как будто ему недостаточно того, что Луи выглядит готовым ударить его за это. В начале Луи посчитал очень милым то, что Гарри предложил им остаться тут на ночь вместо того, чтобы ехать домой в такой поздний час. И, видимо, Гарри как-то повлиял на деятельность мозга Луи, когда тот принял решение остаться, не подумав, что они оба проснутся в той же одежде, в которой были вчера. У них даже, черт возьми, нет зубных щеток. — Это исключено, Стайлс, ни одна из этих вещей не окажутся на моем теле, так что можешь идти нахер. Для начала Луи придется раздеться. Не то чтобы Гарри был против этого, но Луи все же хочет поддержать хоть какую-то часть своего достоинства в глазах коллег, которые уже и так не самого лучшего о нем мнения. — Но тебе придется, Лу, — настаивает Гарри — Все уже видели тебя в этой рубашке, — он берет в руки тонкую белую рубашку, которая выглядела бы неплохо, не будь у нее кружевной воротник и сочетающиеся с ним рукава. — Вот это, например, — предлагает Гарри, а у Луи на лице появляется болезненное выражение. — Хэй, она не настолько плоха. — Эта штука похожа на вагину, а остальное либо шелковое, либо с кружевами. Нет, спасибо, обойдусь и так. Луи встает с дивана и первое, что он делает — это бросает ту рубашку на пол, где ей и место. Следующее — и самое важное, что он делает — это приподнимается на носочки и вовлекает Гарри в глубокий поцелуй. — Невероятно, — говорит Гарри, — будто прощальный поцелуй. Так рано оставляешь меня? Так рано? Луи не покидал студию двадцать четыре часа, и если он хоть еще немного тут останется, то ему придется начать платить за аренду. — Это не был прощальный поцелуй, — уверяет его Луи. — Это был увидимся-попозже-поцелуй, потому что я собираюсь поехать домой, принять душ и переодеться, — он ухмыляется, и делает шаг к двери, но Гарри вновь притягивает того к себе за талию. — У меня и так осталось чуть меньше часа, чтобы вернуться сюда обратно, благодаря тебе, — напоминает он. Его недовольное заявление сменяется смехом, когда Гарри целует его, чтобы хоть как-то заставить замолчать. — Просто надень похожую на вагину рубашку и никуда не иди, — ухмыляется он. — Стайлс, мы оба знаем, что я ни за что на свете этого не сделаю, но хорошая попытка. Пару очков тебе за усилие, — Луи целует челюсть Гарри, после чего вырывается из объятия и пытается открыть дверь. Гарри вздыхает из-за потери тепла парня, из-за чего Луи чувствует себя важным и любимым, ведь Гарри и вправду не хочет, чтобы тот уходил. — Но я очень быстро вернусь, — обещает он. Луи закрывает за собой дверь и его мысли витают где-то в облаках, когда он кончиками пальцев дотрагивается до зацелованных губ. Он делает всего два шага от примерочной и врезается в какого-то человека, которым оказывается Дилан. — Привет, приятель, — здоровается Луи. — Эм, привет, — у Дилана на лбу появляется морщинка, когда тот осознает, с кем поздоровался. — Что ты тут делаешь? — спрашивает он, хмурясь еще сильнее, осматривая Луи с ног до головы. — Сейчас всего лишь семь утра. Луи приподнимает бровь на это. — Ты спрашиваешь, почему я на работе? Без понятия, Дилан, без понятия. Даже странно, что ты спросил об этом. Его коллега игнорирует сарказм, как и всегда, все еще смотря на него со скептицизмом. Он кидает взгляд на примерочную Гарри, затем — на Луи, который стоит в двух метрах от двери, и на его лице появляется глупая усмешка. — Подожди секунду, ты спал там этой ночью? — спрашивает он. — Луи, ты же знаешь, что работникам запрещено делать это. Гарри вообще знает, что ты спишь в его примерочной, когда его там даже не… — его торопливая речь прерывается, когда Гарри собственной персоной выходит в коридор, а на нем та же рубашка с цветочным принтом и те же рванные джинсы, в которых он был вчера. Гарри смотрит на Луи, затем — на Дилана, потом снова на Луи, и понимает, что должен был подождать хотя бы несколько минут перед тем, как выйти. — Эм, доброе утро, — здоровается он с обоими. — Я шел в свой отель, но… эм. я забыл кое-что тут. Да, я шел в свой отель. Где спал этой ночью. Один, потому что я только что сюда приехал. Луи закрывает глаза и крепко их зажмуривает, недоумевая, как из такого невероятного рта может выходить такой бред. Как получилось, что он влюбился в такого идиота? Луи не может точно вспомнить. Они все стоят в тишине несколько долгих секунд, а потом Гарри неловко машет им на прощание и уходит. Тот, наверное, ушел к машине, которая приехала за ним, оставляя Луи, пытающегося не засмеяться, с шокированным Диланом одних. — В-вы двое…? — тот пальцем показывает на дверь и пару раз неверующе моргает. Несчастный Дилан. Луи хлопает того по плечу, и крепко сжимает его. Тот все равно узнал бы когда-нибудь. — Было приятно поболтать с тобой, Дилан, но мне нужно уходить. Так что увидимся попозже, — говорит Луи, находясь уже на полпути к выходу, оставляя своего коллегу так и стоять, пялясь на дверь примерочной, словно та хранит все ответы на его внезапный экзистенциальный кризис. * Луи уделяет больше внимания своим волосам, нежели обычно, и уже в который раз смотрится в зеркало: обычно он появляется на работе в какой-то более-менее чистой одежде, которую нашел в своем шкафу и убедившись, что на ней нет пятен от зубной пасты или еды, надевает ее. Но мысль о том, что Гарри будет ждать его, заставляет его поменять свою обычную рутину и позаботиться о своем внешнем виде. Сегодняшним утром он осматривает себя в зеркале, думая о том, выгодно ли серая футболка подчеркивает его талию и открывает вид на ключицы, и выделяют ли черные скинни его бедра. Гарри, безусловно, нравится как он выглядит несмотря на то, во что он одет, и на то, что он не побрит. Прошлая ночь является этому доказательством. Луи улыбается своему отражению, все еще не в силах поверить, что все произошло на самом деле: что они вместе проводили время друг с другом как будто они лучшие друзья, что Луи смог надрать его задницу в фифа, что Луи и не подозревал о том, что ему смертельно хочется поцеловать Гарри до тех самых пор, пока Гарри не прижал его к себе и не поцеловал. Обычно Луи уходит с работы сразу же, но он ни капельки не жалеет, что остался вчера. Странно еще и то, что он не может дождаться чтобы вернуться обратно. Он возвращается в студию в рекордное время, опаздывая всего на минуту, но это даже нельзя назвать опозданием, ведь обычно он приходит гораздо позднее, так что это можно назвать прогрессом. Сейчас десять минут девятого, и Томлинсону удается ускользнуть от десятков разговоров, в которые его пытаются втянуть его коллеги по пути к примерочной Гарри. Все они с подозрением на него смотрят, ведь он всегда любит впустую тратить время на разговоры ни о чем, но ведь не каждый день его ждет невероятный парень с идеальными губами в комнате, которая всего лишь в двадцати метрах от него. Гарри там и находится, как и надеялся Луи, когда ему, наконец, удается ускользнуть в примерочную. Ему не удается даже нормально поздороваться, когда Гарри оказывается невероятно близко к нему, пальцы с многочисленными кольцами на них скользят по его шее и зарываются в волосы — все это будит уставшее тело Луи ото сна, и кровь мчится в его венах. Боже. Гарри запирает дверь, после чего утягивает Луи на диван. — Ты невероятно пахнешь, — он вдыхает запах Луи, когда тот садится на его колени, а его сильные руки поднимаются с бедер Луи на талию. Луи приятны это внимание и реакция, а также его стратегически подобранный аутфит. — Спасибо, это называется мылом. Из весенней коллекции, если быть точнее, — шутит Луи, скользя губами по шее Гарри, и также вдыхает запах недавнего душа. Он проходится языком по пульсирующей венке, в то время как Гарри забирается руками под его футболку. Тихие стоны наполняют комнату, когда Луи засасывает кожу, вызывая появление яркого розового пятнышка. Он усмехается и повторяет свое действие, но в этот раз Гарри стонет сильнее: Луи мог бы часами слушать эти звуки, и он глубоко вздыхает, когда Стайлс переворачивает Томлинсона на спину, возвращает должок, оставляя ему несколько засосов. Вчера ничего такого между ними не было, но Луи не смеет жаловаться. Он прерывисто дышит, его грудь приподнимается и опускается точно так же, как и у Гарри. — Черт, у меня есть дела. Работа, вообще-то. Совещание, — уточняет он, пытаясь вспомнить, как разговаривать, практически забывая, что он, вообще-то, на работе, и что у него есть ответственность за некоторые вещи, и он это ненавидит. — Нет, пожалуйста, — умоляет его Гарри, нежно прикусывая нижнюю губу Луи. — Ты только что пришел, и я нуждаюсь в тебе. И как он вообще должен ответить отказом на это? — Л-ладно, — хаотично кивает Луи, позволяя Гарри задрать его футболку и оставить засосы на его торсе. К черту совещание. Он больше никогда в своей жизни не будет на них ходить. Он останется запертым в этой примерочной до конца своей жизни, если Гарри этого захочется. Но сегодня четверг, и даже если Луи редко смотрит на расписание шоу, то он уж точно помнит, что сегодня один из самых занятых дней в неделе. — Это совещание важно, потому что у них много важных гостей, и у каждого много дел, и, опять же, к великому сожалению, Луи работает тут, и у людей есть невероятно раздражающая привычка — ожидать от него, чтобы он делал свою работу время от времени. — Вообще-то, Стайлс… — начинает Луи, но замолкает, когда чувствует вздох на своем животе, а потом Гарри утыкается в него своим лбом. — Ты уходишь, да? — спрашивает он. — Да, ты уходишь, — осознает он, когда Луи, с сожалением на лице, опускает свою футболку и пытается встать. — Нет, не надо.Останься, — просит он, хватаясь за талию Луи как коала за дерево. Луи смеется, вырываясь из хватки, из-за чего они оба чуть ли не падают на пол. — Я не хочу идти, но я должен, — говорит он, поправляя свою одежду, пытаясь выглядеть поприличней. — Мы все должны быть там, потому что Брэдли Купер придет через несколько часов, — он и так присматривает за Гарри с его группой, фанатами, и просто Гарри. — Боже, Брэдли Купер? — Гарри закатывает глаза. — Постоянно все портит, неудивительно, что весь Голливуд его ненавидит. — Полностью с тобой согласен, он тот еще мудак. Гарри смеется, и Луи светится от счастья: он не должен так остро реагировать на его смех, ведь Стайлса может рассмешить все, даже плоские шутки, которые он слышал тысячу раз, но он все равно чувствует себя хорошо, ведь именно он вызвал эту большую, искреннюю улыбку. — Я просто шучу, конечно же иди на свое совещание, — говорит Гарри, быстро скользя взглядом по Луи. Он большим пальцем поглаживает скулу Луи и нижнюю губу, вызывая появление мурашек на его руках. — Просто поторопись, хорошо? — Потороплюсь, — кивает Луи, и его сердце делает кульбит, когда Гарри вовлекает его в длинный, и такой желанный поцелуй, и тихо шепчет: — Не могу дождаться. * То, что Гарри не может дождаться его возвращения очень мило, но дело в том, что Луи ни на чем не может сосредоточиться. Он провел двадцать семь минут на этом совещании и потратил каждую секунду на обдумывание нового побега. Он стучит рукой по своему колену, пока все обсуждают гостей и то, что они должны подготовить к вечерним съемкам. Он осознает, что щелкает ручкой сто раз в минуту только тогда, когда Дилан ударяет его локтем в бок, взглядом говоря ему прекратить. Луи недовольно смотрит на него, но затем встречается глазами с остальными в комнате, и они ясно дают понять ему, что и сами сделали бы это. — Земля вызывает Луи, — говорит Джеймс, вероятно не в первый раз, если судить по его интонации. — Ты вообще что-нибудь слушал? Луи вспоминает последние шестьдесят секунд, и в его памяти всплывают широкие ладони Гарри, держащие его задницу, его идеальный язык, и его тело, которое, он просто уверен, выглядит намного лучше без одежды. Он думает, если глубокий, бархатный голос меняется после того, как он кончает, и где-то на отголоске сознания он вспоминает, что кто-то перечислял список противных продуктов, необходимые для сегодняшней игры ''Проболтайся''*. Луи уверен, что именно он должен будет все купить. — Да, конечно, коровий язык, чернила кальмара, понял, — отвечает он, а остальные все еще пялятся на него. Луи бросает взгляд на большие настенные часы, и хочет кричать, потому что стрелки движутся ещё медленнее, чем раньше. Как, черт возьми, это вообще возможно? Что дальше стрелки будут идти обратно? — Джеймс, мой дорогой друг, — начинает он, — не хотелось бы казаться грубым, но мы уже закончили, или еще нет? Джеймс смотрит на список вещей, которые им предстоит обсудить, и фыркает. — Очевидно, что еще нет, — он отвечает именно то, что и ожидал Луи. — А что, — начинает Джеймс спустя секунду, — тебе нужно где-то быть ближайшие полчаса? — Вообще-то, да, нужно: на Гарри Стайлсе, под Гарри Стайлсом, на коленях перед Гарри Стайлсом — и это всего лишь несколько мест, в которых он должен побывать. — Просто хочу уточнить: ты говоришь, что я не могу пропустить оставшиеся вопросы совещания? — спрашивает он. Джеймс одаривает его ни чем не говорящим взглядом и даже не утруждается ответить ему, продолжая перечислять пункты из своего списка, словно Луи ничего не говорил. С пораженным вздохом Луи садится в свой крутящийся стул, вновь продолжая трясти ногой и кликать ручкой. Он, блять, умрет тут, он в этом уверен. ____ уверена, что все и так знают об этой игре, но все равно прикреплю сюда ссылку https://www.youtube.com/watch?v=O0cUnOBeZyQ * Звук открывающейся двери застает Гарри врасплох, тот подпрыгивает и отвлекается от сообщения, что печатал. Он открывает рот, чтобы сказать Луи, что не ожидал, что тот вернется так скоро, но ему не удается высказать свои мысли: Луи садится ему на колени и целует его так, словно нуждается во вкусе Гарри, как в кислороде. Гарри кладет руки на бедра Луи и крепче прижимает его к себе, после чего скользит руками выше, в то время как Луи двигает бедрами. Это движение заставляет его замереть, а все его мысли перемещаются вниз, отвечая на действия Луи приливом крови. Гарри прикусывает свою щеку изнутри, пытаясь не застонать, не зайти слишком далеко, в случае, если им опять по какой-то причине придется прерваться. — Ты уже сделал все, что должен был сделать этим утром? Абсолютно все? — удается спросить ему в перерывах между поцелуями, его член уже тверд даже несмотря на его усилия сохранять самообладание, да и Луи мало чем помогает, начиная раздеваться. Он вновь садится на колени Гарри и горячо выдыхает прямо в рот Стайлса: — Прекрати разговаривать. Подними руки, — командует он, пытаясь справиться с многочисленными пуговицами на рубашке Гарри. Тот снимает ее через голову, помогая Томлинсону, в то время как его губы оказались на коже Гарри быстрее, чем рубашка приземлилась на пол. Луи останавливается и отодвигается немного, снимая с себя джинсы. Он еще раз целует Гарри, а его глаза становятся темнее, чем безлунная ночь, и он садится на пол прямо перед Гарри. Джинсы Гарри снимаются с той же скоростью, вместе с майкой и боксерами, на которых уже появилось мокрое пятнышко. Гарри смотрит с восхищением на член Луи, и вздыхает при первом касании: мышцы живота напрягаются, когда Луи дразнит его, нежно лизнув головку. Он усмехается, поднимая взгляд на Гарри, и в его взгляде он видит ту же уверенность, какую видел в первый день, когда они встретились, а Луи был категорически против находиться рядом с ним. Этот взгляд — единственное предупреждение перед тем, как рот Луи полностью оказывается на его члене, и в это секунду Гарри осознает, что он попал, окончательно и бесповоротно. Его бедра движутся, следуя за каждым движением Луи, во рту которого уже больше половины члена Стайлса. Тот пытается взять его полностью, и ему это удается со второй попытки, и он крепче хватает того за бедра, удерживая на месте. Сложно удержать взгляд на Луи, когда глаза сами продолжают закатываться назад от удовольствия, но ему все же удается уловить то, как ресницы Луи бросают тень на его втянутые щеки, и он эхом повторяет каждый стон, который издает Гарри. Гарри шепчет, что уже близко, ожидая, что Луи отодвинется, но тот удерживает Стайлса на месте, и проглатывает все до последней капли, когда Гарри кончает ему в горло. Закончив, Луи садится на пол, вытирая ладонью свои ярко-розовые губы и пару капель пота из-под челки. Он смеется, видя, что Гарри еле собрался силами перед тем, как встать, но не удержался на ногах и вновь плюхнулся на диван. — Ты там живой, поп-звезда? Быть живым — вещь относительная. Гарри же может буквально растаять от того, как ему хорошо. — Иди сюда, — вместо ответа говорит он, и спускается на пол, и подталкивает Луи, чтобы тот лег на спину, когда тот просто из вредности отказывается забраться на диван. Гарри быстрыми движениями снимает с него одежду, кидая через плечо, даже не смотря куда те приземлились. Томлинсон мелко дрожит, а его кожа горит в тех местах, где Гарри его касается. Он зарывается руками в волосы Стайлса, чтобы хоть как-то успокоиться, когда тот берет его член в рот, наслаждаясь вкусом Луи. — Стайлс… Г-гарри, пожалуйста, — умоляет он, и его дыхание прерывается, когда Гарри продолжает движения, но не берет до конца. Гарри не может поверить своим ушам: это первый раз, когда Луи назвал его по имени. Если бы он знал, что чтобы услышать свое имя ему придется просто подразнить Луи, то он бы в первый день прижал бы его к полу и отсосал бы. Луи выстанывает его имя еще раз, и прерывается на полуслове, когда Гарри дает ему то, что он хотел, и заглатывает его до конца. Он так сильно укрепляет хватку в волосах Гарри, что становится больно, да и его горлу не легче, но невероятное ощущения затупляют любую боль, а каждый стон Луи ожогом остается на его коже. — Я сейчас кончу, — предупреждает Луи, когда Гарри одной рукой начинает помогать себе. Луи смотрит вниз, на Гарри, именно в тот момент, когда тот отходит от его члена, а вокруг его рта можно заметить белые полоски. Он смотрит, как Стайлс с закрытыми глазами облизывается, и ложится на спину на пол, смотря в потолок ничего не видящим взглядом. — Боже, я такой идиот. Самый большой идиот на свете, — говорит Луи вслух, из-за чего комочек счастья в сердце Стайлса мгновенно исчезает. Он знал, что есть шанс, что Луи пожалеет, что у них все так быстро развивается, но не думал, что это произойдет так скоро. Он знает, что буквально недавно Луи даже не был его самым большим фанатом, но подозревал, что все изменилось, и изменилось в лучшую сторону. — Это было невероятно, — продолжает Луи, и на его лице появляется довольная улыбка. — Даже представить себе не могу, что буквально в понедельник я пытался от тебя избавиться, — и он смеется. Звук становится все громче, и в то же мгновение сердце Гарри наполняется радостью. — Я идиот, серьезно, — он вновь смеется. — Черт, как же я рад, что мой первоначальный план избавиться от тебя провалился. Кто-то другой мог бы быть сейчас на моем месте. Это не правда: даже если бы Луи и не был его помощником, Гарри все равно заметил бы его. Луи в любом случае лежал бы сейчас на полу посередине его примерочной, и единственное, что было бы по-другому — это присутствие какого-то другого помощника за дверью, которого бы вежливо попросили уйти. * Лицо Луи уже начинает побаливать из-за того, что он весь вечер смеется. Он стоит возле камер в то время, как Джеймс, Брэдли Купер и Гарри сидят за столом, полным всякой мерзости, ради которой Луи чуть ранее обежал весь город, и играют в ''Проболтайся''. Луи обычно ненавидит покупать что-то для шоу, но в этот раз он не может ни на что жаловаться: Гарри был с ним в машине во время покупки всех продуктов. Можно даже сказать, что было весело. Луи фыркает в изгиб руки и крепко зажмуривает глаза, как и вся аудитория, когда Джеймс выбирает съесть тараканов, а не признаться, каким образом он перепутал туалет с холодильником и что сказала его жена, когда застала его за этим занятием. Брэдли же смеется, потому что именно его неловкий вопрос и привел Джеймса к этому. Гарри морщится и закрывает уши, словно если он не услышит, как Джеймс хрустит, жуя тараканов, то этого и не произойдёт на самом деле. Хотя, если быть честным, то Луи наслаждался видом улыбающегося в камеру Гарри, и тем, насколько же певец очаровательный. Даже те гости, которые не пересекались с Гарри на съемках, были полностью очарованы им. Они просто полюбили его за то, какой он добрый и милый, как и остальные в этом помещении. Прошло чуть более десяти минут с начала игры, и, пока что, Гарри ничего противного не съел. Он ответил на каждый смущающий вопрос, который был ему задан, включая и вопрос о том, когда же он в последний раз ходил в туалет. Гарри начинает думать, что, может быть, ему удастся избежать какого-либо позора сегодня, но Джеймс поворачивается к нему со стаканом рыбных потрохов и широкой ухмылкой: — Хаз… Гарри смеется над своим прозвищем, но каждый в аудитории все равно начинают нервничать: Джеймс ни разу за этот вечер не выглядел настолько самодовольным. — Что, Джеймс? — Гарри, — невинно начинает он, — один из наших достоверных источников — то есть весь персонал Late Late Show — сказал нам, что чуть ранее из твоей примерочной исходили странные и очень громкие звуки. Что это было и кто стал их источником? — спрашивает он, и вся аудитория взрывается одобрительными криками, словно они хотят узнать так же сильно, как этого хочет ведущий. Луи чувствует, как его лицо вспыхивает красным, потому что он даже не знает, к какому времени относится вопрос: он не думает, что утром они с Гарри были такими уж громкими, да и вечером больше стонал Гарри, а не он. Ну, большей частью это был Гарри. Гарри выдавливает смешок, когда Брэдли Купер наклоняется поближе и с заинтересованным выражением подбадривает его: — Да, Гарри, давай, расскажи нам, — и апплодирует, когда Гарри отрицательно мотает головой, и вместо ответа смело тянется за стаканом с рыбными потрохами. Луи с сожалением смотрит, как Гарри закрывает нос и делает первые два пробных глотка, а потом с болезненным выражением лица смотрит на Джеймса, когда тот спрашивает, каков вкус. Луи апплодирует ему вместе со всей аудиторией, чувствуя невероятную гордость за то, что Гарри пошел на такое только, чтобы защитить честь Томлинсона — которой у него, кстати, даже и нет. Он бесстыжий, но все равно это можно засчитать. Гарри кривится на протяжении еще нескольких минут, проглатывая потрохи, но тут же мстит Джеймсу, спрашивая того, какой его самый нелюбимый гость, что когда-либо бывал на шоу, из-за чего его другу приходится выпить стакан черных чернил кальмара, смешанных с уксусом. — И каково это на вкус? — повторяет он вопрос Кордена, но появившиеся на щеках ямочки и яркие глаза никак не сочетаются с только что сделанной подлостью. — Не так ужасно как из-за рыбы тебе станет ночью, я уверен, — отвечает Джеймс, все еще хмурясь из-за неприятного вкуса чернил. Последний вопрос должен задать Брэдли, и он притворяется, будто не может решить, кому именно его задать, после чего поворачивается к Гарри и ставит перед ним тарелку с рыбьими глазами в желе, из-за чего аудитория и весь персонал начинают шуметь. Луи видел многих гостей, которые предпочитали ответить на самые каверзные вопросы, лишь бы не есть их. Он не может представить, что может спросить Брэдли, чтобы заставить Гарри съесть их, учитывая то, что они ни разу в жизни не встречались и у того нет абсолютно никакого компромата на Стайлса. Скорее всего Гарри просто ответит на вопрос, как и всегда. — Гарри, вот мой вопрос: на правой стороне твоей шее плохо замазанный засос, и если да, то был ли он оставлен тем же громким человеком, который чуть ранее был в твоей примерочной? Луи опускает голову, потому что очевидно, что Гарри попал. Сначала Гарри выглядит сбитым с толку вопросом, и с любопытством проходится пальцами по своей шеe, пока не касается засоса, и смеется, потому что он понятия не имел, что тот есть. Если честно, Луи не знал ни о нем, ни о том, что он именно тот, кто его и оставил. Он был уверен, что был осторожен и не оставил следов там, где их будет сложно замазать. Очевидно, что у его рта был совершенно другой план. — Ну что? — хитро спрашивает Джеймс как двенадцатилетний ребенок, коим он и является в душе. — Давай, расскажи нам. И мы оба знаем, что я уже в курсе, кто этот человек, так что ты не сможешь соврать. Это тот же маленький, злобный человек, который украл Xbox из моего кабинета, и, видимо, забыл, что у нас есть камеры, — говорит Джеймс, смотря в сторону Луи. Луи же закатывает глаза: он не забыл, что у них есть камеры. Он просто решил, что Джеймс и охрана слишком ленивы, чтобы пересматривать записи. Гарри кусает губы, когда оба мужчины давят на него, ожидая ответ. — Эм, — нервно смеется Гарри, а его щеки приобретают розовый оттенок из-за сложившейся ситуации, — я бы рассказал вам, но не думаю, что имею на это право. Джеймс смеется из-за такого вежливого ответа. — Тогда, думаю, ты имеешь полное право съесть рыбьи глаза, разве нет? Видимо, Джеймс знает, что между ним и Гарри что-то есть, и судя по ухмылкам всех его коллег, это знает половина студии. Гарри нравится Луи, и тому — Гарри, что в этом такого? Это не преступление, и Луи не будет переживать даже если тот выкрикнет его имя на камеру, но из-за того, что Гарри такой милый джентльмен, и такой невероятно добрый человек и ради блага Луи берет в руку ложку, Луи поцелует его. Но, знаете ли, только после того как тот несколько раз почистит зубы. * — Джеймс всегда такой грубый, когда играет во что-то, — жалуется Гарри. — И я говорил тебе, что Брэдли Купер ужасен. Невозможно иметь такую внешность и быть добрым, — бормочет он. Гарри жаловался уже несколько минут после того, как почистил зубы, и сейчас его голова лежит на коленях Луи, и он выглядит так, будто находится на смертном ложе, потому что он — впервые — проиграл. Луи играет с его волосами, и смеется из-за аргументов против Купера, ведь они бессмысленны, потому что посмотрите на Гарри: он намного прекрасней. — Как он вообще придумывает такие игры? — снова ворчит Стайлс. — Это же Джеймс — невероятно злобный человек, я говорил тебе это много раз. — дразнится Луи. — Все, может хватит уже ныть? — Нет, и я не ною. Я травмирован, и я никогда не стану прежним, — объявляет он, а спустя две секунды осознает, насколько это драматично прозвучало и смеется. — Ладно, теперь я перестану ныть, — улыбается он. Луи ждет, пока тот сядет и целует губы, о которых мечтал весь день. — А это за что? — спрашивает его Гарри в поцелуй. — Гарри, ты съел рыбьи потроха ради меня, — отвечает Томлинсон, держа в ладонях лицо Гарри, у которого вновь появились такие очаровательные ямочки, — это было чертовски противно, и я бы однозначно ответил бы на каждый вопрос, — смеется он, — вот поэтому я и целую тебя. Ты этого заслуживаешь. — Интересно, чтобы я получил, если бы съел бычьи яйца? — ухмыляется он. Луи с нежной улыбкой на лице качает головой. — Поверь мне, малыш, ты не хочешь этого знать. * Они бродят по студии тем вечером так долго, что здание потихоньку начинает пустеть, и каждый направляется домой. Луи тоже должен уходить: домой, в собственную кровать, которую не видел уже два дня, но то, что предлагает Гарри, когда Луи начинает зевать и тереть руками уставшие глаза намного заманчивее его пустой квартиры. — Не хочешь остаться у меня? Усталость дает о себе знать, и Луи кивает. — Хорошо, конечно. Настоящая кровать звучит прекрасно, — мечтательно говорит он. — Кровать? Кто говорил о кроватях? — дразнит его Гарри, переплетая их пальцы, направляясь к двери. И он милый. Вправду милый, но Луи ни за что ему об этом не скажет. — Заткнись и отведи меня куда-нибудь, где я смогу поспать, — требует Томлинсон, самодовольно улыбаясь, когда Гарри отвечает ему нежным ''Да, сэр''. Путь к отелю занимает всего лишь двадцать минут. Зайдя в номер, Луи плюхается на кровать Гарри, стаскивает с ног обувь и кидает ее куда-то словно это его комната. — Ты уверен, что не против, если я посплю тут? Я могу поехать домой, если тебе нужно время наедине, — они и так провели почти целую неделю вместе. Гарри не особо задумывался перед тем, как предложить ему это, да и Луи тоже, но он должен убедиться, что не мешает ему. — Тебе не нужно ехать домой, — мотает головой Гарри, — я же сам предложил тебе остаться. Я и вправду этого хочу, — говорит он, ложась рядом. — А где именно твой дом? — спрашивает он после того, как Гарри наклоняется за поцелуем, вызывая теплое ощущение в груди Томлинсона. Он знает, что Гарри много времени проводит в Лондоне, но он ведь и по всему миру путешествует. Он может жить где-угодно. Тот пожимает плечами. — Я часто переезжаю, — Луи так и предполагал. — У меня есть квартира в Нью-Йорке, но мне нравится находиться рядом со своей семьей, так что я редко там живу, — Луи кивает: это он тоже предполагал. — Я подумывал о покупке дома где-то тут, потому что мне очень здесь нравится. — Так почему ты его еще не купил? — Не знаю, — тяжелый вздох. — Раньше это просто была идея. Я осмотрел несколько вариантов, но у меня никогда не было того, что подтолкнуло бы меня купить дом, знаешь? Это чувствовалось как-то неправильно. — Оу, — кивает Луи, чувствуя грусть из-за слов Гарри, что с его стороны бессмысленно. Ведь это не дом его мечты, а Стайлса. Может однажды у тебя будет этот толчок, — говорит он с большой улыбкой. — Д-да, может. Луи прочищает горло и садится, избегая взгляда Гарри, чтобы раздеться. Гарри тоже садится, и Луи кожей чувствует, как зеленые глаза прожигают в нем дыру. — Что-то не так, Лу? — Нет, ничего, — он улыбается через плечо. — У меня есть ты и эта огромная кровать, что может быть не так? — он встает и кидает свои джинсы под кровать, после чего садится на колени Гарри и целует его так, словно тот не собирается сразу после завтрашних съемок — последних — улететь в Лондон.