when it's late at night (поздно ночью)

Больше всего Гарри в работе нравилось, что у него есть возможность постоянно путешествовать и воплощать свои мечты в реальность, и с такими плюсами работа была ему только в удовольствие. Одним из немногих минусов перелетов были неудобства из-за смены часовых поясов и первые несколько секунд после того, как он просыпается, когда он не может сразу понять, где он находится. Сегодня Гарри просыпается из-за солнечного света, пробивающегося сквозь темные занавески. Он хмурится и смотрит на голую стену гостиничного номера, и если он правильно помнит, то он вчера уснул здесь, и явно он не один. Он переворачивается на бок и с облегчением вздыхает: Луи крепко спит рядом с ним, крепко обнимая подушку. Стайлсу редко удается видеть спокойного и тихого Луи, так что он не упускает возможность полюбоваться тем, как невинно выглядит Луи в те моменты, когда его губы не искривлены в самодовольной ухмылке и когда он не отвечает чем-то остроумным кому-то, кто посмел перебежать ему дорогу. Луи постоянно шутит и Гарри пришел к выводу, что тот просто не хочет, чтобы люди знали, о чем он на самом деле думает. Чтобы понять, что творится в голове Луи, нужно с ним поговорить, и для Гарри это является совершенно новым языком, но он отчаянно пытается выучить его. Луи не всегда успешно удается спрятать свои чувства за улыбками и ответами, что все в порядке, будто его ничего не волнует: именно так он вчера прервал их разговор о Лондоне. Его длинные ресницы нежно трепещут, бросая тень на щеки, и Гарри задумывается: что ему снится? Гарри нежно убирает прядку волос с его лба и улыбается, когда нос Луи смешно морщится в ответ. Простынь и одеяло на его половине кровати сбиты в комок и лежат у его ног, в то время как руки и спина Луи полностью покрыты мурашками, и Гарри пытается уговорить себя оставить его в покое, не мешать ему, но он не может побороть себя и пододвигает Луи поближе к себе, кладя его голову на свою теплую грудь. Из-за неожиданного перемещения Луи хмурится, но когда его накрывают одеялом, то он, даже не открыв до конца глаза, нежно поглаживает грудь Стайлса, после чего щипает его за сосок. — Ай! — слышится недовольный голос Гарри, который нарушает тишину. Буквально минуту назад он считал Луи милым и спокойным, а сейчас тот опять взялся за свое. — А это-то за что? — Я спал, и ты посмел меня разбудить, — язвит Луи мягким ото сна голосом — Гарри сравнивает его с медом. Гарри смотрит на лежащего на его груди Луи, который явно ухмыляется, и закатывает глаза. — Веришь ты в это или нет, но я проявил заботу, — объясняет он, — выглядело, будто тебе было холодно. — Он и сейчас холодный: в тех местах, где их тела соприкасаются, кожа Томлинсона на несколько градусов холоднее. — О, сейчас я понимаю, — задумчиво начинает Луи и хмыкает, — ты не только термометр в человеческом обличии, но еще и мудак. Это идеальное сочетание, хороший ход. — Может я поступил как мудак, разбудив тебя, или вполне возможно, что я просто хотел, чтобы ты лежал на мне. Его слова вызывают на лице Луи улыбку, которую он явно пытается скрыть, и его щеки окрашиваются в пунцовый оттенок, из-за чего в груди Стайлса появляется теплое чувство. Луи устраивается поудобнее и их взгляды встречаются, и вся сонливость Гарри пропадает в тот момент, когда их губы соприкасаются. Бабочки внутри с каждым движением их языков больше напоминают взрывающиеся фейрверки. — Который час? — тихо спрашивает Луи, а тихая комната наполняется звуком двигающихся в поисках телефона рук. — Не переживай об этом, — заставляет его замолчать Гарри, проводя руками по всей длине ног Томлинсона, который удобно устроился на бедрах Гарри. Притягивая того ближе, он чувствует, что член Луи уже тверд. Гарри целует его еще один раз, после чего переворачивает его на спину и покрывает все его тело поцелуями, останавливаясь всего один раз — чтобы снять его боксеры. Он бросает их куда-то за кровать, где уже оказалось и одеяло, но это его не волнует: сейчас главное — то, как колени Луи задрожали при первом касании языка Гарри к его члену. Комната наполняется тихим стоном когда Гарри, решая не дразнить его сегодня, заглатывает член. Луи кладет руки на их законное место — на растрепанные ото сна волосы Гарри — и каждый раз, когда Гарри втягивает щеки, заглатывая еще глубже, тянет его за волосы. Гарри бросает быстрый взгляд на Луи: его голова откинута на подушку, а зубы прикусывают нижнюю губу. Гарри решает, что это подходящий момент, и приставляет палец ко входу, мягко поглаживая его, чем вызывает поток ругательств, заглушенных подушкой. — Я сейчас вернусь, — обещает Гарри, вставая с кровати и отчаянно пытаясь вспомнить, в каком из его чемоданов лежит смазка. Он находит то, что ему нужно в самом маленьком чемодане, и достает еще и пачку презервативов, благодаря всевышнего за момент просветления, когда он решил их туда положить. Он не надеялся встретить кого-то особенного в ЛА в течение этой недели, и, несомненно, не думал, что встретит того, кто заставит его сердце делать кульбиты всего лишь засмеявшись или поцеловав, но он его нашел, и сейчас этот парень лежит голым посередине его кровати и выглядит прекрасней, чем кто-либо другой кого Гарри встречал. А еще он выглядит нервным, что тоже интересно, ведь обычно Луи ничего и никого не боится. Он практически бесстрашен. Гарри оставляет поцелуи на каждой коленке, садясь между разведенных ног. — Все нормально? Ты в порядке? Луи задумывается ненадолго о чем-то, после чего отвечает на вопрос быстрым кивком и его губы принимают очертание улыбки. Гарри в очередной раз пытается понять, о чем именно тот думает, но решает, что все в порядке, и, видимо, он и сам выглядит словно на грани нервного срыва, потому что Луи садится и целует его, забирая все переживания Гарри с собой, вновь укладываясь на спину и оборачивая ноги вокруг Стайлса. Одной рукой Гарри придерживает свой вес, а второй начинает растягивать Луи, и из этого угла он видит даже малейшее изменение на лице Луи, и то как его ресницы трепещут, а глаза закрываются когда Гарри глубоко целует его. Заметив, что Луи готов, Гарри берет презерватив и раскатывает его. Весь кислород в комнате исчезает в тот момент, когда Гарри толкается вперед, и они оба вдыхают. Он вновь спрашивает Луи, в порядке ли тот, когда при первом толчке тот задерживает дыхание, пытаясь привыкнуть, и на выдохе он кивает, крепче прижимая к себе Гарри, и их тела движутся в унисон. Быть вместе с Луи ощущается совсем не так, как Гарри представлял себе, а он потратил много времени представляя себе, каково это, поверьте. Он думал, что их секс будет полон быстро движущихся рук и ухмылок, как и все их предыдущие разы, но когда Гарри касается своим носом носа Луи, то не видит во взгляде Луи ни единого намека на поддразнивание. Ему нравится, что они занимаются сексом не спеша, и что ему открывается новая сторона Луи, ту, которую он никогда раньше не видел. Звуки срывающиеся с губ Луи становятся громче, и он впивается ногтями в спину Гарри, и ему даже не нужно предупреждать, что сейчас кончит, потому что Гарри понял это по его напряженному телу. Он целует Луи как раз в тот момент, как Томлинсон кончает, и их дыхание переплетается. Спустя пару секунд Гарри кончает. Луи убирает руки со спины Гарри, оставляя на коже ярко-красные отметки в виде полумесяца, и зарывается пальцами в волосы Стайлса и тянет его вниз, пока их губы не соприкасаются. На его лице появляется ленивая улыбка, когда большим пальцем он очерчивает пару ямочек. Они лежат в тишине — их пальцы и ноги переплетены — и привыкают к свету, проникающему в комнату, и который с каждой минутой становится все ярче. Гарри знает, что они не могут лежать тут целую вечность, хотя, несомненно, ему этого очень хочется. В конце концов Луи придется пойти на работу, и, к сожалению, Гарри тоже. Никто из них этого не упоминает: они просто наслаждаются утренней свободой и легкостью в их телах, но телефон Гарри прерывает этот момент, и Гарри вынужден оторваться от голубых глаз, которые внимательно на него смотрят. Он читает сообщение, которое отправила его ассистентка, и быстро печатает ей ответ. Закончив, он кладет телефон на тумбочку и ложится на кровать с надеждой, что сможет полюбоваться Луи еще немного, но того больше нет на кровати. Он сидит на ее краю и крутит головой, пытаясь избавиться от напряженности, которая накопилась пока он спал. Он встает и подтягивается, и Гарри встает за ним, потому что у него появилось пугающее ощущение, что Луи собирается уйти. — Я могу позвонить и за нами из студии заедет машина, которая подбросит нас, когда ты будешь готов идти, — предлагает Гарри, когда Луи собирает разбросанную по всему полу одежду. Луи приподнимает голову и с улыбкой отвечает: — Все нормально, я собирался пойти переодеться домой, а потом уже заказать такси, так что увидимся в студии. — Ох, — только и может ответить Гарри, надеясь, что это не прозвучало так же разочарованно, как он себя чувствовал. — Лу, ты уверен? Я не против остановить машину у твоего дома, если ты хочешь, — вчера они вместе пришли сюда и, может быть, Гарри обгонял события, но он предполагал, что они вместе и покинут отель. — Знаешь, у меня всегда есть запасная зубная щетка на случай, если я оставлю свою где-то. И я не против поделиться своей одеждой с тобой, — предлагает он, на что глаза Луи в страхе распахиваются. — У меня есть даже футболки, — улыбается Гарри, — обычные, на которых нет ничего лишнего. Но решать тебе, можешь уйти, если хочешь. — Гарри хочет, чтобы тот остался, но не может заставить его сделать это. Если ему нужно личное пространство, то он его предоставит. Луи прекращает искать свои вещи и смотрит на Стайлса, видимо изменив свое решение сбежать, и садится на край кровати. — Ладно, — соглашается он, — я возьму запасную щетку. И свежую футболку, но с условием, что на ней не будет блесток, — говорит он с серьезным выражением лица, строго приподнимая бровь, — причудливых узоров или рюшечек вместо рукавов или, не дай бог, цветов. — Ничего яркого, что же тогда останется? — интересуется Гарри, выслушав список запрещенных вещей. — Футболка, — невозмутимо отвечает Луи. Гарри выбирается из кровати смеясь, и роется в открытом чемодане. Он достает две футболки, которые подходят под строгий запрос. Обе футболки белые и между ними всего одно отличие: одна совершенно новая, вторую же Гарри носит уже несколько лет. На воротнике даже есть маленькая дырочка из-за того, что ее постоянно носили, и Гарри с удивлением смотрит на Луи, когда тот счастливо выбирает именно ее. Он отправляет Луи в душ с пакетом принадлежностей для ванны, улыбаясь про себя, когда Луи с трудом тащит все в ванную при том, что сам даже не одет. Знаете, он смог бы привыкнуть к таким утрам. Луи пообещал, что не будет долго занимать душ, чтобы Гарри тоже успел помыться. Не то чтобы Гарри хоть капельку волновало примет он душ или нет. Он просто счастлив, что Луи выбрал быть рядом с ним, оскорблять его одежду и пользоваться его вещами вместо того, чтобы вызвать такси и в одиночку поехать домой. Даже если они и опоздают, то они опоздают вместе, и это единственное возможное решение. * Луи так сильно опаздывает, что ему пишет сообщения не только Джеймс, но и половина его коллег, спрашивая жив ли он и не похитили ли Гарри, потому что их обоих никто не видел. На большинство из них Луи не отвечает, и дает знать о себе только Джеймсу: он пишет, что он в полном порядке и что Гарри никуда не пропал, он рядом с ним. Гарри отпускает руку Томлинсона только у входа в студию и наклоняется, чтобы оставить быстрый поцелуй на виске Луи, пообещав, что они увидятся сразу после репетиции, которая, вообще-то, должна была начаться пятнадцать минут назад. — Просто постарайся опять не потеряться, сейчас тебе уже должно быть стыдно делать такое, — говорит Луи, и Гарри смеется. Гарри уходит, а Луи смотрит ему вслед и дотрагивается до места, где только что побывали губы Гарри, думая, сколько еще таких поцелуев ему удастся получить. Не так уж и много, наверное, раз завтра утром он улетает. Утром Луи видел сообщение от его ассистента — настоящего ассистента, который обычно разбирается с полетами и другими делами Стайлса — и Луи останется один, как обычно и происходит в сопливых мелодрамах. Он заходит внутрь, и первым делом говорит Дилану пойти к черту, когда тот комментирует его уставший вид, а потом сворачивает за угол, где должно быть поменьше раздражающих людей. Он заходит в первую попавшуюся примерочную, рухнув на диван. Эта примерочная практически идентична примерочной Гарри, только вот без его гитары, свежих фруктов и нелепой одежды, которая занимает все место, она кажется пустой. Луи крепко зажмуривает глаза: он пришел сюда только для того, чтобы забыть о Гарри и выбросить его хоть на пару минут из головы, но он чувствует запах Гарри каждой фиброй своей души — на нем ведь его футболка — и он до сих пор чувствует его руки на своем теле там, где Гарри дотрагивался утром. Он, черт возьми, знал, что это плохая идея. Когда Гарри его спросил: в порядке ли он, — то Луи хотел ответить, что нет, все совершенно не в порядке, но дело в том, что он не знал, что именно не так. Раньше у Луи никогда не возникало никаких проблем с сексом без обязательств — черт, да спал с парнями, которых знал намного меньше времени, — но возможно проблема в том, что их секс не был бессмысленным. По крайней мере, не для Луи. Диван начинает тихонько скрипеть, когда Луи переворачивается на живот и утыкается носом в простыни, и не может поверить, что он просто взял и влюбился в чертового Гарри Стайлса. Это, наверное, самая глупая вещь, которую он когда-либо делал, потому что возможен только один финал — тот, где Луи остается один. Он и вправду не имел ни малейшего понятия, что такое произойдет. В одну минуту он пытается избавиться от Стайлса в его примерочной, а в следующую он уже позволяет Гарри втрахивать себя в гостиничном номере, в то время как Луи считает золотые крапинки в его зеленых глазах. — Блять, — вслух стонет он, и, очевидно, он был громким, потому что за дверью кто-то слышит его и спустя секунду дверь открывается. — Лу? ты в порядке? Луи на это зарывается головой в подушку. — Да, Джеймс, я в порядке. А теперь убирайся, оставь меня страдать в одиночестве, — бормочет он, на что Джеймс хмыкает. — Из-за чего ты собираешься страдать? Прекрати так драматизировать. И где Гарри? — спрашивает он, видимо только сейчас осознав, что того нет рядом, хотя всю неделю он тенью ходил за Луи. Луи садится и поправляет свою челку и футболку Гарри — в плечах она оказывается намного больше, чем он думал. — Он со своей группой готовится к выступлению. — И ты не пошел посмотреть? — неверяще спрашивает Джеймс. — А как же всем известный дуэт, который не может жить и дышать без подколов? Что ж, это что-то новенькое, — говорит он и ухмыляется, но выражение его лица быстро меняется, когда он видит, что вместо колкого ответа Луи всего лишь опускает взгляд на пол. Он буквально чувствует взгляд Кордена на себе и ненавидит его за это. — Не нужно, — просит он, когда слышит, что его друг тяжело вздыхает, все еще стоя у двери. Джеймс качает головой, закрывая за собой дверь, и садится на диван, а сочувствующий взгляд его голубых глаз заставляет Луи почувствовать себя еще большим идиотом. — Он же тебе нравится, да? — Я уже говорил, что нет, не нравится, — отвечает Луи. Он не думает, что в состоянии пережить очередное ''Я же тебе говорил'' сейчас. Он знает, что облажался, и не нуждается в напоминании со стороны Джеймса или кого-то еще. — Я не пытаюсь тебя поддеть, Лу, — уверяет его Джеймс, кладя руку на колено Томлинсона в поддерживающем жесте. — Я просто переживаю за тебя. Могу чем-то помочь тебе? — Сделать Гарри со-ведущим шоу? — предлагает Луи и улыбается, видя реакцию друга. — Да, но что еще я могу сделать? Луи с тяжелым вздохом ложится обратно на диван. — Ты ничем не можешь помочь, вот и все, — исправлять уже нечего. Луи выбирается в Лондон всего два раза в год, а Гарри редко бывает в ЛА, только в том случае, если это необходимо по работе, как он и сам вчера вечером сказал. — Это неправда. Ты всегда можешь признаться ему. Луи тут же отбрасывает эту идею. — И что я ему скажу? Хей, Гарри, знаешь, я был ужасным мудаком, а еще я немного влюблен в тебя, так что как на счет остаться тут подольше? — Можно и это сказать, только пропусти ту часть, где ты признаешься, что ты мудак. И может еще и ту часть, где ты говоришь, что немного влюблен в него, это чересчур для одной недели. Луи это знает, но дело в том, что это правда. Он и вправду немного влюблен в Гарри, и вполне возможно, что даже не просто немного, а полностью и бесповоротно влюблен. Джеймс притягивает его в объятие и ободряюще целует в висок, а Луи, как обычно, вытирает место поцелуя. — Хотя нет, я передумал: можешь оставить часть с мудаком, потому что ты полностью прав, — говорит Джеймс, после чего встает и идет к двери. Он открывает ее, и перед тем как выйти, бросает еще один взгляд на своего друга. — Я знаю, что ты считаешь это плохой идеей, но ты должен ему все рассказать. Нечестно оставлять его в неведении. Луи ложится на диван с мыслью, что легче сказать, нежели сделать. * — Иди сюда. Луи поднимает взгляд и смотрит на Гарри с дивана, на котором сидит, и он думал, что это довольно-таки безопасное расстояние от Гарри, и у того в руках гитара, а во взгляде искорки. — Мне и тут удобно, — холодно отвечает Луи, доставая свой телефон чтобы хоть как-то отвлечься. Гарри Стайлс не собирается петь ему серенады. Такого ни в коем случае не произойдет. Улыбка Гарри исчезает с его лица, и он выпячивает нижнюю губу. — Но ты ведь не успел прийти на репетицию сегодня утром, так что я хочу, чтобы ты услышал песню, которую я буду вечером исполнять. Ну давай же, сядь рядом со мной, — обиженно говорит он, словно это что-то изменит. И Луи ненавидит тот факт, что это срабатывает. — Нет, — настаивает он, — я просто подожду, как и все остальные. Тебе не придется играть мне. — Но что если я хочу, чтобы ты услышал ее первым? Что, если я хочу спеть ее исключительно для тебя? Луи смотрит на его умоляющие глаза и закатывает свои: его выдержка рассыпается по кирпичикам. Гарри радостно улыбается, когда Луи вздыхает, сдаваясь под натиском узких джинс Стайлса и рубашки с цветочным принтом, которая Луи, вообще-то, нравится, ведь это же Гарри. Он определенно проиграл эту битву. — Хорошо, можешь спеть мне. ''Давай, добей меня'', про себя думает Луи. Он даже не двигается с безопасного, по его мнению, дивана, сохраняя расстояние между ними в качестве барьера между собой и тяжелым взглядом Гарри. Он просто закрывает свои глаза и слушает: слова песни "Sweet creature" медленно, но верно, проникают в самое сердце, цепляясь за него и не отпуская. Он сдается. Как он вообще может попытаться забыть о своей влюбленности в Гарри Стайлса, когда тот поет ему песни о любви? Кто в состоянии противиться такому? Закончив, Гарри ярко улыбается и спрашивает у Луи его невероятно ценное мнение. — Что ты думаешь? — Что я люблю тебя… ее. Определенно ее, — быстро исправляет себя Луи. — Я люблю эту песню, что вполне уместно, потому что людям всегда нравилась музыка и песни. Глаза Гарри сужаются, и он откидывается на спинку стула, внимательно изучая лицо Луи, словно на нем можно увидеть что-то помимо чистейшей паники и страха. Гарри понял, что он не проговорился, а сказал именно то, что думал. — Что? — у Луи появляется ощущение, что Гарри пытается прочитать его мысли. — Ничего, просто ты опять странно себя ведешь. По крайней мере, страннее обычного, — дразнится Гарри, и, скорее всего, считает, что Луи в полном порядке, просто немного сошел с ума. Он кладет гитару на пол и улыбается, подходя к Луи, и встает прямо между его разведенных ног. Он нежно хватает подбородок Томлинсона двумя пальцами, приподнимая его голову, внимательный взгляд зеленых глаз посылают мурашки по позвоночнику Луи, и их губы сливаются в поцелуе. — Спасибо, что послушал, — шепчет он, — и за то, что побыл моей маленькой аудиторией, — улыбается Гарри. Он оставляет поцелуй на щеке Луи, отходя на шаг назад, а Луи паникует и хватает его за руку. — Подожди, — выдыхает он, крепче прижимая руку Гарри к себе. — Не уходи, пожалуйста, — он должен забыть о своих чувствах к нему. Ему необходимо это сделать, но он не может. Гарри и не осознает, что эта просьба намного серьезнее, чем просто попытка удержать его рядом с собой на пару секунд дольше. Он с нежностью во взгляде качает головой и улыбается, пока Луи держит его руку. — Я останусь тут столько, сколько ты этого захочешь, — обещает ему Гарри, улыбнувшись, и вовлекает Луи в настоящий поцелуй, который ни один из них не хочет прерывать. Если бы только это было возможным. * Во время съемок атмосфера наполнена горечью, а Гарри с грустью осознает, что за эту неделю успел привыкнуть к этому шоу. В этот раз Гарри играет в финальную игру только с Джеймсом, и по сравнению с предыдущими играми Корден ведет себя вполне нормально. Луи следит за ходом игры и смеется вместе с аудиторией, потому что оба мужчины ведут себя словно дети. Сегодня они играют в ''Допой строчку'': они должны послушать первые пару секунд какой-то всем известной песни, и спеть оставшиеся следующие пятнадцать секунд. На словах это кажется легким, да и смысл игры в этом-то и состоит, но когда двое взрослых людей выбирают самые нелепые песни и заставляют другого спеть ее, то все усложняется. Зрителям посчастливилось услышать все песни от ''Стринги'' до ''Барби'', а Гарри с Джеймсом невероятно увлечены игрой. К концу игры они и забыли, что вообще-то являются соперниками, и начали исполнять ''Никаких слабаков'', но после первого куплета поняли, что не знают всех слов. Луи смеется, а его сердце разрывается от переполняющей его гордости за Гарри, за то, что он уже неделю прекрасно справляется на каждой съемке. После окончания съемок все работники начинают поздравлять его не только с сегодняшним выступлением, но и за всю неделю. Гарри ослепляюще улыбается и отдельно благодарит каждого работника вежливым рукопожатием или крепким объятием, в зависимости от того, как хорошо он знаком с ним еще с тех времен, когда бывал тут с группой. Луи остается и смотрит, как Гарри крепко обнимает Джеймса и оставляет на каждой щеке по поцелую, а затем наполняет жизнь Дилана счастьем — вовлекает его в крепкое объятие. Лицо Дилана краснеет и он не может закрыть рот даже после того, как Гарри благодарит следующего человека, который вложил свой вклад в съемки. Дилан стоит, замерев на месте, словно его только что ударило молнией, а не просто обняли, но Луи не собирается его за это дразнить: они оба в одной лодке — ведь присутствие Гарри на шоу навсегда изменило Луи. Он ловит взгляд Джеймса как раз в тот момент, когда уходит за кулисы, пытаясь избежать Гарри до того, как он до него доберется, потому что не выдержит благодарностей и прощальных слов от Гарри перед глазами своих коллег. Заметив, что Луи пытается сбежать, Корден кидает ему взгляд, в котором можно прочитать ''Просто расскажи ему правду, чертов идиот''. ''Останься'' вертелось на кончике языка каждый раз, когда Луи видел Гарри, но, к несчастью, он никогда этого не скажет: он просто не может такого просить от Гарри. Он просто не может. * За последние пятнадцать минут Гарри примерно в сотый раз проверяет свой телефон на наличие новых сообщений, лежа на диване в своей примерочной, но никто ему не написал: ни Ава — его ассистентка, ни Луи, человек, который каким-то образом умудрился уйти со съемочной площадки прямо под носом Гарри. Целую неделю он чувствовал присутствие Луи, стоя на сцене: он знал, что Луи смотрит на него, и это придавало ему сил. Сегодня он тоже смотрел, а вокруг его глаз накапливались морщинки каждый раз, когда он смеялся. Все было замечательно, но потом Луи ушел, забрав с собой все тепло, словно солнце, спрятавшееся за облаками. Он вновь смотрит на свой телефон, думая, что может тот сломался, и словно по волшебству он получает хоть от кого-то сообщение. Его тело наполняется волнением, когда телефон вибрирует из-за нескольких полученных сообщений. Ему пишет Ава, наконец-то. Он переписывался с ней весь день, дал ей знать, что не вернется завтра в Лондон, как планировал раньше. Завтра вечером должен был появиться на другом ток-шоу в качестве секретного гостя, но это в любой момент можно отменить, ведь все равно никто не знает, что он должен там быть. Она продолжала спрашивать его, что может задерживать его в ЛА на еще неделю, на что Гарри коротко ответил «истинная любовь и недвижимость». Ава написала ему, что он официально освобожден от промо, а завтрашнее выступление отменено, что заставляет Гарри широко улыбнуться, потому что он знает, с кем проведет появившееся свободное время. Если бы только Стайлс знал, где он, чтобы мог сообщить ему об этом. Он написал Луи сразу же, как переступил порог примерочной, но даже спустя двадцать минут тот ничего ему не ответил. Он не слышал ни слова от него с начала съемок, и теперь буквально умирает на диване в ожидании, когда тот наконец-то соизволит появиться. Луи не было рядом всего три часа, а Гарри уже соскучился по нему. Если он не может прожить трех часов, судорожно проверяя свои сообщения и надеясь, что ничего не высвечивается на экране из-за того, что что-то случилось с уведомлениями, то как он вообще может покинуть завтра ЛА без Луи. Это сумасшествие, он знает: так сильно влюбиться в человека за каких-то несколько дней невозможно, но обратного пути нет. Если честно, то у него не было ни малейшего шанса устоять перед Луи: тот понравился ему с того самого момента, как Томлинсон с равнодушным выражением лица пожал ему руку, а сам хотел быть где угодно, лишь бы не быть рядом с Гарри. Гарри улыбается, радуясь, что просто всего-лишь пару минут, а Луи из равнодушного человека превратился в саркастичного, открыто показывая, что ему наплевать на Гарри и что он не собирался относиться к нему по-особенному. Напряжение в теле все растет, и он встает, меря комнату большими шагами. Он снова берет в руки свой телефон, хоть тот и не вибрировал. В диалоговом окошке нет ничего нового, только сообщение Гарри, написанное днем, в котором он спросил Луи, не против ли он остаться у него на ночь, и короткого ответа Луи ''Я хотел бы''. Он знает, что Джеймс никуда не отправлял Томлинсона, и что он свободен этим вечером. Они не проводили вместе времени с тех пор, как поцеловались в этой комнате несколько часов назад, и это осознавание заставляет сердце Гарри сжаться. Может он что-то упустил, и Луи уже ушел? Может они должны были встретиться в отеле? Эта мысль проскальзывает в его голове, и он хватает ручку двери, чтобы посмотреть, нет ли Луи в коридоре, но ему даже не нужно никуда идти: Луи стоит прямо перед ним, смотря на открытую дверь, словно он не знал, что она может открыться. — Луи, ты все еще здесь! — радостно говорит Гарри. Луи пару раз моргает, уж слишком счастливым выглядит Гарри. Стайлс замечает, что лицо Луи не освещается радостью. — Сколько ты уже тут стоишь? — спрашивает он тоном поспокойнее. — Эм, минуту или две, — отвечает Луи, пожимая плечами, и опускает взгляд на пол, словно пробыл под дверью намного дольше. — Ладно, — кивает Гарри, задумавшись, почему Луи не искрит энергией, как обычно. — Может зайдешь? Или ты уже готов идти? Я просто искал тебя, и подумал, что можем поехать вместе, если ты не против, — говорит он, вспоминая, как Луи ответил согласием на это же предложение утром, когда Гарри уговаривал его, что глупо ехать на двух разных машинах в одно и то же место. Но сейчас Луи странно себя ведет, и Гарри не уверен, что тот все еще хочет поехать в отель. По нервному взгляду он может сказать, что что-то случилось, что-то задерживает Луи тут. — Что случилось? Ты в порядке? — спрашивает он, делая шаг назад, освобождая Луи проход. Странно, но Луи продолжает стоять на месте, словно боится зайти. — Да, я в норме. Даже более чем, ты просто слишком много волнуешься, — с улыбкой говорит он — Гарри уверен, что она не настоящая. — Я в полном порядке. И все просто превосходно, — пытается пошутить он, и его улыбка становится напряженной. Видя, что напряженная тишина окутывает их со всех сторон и Луи начинает покусывать свою нижнюю губу, Гарри перестает пытаться пригласить его внутрь. Что-то явно не так, даже несмотря на то, что Луи пытается доказать ему обратное. Он не может понять, что случилось, и это один из тех случаев, когда Гарри хочет, чтобы Луи был честным. — Ты не в порядке, — говорит Гарри в ту же секунду, когда Луи шепчет: — Так что насчет сегодняшнего вечера… Они оба замолкают, каждый из них ждет, когда второй продолжит фразу. — Что насчет сегодня, Луи? Что случилось? — Ничего, — тот прочищает горло, — я просто… я просто думаю, что может я не останусь у тебя, как планировалось? Не думаю, что это хорошая идея. А вот это что-то новенькое. Особенно когда Гарри отменил все свои планы. Может Луи вообще ничего не хочет, и может он долго думал перед тем как ответить коротким ''я бы хотел'' просто, чтобы не обидеть его? — Что заставило тебя изменить свое мнение? Что случил… — Гарри останавливается на полуслове, когда Луи поднимает на него взгляд. — Я же сказал тебе, что ничего не произошло. Я просто не вижу смысла оставаться у тебя на ночь, если утром ты первым делом улетишь в Лондон, — холодно, но с ноткой горечи выпаливает он, — Ты уезжаешь, Гарри, поэтому это плохая идея. Не заставляй меня прощаться с тобой после того, как мы вместе проведем ночь, если мы можем попрощаться сейчас. Гарри никогда раньше не слышал, чтобы Луи говорил с ним таким тоном, без намека хоть на какую-то нежность. Луи по-настоящему зол и раздражен чем-то. Гарри думает, что возможно он знает ответ, но с Луи он никогда не может быть стопроцентно уверен в себе. — Луи, я тоже этого не хочу, поэтому я и не уезжаю завтра? Я поменял билет. Луи глубоко вздыхает, словно пытается успокоиться и не взорваться новой волной ярости. Он немного успокаивается, понимая, что Гарри не собирается сразу же улетать, но спокойствие длится недолго — и он снова раздражен. — О, то есть ты уезжаешь не завтра, а аж через два дня? Замечательно, — говорит он, не встречаясь с глазами Стайлса. Гарри улыбается, смотря на Луи, который выглядит как сумасшедший со скрещенными руками и острым взглядом. У него появляется чувство, словно они опять вернулись в первый день, и единственная разница в том, что Гарри уже знает, какого целовать Луи. — Вообще-то я останусь тут дольше, — признается он, — на семь дней дольше, если быть точным. Выражение лица Луи смягчается. — И зачем? — спрашивает он, пытаясь не выглядеть заинтересованным в ответе, делая вид, что ему неинтересно, что может удержать тут Гарри так долго. — Я тебе уже говорил, что мне тут невероятно нравится, и что я никак не мог решиться с местом, где мог бы купить дом. Казалось, что раньше время было неподходящим, что я не был готов, но сейчас все изменилось. Сейчас все идеально. Раньше Гарри ничего не связывало с этим городом, кроме любви к атмосфере Лос-Анджелеса. Ему просто нравилось тут, но он не мог решиться купить тут дом, потому что ничего не напоминало ему о доме тут. Сейчас же Гарри наплевать, будет жить он в Холмах Голливуда или в этой примерочной, лишь бы Луи был рядом. Он нуждался в толчке, и он нашел человека, который может его дать. Луи сосредотачивает все свое внимание на Гарри, и его взгляд с холодно-ледяного сменяется мягко-голубым, когда он осознает, что именно говорит Стайлс. — Так что ты остаешься? Вправду остаешься, чтобы присмотреть себе дом? — спрашивает он. — Квартиру, скорее всего, — улыбается Гарри. — Что-то маленькое, где я бы смог остаться, когда буду прилетать в ЛА по работе. И чтобы увидеться с тобой, конечно же, — Луи закрывает глаза, улыбаясь, словно это именно то, чего он так долго хотел. — Если ты хочешь этого. — Ты идешь по краю, Гарри, — говорит Луи, наконец делая пару шагов вперед, словно примерочная Стайлса вновь кажется ему безопасной. — Но если ты все еще злишься на меня, но думаю, что я смог бы пережить еще неделю, пытаясь влюбить тебя в себя, но… — Да пошел ты. Ничего ты меня в себя не влюблял, — улыбается Луи, и притягивает Гарри в поцелуй, вставая на носочки. Гарри хватает его за талию, удерживая его на месте, и целует его в ответ, все еще стоя на пороге, пока его сердце пропускает удар. — Это означает, что ты останешься на ночь у меня? — Гарри не может дождаться, когда сможет проснуться и увидеть его рядом с собой. — Остаться в твоем номере, с тобой и твоими чемоданами, полными ужасных вещей? — фыркает он. — Спасибо, обойдусь без этого, Стайлс. Мы определенно останемся у меня. Гарри смеется, не обижаясь. Он с удовольствием останется у Луи. — Ты смеешься над моими вкусами, но позволь напомнить мне, чья на тебе футболка. — Я знаю, чья она, — улыбается в ответ Луи. — Это футболка моего парня.