Хладнокровная мразь.

      День прошёл незаметно. Под вечер разыгрался дождь, всё казалось слишком мрачным, даже для осени. Ребята, по приходу домой, напились чаю и решили посмотреть короткометражные фильмы. Они раньше часто собирались вместе, но из-за активности болезни старшего всё пришлось прекратить.       Да, Чимин болен, он и не скрывает этого. Всё началось с внезапной смерти своей мамы. Ну, почему же внезапной. Она болела раком. Смерть была довольно предсказуема. Добавить ко всему этому пьяницу-отца, который каждый вечер приходил в дрова и пытался выбить из мамы последние копейки себе на бухло. Год назад Чим осиротел, его мать скончалась в метро, пока ехала на работу. Дядя оформил опекунство, но решил, что Пак будет жить один в своей квартире. Одиночество сгубила парня совсем. Он мог засыпать и не просыпаться несколько дней, мог смотреть в стену по несколько часов, а мог просто потерять счёт времени. А когда пришёл врач, то оказалось, что это просто одна из категорий страха. Выписали ему ужасно дорогие таблетки и уколы. Вроде, отпустило.       У Чимина было счастливое детство. Он рос с любящими родителями, которые души не чаяли в своём единственном сыне. Мальчишка подавал большие надежды на будущее и только радовал своих родителей. Пусть, семья жила бедно, но зато счастливо. Каждый любил друг друга, никогда не было ни горьких слёз, ни скандалов. Только счастье и покой. В один момент всё рухнуло. Пак даже не заметил этот самый момент. Резко стал развиваться рак головного мозга у мамы, а отец приходил домой с пустой бутылкой из-под алкоголя. Крики, слёзы, кровь…       Парень перестал есть, перестал спать, перестал думать. Умерла мать. Чимин пытался всеми силами сдержать слёзы, ведь ему, как никак, шестнадцать. Но боль душила изнутри, оставалось только выть от силы столь значимой потери. Ушёл отец. Ушёл маленький мальчик из такого ранимого Пака. Его забрали в больницу, а там он смог уснуть. Врачи сказали, что он не спал две недели, а потом уснул на шесть дней.       Сегодня Чимин не знает, сколько ему ещё осталось до встречи с родителями. Но у него есть Чонгук. Это солнышко среди тёмного омута унылых мыслей, это самый лучший друг. — Хён, — позвал Чонгук уже засыпающего Чимина.       После просмотра очередной комедии Пак сильно утомился. Не смотря на то, что ещё всего семь часов и для сна совсем рано, сон накрыл парня с головой. Он лениво приоткрыл глаза и посмотрел на этого безумно активного ребёнка напротив. — Хён, я могу остаться и завтра отведу тебя к врачу, — тихо, будто волнуясь о чём-то, спросил младший. — Малой, всё в порядке. Я ещё в город пойду. Денег не хватает, придётся подработать, — улыбнувшись, ответил Чимин. — Дядя уже месяца два денег не даёт, ты же знаешь… — Будешь петь? — А что же ещё? — хмыкнул Чим.       У Пака есть только один способ заработать деньги. Пение. Он поёт с самого детства, с самого радостного момента, когда ему купили чёрную гитару. Да, мальчишке подарили шикарную гитару, а ему захотелось петь. Играть он так же научился, но у него не было такой любви в инструменту, как к пению. — Хён… Ты же знаешь, что я твой лучший друг, но я не смогу присматривать за тобой всё время. Найди себе девушку. Она будет за тобой ухаживать, готовить тебе… — Кстати… У нас в классе новенький? — спросил Чимин, никак не обращая внимания на жалкие попытки Чона уговорить старшего хотя бы на банальную девушку. — Да. Мин Юнги зовут. Он уже три дня в нашем классе. Ни с кем не разговаривает, ни на кого не смотрит. Он какой-то странный. — Он мне помог сегодня. Нужно узнать о нём побольше. — Юнги тебе что-то сказал? Я думал, что он немой, — удивился Гук, оживлённо посмотрев на Чимина. — Он ведь тебе… Понравился? — Что за чушь ты несёшь?! — закричал Пак, но тут же успокоился, вспомнив свою реакцию на знакомое идеальное лицо. — Нет. Мне он не нравится. И вообще… Если я чувствовал симпатию к мужскому полу, то это было лишь раз. Сам же знаешь.       Чонгук улыбнулся ещё шире и навалился всем весом на своего хёна. Оба заливисто засмеялись. Гук знал, что его хён однажды почувствовал себя геем, поэтому был обязан спросить это. Лучшие друзья ведь.

***

      Утро встретило их так же мрачно и мокро, как и вчерашнее. Дождик пока ещё немного моросил, но это точно перерастёт в ужасный ливень. Об этом думал Чимин, наливая себе и младшему горячий кофе. Так как сегодня выходной, то он может сходить в город и подзаработать себе на жизнь, погода не помешает. Он уверен.       Поставив две кружки на стол, Пак сел на стул напротив спящего Чона. Паренёк пододвинул принесённый напиток к себе поближе и сглотнул немного. Вкус бодрости разлился внутри него. — Кофе тебя взбодрит, — улыбнулся Чим. Он сделал несколько глотков горячего кофе, сразу почувствовал прилив энергии в себе. — Ты что делать сегодня будешь? — Хён. Я уезжаю. На месяц, — твёрдо ответил Чонгук, отпив ещё немного. — В Америку. — Вот как… — улыбка быстро спала с лица старшего. Он как-то напрягся. — Я не знал. — Извини, хён, извини… Я знаю, что будет трудно, но ты ведь справишься? Я купил тебе хороший будильник. Он уже заведён и стоит на тумбочке. — Давай не будем медлить с кофе. Мне нужно купить себе таблетки, а перед этим заработать на них.       Чонгук уезжает. Теперь даже его не будет рядом, исчезнет этот маленький и глупенький комочек счастья. Пак рад за своего друга, но грустно отпускать его от себя в какую-то Америку. Он знает, что может умереть сегодня ночью и даже не почувствовать это, а младший как раз берёг брюнета от этой смерти. Без Чона будет трудно. Без Чона будет грустно. Без Чона не будет Чимина.       Пак встал и живо удалился из кухни. Зайдя в комнату, он сразу подошёл к стоявшему около кровати шкафу и достал от туда чёрные джинсы и синюю кофту. Чонгук пришёл следом, но остался у входа. Он не был удивлён реакции старшего, ведь знал, что хён и так постоянно один, не смотря на его общительность. Когда Чимин уже был одет, Чон попытался его остановить и успокоить. — Всего месяц, хён, — Гук держал старшего за плечи, не давая вырваться из хватки. — Это не так страшно. — Я не выдержу один. — Я буду тебе звонить. По вебке будем общаться. Не бойся ты. — Когда выезжаешь? — Через два часа должен быть в аэропорту. — Проводишь меня до парка? — Разумеется.

***

      Придя на нужное место, Пак достаёт свою любимую гитару, хотя играет он на ней не очень. Просто нужно под что-то петь. Парень сразу нашёл понравившуюся ему скамейку и приземлился на ней. Перед собой поставил небольшую коробочку для денег, как и раньше, когда он зарабатывал себе этим на жизнь, пока дядя уезжал на несколько месяцев и не оплачивал жизнь своему единственному племяннику. Не спрашивайте, почему ему так легко даётся зарабатывать денег. Голос красивый.       Не смотря на ужасную погоду, вроде, людей было в парке много. Чимин сел, поудобнее взял гитару и заиграл. Сначала медленно, но постепенно набрал нужный темп. Люди потихоньку начали сходится. И вот, когда вокруг стояло человек десять, Чимин запел. Голос так сладко переливался, что маленькие дети стояли с открытыми ртами, не обращая ни на чего, кроме поющего, внимания. — Мама, мама, смотри! — слышалось со стороны.        В коробке было уже около тысячи. Довольно быстро получается в этот раз. Пак был доволен своим результатом и теперь пел с улыбкой на лице. Взгляд парня останавливается на странной персоне позади всей толпы. Лицо было скрыто чёрной маской, а на голове чёрная кепка. Этот человек пристально смотрит прямо в глаза поющему, но быстро уходит, увидев ответный взгляд.       Время пролетает быстро. Меняются песни, меняются люди, меняется количество бумажек, заработанных честным трудом. И вот, когда в коробке уже достаточно денег, Пак заканчивает свою песню. Слушатели улыбаются и хлопают подростку. Погода делается всё хуже и хуже, поэтому, стоявшие вокруг парня люди постепенно покидают этот уютный парк. Чимин думает, что они не зависят от погоды, просто они слишком нежные. Их не может убить простая капля воды, но сами того не понимают.

***

      Дело потихоньку близилось к вечеру. Пак успел сделать всё самое важное, сходил к врачу. Тот сказал, что состояние заметно ухудшается и забрасывать лечение не стоит, если, конечно, Чим хочет выжить.       Придя домой, Чимин сразу же проходит в комнату и берётся за ноутбук. Он надеется, что несильно отвлекает Чонгука своей компанией в интернете. «Привет, Чонгуки. Извини, что так разозлился утром. Ты где?» «Чимина, я уже приземлился. Еду в отель. Ты сходил к врачу?» «Да, конечно. Он сказал, что всё в норме. Не волнуйся за меня~» «У тебя не может быть всё в норме. Ты умираешь, хён. Я это прекрасно знаю. Если я упущу тот момент, когда я должен быть рядом, то извини. Как себя чувствуешь?» «У меня всё отлично, Гуки. Не стоит беспокоится. Правда». «Я звоню тебе по вебке»       На экране телефона высветился вызов. Пак захотел отклонить, но случайно взял трубку. — Чим? Что с тобой?       Чон забеспокоился. На экране его телефона был точно не его прежний Пак. Лицо до ужаса бледное, глаза красные, будто парень не спал дней шесть, а губы синего оттенка. На левой руке, которую было немного видно, красовались следы от уколов. Они сильно выделялись на фоне белой кожи. — Я в порядке. Видишь? Со мной всё хорошо, — хоть Чим и врал, он прекрасно знал, что Чонгук видит его состояние. — Хён… — Всё прекрасно. — У тебя кровь…       Пак спешно вскакивает, чудом не уронив ноутбук он подходит к ближайшему зеркалу. Из носа бежит красная дорожка. Медленно, не торопясь. Аккуратно поднося палец к кровавому следу, Чимин пытается остановить поток. Паника теперь охватывает и его. — Хён, иди к соседям, иди туда, где есть люди, срочно! — оклемался Гук. Он знал, что в такие моменты нужны люди. — Гукки, что со мной? Кровь не останавливается… — Чим, сядь, успокойся, пожалуйста. Я позвоню кому-нибудь, — руки не слушались, но не смотря на это, Чону удалось нажать на первый попавшийся номер. — Мне страшно… — не успокаивался Чим.       Чонгуку наконец-то отвечают. Это был новенький. Чону было уже плевать на то, что он совершенно не знает этого человека. Назвав адрес и объяснив проблему, Гук кидает телефон в сторону, даже пытается вырвать волосы с корнем, это у него не выходит. — Только держись, терпи. Боль сменится радостью, если ты сможешь выдержать это. Помощь уже в пути, — успокаивал, скорее, самого себя, нежели Чимина, глядя в экран ноутбука Чон. — Гук, она не останавливается! Что мне делать, Гукки? — кричал Пак, пока вытирал уже кровавыми руками свою кровь.