Салазар и Кубок огня

- Нет, ну откуда он взялся? – не унимался Стюарт, вовсю таращась на Добрева, который бодрым шагом продвигался к Хогвартсу в толпе друзей и поклонников. - Всего лишь игрок в квиддич, и откуда только столько шума, - хмыкнул Финеас. - Всего лишь! – передразнила его Белвина. – Да он не сходит с обложек! Такой обаятельный… - И отличный игрок! Настоящий талант! – подхватил Стюарт. - Меня больше интересует, как это он играет в сборной России, а учится в болгарской школе, - заметил Салазар. - В этом как раз удивительного мало, - пожала плечами Джессика. – Такие случаи в квиддиче не редкость. Он играет за ту команду, которая смогла предложить более выгодный контракт.       ​В холле было не протолкнуться, потому что вокруг Добрева собралась целая толпа желающих взять автограф. Салазар и его компания с трудом протолкались к столу Слизерина. Забини сокрушался, что у него нет ни пера, ни листка пергамента, чтобы взять автограф.       ​Гости из Шармбатона уже расселись за столом Рэйвенкло. Они все ещё зябко кутались в мантии и шарфы и тряслись от холода. А ученики Дурмстранга прошли к столу Гриффиндора. Грифиндорцы тут же поспешили раздвинуться в стороны, давая им побольше места, а Добрева в тот же миг окружили поклонники. Ученики Хогвартса с интересом разглядывали дурмстрангцев. Они уже сняли шубы, под которыми оказались кроваво-красные мантии.       «Что же, понятно, почему их понесло к гриффиндорцам», - подумал Салазар.       ​Наблюдательный Салазар заметил и то, что за столом преподавателей стоит слишком много стульев. Хотя иностранных преподавателя приехало всего два, Филч зачем-то добавил целых три стула.       ​Наконец-то все, включая преподавателей, расселись по местам. Ученики Шармбатона стояли на ногах до тех пор, пора их великанша-директор не села на своё место. Один стул рядом с МакГонагалл всё ещё пустовал. - Добрый вечер, преподаватели, ученики Хогвартса, и, конечно, наши гости, - заговорила директор МакГонагалл, поднявшись со своего места. – Надеюсь, что путешествие не слишком вас утомило. Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья. Чувствуйте себя как дома!       ​Салазар усмехнулся, глядя на то, как их вечно строгая и ледяная директриса пытается быть радушной и милой. Но, кажется, на гостей речь директора Хогвартса произвела крайне положительное впечатление, потому что их лица в основной массе светились улыбками. Или дело было в том, что на столах появилась горячая еда…       ​На этот раз торжественный ужин был каким-то необыкновенным. Каких только блюд не было на столах! Даже заморские, видимо, чтобы иностранные гости чувствовали себя настолько комфортно, насколько это возможно. - Что это за дрянь? – скривился Стюарт, разглядывая ближайшее к нему блюдо.       ​Это были крупные кости, распиленные пополам. Внутри было что-то похожее на фарш. Запах шёл тот ещё. - Запечённые мозговые кости. Довольно популярное французское блюдо, хотя и довольно специфическое, - рассказала Джесс. – Мы с родителями много раз видели, как его едят во Франции, но попробовать так и не решились. - Ого, так это костный мозг! – тут же возбудился Платт, буквально ныряя под локтём Забини и накладывая себе на тарелку деликатес. – Возьму побольше, пожалуй! Салазар, я сохраню кости животных, может, пригодится для какого-нибудь ритуала?       ​Тёмный Принц кивнул с запозданием. Разнообразие французской кухни поразило его, но попробовать он решился далеко не всё – уж больно много было улиток и всякого такого, сомнительного… Зато Платт был в состоянии, близкому к экстазу, и с таким аппетитом поглощал все самые странные блюда, которые попадали в поле его зрения, что Тёмного Принца даже слегка замутило… - Луковый суп не передадите? – раздался приятный голос где-то поблизости.       ​Салазар обернулся и увидел, как Белвина с глупой улыбкой на лице передает котелок молодому человеку из Шармбатона. Это был юноша лет семнадцати очень приятной наружности. Кудрявый шатен с пронзительными синими глазами, от одного появления которого половина девчонок едва не лишилась чувств. - Пижон несчастный, - фыркнул Стюарт. – Салазар, ты видел? Кажется, он завивает кудри как девчонка!       ​Забини тут же гордо встряхнул собственной золотистой шевелюрой, но, к его огорчению, никто этого не обратил внимания.       ​Блюда сменились ещё несколько раз, вновь и вновь поражая присутствующих кулинарными изысками. За столом Слизерина в это время только и было разговоров, что о Добреве и о прехорошеньком шармбатонце. Отчаянию Стюарта не было предела. - Нет, я с ума сойду! – возмущался он. – От нас носы воротят, а как эти понаехали, так всё! Пищат от восторга! - От кого «нас», Стюарт? – усмехнулся Салазар. ​      Но улыбка мгновенно угасла у него на губах. Тёмный Принц увидел, что симпатичный юноша из Шармбатона уселся рядом с Изабель Салливан и вовсю любезничает с ней! Мгновенный приступ ярости был столь силён, что Салазар случайно погнул вилку в руке. - Действительно, они же враги, - тут же заявил Тёмный Принц. – Приехали сюда, чтобы помериться с нами силой. Надо быть начеку, а не скалиться им до ушей! - Вот! – закивал Стюарт, довольный, что его поддержали.       ​Наконец золотые тарелки опустели, и МакГонагалл опять встала со своего кресла. Зал в ожидании замер. Даже Салазар ощутил всю торжественность момента и слегка заёрзал от нетерпения. - Настал знаменательный час, - заговорила директриса. – Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Сначала я хотела бы коротко огласить главные правила… - Старушка МакГонагалл жить не может без правил, - скучающим тоном протянул Салазар. - Но, прежде всего, позвольте представить тем, кто не знает, нашего главного организатора - Гермиону Грейнджер-Уизли, главу отдела магического правопорядка. - Вот же кудлатая дрянь! – вырвалось у Салазара так резко и так громко, что на него стали оборачиваться. - Тише! Да что с тобой? – шикнула Джессика, ткнув его в бок.       Но Салазар смотрел на курчавого шармбатонца, который, о чём-то перешептываясь с Изабель, взял её под локоток. И только внезапно появившаяся Гермиона Грязнокровка Грейнджер спасла шармбатонца от неминуемой и мучительной гибели. Её Салазар всё же ненавидел намного дольше и сильнее, чем внезапно появившегося конкурента.       Гермионе Грейнджер-Уизли достались щедрые аплодисменты. Ещё бы, в ней ведь души не чаяли – героиня войны, близкая подруга Гарри Поттера…       «Чтоб её инферналы взяли», - подумал Салазар.       Грейнджер оценила аплодисменты и подняла руку, чтобы с устало-снисходительным видом помахать публике. Тёмный Принц в это время прожигал её ненавидящим взглядом. Впрочем, справедливости ради, нельзя было не отметить, что на Поттера он всё же реагировал сильнее. При виде Грейнджер или кого угодно другого из стана врага, он не ощущал того же, что и при виде Поттера: глаза не застила кровавая пелена, сердце не учащало свой ритм до запредельного, магия не кололась в кончиках пальцев. - Миссис Грейнджер-Уизли и другие организаторы Турнира без устали работали несколько месяцев, - продолжала МакГонагалл. – Миссис Грейнджер войдет в судейскую группу, которая будет судить состязания.       Едва МакГонагалл сказала про состязания, как все ученики так и подобрались. Но директор словно не замечала этого. Она сделала знак Филчу, который до этого момента прятался где-то в дальнем углу зала. Он незамедлительно явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Взгляды всех присутствующих были сосредоточены на этом ларце.       Филч поставил ларец перед МакГонагалл, и та продолжила говорить: - Инструкция была проверена и согласована представителями Министерства Магии. Для каждого этапа турнира уже всё готово. Всего будет три тура – три состязания, основанных на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магией и личные качества.       Никто из учеников даже, кажется, не дышал – так внимательно все слушали. - В Турнире, как известно, принимают участие три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший по окончании турнира самое большое количество баллов, станет победителем. Участников Турнира выбирает Кубок огня – беспристрастный магический артефакт.       МакГонагалл вынула волшебную палочку и трижды стукнула по крышке ларца. Крышка медленно, со скрипом открылась, и директор извлекла из ларца кубок, до краёв наполненный пляшущими языками синего пламени. Закрыв ларец, МакГонагалл водрузила кубок на него, чтобы всем было хорошо видно. - Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать своё имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, - объяснила директриса. – На это отведено двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. Завтра вечером он выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые станут участниками Турнира Трёх Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. Вокруг кубка я начерчу линию, которая не позволит младшим ученикам даже приблизиться к нему. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем доброй ночи. - Нет, ну вы слышали? – возмущался Забини, выходя из Большого зала. – Запретная линия! - Теоретически её наверняка можно обмануть зельем, которое старит, - заметил Финеас. – Но я считаю это сумасшествием – даже думать о том, чтобы поучаствовать в этом безумии. Вы же знаете, что были случаи, когда ученики погибали? - Овеянные славой, - восторженно воскликнул Платт. - Полагаю, им это уже было безразлично, - хмыкнула Джесс. - Эндрю, а ты собираешься участвовать? – спросил Салазар у Руквуда, который проходил мимо вместе со своим другом Расселом Лаки. - Да, обязательно, - тут же ответил юноша, у которого даже глаза загорелись. – Говорят, там неплохой приз… Да и вообще участвовать в Турнире очень почётно. - Я бы тоже попытал удачу, но мне будет семнадцать только через месяц, - фыркнул Лаки. – Но, может, сделают исключение? - Мой Принц, может, и для тебя бы сделали исключение? – тут же встрял Платт.       Салазар тут же представил себя победителем Турнира Трёх Волшебников. Что, если не победа в таком сложном состязании лучше всего докажет его потенциальным сторонникам, что он – достойный сын своего отца, наделённый достаточной силой? - Я бы не отказался, - усмехнулся Салазар. - Да тут ведь дело не в возрасте, а в том, что ученики младше семнадцати лет ещё слишком мало знают, - подал голос Нотт. – Нам такое состязание ещё не по плечу. - Салазару по плечу всё! – упрямо возразил Платт. – Правда, мой Принц? - Думаю, я бы справился с испытаниями, что бы там ни было, - не удержался Салазар. - Надеюсь, ты несерьёзно, - заметила Джессика. - Представляете, дурмстрангцы будут ночевать на своём корабле! – оповестил пробегающий мимо Хиггс. - Ну вот, - разочарованно протянул Забини. - А ты хотел предложить Добреву свою кровать? – усмехнулась Джессика. - Ну и язва ты, Лафингтон! – возмутился Стюарт. – На корабле ведь наверняка неудобно. А мы ведь волшебники как-никак – наколдовали бы им кроватей в наших комнатах, вот и всё.       В спальне, уже лежа в кроватях, Салазар, Финеас и Стюарт ещё долго размышляли вслух о Турнире Трёх Волшебников. Казалось, сон совсем не шёл, и все мысли ребят были только об этом состязании и о славе, которую оно принесёт всем чемпионам и, в особенности, победителю. - И всё-таки я бы рискнул, - потягиваясь, заметил Стюарт. – Конечно, ты прав, Фин, когда говоришь про риски. Но ведь без риска не обходится ни одно настоящее свершение. - Больно нужно это самое свершение, - отозвался Финеас. – Ради того, чтобы покрасоваться на глазах всей школы, лишиться ноги или руки? Нет уж, спасибо. - Ну, руку-то тебе, допустим, вырастят, - отмахнулся Забини. – А вот слава бесстрашного героя останется. - Если кому-то придётся отращивать новую руку, то максимум, на что он может надеяться, это слава настоящего дурака, да вдобавок абсолютно бездарного волшебника, - парировал Нотт. - Не думаю, что там возможны по-настоящему серьёзные происшествия, - заговорил Салазар. – Вокруг будет полно преподавателей, которым меньше всего потом хочется отчитываться перед родителями учеников или перед Министерством. Спорю на что угодно, у наших чемпионов даже одежда не запылится. - В прошлый раз погиб мальчик, - напомнил Финеас. - Хаффлпаффец, - вставил Забини. – Они все непроходимые тупицы. - Справедливости ради, насколько мне известно, он был убит слугой моего отца, - хмыкнул Салазар. – Так что в этот раз можно ничего не бояться.       Финеас и Стюарт немного помолчали. Они, казалось бы, давно уже понимали, с кем имеют дело, но иногда словно слегка удивлялись, когда Салазар говорил такие вот вещи. - Наверное, была веская причина, - поежился Финеас, наконец.       Салазар пожал плечами. - Наверное, была. Не знаю точно, что там произошло, но в зале наград целый постер посвящен распрекрасному Седрику Диггори, невинно убиенному при попытке помешать возрождению Тёмного Лорда. Ха, попытке помешать… Как будто кто-то или что-то тогда могло помешать моему отцу.       Ребята опять немного помолчали, и Салазар подумал, что в последнее время он слишком мрачен, категоричен и разговорчив. Мальчики в это время переглянулись, и Забини осторожно спросил: - А ты знаешь, как Тёмный Лорд возродился во время прошлого турнира?       Видимо, это был общий вопрос, поскольку Финеас тоже внимательно смотрел на Салазара, даже на локте привстал. - Не совсем, - туманно отозвался Салазар.- Но было бы забавно нагнать на всех жути, каким-нибудь образом став чемпионом от Хогвартса, не так ли? Учитывая то, что вообще-то все уже давно догадываются, кто я есть. - Да уж, наверняка авроров бы пригнали сотню, - усмехнулся Стюарт. – Все бы попросту обделались, что ты готовишь сюрприз на конец турнира. - Ага, - ухмыльнулся Салазар. - Так себе идея, к Салазару было бы только больше внимания, - заметил Финеас. - Да что ты такой нудный в самом деле, Нотт? – застонал Забини. – Может, тебе переселиться к Августе? - Кстати, Салазар, ты не замечал, что когда Стюарт не ругается с Рэйнолс, он обязательно о ней говорит? – загадочно поинтересовался Финеас, и в него полетела подушка с кровати Забини.       Позже, когда мальчики уже заснули, Салазар ещё долго лежал и думал о Турнире, глядя на полог кровати. Вообще-то его так и подмывало как-нибудь подсунуть Кубку своё имя, но вот проблема – до утра он точно не успеет найти решение, а днём при всех что-то делать будет проблематично. Если бы на то, чтобы опустить своё имя в Кубок, отвели хотя бы недельку, он бы, наверное, как-нибудь всё устроил…       И тут в голове у него стрельнуло «Рабастан!».       Салазар заёрзал. Лестрейндж вообще-то был лёгок на подъем, не то что осторожный Люциус Малфой, будь он неладен… Рабастан мог бы ему помочь, если бы Салазар убедил его в необходимости этого действия. Впрочем, это ведь тоже было бы не так уж сложно. У него такое задание от отца на этот год – завоевать уважение и преданность чистокровных волшебников, убедить их в том, что он достойный и сильный лидер. Так Турнир – это не превосходная ли возможность для выполнения поставленной цели?       Была и другая подоплёка. Конечно же, Салазару жутко хотелось покрасоваться перед сокурсниками, не в меру наглыми гриффиндорцами и, в особенности, перед Изабель Салливан. И хотя он гнал от себя мысль об этом как мог, где-то в подсознании желание всё-таки оставалось. Да и какому четырнадцатилетнему подростку не хочется взять и покрасоваться перед всей школой? И ведь, как на грех, Салазар был абсолютно уверен, что состязания будут ему по силам. Не он ли на первом курсе пробрался через все препятствия к рецепту философского камня, не он создал василиска на втором, не он сражался с легионом дементоров каких-то полгода назад? Что, во имя Мерлина и Морганы, могли придумать организаторы турнира, что бы он не осилил?       В то же время душу точило странное предчувствие, что не стоит ввязываться в эту историю, не зная всех подводных камней. Было что-то, что вызывало тревогу. Что-то, что не дало Салазару подключить Рабастана и остальных верных людей к этому делу уже давно. Что же это было?       Салазар мог ответить себе на этот вопрос, хотя и без особого удовольствия. Турнир организовывало по большей части Министерство Магии, подвластное Поттеру и его союзникам. Да и главным организатором выступала несносная Грейнджер – вот уж одна из первых желающих свернуть ему шею голыми руками. Нет уж, как бы ни было заманчиво убить двух зайцев разом – выполнить задание отца и утереть нос всей школе – а всё-таки Салазар нехотя признавал, что слишком уж похож Турнир на ловушку… Было бы верхом безответственности кинуться участвовать, очертя голову…       А жаль. Возможность и впрямь была слишком заманчивой.

***

      Обычно по выходным все ученики выходили к завтраку позже. Но в эту субботу никому не спалось, и Салазар со своей компанией тоже отправился на завтрак раньше обычного. В холле остановились ненадолго поглазеть на Кубок огня. Он стоял в центре холла на той табуретке, на которую обычно клали распределяющую шляпу. Табурет с кубком ограждала начерченная на полу золотая линия, по периметру которой уже столпилось человек двадцать. - Кто-нибудь уже бросил своё имя? – поинтересовался Салазар у третьекурсницы Беатрис Боул. - Дурмстрангцы все бросили, а из Хогвартса я пока ещё никого не видела, - ответила девочка.       Салазар чуть не застонал от досады. Его всё ещё мучило непреодолимое желание стать-таки чемпионом от Хогвартса. Может, зря он гнал от себя эту идею? Вон, кажется, желающих поучаствовать вообще нет. Что же все такие трусы? А что, если вечером выяснится, что никто из Хогвартса так и не решился? Какого бы мнения Салазар не был об учащихся, а всё же школу он, по правде говоря, очень любил, и ему было бы обидно за Хогвартс, случись такое. - Может, ночью кто-нибудь бросил? – предположила Джессика, внимательно глядя на Салазара – ей было прекрасно известно, что его не оставляли мысли об участии в Турнире с того момента, как он о нём узнал. - Каким надо быть дураком, чтобы бросить ночью? – хмыкнул Тёмный Принц. – Если уж бросать своё имя в Кубок, то так, чтобы все видели. - Да, а иначе какой в этом прок? – поддержал Забини. - Ну, на месте некоторых я бы боялась, что Кубок тут же плюнет имя обратно в лицо, - сказала Джесс. - Да уж, звучит вдохновляюще, - усмехнулся Эндрю Руквуд, тоже подошедший к линии, окружающей Кубок.       С ним был его приятель Рассел Лаки, лицо которого имело плутоватое выражение. - Решил всё-таки поучаствовать, Эндрю? – поинтересовался Салазар. - Да, почему бы нет? – подчёркнуто беззаботно отозвался семикурсник. – Надо же кому-то и поучаствовать.       Он перешагнул через линию и уверенным шагом направился к Кубку. Салазар смотрел на Руквуда как зачарованный, сгорая от зависти. И пускай он знал, что Эндрю наверняка готов рискнуть головой только ради вознаграждения в тысячу галлеонов, он всё равно не мог не хотеть быть на его месте в ту минуту.       Руквуд вынул из кармана пергамент, - причём Салазару показалось, что в руке Эндрю топорщится слишком большой кусок пергамента, - и кинул его в Кубок. Все дыхание затаили… Прошла пара секунд, Эндрю облегчённо вздохнул, переглянувшись с Расселом Лаки… И тут Кубок с шипением и плевком выбросил одну бумажку прямо под ноги Салазара.       Тёмный Принц не замедлил поднять её, чтобы прочитать аккуратно выведенное имя Рассела Лаки… - Вот же…! – выругался Рассел. - Я говорил, - неловко вставил Эндрю, всё ещё поглядывая на Кубок. – Салазар, там только одна записка? - Да, с именем Рассела, - кивнул Тёмный Принц.       Руквуд просиял – его имя Кубок принял.       В Большой зале, как и всегда в канун Дня Всех Святых, под волшебным потолком порхали летучие мыши, а огромные тыквы, расставленные везде, где только нашлось место, весело подмигивали горящими глазами. Салазар уселся недалеко от Уилкиса и Хиггса, которые вовсю обсуждали, кто из учеников Хогвартса решился бросить своё имя в Кубок. - Альциона Роули бросила ещё на рассвете, - сообщил Малькольм Хиггс. - И поговаривают, что Брэнстоун с Хаффлпаффа тоже опустила имя в Кубок, - презрительно пожал плечами Уилкис. - А из гриффиндорцев решился кто-нибудь? – спросил Салазар. - Их послушать, так все, начиная с первокурсников, - фыркнул Хиггс. – А на деле, по-моему, только этот, как его… Ну, новый вратарь, огромный такой парень… - А, Аберкромли? – Салазар скривился.       Вот же обидно будет, если гриффиндорец станет чемпионом от Хогвартса! Хотя, от Слизерина пока вроде больше всех желающих. - Сегодня профессор Долиш нас ждёт, не забыл? – Джесс слегка пихнула плечом Салазара. - Да, точно. Что же, скоротаем время до вечера, - кивнул Салазар. – Кстати, как по-твоему, он же наверняка знает, что за испытания нам приготовили?       Джессика пожала плечами. - Если бы знал, то сказал бы нам наверное. - Ладно, попробуем разузнать.       Когда после завтрака ребята стали выходить в холл, чтобы отправиться кто куда, – Стюарт на тренировку по квиддичу, Финеас с Белвиной в клуб игры в плюй-камни, а Салазар с Джесс к профессору Долишу, - они обнаружили, что Кубок окружила делегация из Шармбатона. Под покровительственным взглядом своей великанши-директрисы юноши и девушки подходили к кубку и опускали в него куски пергамента со своими именами. Среди них был и курчавый симпатичный старшекурсник, которого Салазар уже успел внести в список своих врагов. - Робер, - прокаркала мадам Максим со свойственным французам выговором, и очаровательно синеглазый поддонок перестал красоваться около Кубка и быстро опустил в него своё имя.       Кубок вспыхивал алым светом в тот момент, когда принимал пергамент с именем, а после продолжал тлеть бело-голубым тусклым огоньком. - Не сильно они нам доверяют, - заметил Салазар, недоброжелательно провожая шамбатонцев взглядом. – Эти в карете, судя по всему, спят, другие на своём корабле. - А ты вот представь, Салазар, были бы у нас соревнования с Гриффиндорцами где-нибудь в их башне. Стал бы ты с ними сожительствовать? – хитро улыбнулась Джесс. - Ну разумеется, - даже немного удивлённо ответил Тёмный Принц. – Это же сколько всего о враге можно узнать! Сколько диверсий подготовить при необходимости!       Переговариваясь на эту занимательную тему, Салазар с Джессикой не без труда протискивались сквозь общий поток. Вся школа, казалось, хотела пойти посмотреть на Кубок огня, поэтому все, от первого курса до последнего, стремились вниз.       Рабастан Лестрейндж, он же профессор Долиш, был очень удивлен приходу своих учеников. - Я не сомневался в том, что вы будете со всеми торчать внизу около Кубка, - заявил он. - Та еще невидаль, - презрительно выплюнул Салазар, который ещё больше стал завидовать совершеннолетним ученикам после того, как курчавый шармбатонец бросил в Кубок своё имя. – Рабастан, а ты, кстати, не знаешь, какие там испытания планируются? - Да, профессора же наверняка посвящены во все эти тайны, - тут же включилась Джессика.       Они вдвоём буквально подпёрли Лестрейнджа к преподавательскому столу, и тот даже рассмеялся из-за их напора. - Нет, всё засекречено. Во время последнего Турнира было столько утечек информации, что в этот раз Министерство взяло всё под свой контроль. Хотя, думаю, ближе к испытаниям информация всё равно просочится… Не так-то просто незаметно подготовить площадку для состязания. - Наверное, - протянул Салазар, опять думающий о том, что зря он всё-таки не стал участвовать – Рабастан бы точно узнавал обо всём заранее, и для него не составило бы никакого труда победить в Турнире… - Ладно, что вы так переживаете? Оглянуться не успеете, как всё начнётся. Будем с вами сидеть на трибунах, грызть драже «Берти Боттс» и наблюдать за тем, как венгерская хвосторога отгрызает голову какому-нибудь олуху.       И, радостно скалясь, Лестрейндж вышел из оцепления, по пути привычно взлохматив волосы Джессики. А поскольку она в последнее время любила завивать кудри и вообще тщательно укладывать свои белокурые локоны, Салазар со смешком заметил, как подружка слегка покраснела от раздражения. - Ну что, повторим Империо для начала? – весело предложил Лестрейндж. - Да, пожалуйста, - вежливо отозвалась Джесс. - Зачем, если оно всё равно на меня не действует, - не удержался Салазар. – Или действует неправильно. Как дементоры – почти до обморочного состояния… - Мой Принц, я долго размышлял об этом, и полагаю, что всё дело в особенных защитных заклинаниях, которые наложил на вас Тёмный Лорд, - проговорил Рабастан негромко. – Никто не знает, как именно может сработать эта защита в той или иной ситуации, поэтому вам стоит всё же попытаться ещё. - Хорошо, - вздохнул Салазар. – Что же, по крайней мере, с применением Империуса у меня нет трудностей.       Это было чистой правдой. Вспоминая свои потуги наложить Империус на Августу Рэйнолс когда-то, Салазар теперь краснел. После занятий с Рабастаном Лестрейнджем это тёмное заклинание получалось у него влёт. Причем никто бы даже не заметил, что с жертвой что-то не так – глаза и те казались вполне себе ясными, а взгляд – осмысленным.

***

      Когда слизеринцы закончили тренировку с бывшим Пожирателем, за окном уже совсем стемнело. Уставшие, но довольные собой, они поспешили в Большой зал вслед за профессором Долишем.       К их приходу Большой зал уже был почти полон и пылал тысячью свечей. Кубок огня стоял прямо на преподавательском столе перед пустым креслом МакГонагалл. Было очень шумно – школьники наперебой обсуждали, кого должен выбрать Кубок.       Салазар с Джессикой протиснулись к Стюарту, который был всё ещё в квиддичной форме, поверх которой нелепо топорщилась мантия. Напротив сидели Финеас с Белвиной и Ярдли Платт. Хотя даже если бы ребята захотели перекинуться с ними парой слов, для этого пришлось бы вопить во всю глотку – гам стоял невообразимый. - Надеюсь, Кубок выберет Альциону, - сказала Джессика. - Я бы поставил на Руквуда, - отозвался Стюарт. - Сикль на Роули, - тут же возопил Платт – уж кого-кого, а его было слышно везде и всегда. - Два на Эндрю, - ответил ему Забини. - А ты что думаешь? – спросила Джесс у Салазара. - Я думаю, что с политикой нашей школы и нашего Министерства, слизеринец никогда в жизни не станет чемпионом от Хогвартса, - цинично проговорил Тёмный Принц.       Ужин показался невероятно долгим. Хотя столы опять были уставлены вкуснейшими блюдами, они уже не вызывали такого аппетита, как накануне. С куда большей голодной жадностью школьники посматривали на Кубок Огня.       В конце концов золотые тарелки воссияли чистотой, и весь зал зашумел и загудел, уже не в силах сдержать нетерпение. МакГонагалл поднялась с места. Сидевшие с двух сторон от неё директора замерли в напряжённом ожидании, а Гермиона Грейнджер, как всегда с невероятно постной и строгой миной выпрямила спину, всем своим видом показывая, что имеет самое прямое отношение к происходящему. - Кубок Огня вот-вот выберет чемпионов, - начала МакГонагалл, и шум мгновенно стих – всем было слишком интересно, что же она скажет. – Когда имена чемпионов станут известны, я попрошу их подойти к преподавательскому столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу.       Она указала на дверь позади профессорского стола. - Там они получат дальнейшие инструкции и пояснения.       МакГонагалл вынула волшебную палочку и описала ею широкую дугу: тотчас все свечи в зале погасли, и зал погрузился в полутьму, освещаемый только зловещим светом тыкв. Салазар вспомнил, что за день сегодня, и понуро опустил голову. Тридцать первое октября – день, когда его отец потерял своё могущество, а Гарри Поттер обрёл загадочную силу, которой хватило, чтобы победить Тёмного Лорда…       Кубок Огня засиял ярче, и теперь искрящиеся синеватые языки пламени слепили глаза. Но всё равно все взгляды были прикованы к кубку, кое-кто разве что на часы посматривал украдкой.       Вдруг пламя налилось красным цветом, взметнулся ослепительный столп искр, и из Кубка огня вылетел, как комета, слегка обгоревший кусок пергамента. Зал замер, наблюдая за тем, как МакГонагалл берёт тлеющий пергамент. И она прочитала громким, отчётливым голосом: - Чемпион Дурмстранга – Борис Добрев.       От оглушительных оваций, кажется, даже стены ходуном заходили. Дурмстрангцы были готовы на руки подхватить своего чемпиона, да и не только они – Добрев был превосходным игроком в квиддич, и в Хогвартсе было полным-полно его поклонников. - Да, здорово! – громче всех кричал Стюарт.       Борис Добрев поднялся со своего места и, расправив плечи, двинулся к МакГонагалл, потом повернул направо и, миновав стол профессоров, исчез в соседней комнате.       Постепенно шум в зале стих, и внимание опять обратилось к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента. - Чемпион Шармбатона – Робер Монморанси, - возвестила МакГонагалл.       Французик встал, словно подкинутый пружиной, и летящей походкой в миг пересёк Большой зал, прошёл мимо стола преподавателей, а потом скрылся за дверью. Салазар был готов удавиться от злобы и зависти в этот момент. Впрочем, как и сокурсники Монморанси, причём некоторые из девчонок Шармбатона даже плакали.       Теперь напряжение, казалось, даже усилилось. Осталось узнать имя чемпиона Хогвартса! Опять всё повторилось: огонь покраснел, посыпались искры, и из Кубка вылетел третий кусок пергамента. МакГонагалл поймала его и прочитала: - Чемпион Хогвартса – Бриджит Брэнстоун.       Слизеринцы дружно взвыли от разочарования и обиды. Но этого никто не услышал – стол Хаффлпаффа поднял такой рёв, словно они выиграли кубок школы. Ещё бы, они ведь всегда оставались в тени других факультетов, а тут такое событие!       Аплодисменты не стихли даже после того, как Бриджит, улыбаясь брекетами налево и направо, исчезла за той же дверью, что и остальные чемпионы. МакГонагалл терпеливо ждала. Но вот зал наконец-то угомонился и она, тонко улыбаясь, начала свою речь. - Итак, теперь, когда мы знаем имена всех чемпионов, я хочу напомнить, что ваш долг – оказать всемирную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете вклад в победу…       МакГонагалл внезапно осеклась, и все сразу же поняли, почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. Высоко в воздух взметнулось пламя, и огненным шлейфом сверкнул ещё один клочок пергамента. МакГонагалл замерла на мгновение, но всё же подняла этот пергамент и, поднеся его прямо к глазам, воззрилась на имя. Повисла длинная пауза. Директриса Хогвартса смотрела на пергамент, весь зал смотрел на неё… Наконец, совладав с собой, МакГонагалл прокашлялась и прочитала: - Салазар Блэк.