Салазар и Кубок огня

— Что мы можем придумать? Что-то, что бы заменило Патронус? — Я не способен на это проклятое заклинание! — Мистер Лестрейндж, какие ещё есть способы? — Если эта тварь похожа на дементоров, то никаких! — Шоколад помогает… — Не в случае со смеркутом. Он воздействует физически, а не вытягивает хорошие воспоминания. — Адский огонь? — предположил Салазар.       Рабастан и Джессика, с которыми он вот уже час обсуждал возможные варианты, как справиться со смеркутом, замолчали. В спальне профессора Долиша повисла тишина. — Адский огонь — продуктивная штука, — продолжил Тёмный Принц развивать свою мысль. — Он уничтожает всё на своём пути и смеркута тоже сожжет. — Рано ты отправил Финеаса спать. Может, он знает ответ на этот вопрос? — предположила Джессика. — Тогда он расскажет завтра. Тут ему делать нечего, поскольку Фин не в курсе, что профессор Долиш — это Рабастан Лестрейндж на самом деле. — Многие со Слизерина уже знают, — напомнил Рабастан. — Все, кто летом были в Запретном лесу вместе с нами. Когда была разоблачена Нарцисса Малфой. — Многие, но не Финеас. Не будем забывать об осторожности, — категорично заявил Салазар. — Лучше скажи, Рабастан, как, по-твоему, — Адский огонь поможет? — Теоретически — да, — подумав, согласился Лестрейндж.       Оборотное зелье уже оставило его, и среди ночи лже-профессор решил не пить его опять. Поэтому в кои-то веки ребята видели его настоящего — плечистого, смугловатого и широкоскулого. — Теории мало, — покачала головой Джессика. — Мы должны быть уверены. Сколько этой твари требуется времени, чтобы убить человека? — Несколько минут, — пожал плечами Рабастан. — Зависит от её размера. Если крупная, то может не просто задушить, а сломать шейные позвонки. — Но ты или Люциус, на худой конец, успеете мне помочь? — со слишком явной надеждой спросил Салазар. — Да, если вокруг не будет ревущего Адского огня, — обнадёжил Рабастан. — Слишком опасно его использовать. Если пламя встанет кольцом вокруг Салазара, то никто не сможет прийти на помощь. — Ты должен отменить своё участие! — воскликнула Джессика, вскочив с кресла и заходив по комнате. — Салазар, это слишком опасно. Грейнджер очень умная ведьма, хотя и грязнокровка. Она узнала о единственном заклинании, которое тебе не под силу, и нашла этого проклятого смеркута! Тебе точно попадётся именно он.       Почему-то никто даже не предположил, что Салазару может достаться мантикора, например. Было слишком очевидно, что именно ему уготовили смеркута. — Он не может отказаться проходить испытание — контракт с Кубком магический, и Салазар может умереть, если станет от его увиливать! — нетерпеливо напомнил Рабастан. — Мы что-нибудь придумаем. Разорвём его, найдём лазейки… — До утра не успеем, — перебил Тёмный Принц. — Может, есть какое-нибудь другое оружие? Необязательно заклинание… — Да, меч Гриффиндора, — фыркнула Джессика. — Ты же истинный гриффиндорец. — Зуб василиска? — предположил Салазар. — Может, получится достать парочку…       Он с трепетом вспомнил выведенного им на втором курсе василиска по имени Полёт Смерти. — Это тоже на уровне предположений, — возразила Джессика. — Полёт Смерти ещё слишком мал, его яд может оказаться недостаточно убийственным. Если предположить, что на смеркута вообще можно воздействовать физически. Всё, что о нём известно (Нотту, по крайней мере), — это что все заклинания, кроме Патронуса, он пропускает сквозь себя. — Но душит он физически, — напомнил Тёмный Принц. — Может, в этот момент он становится более уязвимым… — Мы не можем ждать, пока он начнёт душить, это слишком опасно, — покачал головой Рабастан.       Все они опять замолчали. Салазар потёр переносицу. — Когда на меня напали дементоры, появилось что-то… Магия, спрятанная во мне, ожила, и я видел… Словно тень… — очень тихо проговорил он. — Может, это покажется безумием, но, может, это был отец? — Милорд не имеет телесной оболочки, и мы не знаем, как его вернуть. Не знаем даже, где его рассудок, если он вообще ещё хоть в какой-то степени существует, — горько проговорил Лестрейндж. — И ты не можешь надеяться на эту магию, Салазар, — возразила Джесс. — Все может произойти слишком быстро. — Итого, что мы имеем. Адский огонь, но если он не подействует, то Рабастан и Люциус не смогут мне помочь из-за него же. Зуб василиска — физическое оружие, которое предположительно не поможет. Да и по правилам использовать ничего кроме палочки так-то нельзя. А надеяться на защиту отца — глупо, потому что она может не успеть активироваться, — подытожил Тёмный Принц. — И что, я должен просто выйти и ждать, пока смеркут меня придушит? Ну и надеяться, что кто-то успеет меня спасти. Ах да, я совсем забыл, Рабастан, как ты собрался меня спасать?! Ведь ни ты, ни Малфой не умеете использовать заклинание Патронуса! — Если мы дадим Салазару, например, рвотное зелье, это тоже не будет поводом расторгнуть контракт или пропустить хоть первое испытание? — без особой надежды спросила Джесс.       Лестрейндж покачал головой. — А что, если использовать Империус и заставить кого-нибудь, кто умеет вызывать Патронуса, мне помочь? — Даже на Турнире нельзя использовать непростительное, — тяжело вздохнул Рабастан. — Это статья, тебя исключат из Хогвартса и сломают волшебную палочку. Как минимум. — А если применить Империус ко мне и приказать мне выиграть? — Но на тебя Империус действует странно! — в отчаянии воскликнула Джесс. — Если ты потеряешь сознание, это делу не поможет.       Вновь повисла тишина. Минут пять все сидели, погрузившись в молчание и раздумья, пока Рабастан не взглянул на часы и не сказал: — Уже час ночи. Ты должен выспаться. Всё равно сейчас мы ничего не можем сделать.       Салазар удивленно уставился на Лестрейнджа — о каком к черту сне он говорит? — Я буду искать выход до утра, может, что-то и получится. Схожу в бибиоиотеку. А ты, Салазар, должен выспаться. Тебе понадобятся завтра все твои силы. — Салазар, Рабастан прав, — непривычно ласково проговорила Джессика. — Ты должен поспать.       Тёмный Принц нервно кивнул. Он позволил Джессике приобнять его за плечи и повести к двери. Хотелось спросить у Лестрейнджа, точно ли завтра будет Люциус, но это было бы жалко и унизительно, и Салазар сдержался.       Когда они с Джесс вошли в гостиную Слизерина, прежде чем разойтись ко комнатам, Джесс вдруг развернула Салазара к себе и крепко взяла за плечи. — С тобой всё будет в порядке завтра, — отчеканила она. — Рабастан с Люциусом ни за что не дадут тебе пострадать. И я не дам.       Она решительно привлекла Тёмного Принца к себе и обняла. Неожиданно крепко для такой миниатюрной девочки. Глядя поверх её белокурой макушки в камин, Салазар подумал о том, что Джессика действительно сделает всё, чтобы помочь ему. Но завтра он должен надеяться только на себя, потому что остальные тоже не представляют, как совладать со смеркутом, пусть даже и готовы пожертвовать собой ради него.       Салазар не мог заснуть. Он ворочался несколько часов, но сна не было ни в одном глазу. Ближе к утру он вышел в туалет, располагавшийся в конце коридора со спальнями мальчиков. Умылся и поднял глаза на зеркало. На него смотрело бледное лицо с горящими на нём покрасневшими от усталости глазами.       Никогда в жизни Салазар Блэк не молился. Он не верил ни в бога, ни в черта. Только в самого себя. И впервые в жизни он ощущал абсолютное бессилие и отчаяние. И тогда он обратился к единственному божеству, которое знал, а вместе с тем для себя принял то, о чём уже очень давно подозревал. — Отец, я знаю, что со мной. Знаю, что ты во мне, — безумно глядя в зеркало, процедил Салазар сдавленным от отчаяния голосом. — Помоги мне завтра, прошу. Я не знаю, как мне справиться без тебя.       Он сжал в руке волшебную палочку. Палочку его отца.       Под утро Салазару удалось заснуть на часок-полтора. Этого было мало, разумеется. Ему показалось, что едва он смежил веки, как его уже растолкал Финеас. Было пора.       Вся школа гудела и волновалась. Уроки и не начинались, чтобы студенты, не торопясь, могли дойти до загона. Что они там увидят, они, конечно, ещё не знали.       Салазар ощущал странное отупение. Ни на доброе слово, ни на насмешки внимания не обращал. Не до того. Нервное напряжение было так сильно, что он даже подумывал, не воспользоваться ли советом Джессики насчёт рвотного. — Салазар, — звонкий голос Джесси прорезал вакуум. — Профессор Долиш передал, что смеркут становится уязвимым в момент переваривания своей добычи, как ты и предполагал.       Тёмный Принц только кивнул, не в силах ответить. И что, что тварь становится осязаемой, когда пожрет? Ему-то как раз надо не дать ей возможности насытиться!       Заметив его состояние, Джессика проговорила с ударением на каждом слове: — Ты же сын своего отца, Салазар. Ты очень талантливый волшебник и ты справишься. Используй то, что у тебя получается лучше всего. — Что же, интересно? — раздраженно спросил Тёмный Принц. — Запрещённые заклинания или ораторское искусство?       Джесс не нашлась, как ещё его подбодрить.       Время как с ума сошло, мчалось семимильными шагами. Только что сидел за столом в Большом зале и ковырял ложкой овсянку, и вот уже он бредет вместе с остальными чемпионами по направлению к загонам. Прошли через опушку. У деревьев, за которыми находился загон, поставили палатку. Ребята вошли внутрь.       Салазар стал немного приходить в себя. Его оцепенение было вызвано по большей частью усталость из-за бессонной ночи, а не страхом, хотя и тот, по правде, имел место быть. Но на свежем воздухе ему полегчало и мысли стали проясняться. Слизеринец покосился на других чемпионов. Монморанси нервно закусил костяшки пальцев. Добрев уселся на табурет и опустил голову на сложенные замком руки. Брэнстоун мутило так, что она пару раз сгибалась в рвотном позыве. Похоже, все знали. От простого волнения хаффлпаффскую дуру так не корёжило бы. — Кто-нибудь здесь умеет вызывать Патронуса? — обреченно поинтересовался Салазар. — Заплачу золотыми галлеонами.       Ответить никто не успел, поскольку в палатку вошла Грейнджер-Уизли собственной персоной. Обведя взглядом всех ребят, она остановилась на Салазаре. Он смело встретил её взгляд. — Итак, все в сборе и готовы выслушать, что вам предстоит, — проговорила волшебница. — Когда зрители соберутся, я открою вот эту сумку. — Она подняла небольшой мешочек из красного шёлка и потрясла им. — В ней уменьшенные копии тех, с кем вам предстоит сразиться. Все они разные. Каждый по очереди опустит руку и достанет фигурку того, кого ему послала судьба. Ваша задача — завладеть предметом, который будет охранять ваш… оппонент.       Очень скоро послышался топот множества ног. Зрители шли, шутя, смеясь, возбуждённо переговариваясь… Они бесили Салазара своей безмятежностью, своим предвкушением зрелища. Тем временем Грейнджер развязывала шёлковый мешочек. — Мисс, прошу вас, — объявила она, предлагая мешочек Брэнстоун.       Она опустила внутрь руку и вынула крошечную точную модель дромарога с биркой номер два на шее. Бриджит, надо отдать ей должное, не выказала ни малейшего удивления, скорее осознанную обречённость. Лицо её сделалось таким же трагическим, как у профессора Трелони обычно. Салазар хмыкнул — как же, готова с честью пройти ниспосланные испытания. Посмотрим, что будет, когда она увидит своего противника с трехэтажный дом величиной.       Вторым выбирал Добрев. Ему выпала химера с номером три. Добреву хватило мужества залихватски усмехнуться, но Салазар заметил напряжённость у юноши во взгляде.       Затем руку в мешок запустил Монморански. Салазар страстно надеялся, что тот случайно вытащит смеркута. Но, видимо, Грейнджер всё предусмотрела, потому что на свет божий появилась уменьшенная копия мантикоры. На шее у неё красовалась бирочка с единицей. И Салазар обречённо понял, что выбора у него не осталось. Он сунул руку в мешочек и сжал нечто едва осязаемое, как медуза. Это был чёрный клочок обманчиво безобидного вида, и к нему была приклеена бирка «4». Салазар рассматривал крохотную копию на своей ладони. Не верилось, что это парящее над ладонью существо — смертоносное чудовище. — С этими созданиями вам предстоит встретиться и забрать у них из-под носа ларец, который вам понадобится для прохождения следующего задания. На шее у каждого номер очереди. Есть вопросы? Тогда оставляю вас. Мистер Монморанси, по свистку вы войдёте в загон, ясно?       Вскоре прозвучал сигнал, и изрядно побледневший Робер на негнущихся ногах вышел из палатки. Никто даже не пожелал ему удачи, поскольку каждый чемпион был слишком напряжен и думал только о своём чудовище. Салазар как утопающий за соломинку цеплялся за высказанную Джессикой мысль. Что у него получалось лучше всего? Ответ не заставлял себя ждать — манипулировать людьми и лгать. Ещё он был неплох в довольно сложных тёмных заклинаниях и отличался адским терпением. Ну, осыплет он смеркута градом боевых проклятий? А тот возьмёт да пропустит их всех сквозь себя, а потом свернёт ему шею. Терпение тоже не поможет, как и ложь. Манипуляции? Всей его харизмы не хватит на то, чтобы заставить кого-то сразиться со смеркутом вместо себя. Ещё он умел подчинять животных без всякой дрессировки, но для этого им требовалось иметь глаза. Даже у чертовых многоножек Хагрида были глаза, а у этой твари… — Меч Гриффиндора мне в… — Салазар едва удержал продолжение своего ругательства, поскольку остальные чемпионы вытаращились на него во все глаза.       И как он сразу не догадался?! И Тёмный Принц вскочил на ноги, чувствуя прилив сил и оптимизма, и выскочил из палатки. Как сумасшедший он побежал к хижине Хагрида. Сердце в груди билось как бешеное, но Салазар не сбивал темп. Надежда придала ему сил и уверенности, и он в считанные минуты добежал до жилища великана. У заднего входа громоздилось штук десять клеток с многоножками. — Алохомора! — воскликнул Салазар, взмахивая палочкой.       Огромные членистоногие стали вываливаться из своих клеток, но чудовищно медленно. Между тем рев и грохот со стороны загона был слышен даже у хижины Хагрида. Было слишком медленно. Как жаль, что на Империус палочку могут проверить!       И Салазар простёр руку к многоножкам, его взгляд впивался поочередно в каждую, от напряжения все мышцы сводило, а в носу покалывало. Но марокканским многоножкам было очень далеко до василиска, и Салазар понял, что их зачатки разума намного слабее, чем у млекопитающих, например. Результат не заставил себя ждать — кто-то быстрее, что-то чуть позже, но все десять взрослых матёрых особей устремили свои крохотные чёрные глаза, не обремененные мыслью, на Салазара. Тёмный Принц почувствовал, что он получил контроль над всеми. — За мной! — воскликнул он повелительно, но тут же понял, что осуществить это будет сложно. Не бежать же ему обратно всю дорогу? Эти твари побыстрее будут.       Тогда он, тяжело вздохнув, нашел глазами свою питомицу — ту, которую он дрессировал уже несколько занятий подряд, с черными крапинками на панцире, и, устремив на неё могучий взгляд, заставил существо распластаться на земле. Благо на многоножках остались ошейники. Салазар пожалел, что он использует не самых изящных или внушительных животных. По правде сказать, скорее всего это шествие членистоногих выглядело отвратительно. Но метод обещал быть продуктивным, а сейчас Салазар меньше всего думал о том, насколько эффектно он выглядит.       Путь обратно был незабываем и по-своему великолепен. Гигантские насекомые шумно ломились через запретный лес, а на первой многоножке восседал Салазар. Не очень грациозно, правда, потому что держаться было очень тяжело, и он скорее висел, но что уж тут поделаешь. Припарковал он своё войско в лесу неподалёку от палатки чемпионов, и, легким движением палочки уменьшив многоножек до обычных букашек, собрал весь десяток к себе в карман. После чего ментально им велел не разбегаться.       Когда Салазар, поправляя одежду, вернулся в палатку, там сидел один Добрев. Видимо, Монморанси уже закончил (интересно, насколько успешно), и на арене была уже Брэнстроун. — Куда ты делся? — спросил Добрев. — Тебя обыскались. — Желудок скрутило от нервов, — отмахнулся Салазар, не желая вступать в дискуссии. — Остался один чемпион! — возвестил комментатор очень вовремя. — Мистер Добрев, ваш выход!       Салазар проводил взглядом долговязого юношу и стал внимательно прислушиваться к тому, что происходит в загоне. Кажется, никогда ещё Салазар не был в таком напряжении: сердце колотится, пальцы дрожат от нетерпения — скорее бы всё закончилось! Некстати вспомнились дементоры, могильный холод и смрад их разлагающихся костлявых рук, жуткий накатывающий волной ужас… Тёмный Принц подавил в себе попытку впасть в панику. Нет, не здесь и не сейчас. — Вот это дерзость!!! Вот это нестандартный подход!!! — кричал комментатор. Крики его заглушил жуткий рык химеры, а вслед… рык медведя? — Ну и нервы! Не человек, а машина! Да!!! Он схватил ларец!!!       Аплодисменты сотрясли морозный воздух, как будто разбилось огромное зеркало. Добрев завершил раунд, настала очередь Салазара.       Тёмный Принц поднялся на ноги и, ощутив постыдное волнение, на мгновение опустил веки.       «Я — наследник Тёмного Лорда. Я — сын Беллатрисы Лестрейндж. Я всё могу. Морсморде!»       И, произнося про себя заклинание вызова Метки как мантру, как призыв к силе воле, как воинский клич, Салазар услышал свисток. Он распахнул глаза и сжал кулаки. Он был готов.       Впоследствии Тёмный Принц смутно помнил, как преодолел короткий путь из палатки до загона, зато, когда он оказался в загоне, окруженным трибунами, все его чувства обострились, а трезвость рассудка стала абсолютной, ровно как и самообладание. С трибун на Салазара смотрели сотни лиц. Всё было как в замедленной съёмке. Он разглядел лица всех слизеринцев, взволнованные и полные надежды, остальных учеников — испуганные, но предвкушающие, преподавателей — собранных и готовых в любую минуту кинуться на арену, или же делающих вид, что готовы. Но четче всего Салазар увидел два лица — белое как полотно лицо Люциуса Малфоя и с лихорадочным румянцем и горящими глазами — Изабель Салливан. А в другом конце загона, как огромный электрический скат, парил смеркут.       Он был иссиня-чёрным, и вокруг, кажется, сгущался сумрак. Метра три в диаметре, края плащевидного тела играют, как низ занавески от сквозняка. Существо кажется медлительным и флегматичным, а там кто его знает.       Зрители шумели невообразимо. Болеют они за него или нет, Салазар уже не пытался понять. Какая разница! Пришла пора действовать… Предельно сосредоточился и рукой, которая уже не дрожала, нырнул в карман. Нащупал горсть шевелящихся многоножек и, вытащив, рассыпал перед собой.       Краем глаза Салазар заметил, что как только он начал шевелиться, то и смеркут встрепенулся и поплыл в его сторону, стелясь по земле как морской скат.       Он поднял палочку и взмахнул над копошащимися у его ног многоножками, используя одно элементарное заклинание, которое применял бесчисленное количество раз, когда надо было вернуть естественный размер уменьшенным чемоданам.       По трибунам прокатился пораженный вздох, а также вопль Хагрида — так, вероятно, кричала бы мать, видя, как её ненаглядного дитятю отправляют на смертный бой. — Деззилюминейт, — прошептал Салазар, проводя палочкой вдоль всего тела.       Он не знал, видел его смеркут или чувствовал, но счёл не лишним подстраховаться. Многоножки же, выросшие до своих естественных размеров, ждали указаний.       «Атаковать!» — велел им Салазар невербально.       Темный Принц глянул туда, где изначально был смеркут. Небольшой ларец стоял на земле, и его серебристая окантовка блестела на солнце. Ну, вперёд!       Салазар побежал было, но тут же заметил боковым зрением, как смеркут понёсся к нему. Пришлось вынудил одну из многоножек броситься наперерез. Смеркут взмыл повыше — он был умён. Или, что вероятнее, чувствовал тепло человека. Может, как вампир, ощущал кровоток по венам? Что ему было до насекомых? Тогда Салазар подозвал к себе одну из многоножек и, заставив её передвигаться крайне медленно, повис на ошейнике и поехал прямиком к ларцу, стараясь не шевелиться.       Какое-то время удавалось, и Салазар едва сдерживал желание спрыгнуть на землю и в несколько стремительных прыжков достигнуть своей цели. Смеркут же стал парить над ареной, вовсю шевеля подолом, словно считывая малейшие колебания в воздухе. Он бросался то к одной марроканской многоножке, то к другой, но натыкался лишь на клацанье жвал. И тогда, на удивление Салазара, тварь бросилась к ларцу и опустилась на него!       С отчаянием Тёмный Принц наблюдал за тем, как вожделенный ларь исчезает над мягким черным брюхом плоского монстра. Многоножки бестолково кружили по полю, и Салазар вновь велел им пойти в атаку. Но, вот незадача, насекомые словно чувствовали присутствие существа более опасного и устрашающего, чем Тёмный Принц, и отказывались приближаться. Вспомнилось, что Финеас упомянул, будто смеркуты обитают в джунглях. Как и хищные гигантские многоножки. Видимо, на генетическом уровне последние понимали, что ничем хорошим встреча со смеркутом кончиться не может. Но надо же было вынудить тварь отползти от ларца! Только так можно закончить испытание! — Секо! — решился Салазар.       Заклинание прошло насквозь, не причинив никакого вреда, а плащ метнулся к слизеринцу. Салазар бросился в сторону, и запустил Пиро в брюхо многоножке. Та встала на дыбы — надо отметить, что это сопровождалось новым ревом Хагрида — и смеркут, налетев на неожиданную преграду, рефлекторно свел полы плаща. Послышался омерзительный хруст, из-под подола плащевидного тела брызнули зеленые внутренности многоножки, и трибуны завопили что есть сил. Салазар же, не глядя на это, опрометью бросился к сундучку. Едва пальцы его сжались на нём, как Тёмный Принц сбросил с себя деззилюминационные чары и вскинул руку с ларцом вверх. Трибуны, выдержав пораженную паузу, взорвались новыми криками. Смеркут, отяжелевший, дезориентированный, свернувшийся как будто в рулон, стал жаться к земле и пытаться спрятаться. — Ну уж нет, — с остервенением прошипел Салазар. — Секо! Секо! Секо!       Кто-то кричал ему, что испытание закончено, кто-то свистел, но Салазар методично шинковал теперь беззащитного смеркута почти ровными колечками, как сушист в японском ресторане режет ролл. Как и предполагалось, слившись с жертвой, смеркут стал осязаемым. Плащ вздрагивал от каждого разреза, сжимался в судороге, агонизируя, а Салазар только сжимал челюсти так, что зубы скрипели. Когда кто-то наконец-то достиг его и попытался утихомирить, Блэк вырвался из множества рук и устремил взгляд, полный мстительного торжества, на Гермиону Грязнокровку-Грейнджер.       Только когда она, сжав губы в узкую линию, отвернулась и пошла к выходу с трибуны, Салазар огляделся. Смотрители за чудовищами склонились над останками смеркута, через загон к Салазару спешил профессор Долиш и директор МакГонагалл. Хагрид бегал по загону, пытаясь унять обезумивших от ужаса многоножек. Трибуны шумели так, что можно было оглохнуть.       На губах Салазара расплывалась улыбка — жесткая, злорадная. Он победил. Он смог. — Молодец! Креативно и эффективно! — воскликнул Долиш. — Блэк, вы сошли с ума! Зачем вы растерзали смеркута? — Директор, у мальчика стресс, он собой не владеет! — Вы правы, Долиш, нужно, чтобы его осмотрел целитель…       Салазара повели в палатку в то время, как зрители заходились овациями. Тёмный Принц увидел Люциуса Малфоя, стоявшего у самого загона со стороны трибун, и неожиданно для себя ухмыльнулся ему.       В палатке Тёмного Принца осмотрели и, как и ожидалось, не нашли никаких увечий кроме парочки царапин, приобретенных во время верховой прогулки на многоножке по Запретному лесу.       Тёмный Принц чувствовал ток адреналина по венам. Хотелось узнать результат — сколько баллов ему выдали? Или просто оказаться в гостиной факультета, где его будут осыпать почестями и окружать восторженным вниманием. Он уже хотел выглянуть, но тут в палатку ворвалась Джессика, а следом за ней Финеас, Ярдли Платт и Белвина. За ними нерешительно просочился Стюарт Забини. — Салазар, ты был великолепен! — воскликнула Джесс. — Гениально, просто гениально! Тёмный Принц испытующе смотрел на Забини, который отчаянно краснел и таращился на Салазара, как на призрак. — Салазар, — на редкость серьезно проговорил он. — Ты знаешь, что тебя хотят убить? Тот, кто положил твоё имя в Кубок, однозначно желает тебе смерти! — Дошло, — хмыкнул Салазар с прохладцей.        Стюарт неловко переминался с ноги на ногу. — Ладно, я пойду, — пробормотал он и направился было к выходу. — Стоять, Забини, — окликнул его Салазар, и довольно дружелюбно улыбнулся. — Разве ты не знаешь, что не бывает бывших членов Легиона Авгурея?        Все присутствующие слизеринцы заметили, что глаза Тёмного Принцы остались холодны, но предпочли сделать вид, что всё в порядке.        Взяв ларец, Салазар вышел из палатки в сопровождении своей свиты. Даже Джессика, видимо, преисполнившись уважения, шагала чуть позади. — Ты был самым лучшим, Мой Принц! — восторженно повторял Ярдли Платт, как обычно, достаточно громко и несдержанно, чтобы их слышала вся школа. — Монморанси применил трансфигурацию и, превратив камень в огромный наперсток, умудрился послать его заклинанием на хвост мантикоре. Хорошая идея и почти сработала: ларец он схватил, но мантикора успела ударить его когтистой лапой в последний момент. Лягушатник успел увернуться и отделался царапинами. Эта Брэнстоун оказалась не так уж дурна — стреножила дромарога так, что он прямо растянулся на поле, когда попытался броситься на неё. Добрев, не поверишь, ему даже в голову не пришло использовать хотя бы метлу, как все ждали! Он попробовал парочку заклинаний, но когда ничего не вышло, увеличил себя, обернулся огромным медведем и так кинулся на химеру, что та растерялась и была вынуждена отступить от неожиданности! Безумие, верно? Но многоножки, Салазар, многоножки! Никому бы и в голову не пришло!       Они подошли к краю загона, и Платт перевёл дыхание. То, что осталось от смеркута, уже убрали, и Салазар увидел четырёх судей. Они восседали в дальнем конце, на вышке, задрапированной золотой тканью. — Судьи оценивают чемпионов по десятибалльной шкале, — пояснила Джессика.       Салазар увидел, как первая судья — мадам Максим — подняла в воздух палочку. Из неё выскочила длинная серебристая лента и нарисовала большую цифру шесть. Зрители зааплодировали, только слизеринцы возмущённо закричали. — Нечестно! — возмутилась Джессика. — Неужели у тебя отнимут баллы за то, что ты убил эту тварь? — И, полагаю, за неправомерное использование школьного инвентаря, — Финеас кивнул на Хагрида, угоняющих своих многоножек прочь за загон. — Не довод. В правилах ни слова об этом не говорилось, — ответил Салазар, хотя в сущности ему было плевать на баллы.       Хотелось съесть огромный кусок мяса и завалиться спать. Просто отдохнуть после такого насыщенного дня.       Следующей была Гермиона Грейнджер. Она дала Салазару четвёрку. — За нападение на беззащитное животное и поражающую жестокость, — процедила она. — Кто там беззащитный? — не поверил своим ушам Стюарт. — Чертова многоножка или этот скат-переросток?       Профессор Левски скупо отсчитал Салазару пять баллов, и только МакГонагалл расщедрилась на все восемь.       Но Салазару правда было плевать на суммарное количество очков, которое оказалось самым скудным из всех. Он махнул рукой и последовал в замок. Его буквально несла туда толпа прибежавших слизеринцев. Даже многие хаффлпаффцы и рэйвенкловцы смотрели на него с уважением и поздравляли. От гриффиндорцев такого не дождешься, конечно, но теперь он будет их затыкать, если что! — Салазар, подожди! — к нему едва протиснулась Молли Уизли, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. — Миссис Грейнджер просит тебя вернуться на минутку! Там собирают всех чемпионов. — Я вас догоню. Пока подготовьте всё — это дело надо отметить, — сказал Салазар своим. — Белвина, будь умницей, раздобудь что-нибудь мясное — умираю как хочу есть!       Повелительно-снисходительный тон Салазара был воспринят как должное, только Джесс ухмыльнулась самой себе. Тёмный Принц же пошёл назад вместе с Молли Уизли. — Поздравляю, — сказала девочка. — Я знала, что ты сможешь. — Спасибо, Молли, — усмехнулся Салазар, в порыве благожелательности сгребая её за плечи правой рукой. — Ты болела за меня, я надеюсь? — Конечно, за кого ещё? — искренне вырвалось у девочки, и она тут же зарделась ещё сильнее. — Это приятно, — соврал Салазар, отпуская её.       Некоторое время шли молча, и Салазар принимал поздравления у учеников, струящихся в противоположном направлении — в Хогвартс. — Не обидно, что последнее место? — осторожно спросила второкурсница, когда поток учащихся уменьшился. — Я не ждал другого — ты же понимаешь, как все предвзято ко мне относятся, — пожал плечами Салазар. — Специально подсунули этого смеркута… Ведь всем известно, что я не владею Патронусом. — Дядя Гарри говорит, что для Патронуса нужны очень сильные светлые воспоминания, — осторожно проговорила Молли. — А, ну в таком случае всё ясно, у меня их нет, — улыбнулся Салазар.       Они подошли к палатке, и Салазар, еще раз послав Молли улыбку, зашёл внутрь. Монморанси, Добрев и Брэнстоун уже были внутри. У Монморанси вся рука была в бинтах. Была там и Грейнджер. — Все вы молодцы и проявили большую доблесть, — сухо сказала она. — Я хочу вкратце изложить дальнейшие планы. До второго тура почти три месяца. Он состоится двадцать четвёртого февраля в девять тридцать утра. Но за это время вам будет о чём подумать. Взгляните на ларцы в ваших руках. Видите, замочных скважин нет — они открываются другим способом. Внутри ларцов ключи ко второму заданию. Они помогут вам подготовиться. Всё ясно? Уверены? Тогда отдыхайте!       Салазар вышел из палатки и обнаружил, что его подкарауливала Полумна Лавгуд и её не в меру активный фотограф Криви. — Поздравляю, Салазар! — сияя, сказала она. — Салазар, всего одно слово! Что ты чувствовал, оказавшись лицом к лицу со смеркутом?       Многие шептались, что тебе досталось самое безобидное существо! — Кто так считает, может пойти и завернуться в смеркута, — жёстко произнёс Салазар. — До свидания!       И он поспешил в Хогвартс. Скорее в гостиную Слизерина, в его кресло у камина!