Салазар и Кубок огня

      Появление Салазара гостиная факультета встретила единодушным воплем приветствия. Столы, каминная полка, всё, что можно, заставлено кувшинами с тыквенным соком, сливочным пивом, горами легких закусок, пирожных и других лакомств. Эндрю Руквуд и Рассел Лаки пускали чудо-хлопушки доктора Фейерверкуса, и воздух заполнили разноцветные искры и звёзды. Кто-то нарисовал несколько плакатов — Салазар поражает смеркута. Салазар опустился в своё кресло у камина, и не успел он ничего попросить, как перед ним материализовался целый поднос с вкусностями, а Ярдли заявил, что Темному Принцу не помешает массаж плеч, поскольку тот устал, и Лианна с Джеммой едва не повелись на это.       Белвина оправдала ожидания — Салазар увидел перед собой бифштекс и накинулся на него так, словно явился из голодного края. От облегчения, что испытание закончилось, и закончилось успешно, Салазар ощущал огромный аппетит и эмоциональный подъем. До следующего испытания было три месяца, что казалось пока что огромным промежутком времени. — Увесистый! — Ярдли потряс ларцом, который Салазар временно отдал в его власть в тайной надежде, что Платт попросту его сломает, и не придется ломать голову над тем, как открыть крышку без замка. — Открой его, Салазар! — предложил кто-то. — Да, посмотрим, что там внутри! — Блэку следует самостоятельно разгадать загадку ларца, так будет по правилам! — вмешалась Августа, но её, как обычно, никто не слушал.       Ярдли протянул Салазару ларец, опоясанный серебряной окантовкой с узорами. Весь ларь был испещрен руническими символами, и Салазар впервые порадовался тому, что на третьем курсе выбрал в том числе изучение древних рун. Не сказать, чтобы он в этом сильно преуспел, потому что всегда находилось что-то более важное, но рунические обозначения он помнил хорошо. — Это руническое изображение акромантула, — сказал Салазар, и слизеринцы почтительно притихли, чтобы не упустить ни одного его слова. — Или восьмерка. Есть предположения, что бы это могло значить? — Что тебе придётся сразиться с пауками! — в ужасе ахнул Стюарт. — Да, в запретном лесу полно акромантулов! — поддержал Ярдли. — Может быть, но открыть-то сундук как? — поинтересовался Тёмный Принц. — Полить ядом акромантула? — предположил Ярдли. — Вы все можете поразмыслить над этим, и я не сильно расстроюсь, если кто-нибудь откроет сундук вместо меня, — во всеуслышание заявил Тёмный Принц. — Но сейчас я даже думать об этом не хочу! Белвина, ты же захватила какой-нибудь соус для моего бифштекса? — Домовики так услужливы, у них всё наготове, — заметила Бел, кивая на соусницу.       Салазар, жуя, положил руку на сердце и прикрыл глаза, изображая высшую степень удовольствия.       Празднование затянулось и продолжилось бы за полночь, вот только Салазар, который совсем не спал накануне, ощутил, как у него слипаются веки. Под просьбы друзей остаться ещё немного, Тёмный Принц направился в спальню. Ярдли бегал по гостиной и призывал всех расходиться или хотя бы соблюдать тишину — Салазару требовался полноценный отдых.       Едва он лёг в постель и задернул полог, как усталость взяла своё. Салазар заснул почти мгновенно.       Начало декабря принесло в Хогвартс ветер с мокрым снегом. Зимой по замку всегда гуляли сквозняки, пробирающие до костей. Камины и толстые стены защищают от холода, а помещения Слизерина и вовсе такие теплые и уютные, что даже выходить оттуда не хочется.       Вечерами, возвращаясь натопленную гостиную, а затем ложась в кровать с теплой грелкой, Салазар с мстительным удовольствием думал о том, как окоченевает Монморанси в карете Шармбатона. Гостям из Дурмстранга тоже, наверное, не слишком тепло и уютно на корабле. Хагрид поил огромных коней мадам Максим ячменным виски, и Салазар не сомневался в том, что иностранным гостям тоже приходилось прикладываться, чтобы согреться. К многоножкам он Салазара, кстати, больше не подпускал, и вообще смотрел на слизеринца явно с большим подозрением и настороженностью.       Зато всех других учащихся великан принуждал лечить несчастных зверушек. Слизеринцы и гриффиндорцы, объятые одинаковым ужасом и отвращением, накладывали целебную мазь на тех многоножек, которые каким-то образом пострадали на арене или по пути к ней. Вернее, они пытались накладывать, но не тут-то было — многоножки хищно щелкали жвалами, извивались и норовили цапнуть. Да и что их было лечить — у всех толстенные панцири, все царапины им так, сущий пустяк.       А вот к Салазару, несмотря на все старания Хагрида, многоножки питали странную привязанность и разве что не ластились. Сам Тёмный Принц эту порочащую связь старался не поддерживать, но многоножки так и липли к нему, норовили свернуться рядом или потереться об него боком — такие-то трёхметровые зверушки!       Однажды, когда Салазар пытался поговорить с оттаявшей вроде Лианной Деррек, попутно отпихивая носком ботинка не в меру разошедшуюся многоножку, рядом вдруг что-то щелкнуло. Обернувшись, Тёмный Принц увидел Полумну Лавгуд вместе с её ручным фотографом. На этот раз репортерша красовалась в робе, изукрашенной такими узорами, что в глазах начинало рябить. Довершал образ кулон из… редиски? — О, Салазар, и ты здесь? — невинно поинтересовалась она, встретившись со слизеринцем взглядом. — Любишь уход за магическими существами. — Безумно, — кивнул Салазар. — А зверюшки любят меня.       В подтверждение многоножка с черными крапинками на панцире потерлась жвалами о локоть Салазара, и тот почесал у неё между глаз-бусинок. Полумна Лавгуд была непрошибаема — она только мило улыбалась, а вот фотограф явно ощутил приступ дурноты. Хагрид появлению Лавгуд явно обрадовался, и, подойдя к изгороди, стал мило болтать с нею. Салазар из любопытства подслушивал по началу, но ничего нового для себя не вынес. Полумна Лавгуд ностальгировала по школьным временам и урокам Хагрида, а тот краснел от удовольствия и расспрашивал её о том о сем.       Зато на прорицаниях Салазар повеселился вовсю; они всё ещё чертили звёздные карты и делали по ним предсказания. До ссоры они вместе сочиняли совершенно неадекватные, но очень забавные прогнозы. Но в этот раз бесконечно шептались и прыскали со смеху, обсуждая прогнозы других учеников. — Я думаю, — говорила Трелони замогильным голосом, когда ей это совсем надоело, — кто-то вёл бы себя не столь легкомысленно, если бы узрел то же, что я прошлой ночью в магическом кристалле. Вчера вечером я сидела, погруженная в рукоделие, как вдруг ощутила внезапный порыв. Я встала, села перед шаром и устремила взор в его кристальные глубины. И увидела, что кто-то на меня глядит. Как, по-вашему, кто? — Очкастая кикимора? — закатив глаза, прошептал Стюарт.       Салазар изо всех сил пытался сохранить серьёзную мину. — Вероятно, что-то очень нехорошее, профессор, — предположил он ровным голосом.       Лианна и Джемма в ужасе прижали ладони ко рту. — Да, — выразительно кивнула профессор Трелони. — Страшная угроза нависла над замком, и она спускается всё ниже, ниже… Как хищная птица…       Трелони в упор взглянула на Салазара; тот ангельски улыбнулся.       Урок закончился, и слизеринцы, спустившись по верёвочной лестнице, с наслаждением вобрали в лёгкие свежий воздух. — Не пойму вот уже четвертый год: старая маразматичка мне предсказывает страшную смерть, или же меня считает угрозой всему живому, — проговорил Салазар. — Одно другое не исключает, — со смехом добавил Забини. — Тоже верно. Ладно, увидимся за обедом. У меня древние руны, не помешает быть поусидчивее там. — Ну вот, а мне чем заниматься? — простонал Забини. — У Фина нумерология, у тебя руны!       У Салазара был свой скрытый мотив. Кроме него на древние руны ходила ещё Августа Рэйнолс, а, как известно, невозможно было найти более несносной заучки. Уж она-то наверняка разбиралась в рунах получше самого Салазара и, следовательно, могла помочь разобраться с ларцом. — Привет, — доброжелательно поздоровался Салазар, садясь на первую парту вместе с Рэйнолс.       Она встретила его подозрительным взглядом. — Виделись сегодня. И обычно ты сидишь на задней парте и делаешь домашние задания по другим предметам, разве не так? — Ты слышала про Юлия Цезаря что-нибудь? — шутливо поинтересовался Салазар. — Так вот, мне тоже ничего не мешает делать два дела сразу. Я всегда внимательно слушаю. — Ты хотел отказаться от древних рун в этом году, — напомнила Рэйнолс, и Салазар с раздражением подумал о том, какая Рэйнолс всё-таки въедливая. — Я хотел отказаться от прорицаний, — поправил он, почти не солгав. — Какой ты всё-таки приспособленец, Салазар Блэк, — фыркнула Августа, все же подвигаясь и давая ему больше места за партой. — Тебе надо найти ключ к ларцу с задания, вот в тебе и проснулся интерес к древним рунам. — Я — слизеринец, и иметь свой интерес во всем, что я делаю, это нормально, — парировал Салазар.       Августа закатила глаза. Тут вошла профессор Бабблинг, которая тоже несказанно удивилась, увидев Салазара Блэка на первой парте. Он осклабился дежурной улыбкой. — Мистер Блэк, в вас пробудился интерес к предмету? — поинтересовалась преподавательница. — Интерес был всегда, профессор, но времени не всегда хватало, — сокрушенно произнёс Салазар. — Профессор Слагхорн говорил, что вы интересовались, нельзя ли отказаться от моего предмета, — с усмешкой напомнила профессор Бабблинг. — Я хотел отказаться от прорицаний, — опять сказал Салазар. — И никогда — от древних рун. — Хорошо, тогда приступим. Надеюсь, Салазар, вы не слишком многое пропустили, пока готовились к другим предметам на задней парте. — Я всегда крайне внимательно слушал, — клятвенно заверил слизеринец. — Профессор, может, Августа Рэйнолс поможет мне вспомнить основы? Все знают, что никто лучшее нее не успевает по древним рунам. — Да, если вам это поможет, — пожала плечами Бабблинг. — И, если у мисс Рэйнолс найдётся время.       Салазар повернулся к Августе с ослепительной улыбкой. Хотя девочке явно польстило то, что её умственные способности похвалили, она всё же напустила на себя крайне недовольный вид. — Придётся, видимо, — хмыкнула она в итоге.       Урок прошёл быстро. Салазар засыпал профессора Бабблинг вопросами, преимущественно о руническом символе акромантулов, пока профессорша не заявила ему напрямик, что надо было не пропускать занятия и внимательнее её слушать, и не вернулась к основной теме — переводу рун.       После окончания урока, Салазар шёл в гостиную вместе с Рэйнолс, терроризируя вопросами теперь её. — Это бесчестно, — повторяла полная слизеринка. — Каждый чемпион должен самостоятельно заниматься разгадыванием этой загадки. — Ты думаешь, все это правило соблюдают? — фыркнул Салазар. — Бьюсь о заклад, что и мадам Максим, и профессор Левски готовы на что угодно, чтобы помочь своим чемпионам. — Тогда почему бы тебе не обратиться к МакГонагалл? — издевательски спросила Августа. — Припас её на крайний случай, — язвительно ответил Тёмный Принц. — Старушка МакГонагалл — образец честности и благородства. Она даже поставила мне все восемь заслуженных баллов на испытании, хотя не могу сказать, чтобы я ей нравился. — Да, на испытании с тобой обошлись нечестно, — была вынуждена признать Августа. — Ты справился великолепно и заслужил больше очков.       Салазар и сам так же думал последние дни. Первая эйфория после испытания прошла, и теперь его страшно злила несправедливость. Даже треклятому лягушатнику досталось больше очков, а ведь его ранило! Салазар же остался цел и невредим. — Вот видишь, ни о какой честности и речи не идёт, — заявил Тёмный Принц. — Честное слово, Августа, я не понимаю, как тебя угораздило попасть на Слизерин! Ты иногда такая наивная, просто ужас.       Девочка недовольно хмыкнула. — Кстати, ты ведь неплохо общаешься с этой Брэнстоун, — как будто невзначай заметил Салазар. — Да, мы вместе состоим в Клубе Слизней, — гордо кивнула Рэйнолс. — Ещё один пример вопиющей несправедливости, — заявил Салазар. — Старик Слагхорн знает, что я достаточно талантливый волшебник, но ни за что в жизни не подпустит меня так близко. Боится. Хотя с чего бы это? — Не заговаривай мне зубы, Салазар Блэк, — с подозрительным прищуром проговорила Августа. — Ты что-то замышляешь. — Ты можешь узнать, что она делает со своим ларцом? — Ни за что, — возмутилась Августа, даже останавливаясь на ходу.       Салазар взял её за локоть, и, осторожно оглядевшись, стал увещевать дальше: — Ты боишься, что она тебе не скажет? Ничего, ты ведь очень умная Августа, ты найдешь способ… — Конечно, она мне не скажет, — фыркнула Августа, однако, не отнимая локоть и согласно идя в ногу с Салазаром. — Я же слизеринка.       Да и не в так уж хорошо мы общаемся, она ведь семикурсница всё-таки. — Ну так просто подслушай, о чём она говорит с остальными, — нетерпеливо сказал Салазар. — Она такая дура, что не удержится от хвастливых россказней. — Она вовсе не дура! — ахнула Рэйнолс, и Салазар закатил глаза. — Тем более она должна быстро догадаться, как открыть ларец, — с нажимом произнёс он. — Августа, ты же практичный человек и, как ты и сказала минуту назад, ты слизеринка. Всегда можно договориться. — Торгуешься со мной? — с сомнением поинтересовалась девочка. — Надеюсь прийти к соглашению, — уже несколько нетерпеливо сказал Салазар, про себя думая, что, если бы не риск проверки палочки, он бы наложил на жирную идиотку Империус, и дело было бы в шляпе. — Не представляю, чем ты мог бы меня заинтересовать, но я подумаю, — вдруг заявила Августа. — Вот и чудно, — просиял Салазар.

***

— Блэк! Забини! Будьте добры, выслушайте объявление!       Требовательный голос профессора Слагхорна привлёк внимание обоих слизеринцев. Салазар со Стюартом подняли головы, оторвавшись от игры, которую затеяли в самом конце урока зельеварения. Друзья уже сделали, что полагалось: сварили универсальное противоядие и проверили его на жабе. И они уже списали с доски домашнее задание (опишите достоинства и недостатки применения универсального противоядия). Звонок вот-вот прозвенит, и Салазар со Сюартом, забыв обо всём, играли в волшебные карты Забини — на каждой была изображена развратного вида женщина, игриво подмигивающая или соблазнительно изгибавшаяся. — Итак, объявление касается всех, — продолжил декан Слизерина. — Приближается Святочный бал, традиционная часть Турнира Трёх Волшебников. На балу мы должны завязать с нашими гостями дружеские и культурные связи. Бал для старшекурсников, начиная с четвёртого курса, хотя, конечно, вы имеете право пригласить партнёра и с младших курсов…       Лианна Деррек тихонько захихикала, а Джемма Блетчли ткнула её в бок. Обе стали поглядывать на Салазара. Стюарт послал девчонкам воздушный поцелуй. — Форма одежды — парадная, — продолжил Слагхорн. — Бал начнётся в восемь часов вечера в первый день после Рождества в Большом зале. Окончание бала в полночь. И ещё несколько слов… — Профессор окинул класс выразительным взглядом. — На Святочные балы, конечно, приходят при полном параде, — проговорил он с хитрой улыбочкой.       Девчонки зашептали ещё активнее, и Белвина, обернувшись к Лианне и Джемме, тоже стала что-то бурно шептать. Даже Джессика, кажется, немного заволновалась. — Это, однако, не значит, — продолжил профессор, строго оглядывая класс, — что мы ослабим правила поведения, которые предписаны студентам Хогвартса. Я буду очень, очень недоволен, если кто-нибудь из вас их нарушит. Придется держать себя в рамках приличий, молодые люди, чтобы не уронить чести и достоинства Хогвартса.       Прозвенел звонок. Класс зашумел, заторопился на перемену, прятали учебники в сумки, сумки закидывали через плечо. Профессор Слагхорн, стараясь перекричать шум, попросил Салазара ненадолго задержаться. Тёмный Принц был удивлён — декан всегда старался избегать его как только можно. Решив, что ему предстоит головомойка за игру в паскудные карты, Салазар приготовился врать напропалую и мрачно проследовал к учительскому столу.       Подождав, пока весь класс уйдёт, профессор Слагхорн сказал: — Чемпионы, Блэк, и их партнёры… — Какие партнёры?       Профессор Слагхорн усмехнулся, подкручивая ус и наигранно-лукаво посмотрел на Салазара. — Партнёры для Святочного бала, конечно, — сказала он. — Другими словами, партнёры для танца. Не думаю, что у вас возникнут проблемы с поиском партнёрши, юноша.       Салазар нервно сглотнул. В горле пересохло. Так вот почему Лианна так возбужденно на него косилась. Проблема в том, что и Джесс, кажется, ждала его приглашения. А он сам сразу же подумал об Изабель Салливан. — Так что же мне надо делать? — спросил Салазар. — Выбрать партнёршу?       Слагхорн кивнул. — В Хогвартсе существует традиция: бал открывают чемпионы в паре с выбранным партнёром.       Салазар представил великосветский приём, такой, о каких ему рассказывали и Люциус, и Рабастан. Нет, с ним должна быть лучшая девушка. Такая, чтобы предельно ясно понимала, как себя вести, и ему подсказывала при необходимости. Джессика, наверное? — Хорошо, профессор, — кивнул Салазар.       Однако же, найти партнершу для бала оказалось куда сложнее, чем показалось поначалу. Это он понял, как только пришел на обед после зельеварения. Лианна Деррек не сводила с него глаз и нервно заправляла волосы за ушко. Джессика смотрела выжидающе и даже почти нетерпеливо. Молли Уизли и та смела мечтательно на него поглядывать и краснеть при этом. И Салазар понял, что такие вопросы так быстро не решаются, тут требуется подумать о том, с кем он получит больше пользы. Видимо, для девчонок это важно — пойти на бал. Таким образом он сможет сблизиться с той, которую выберет, и использовать это с наибольшей выгодой.       В этом году многие ученики не поехали домой на рождественские каникулы. Салазар-то, конечно, всегда оставался, не ехать же в самом деле на Тисовую улицу. Но в прежние годы оставшихся можно было по пальцам пересчитать. Нынче из старшекурсников не уехал никто. И все помешаны на Святочном бале, по крайней мере, девчонки. Сколько же их в Хогвартсе! Он только теперь это заметил. И все они шептались и хихикали по закоулкам замка, давились смешками, если мимо проходил мальчик. А сколько волнений и разговоров о нарядах для предстоящего праздника! — И что они ходят все вместе? — спросил Финеас у Салазара, увидев стайку девочек, которые поглядывали на Тёмного Принца, хихикая. — Как тут к одной подойти и пригласить? — А ты на кого нацелился? — поинтересовался Салазар.       Нотт мучительно покраснел и робко улыбнулся. — На Белвину. Мы дружим, и вот я подумал… — Логично, — согласился Салазар. — А я вот не знаю, кого выбрать. — Блэк, я тебя задушу, — в шутку воскликнул Забини. — Кого выбрать! — Это важный стратегический ход, — раздраженно заявил Тёмный Принц. — Я не ради удовольствия… — Да, конечно, — фыркнул Сюарт. — Боишься, что если пригласишь Джесс, то обидится Лианна. А если пригласишь Лианну, то обидится Джессика. У меня есть потрясающее предложение — бери Деррек, а я приглашу Лафингтон! — Лианна и так сделает всё, что я попрошу, — самонадеянно заметил Тёмный Принц. — Раз уж она эту дикую статью уже забыла, то и бал мне простит. — А Джессика и так всегда на твоей стороне, — напомнил Забини. — Её лояльность не дрогнет, если ты пойдешь на бал не с ней.       Салазар не ответил. На самом деле выбрать-то он выбрал, а пригласить не хватает духу. Изабель Салливан. И пускай, что она на год старше его, ведь она такая красивая, и как обычно переливаются её иссиня-чёрный волосы, так и хочется потрогать… Но если он это сделает, на Слизерине не поймут. Изабель — дочь авроров, и она терпеть не может темных волшебников и всё, что с ними связано. — Ты ещё и чемпион, у тебя отбоя не будет от девчонок, — не унимался Забини. — Уступи Лафингтон мне?       Помня о недавней ссоре, Стюарт изо всех сил старался подавить прорывающуюся зависть. Но самое интересное — он оказался прав. На другой же день третьекурсница Беатрис Боул, с которой Салазар почти не общался, пригласила его на бал. Он был так удивлен, что у него непроизвольно вырвалось «нет», не успел он придумать тактичной причины для отказа. Девочка, надув губы, отошла, а Стюарт и Финеас весь урок истории магии над ним подтрунивали. Через день Салазар получил ещё приглашение — от пятикурсницы Розы Пикс, но аккуратно отказался под предлогом того, что уже решил пойти с другой девочкой. — А она симпатичная, — отдал ей должное Стюарт. — Она выше меня на полголовы, — никак не мог прийти в себя Салазар. — Ещё бы Маргари Крэбб меня пригласила!       Салазар недоумевал — неужели это всё из-за того, что он чемпион? Но ведь он и раньше был довольно популярен на Слизерине. А если всё дело в его громком титуле чемпиона, то почему бы Изабель Салливан его не пригласить? Если бы она это сделала, стал бы он говорить, что бал для него — стратегический маневр?       Но в целом, должен был признаться Салазар, несмотря на неотвратимо надвигающийся бал, жизнь его стала значительно приятнее. И причина этому — хитрый маленький сундучок, отвоеванный у смеркута. Он почти не сталкивался в коридорах с открытым недружелюбием, его словно зауважали. Уменьшилось, хотя и незначительно, число значков с призывом поддержать Брэнстоун. Тедди Люпин, конечно, не упустил случая подразнить его выдержками из статьи Полумны Лавгуд, но они вызывали всё меньше смеха. Она написала новую статью, в который Салазар был описан как психопат-убийца, а смеркут — как кроткое безобидное создание, невинно убиенное. — Сколько можно писать о том, что я — порождение зла? — хмыкнул Салазар, когда они с Джессикой тренировались на дополнительном занятии у профессора Долиша. — Разве кто-то ещё сомневается в этом? — По правде сказать — нет, — отозвался профессор. — Салазар, не опускай руку после того, как исполняешь заклинание. Вдруг противник отобьет его прямо в тебя и придется создавать щит? — Вряд ли мои вероятные противники будут иметь волшебную палочку. Скорее Грейнджер спустит на меня кучу акромантулов или ещё какой-нибудь дряни! — Скорее всего, — согласился профессор. — Ларец ещё не получилось открыть?       Салазар, отошёл от чучела, на котором отрабатывал одно боевое заклинание за другим, и, тяжело дыша, плюхнулся на стул. Джессика, только этого и дожидавшаяся, заняла его место, и на чучело посыпался град свистящих Лайтусов. — Нет, пока никак, — нехотя признался Салазар. — Кручу его в руках и так и сяк, а толку? Бомбарда тоже не сработала, ларец явно защищён магически, и придётся пораскинуть мозгами, чтобы его открыть. — Время ещё есть, — успокоил его Рабастан, который тоже уже не первый день ломал голову над загадкой ларчика. — Сейчас тебе лучше подумать о Святочном бале.       Салазар посмотрел на Пожирателя Смерти с укоризной. — Я не могу выбрать, — раздраженно сообщил он, вызвав тем самым понимающую усмешку Рабастана. — Лучше уж мучиться выбором, чем совсем не иметь вариантов на примете, — сообщил он. — Идите с Джессикой, мой Принц, вы же и так встречаетесь. — Уже давно нет, — отмахнулся Салазар. — Да и смысл? Надо разыграть эту карту как-нибудь.       Рабастан наклонился к нему и сказал негромко: — Иногда можно сделать и то, что хочется, а не то, что нужно.       Салазар внимательно посмотрел в его смеющиеся темно-карие глаза. На самом деле он и сам давно об этом думал, но не знал, как подступиться к Салливан, чтобы та сразу не послала его к инферналам. Хотя она вроде бы и была с ним достаточно приветлива в последнее время, а всё же возможности спокойно поговорить наедине и убедиться в этом всё ещё не представилось. — Ты тоже должен с кем-то пойти? — спросил Салазар. — Надо, — кивнул Рабастан. — Жаль, что нельзя пригласить какую-нибудь хорошенькую ученицу. Эти старые кошелки попросту прохода мне не дают — профессор Вектор, кажется, всерьез нацелилась составить мне пару. — Да, пожалуй, лучше, когда есть выбор, — поморщился Салазар.       Последние дни семестра были на редкость шумными. Какие только слухи не витали по замку о предстоящем бале. Салазар и половине не верил. Поговаривали, например, что МакГонагалл заказала у мадам Розмерты восемьсот бочек хмельной медовухи. Но то, что приглашена группа «Ведуньи», было истинной правдой. Кто такие «Ведуньи», Салазар знал слишком хорошо — в доме миссис Фигг было волшебное радио, и после того, как Блэк узнал, что он — волшебник, старая сквибка не стеснялась его включать время от времени. Поэтому заунывные песни «Ведуний» Салазар, к своему стыду, знал наизусть и люто ненавидел, как и всё, что ассоциировалось у него с домом на Тисовой улице.       Некоторые учителя, среди них и Долиш, разумеется, махнули рукой на старшекурсников, ополоумевших от предстоящего бала. Он позволил на своём уроке в среду всем болтать о бале и даже сам давал Стюарту Забини и всем другим желающим мальчишкам дельные советы. Не все учителя проявили подобное понимание. Ничто не могло отвлечь профессора Биннса от истории магии, даже собственная смерть, тем более такой пустяк, как Святочный бал. И как только ему удавалось превратить кровавые, жестокие восстания гоблинов в рассказ, равный по скуке докладу Августу о днищах волшебных котлов на зельевареньи? МакГонагалл и Слагхорн заставляли студентов работать на уроке до последних минут. И конечно, Лонгботтом скорее бы стал деканом Слизерина, чем позволил бездельничать в теплицах. Окинув класс не предвещающим ничего доброго взором, он сообщил, что к последнему уроку им следует собрать гербарий. — До чего вредный тип! — возмущался Стюарт в тот день вечером. — Дать такое нудное задание! Испортил последние дни перед Рождеством! — М-м… Ты, кажется, не очень себя утруждаешь, — сказал Финеас, глядя поверх стопки книг на Забини, который строил карточный замок из своих карт — красотки на них недовольно надували губки. — Это ведь Рождество, — благодушно заметил Салазар, сладко потягиваясь в своём кресле у камина.       Финеас оторвался от задачек по нумерологии и взглянул на него с неловкой улыбкой. — Я думал, ты будешь заниматься разгадкой ларца, — осторожно проговорил он. — Поражаюсь твоему спокойствию — остается всего два месяца, и… — Спокойно, всё под контролем, — хмыкнул Салазар.       Если он был прав, то Рэйнолс закусила удила и присматривала за Брэнстоун. Салазар и сам каждый вечер крутил ларец в руках, но пока ничего путного в голову не приходило. Возможно потому, что он всё ещё думал о том, с кем ему пойти на бал. В гостиную вошли Эндрю Рукуд и Рассел Лаки. Вид у последнего был раздосадованный. — Всё в порядке, ребята? — поинтересовался Салазар, запрокинув голову, чтобы видеть старшекурсников из кресла. — Эстель-Амарэйнт пойдет на бал с Добревым, — севшим голосом заявил Лаки, падая на диван. — Что неудивительно, ведь она всегда была маленькой продажной шлюшкой, — заметил Руквуд, садясь рядом.       На удивление Салазара, Лаки даже не оскорбился. — Да, и поэтому я хотел пойти с ней, — согласился Рассел. — Ладно, приглашу Розу Пикс, что уж тут поделать. — А ты, Эндрю, пригласил кого-нибудь? — поинтересовался Салазар. — Да, я пойду на бал с Альционой, — кивнул Руквуд. — Хорошо бы, Фоули потом не подкараулил меня в Хогсмиде. — А вы двое уже нашли подружек? — спросил Рассел, обращаясь к Стюарту и Финеасу. — Салазар, понятное дело, пойдет с Джессикой.       Тут Тёмный Принц порадовался, что Лафингтон опять куда-то запропастилась. — Я хочу пойти с Лафингтон, но ещё не придумал, в каких выражениях её позвать, — заявил Стюарт. — А Салазар никак не определится — у него слишком много подружек.       Финеас смущенно промолчал. — Пора бы решить, а то всех хорошеньких разберут, — сказал Руквуд.       Семикурсники удалились, а Стюарт переглянулся с Финеасом и Салазаром. — Он прав, ребята, надо что-то делать, — решительно сказал Стюарт. — А то останутся одни тролли. — Салазар, можно тебя на минутку? — вдруг позвала Августа, как обычно, сидевшая в засаде за кипой учебников. — К слову о троллях, — хмыкнул Забини. — Тихо, — шикнул Салазар, поднимаясь из кресла и подходя к Рэйнолс.       Августа выжидательно уставилась на Забини и заговорила только тогда, когда тот отвернулся. — Я, кажется, поняла, как открыть твой ларец, — тихо проговорила толстушка. — Шутишь? — почему-то шепотом воскликнул Салазар, садясь рядом с ней. — И как же? — Ларцы ведь все одинаковые, так? — спросила Рэйнолс. — Да, похоже на то, — кивнул Тёмный Принц. — Брэнстоун открыла свой. Откроет и ещё один, — ровным голосом сообщила Рэйнолс.       Салазар едва удержался от того, чтобы поинтересоваться, не сошла ли она с ума. — Возможно, но только не мой, — с сомнением проговорил он. — Конечно, твой, — не моргнув глазом, возразила Августа. — Мы подменим её ларец на твой, вот и всё.       Салазар даже потерял дар речи на минутку и только и мог глядеть прямо в маленькие глазки Рэйнолс. — Мне нравится ход твоих мыслей, Августа, — сообщил он. — Но как это сделать? — После праздников Бриджит обещала принести свой ларец в Клуб Слизней, показать всем, как он устроен и что там внутри. Она хвасталась, что смогла его открыть. Я возьму твой ларец туда и незаметно поменяю их местами.       Салазар смотрел на Августу с большим уважением. Больше у него не было вопросов касательно того, почему она оказалась на змеином факультете. — Но за это ты пойдешь со мной на бал, — подытожила Августа, глядя на Салазара прямо и нахально. — Что? — слизеринцу показалось, что он ослышался. — Что — что? Я тоже хочу пойти на бал, как и все девочки, Блэк. И мне было бы приятно пойти туда не одной.       Видимо, Августа не шутила, и Салазар ощутил чувство обреченности. — Хочешь, я заставлю кого-нибудь другого пойти с тобой? — всё же спросил он. — Кто тебе больше нравится? — Мне никто на Слизерине не нравится, — ощетинилась Августа. — Но я хочу пойти на бал, как все нормальные девочки, ясно? Разумеется, я не настаиваю, у тебя ведь целых два месяца на то, чтобы самостоятельно открыть ларец. — Спасибо, Августа, я подумаю, — напряженно проговорил Салазар.       Администрация школы, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила небывалую изобретательность. Замок никогда ещё не выглядел так нарядно. Нетающие сосульки свисали с перил мраморной лестницы, традиционные двенадцать ёлок Большого зала увешаны светящимися желудями, живыми ухающими совами из золота и другими волшебными игрушками. Рыцарские доспехи пели рождественские гимны. А Пустой Шлем радостно призывал: «О, чистые души, стекайтесь во храм…» К сожалению, он помнил только половину этого гимна, возвещающего рождение Господа. Завхоз замка Филч раз десять извлекал из доспехов Пивза, откуда тот между гимнами распевал песни собственного сочинения и весьма грубого содержания.       Салазар пока так и не пригласил никого на бал. Он не хотел принимать приглашение Августы, тем более, что было ещё не ясно, сможет ли она подменить ларцы. Зато Стюарт зазывал Джесс каждый божий день, и каждый день она отвечала возмущенным отказом. Финеас совсем извелся, сгорая от мучительного стыда всякий раз, когда видел Белвину. А Ярдли Платт кидался на всех девчонок, начиная с четвертого курса, требуя, намекая и прося пойти на бал с ним — будучи третьекусрником, он не имел другого шанса там оказаться. — На худой конец, есть Плакса Миртл, — мрачно пошутил Салазар. — Фактически она осталась третьекурсницей навечно, — досадливо парировал Платт. — Так что не прокатит. — Салазар, — решительно заявил Забини в пятницу утром, — Джессика ждет, что ты позовёшь её. — Он говорил так, словно предмет разговора был совсем не важным. — Скажи ей, если не собираешься этого делать. — До вечера решим, — отозвался Салазар.       У него были кое-какие соображения, как отделаться от Рэйнолс, но при этом заручиться ее помощью. А сам он пойдет с Салливан — Джессика не обидится, они друзья, и с ней готов пойти Забини. А что до реакции слизеринцев — плевал Салазар. Он не будет идти ни у кого на поводу и заставит каждого считаться с его мнением и принять его выбор.       Но ни разу за все дни после разговора с Августой Салазар не застал Изабель одну. Неужели она никуда не ходит одна? Может, напасть на неё у дверей в туалет? Но она и туда ходит с подружками. Если, однако, в ближайший час он не пригласит её, она, конечно, будет приглашена другим.       Едва прозвонил звонок, означающий окончание трансфигурации, Салазар схватил сумку и почти бегом поспешил прочь из кабинета. — Встретимся за ужином, — крикнул он друзьям.       Он просто подойдёт к ней и подзовёт на пару слов. Всего-то навсего… Салазар увидел Розу Пикс и спросил, не знает ли она, какой сейчас был урок у пятикурсников Рэйвенкло. Девочка ответила, что вроде бы защита от тёмных искусств. И Салазар поспешил туда. Он увидел Изабель Салливан, выходившую с урока профессора Долиша. — Изабель! Можно тебя на два слова?       Конечно, подруги Салливан стали хихикать и шептаться. Мальчики с их курса недоброжелательно на него косились. Изабель, однако, не захихикала и не нахмурилась, что вселяло оптимизм. — Конечно, — сказала она и отошла с ним на приличное расстояние от девчонок.       Салазар взглянул на неё, и внутри всё перевернулось. Он попросту дурел, глядя в её синие глаза, и все приготовленные фразочки вылетели у него из головы. И он выпалил жестким и настойчивым голосом: — Пойдешь со мной на бал?       Изабель не выглядела удивленной, ну разве что тоном, который он избрал для этого приглашения. Она опустила взгляд своих дивных глаз, и заправила волосы за ухо. Салазар был готов ещё раз сразиться со смеркутом, чтобы иметь возможность сделать это самому. — На бал? — неловко протянула Изабель, натянуто улыбаясь. — Да, у нас в школе будет бал скоро, — напомнил Салазар и тут же обругал себя — неужели нельзя было разговаривать любезнее? — Салазар, — Изабель посмотрела на него словно с сожалением, — Я согласилась пойти с другим.       Ещё секунду назад у Салазара внутри как будто была натянутая струна. А сейчас там стало абсолютно пусто. — С кем? — выпалил он. — Неважно, — вздохнула Изабель, косясь на подружек, которые её ждали. — Отказываться в последний момент неловко, извини.       Они стояли и глядели друг на друга, и Салазар опять боялся разорвать зрительный контакт и отпустить её. Кажется, Изабель искренне жалела, что не может согласиться на его предложение, но это было неточно. — А если бы я пригласил первый? — спросил Салазар.       Девушка пожала плечами. — Может быть… Не знаю, правда. — Понятно, — отрезал Тёмный Принц. — Я пойду, Салазар, — проговорила Изабель, и поспешила к подружкам. — А с кем ты пойдешь? — не удержался слизеринец. — С Робером Монморанси, — был ответ.       Салазара буквально ослепила вспышка бешенства. Казалось, что даже на Гарри Поттера он никогда не устремлял ненависти такой запредельной мощи, как на лягушатника. Ооо, на следующем задании он постарается подстроить так, чтобы паршивец не отделался парой царапин!       И, клокоча от ненависти и ревности, Салазар направился в гостиную Слизерина. Теперь он понимал, что ни за что в жизни не появится на балу с Августой Рэйнолс. Пусть даже у него не получится открыть ларец никакими силами и он провалит следующее испытание! — Чистота крови, — злобно рыкнул Салазар на стену, и проход в гостиную открылся.       Салазар пересёк гостиную и вошел в спальню. Хотелось побыть одному. Но в спальне были Стюарт и Финеас, который был бледен и, кажется, едва не плакал. — Что ещё случилось? — спросил Салазар. — Я позвал Белвину, а она сказала, что подумает, — горько сообщил Нотт. — Хиггс подслушал, что она надеется, что её пригласит Забини, потому что ты точно пойдешь с Джессикой. — Да не хочу я с ней идти, — возмутился Стюарт. — Я с Лафингтон хочу!       Оба мальчика уставились на Салазара, и тот тяжело вздохнул. — Я ещё не приглашал Джессику, Стюарт, и не знаю, согласится ли она, — проговорил он. — Так самое время это сделать! — заметил Забини.       Салазар возвел глаза к потолку, от души проклиная грядущий бал. Но Забини был прав, надо было что-то решать. И он, развернувшись, пошёл в Большой зал искать Джессику Лафингтон. В гостиной он остановился, потому что увидел Августу. Салазар решительно подошёл к полной девочке и заговорил: — Августа, Ярдли Платту не с кем пойти на бал, а он очень хочет.       Рэйнолс всю прямо-таки перекосило от нескрываемого отвращения. — А ты просто не хочешь быть одна. Почему бы вам не помочь друг другу? — Мне кажется, я ясно выразилась, когда сказала, что… — начала было Августа, но Салазар прервал её.       Августа — гордая, и характер у неё дрянь. Он знал, что делает. Должно сработать. — Ты хочешь пойти именно со мной? Августа, ты что, влюбилась в меня?       От негодования краска бросила в лицо Рэйнолс, и Салазар подумал, что она сейчас его стукнет словарем рун. Но Августа медленно вдохнула и выходхнула, и сказала ровным голосом: — Разумеется, нет. О чем ты только думаешь, Блэк? Платт — полный отморозок, конечно, но, видимо, нам придётся помочь друг другу.       Салазар понимал, что дабы никто не усомнился в том, что Августа вовсе не обременена никакими чувствами, она даже после этого поможет ему. Но не лишним было подстраховаться. — Платт — отморозок, поэтому я с тобой станцую разок, чтобы ты совсем не заскучала. Идёт?       Рэйнолс нехотя кивнула.       Салазар отправился на ужин. Он сильно припозднился, и Джессика уже выходила из Большого зала. Увидев Салазара, идущего к ней решительным шагом, Джесс остановилась и тяжело вздохнула. — Как мило, что ты решил пригласить меня после Салливан, — заявила она. — Да, Долиш тебя сдал. — Тебе не кажется, Джессика, что ты слишком много сплетничаешь с Долишем? — не без яда вопросил Салазар. — Так что, ты согласна? — И Лианна Деррек так не вовремя согласилась пойти с Малькольмом Хиггсом, — продолжала слизеринка издевательским тоном. — И ты, видимо, нашел способ открыть ларец, потому что отказал Рэйнолс. — Джессика, это уже бесчеловечно, — сказал Тёмный Принц.       Лафингтон тяжело вздохнула и снисходительно на него посмотрела. При других обстоятельствах Салазар бы так этого не оставил. — Ещё есть Молли Уизли, к слову. Она тоже попала под обаяние твоей харизмы, как говорят, — продолжала подтрунивать Джесс.       Салазар зловеще скрестил руки на груди и пронзил её тяжелым взглядом. Джессика усмехнулась. — Я отказала троим. Не из-за тебя — просто мне никто не подошёл. А мы с тобой, Салазар, надо сказать, слишком гармонично смотримся вместе.       Тёмный Принц едва сдержал облегченный вздох.       В тот же вечер Стюарт пригласил на бал Джемму Блетчли, а Белвина согласилась пойти с Финеасом. На Слизерине восстановился хрупкий мир.