Салазар и Кубок огня

      На рождественские каникулы четверокурсникам задали достаточно много уроков. Но Салазар не спешил садиться за книги. Всю неделю до Рождества он только и делал, что развлекался. Ещё бы, уладив вопрос с балом, он ощущал огромное облегчение. Чего нельзя было сказать об Августе Рэйнолс и Лианне Деррек, которые явно затаили обиду. Но в гостиной всегда было так много народу, что они как-то терялись в общей массе и не слишком докучали.       Снег всё падал и падал, и скоро замок и окрестности обросли сугробами. Голубая карета Шармбатона сидела в снегу, как огромная обледенелая тыква; лачуга Хагрида смахивала на имбирный пряник; иллюминаторы дурмстрангского корабля заиндевели, а с мачт и снастей свисали тяжёлые витые сосульки. Эльфы в кухне трудились не покладая рук, и обеденные столы ломились от изысканного жаркого и соблазнительных десертов, и Салазар обожал смотреть, как замерзший до полусмерти Монморанси прибегает с друзьями поесть горяченького, а после ужина опять выходит на холод. Иногда Тёмный Принц провожал его специально разученными морозящими чарами. — Как бы не отмо`гозить чего-нибудь, — недовольно воскликнул Робер как-то вечером, идя к выходу.       Салазар, Джессика и Финеас со Стюартом как раз выходили из Большого зала, и Салазар злорадно скалился. — Бедняжка! Какая невосполнимая утрата это будет! — «посочувствовал» он.       Ребята тактично промолчали.       Рождественским утром Салазар проснулся, как будто его что-то разбудило. Он одернул полог и увидел Забини, озабоченно копошащегося в своих подарках. Нотт уже тоже не спал и шуршал обёртками. — С Рождеством, Салазар! — С Рождеством! — Вам того же, — кивнул Тёмный Принц, и тоже занялся своими подарками.       Он всё ещё не привык получать подарки, поэтому получал от зимних праздников тройное удовольствие. Не за горами был и День Рождения, когда ему полагалось ещё несколько приятных сюрпризов.        Джессика подарила Салазару книгу «Салазар Слизерин и его выдающиеся потомки», Стюарт — большой пакет бомб-вонючек с открыткой, призывающей использовать их правильно; Ярдли — складной перочинный ножик с отмычками для всех замков и шилом, которое мгновенно распутывает все узлы (или вскрывает плоть, как потом уточнил Платт); Финеас — прекрасный набор перьев и маленькую серебряную чернильницу. Из Малфой-менора тоже пришёл подарок — чудесная зимняя мантия из качественной шерсти, но и изящная вместе с тем, и целая коробка домашних сладостей. Последние Салазар вынес в гостиную на растерзание, а мантию бросил в чемодан.       До обеда все наслаждались подарками в подземельях Слизерина, потом пришли в Большой зал, где их ждало роскошное рождественское угощение. Столы так и ломились от жареных индеек, пудингов и всевозможного волшебного печенья.       Основательно объевшись, ребята решили выйти прогуляться. Всей компанией, которую возглавлял Салазар: Джессика, Стюарт с Фином, Белвина и Ярдли. Было морозно. Пушистый снег лежал нетронутой пеленой, только к кораблю Дурмстранга и карете Шармбатона протоптаны дорожки. Вскоре уже замелькали снежки, и слизеринцы разделились на две команды. Салазару достались Финеас с Белвиной, и они проиграли сражение. Настроение у всех было приподнятое, даже Джессика переливисто смеялась. Зима ей несказанно шла, и Салазар поймал себя на том, что залюбовался — так, как можно было бы восхищаться красотой безупречной фарфоровой статуэтки. Очень светлые волосы, бледная кожа, на щеках горит румянец, губы раскраснелись, серые глаза задорно блестят — она была хороша, глупо было не признавать, но в сердце ничего не ёкало. Зато слишком грело душу то, что его спутница на балу не будет уступать привлекательностью Изабель Салливан. Для окружающих, по крайней мере.       К семи часам стемнело, не прицелишься, и слизеринцы, все облепленные снегом, побежали в замок. Джессика с Белвиной ушли на пару часов раньше, чтобы подготовиться к балу. — Чистота крови, — Салазар назвал пароль у входа в гостиную.       В спальне Салазар, Стюарт и Финеас облачились в праздничные мантии. Финеас явно чувствовал себя неловко. Он вертелся перед зеркалом в углу и с отвращением себя разглядывал. Не мантия, а девчоночий наряд! Светло-коричневая, с полоской бахромы на груди! — Надо будет сменить причёску, — мученическим голосом протянул Финеас, пытаясь что-то сделать с пышной шапочкой русых волос, больше напоминающих женское каре. — Мантия совсем по-девчоночьи выглядит?       «Не настолько, как твой острый подбородок, Фин», — подумал Салазар, но вслух ничего не сказал. — Это модно, моя матушка чуть не заказала мне такую же, — успокоил его Стюарт.       Забини щеголял в синей мантии с серебряной вышивкой на манжетах. На груди красовалось белоснежное жабо. Даже свои золотые кудри он как-то по-особенному уложил, заставив лежать крупными кольцами. Высокий, с широкими плечами, Стюарт выглядел ослепительно, и улыбался широкой белоснежной улыбкой. Неудивительно, что Белвина мечтала пойти с ним.       Салазар был в чёрной мантии. Полы — прошиты серебряной строчкой, застежка на груди в форме змеи оживляет сдержанный образ. Тёмный Принц взглянул на себя в зеркале. Он выглядел взрослее Стюарта, но не так ярко, а худощавое лицо было таким же серьёзным, как и всегда.       Когда мальчики вышли в гостиную, там уже было полно народу. Все нарядные, радостные. На всех вместо обычных чёрных мантий — цветные. На лестнице Стюарта ожидала Джемма Блетчли в мантии пудрового розового цвета, а Финеасу пришлось немного подождать Белвину. Она появилась через несколько минут, облаченная в мантию малинового цвета, которая очень ей шла. Она что-то сделала с волосами, и они лежали на спине гладкой блестящей волной. — Ты… э-э… потрясающе выглядишь, — промямлил Финеас. — Спасибо, — поблагодарила Паркинсон, искоса взглянув на Стюарта.       Она, как и Джемма, наверное, тоже ждала какого-то комплимента, но Забини был поглощён созерцанием самого себя в начищенном до блеска подсвечнике на каминной полке. — А где Джессика? — спросил Салазар. — Возится у зеркала, — хмыкнула Блетчли, скользнув по Салазару колким взглядом — видимо, обижалась за Лианну. — Вы идите, встретимся в зале, — решил Тёмный Принц.       Джессика появилась на лестнице минут через пятнадцать, и Салазар, увидев её, обомлел.       На Джессике было платье из жемчужно-серебристого шелка, лиф — расшит бледно-лиловыми и серебристыми бисеринками. Очень приталенное, очень взрослое, подчеркивающее женственность форм, но вместе с тем и хрупкость. Рукава сделаны по-хитрому — словно мантия, накинутая на плечи, вот только это тоже часть платья. Когда Джессика спускалась по лестнице, Салазар обратил внимание на то, что её маленькие изящные ножки обуты в классические лодочки с острым мысом. Лафингтон была настолько элегантна, привлекательна и необычна, что производила завораживающий эффект. — Привет, — сказала она тихим, грудным голосом, поравнявшись с Салазаром. — Как думаешь, я не буду слишком выделяться?       Тёмный Принц же просто смотрел на неё, подмечая теперь довольно умелый макияж и блестящие в ушах бриллиантовые сережки-гвоздики. Вот и Джессика сияла как бриллиант. — Я очень рад, что ты согласилась пойти со мной, — только и смог выдавить он. — Мне тоже очень приятно, — улыбнулась Джессика.       Они вышли из гостиной, и Салазар предложил Лафингтон локоть, за который та взялась. Тёмный Принц не ощущал ни тени волнения. Он был убежден, что с ним рядом идёт лучшая девушка, в которой он уверен как в самом себе.       В холле яблоку было негде упасть. Скорей бы пробило восемь — двери зала распахнутся и начнётся долгожданный бал! Многие всё ещё искали в толпе своего кавалера или даму с других факультетов. Появление Салазара с Джессикой Лафингтон под руку вызвало настоящий фурор. Тёмному Принцу было ровно приятно видеть, как у всех — не только у слизеринцев — отвисает челюсть, и то, с каким ледяным королевским достоинством Джессика не обращает на это внимания.       И хотя взгляды окружающих были прикованы к его спутнице, Салазар украдкой выискивал в толпе другую девушку. — Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора Слагхорна.       Джессика поправила изящным движением волосы, и последовала за Салазаром к Слагхорну. Профессор был в зеленой бархатной мантии. Он объяснил чемпионам, что пока им надо постоять здесь: они войдут в зал парами, церемонно, после того, как все остальные усядутся за столы. Салазар с Джессикой встали первыми у самых дверей. За ними — Бриджит Брэнстоун в дурацкой желто-золотистой мантии, с ней незнакомый мальчик из Дурмстранга. Подошли Добрев с Эстель-Амарэйнт. Долговязый Борис был в черной мантии, которую можно было бы назвать сдержанной, если бы не полоска блестящего черного меха на плечах, да рубин на застёжке. Эстель выглядела очень соблазнительно в мантии глубокого алого цвета, великолепно сочетающейся с её каштановыми волосами и смугловатой кожей. И вот появился ненавистный Монморанси с Изабель Салливан. Лягушатник в атласной черной мантии, Изабель — в синей, под цвет глаз. Салазар отвернулся, чтобы не глядеть на неё. Боялся не совладать с собой и чем-то выдать эмоции.       Двери в Большой зал распахнулись, и толпа хлынула в зал. Когда все наконец уселись по местам, Слагхорн велел оставшимся встать друг за другом парами и следовать за ним. При их появлении весь зал захлопал, и профессор повел их к большому круглому столу в дальнем конце, за которым сидели судьи Турнира.       Стены зала серебрились инеем, с тёмного, усыпанного звёздами потолка свисали гирлянды из омелы и плюща. Длинные обеденные столы исчезли, вместо них — сотня столиков, каждый человек на десять. На столиках уютно горят фонарики. Салазар шёл, в общем-то, наслаждаясь всеобщим вниманием и восхищенными взглядами, которые все бросали на Джессику. Он подумал, что, ведь, для его родителей подобные торжества были вполне обыденным делом. Интересно, каково это пару раз в месяц переживать такую вот кутерьму?       МакГонагалл поднялась из-за судейского стола и встретила подошедшие пары улыбкой, которая увяла, при виде на не совсем традиционный наряд Джессики. Профессор Левски и мадам Максим вежливо хлопали. Была тут и Гермиона Грязнокровка Грейнджер — в темно-красной, с иголочки, мантии. Остальные места предназначались для участников состязания с их дамами. Салазар придвинул стул Джессики, и сам сел рядом.       Отливающие золотом тарелки, перед которыми лежали меню, всё ещё были пустые. Салазар взял карточку с рождественской виньеткой и огляделся — официантов нет. Тут МакГонагалл, внимательно изучившая список блюд, сказала, глядя в свою тарелку: «Отбивные из индейки!»       И на тарелке тотчас явилось с пылу с жару заказанное блюдо. Тут все сразу смекнули, что делать, взяли меню, и золотые тарелки наполнились едой. Салазар то и дело посматривал на Изабель Салливан — как она, не кусает локти, что пошла с этим придурком Монморанси? Но рэйвенкловка вовсю о чем-то говорила с лягушатником и казалась вполне довольной своей участью. — У нас во дво’гце Т’гапезную ук’гашают ледяные скульпту’гы. Они не тают и пе’геливаются всеми цветами ’адуги. А какая у нас еда! А хо’г лесных нимф! Мы едим, а они поют, — увлеченно хвастался лягушатник, а Изабель с интересом внимала ему.       Добрев с ухмылкой отвечал на вопросы Эстель-Амарэйнт о Дурмстранге. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смеющимися глазами наблюдал за его подвижной, кокетливой спутницей.       Брэнстоун рассказывала своему кавалеру о равноправии, в приливе чувств выкатывая глаза, а тот кивал. Салазару подумалось, что бедолага, наверное, ни слова не понимает, поэтому и соглашается. Наверное, он так и попал в эту историю — спросил у Брэнстоун, как пройти в библиотеку, а она решила, что он приглашает ее на бал, и вцепилась руками и ногами.       Джессика была безупречна. Салазар мог по праву гордиться такой спутницей. Она вежливо переговаривалась с профессором Левски, ловко орудовала столовыми приборами (тогда как Брэнстоун поглощала салат вилкой для десерта) и вообще была сама изысканность.       После ужина МакГонагалл встала и пригласила всех последовать её примеру. Взмахнула волшебной палочкой, столы отъехали к стенам, образовав пустое пространство. Ещё один взмах, и вдоль правой стены выросла сцена — с барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и волынкой.       На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», встреченный восторженными рукоплесканиями. У ведуний были длинные растрёпанные волосы, чёрные мантии нарочито порваны и потёрты. Салазар поморщился — сейчас они заиграют какую-нибудь унылую музыку. — Пойдём, — шепнула Джессика. — Сейчас полагается танцевать.       Салазар взял руку Джессики и повёл её в центр зала. Остальные чемпионы тоже вышли вперед. «Ведуньи» заиграли грустный медленный танец. И Тёмный Принц одну руку положил на талию Джессики, а другой взял её маленькую ладошку.       «Не так уж и плохо», — подумал Салазар, плавно описывая круги (он как никогда был рад, что когда-то погостил в доме Финеаса, где имелся нанятый для сестер Нотта учитель танцев). Вскоре и остальные, разобравшись на пары, присоединились к танцующим, но Салазар чувствовал все те же десятки глаз, устремленные на них с Джессикой. Лафингтон была так прекрасна, так изящна, так грациозно двигалась, чуть откинув назад и вбок головку, что попросту невозможно было не смотреть на неё. Рядом с ними танцевали Забини и Джемма Блетчли, личико которой имела раздосадованное выражение, поскольку Стюарт пожирал глазами Джесс. Танцевали и судья Турнира — МакГонагалл вальсировала с профессором Левски, а Гермиону Грейнджер пригласил Невилл Лонгботтом.       Услышав последнюю дрожащую ноту, выведенную волынкой, Салазар обреченно вздохнул — он помнил, что один танец был за Августой. Все захлопали, и Салазар отпустил Джесс. К ним в тот же миг подошли сразу трое: Забини, Эндрю Руквуд и неизвестный шармбатонец. Все они хотели пригласить Джессику, и та, на удивление смиренно поинтересовалась у Салазара, не будет ли он против. — Не буду, увидимся позже, — кивнул Тёмный Принц, опасливо озираясь.       Теплилась надежда, что Рэйнолс каким-то чудом не попала на бал. Но какое там — Августа сидела недалеко, и на ней была ужасающего вида розовая мантия вся в бантах и оборочках. Полная слизеринка буравила Салазара взглядом.       «Ладно, все решат, что это благотворительная акция из жалости», — обреченно подумал Салазар, направляясь к ней. — Мисс Рэйнолс, не соблаговолите ли подарить мне следующий танец? — церемонно поинтересовался Салазар, протягивая Августе руку. Краем глаза он видел изумленные взгляды однокурсников, но не обращал внимания. Августа же зарделась от удовольствия, её маленькие глазки прищурились от счастья, и она радостно приняла приглашение. Тем более, что Платт, щеголявший в серебристой нарядной мантии, уже приставал к девчонкам из Шармбатона.       Опять заиграла музыка, и Салазар положил руку туда, где у Августы должна была быть талия. Рэйнолс, довольная до неприличия и раздувающаяся от важности и гордости, так вцепилась в него в ответ, что Тёмный Принц едва не закатил глаза. Танец показался втрое более долгим, чем с Джессикой, и Августа пару раз отдавила Салазару ноги, не говоря уже о том, что регулярно пыталась вести, но слизеринец был галантен и обходителен до невозможности. Когда танец закончился, отдувающаяся Августа, однако, не спешила его отпускать.       Салазару стоило больший усилий вывернуться и, взяв Рэйнолс под локоток, проводить её к ближайшему пуфику. — Я вернусь, если совсем заскучаешь, — подмигнул ей Салазар.       Рэйнолс была так довольна, что даже не раскусила его лжи. Салазар быстренько нашел Руквуда, оттанцевавшего с Лафингтон, и сказал ему негромко: — Пригласи Рэйнолс пару раз. — Ни за что! — воскликнул Эндрю. — Сможешь летать на моей «Молнии» когда захочешь, — пообещал Салазар.       У Руквуда была худшая метла в команде, поскольку после войны его семья едва сводила концы с концами. При упоминании великолепной гоночной метлы Салазара, глаза у него так и загорелись. — Пару раз, не больше, — уточнил Эндрю, и Тёмный Принц кивнул.       Всех сокровищ мире не хватило бы, чтобы уговорить кого-то провести весь бал с Августой Рэйнолс. К счастью, Платт был достаточно сумасшедшим, чтобы согласиться на просьбу Салазара уделить Рэйнолс немного времени после Руквуда. Отчасти потому, что Тёмный Принц напомнил ему о том, что если бы не его хитрые махинации, то Ярдли бы вообще не попал на бал.       Салазар подошёл к Стюарту и Финеасу, которые потягивали лимонад у одного из столиков. Рядом с Забини стояла немного скучающая Джемма Блетчли. — Как вам бал? — поинтересовался Салазар. — Дома родители устраивают и покруче, — заметил Стюарт. — Слишком много народу, — проговорил вечно стесняющийся Финеас. — А куда ты дел Паркинсон? — подозрительно спросил Салазар.       Нотт покраснел и в глазах его отразилось страдание. — Я постеснялся пригласить её на танец, а какой-то мальчишка из Дурмстранга не постеснялся.       Салазар хмыкнул. Ну вот как Финеас Нотт живет на этом свете, если он всегда чего-то боится? Очередной танец кончился, и Тёмный Принц нашел глазами Джессику — около неё была целая толпа учеников всех трёх школ, и она записывала их имена в маленькую бальную книжечку. Кажется, у Лафингтон уже все танцы были расписаны. Салазар увидел и Изабель Салливан — она подошла на минутку к столику с напитками, и Салазар поспешил к ней. Нет уж, он не Финеас Нотт, он не будет сидеть и трястись. — Потанцуем? — предложил он.       Салливан чуть не поперхнулась от неожиданности. — Я уже обещала… — А танец уже начался, — подхватил Салазар, бесцеремонно хватая её за руку и вытаскивая на площадку.       Недоумевающий и возмущенный Монморанси так и замер на полушаге с тарелочкой пирожных в руках, которые, видимо, нес своей спутнице. Салазар встал так, чтобы Изабель оказалась спиной к лягушатнику. — Так нельзя, — недовольно шикнула она на Салазара.       Но он прижал её к себе за талию, а другой рукой сжал её руку. — Нельзя было бы сейчас позорно вернуться на место, — ввинтил он, и Изабель не стала спорить.       Этот танец был более быстрым, чем вальс, к сожалению. Но подразумевал, что партнершу надо иногда брать за талию или за руку, и это было приятно. Салазар с упоением смотрел в синие глаза Изабель Салливан, чувствовал легкий аромат её духов и тепло её кожи за тонкой тканью мантии и платья. Изабель, которая по началу пыталась выказывать недовольство, вскоре забылась и радостно улыбалась. Салазар танцевал неплохо по сравнению с другими неуклюжими мальчишками, и, возможно, Изабель что-то находила в том, как крепко и уверенно он её держал. — Ты здесь самая красивая, — проговорил он.       Изабель улыбнулась и покачала головой. — Как тебе не стыдно, Салазар Блэк? Джессика Лафингтон — ослепительна, а ты оставил её без внимания, — сказала она с укоризной. — Ну, Джесс без внимания не пропадёт, — хмыкнул Салазар. — И мы просто друзья. — Неужели? — Изабель вздёрнула бровь. — Мне ты нравишься, — в лоб выпалил Тёмный Принц, пронзая Изабель тяжелым, пристальным взглядом.       Она явно ощутила большую неловкость и не знала, куда деть глаза. — Салазар, мы это уже обсуждали, — осторожно напомнила она. — И тебе я тоже нравлюсь, вот что занятно, — не обращая внимания, продолжил слизеринец. — Салазар, ты же все понимаешь, — опять принялась за своё Изабель.       Внезапно Тёмного Принца взяло зло, и Салливан, заметив новое выражение в его глазах, чуточку отпрянула. Но Салазар не мог успокоиться — сколько же можно уже за ней гоняться, если ей ничего не надо? Если она так упорно отталкивает его? И ради кого, ради смазливого придурка Монморанси! — Значит, ты не прогуляешься со мной, если я позову? — уточнил он. — Салазар, я не думаю, что это хорошая идея, — начала было Изабель, но он её перебил: — Настанет день, когда ты пожалеешь об этом, — вырвалось у него чужим, злым голосом, и Изабель изменилась в лице.       Танец кончился, и Салазар, отпустив девушку, отступил на шаг. И, круто развернувшись на каблуках, поспешил вернуться к столику, у которого всё ещё грустил Нотт. Забини неподалёку отплясывал с Белвиной. Джемма Блетчли уныло потягивала лимонад. — Может, ты и прав, Финеас, — бросил Салазар, и Нотт непонимающе на него уставился. — Не надо тратить силы, если это никому не надо.       Тут к их столику подбежала довольная и разрумянившаяся Лианна Деррек. Она была особенно хороша в мантии оливкового цвета, которая шла ей несказанно. Лианна взяла стаканчик с лимонадом и сделала несколько больших глотков. — Лианна, потанцуешь со мной? — небрежно спросил Салазар.       Деррек вспыхнула и устремила на него сметенный взгляд. — Малькольм меня уже пригласил, — извиняющимся тоном сообщила она. — Ну и что? — пожал плечами Салазар. — Переживёт.       Финеас и Джемма уставились на него одинаково возмущенными взглядами. Лианна колебалась. — Я дважды звать не стану, — жестко произнёс Тёмный Принц.       И Лианна Деррек дрогнула под его взглядом и, отставив стакан, подошла к нему. Танец опять был медленным, и они неплохо двигались вместе. Хиггс от нечего делать пригласил Джемму Блетчли. Джессика тоже была занята — танцевала с Долишем, вот это да!       Очередной танец кончился, и все снова захлопали в ладоши. Лианна выжидательно смотрела на Салазара, и тот пригласил её опять. Ярость и злоба, клокотавшие в душе, потихоньку усмирялись. Тёмный Принц смягчился и теперь держал руку Лианны не так жестко. Танцы становились всё более стремительными, Салазар с Лианной запыхались, стыло невыносимо душно. — Пойдём погуляем, — сказал Салазар и, не дожидаясь ответа, повёл Лианну из зала.       В пекло эту дуру Салливан. Сама не знает, чего хочет. Последний раз он проявил к ней внимание. В последний раз! И уж он постарается, чтобы она пожалела о том, что так с ним обошлась! Как именно «так» Салазар не смог бы сказать, но он был уверен, что с начала года Салливан подавала ему намёки, а теперь так бесцеремонно отшила.       Салазар с Лианной по краю зала обошли танцующих и вышли в холл. Парадные двери были распахнуты настежь, в розовом саду мерцали, порхая с куста на куст, крохотные феи. Они спустились по лестнице и очутились в наколдованном для декора гроте, полном цветущих розовых кустов, между ними бежали извилистые дорожки, мощённые цветной плиткой, над кустами высились каменные статуи. Где-то плескалась вода, должно быть, фонтан. Здесь и там на резных скамьях сидели ученики, отдыхая от танцев. Салазар вёл едва поспевающую за ним Лианну в глубь сада.       Эта Салливан ещё пожалеет. Пусть она не хочет быть с ним — значит, она ни с кем не будет. Монморанси — покойник, если только он еще хоть раз увидит их вместе. А сам Салазар выбросит эту бездарную девчонку из головы. Мало ли их вокруг него? Уж он-то без подружки не останется. — Куда ты ведешь меня, Салазар? — спросила Лианна. — Так, прогуляться… Подожди-ка…       Стал доноситься знакомый и ненавистный голос профессора Лонгботтома. Он беседовал с Грязнокровкой Грейнджер — её противный голосок Салазар бы тоже ни с чем не спутал бы. И, желая подслушать, он безжалостно потянул слабо сопротивляющуюся Лианну в кусты. — Тише, там что-то интересно, — объяснил он.       За высокими розовыми кустами их было совсем не видно. Зато на освященной дорожке можно было без труда узреть появившихся из-за поворота Грейнджер и Лонгботтома. — Тучи сгущаются, дальше медлить опасно, — негромко выговаривал Лонгботтом. — Я вижу это каждый день, и именно поэтому остаюсь в Хогвартсе. — Ты прав, Невилл, — кивнула Грейнджер. — Но надо сделать всё с умом, чтобы это не бросило тени на Гарри. — Да, наверное, — нехотя согласился профессор травологии. — Скажи Гарри, что если потребуется — я ещё помню, где достать меч Гриффиндора…       Они прошли мимо, и разговор перестало быть слышно. Передвигаться вслед за Грейнджер и Лонгботтомом было опасно — они наверняка бы услышали шорох кустов. Салазар опять почувствовал на себе выжидающий взгляд Лианны Деррек, и посмотрел на неё в ответ.       Лианна явно волновалась — дышала быстро, нервно комкала полы мантии в руках, смотрела на него, словно ждала чего-то. Из-за облаков выглянула луна, и Салазар смог яснее видеть её личико с алеющим румянцем на щеках. Он вдруг понял, чего ждет Лианна, а вернее — сам захотел того же. Ожил тот интерес, которым двигал им, когда он только начали общаться. И появилось смутное ощущение, что сейчас лучший момент, чтобы понять, что такое он предвкушал и желал попробовать.       Салазар сделал шаг вперед, взял Лианну за плечи, склонился к её лицу, и коснулся губами её теплых и мягких губ.       В полночь «Ведуньи» доиграли последний танец, им напоследок долго и громко хлопали. Бал кончился, и все пошли в холл. Многие были недовольны, могли бы хоть Святочный бал продлить до часу ночи. Салазар с Лианной вернулись в замок, только когда Филч пошёл проверить грот на наличие укрывшихся парочек. В замке при свете факелов Тёмный Принц заметил, как у Лианны покраснели и припухли губы, и понял, что, вероятно, выглядит примерно так же.       По пути в гостиную Слизерину, в одном из коридоров они буквально столкнулись со Стюартом Забини и Джеммой Блетчли. Вид у обоих был слегка растрепанный, а покрасневшие губы говорили сами за себя. При виде Салазара Забини понимающее ухмыльнулся. — Замечательный бал, правда? — восторженно воскликнула Джемма. — Да, просто волшебный, — поддержала её Лианна.       Салазар и сам не заметил, когда она успела взять его за руку, но шли они вместе как парочка. Только тогда он подумал, что, наверное, надо было бы найти Джессику — ведь на бал-то они вместе пришли. Но было бы более чем неловко сейчас при всех спросить, не видел ли кто-нибудь Лафингтон.       Лианна посмотрела на него и блаженно улыбнулась. На щеках у неё играли ямочки. Салазар понял, что теперь у него появилась девушка. И, всё ещё ощущая вкус её поцелуя, он подумал, что это довольно приятно.