Салазар и Кубок огня

— Ты не писал Люциусу? Интересно было бы узнать его мнение, — проговорила Джессика.        Салазар рассказал ей о словах Добрева, о разговоре с МакГонагалл и о том, что Антонин Долохов играет в свою игру. Они успели обсудить это на следующий день, после очередного дополнительного у Долиша. Наедине, в одном из пустых классов. Лестрейндж временно был в опале из-за того, что умолчал о выкрутасах Долохова. И хотя Рабастан уверял, что сделал это из лучших побуждений — ведь Антонин так или иначе верен, а Салазару и так забот хватает, Темный Принц всё равно на него злился. — Такого в письме не напишешь, а встречаться с Малфоем сейчас опасно. Если Добрев на самом деле внук Долохова, то тот наверняка очень быстро узнает о том, что я встречался с Малфоем. Антонин Долохов — очень сильный и опытный волшебник, и он ужасно подозрительный. Отталкивать такого человека от себя — это безумие. — Ты не можешь идти у него на поводу, — покачала головой Джессика. — Я и не собираюсь, — возмутился Салазар. — Но нужно выполнить задание отца. Раз и навсегда дать понять всем Пожирателям Смерти, всем членам легиона Авгурея, что хозяин один. И это я. До тех пор, пока все не признают мою единоличную власть, нельзя начинать войну.        Салазар подумал о том, что времени становится всё меньше. Он уже заканчивает четвертый курс, а там рукой подать до окончания школы. Враг не дремлет, на каждое его действие оказывается противодействие. Теперь уже нельзя медлить и раскачиваться, надо быстрее укреплять власть и набирать мощь.        Джессика внимательно на него смотрела. Она поежилась, словно по телу пробежали мурашки, хотя было очень тепло. — Я, кажется, догадываюсь, что ты задумал, — прошептала она наконец. — Ты ведь станешь бороться в третьем туре, так? — Да, — решительно кивнул Салазар. — Что бы там ни было, я буду бороться за первое место. Если я одержу эту победу, то я докажу, что способен справиться с любым вызовом. И тогда уже возьмусь за Долохова и за остальных. Я поднял кое-какую литературу в библиотеке… Мой отец возродился именно в конце Турнира Трёх Волшебников. — И что это значит, Салазар?        Темный Принц посмотрел на Джессику Лафингтон. Лицо его было жестким и решительным. — Это значит, что в последний день я явлю миру замену Темного Лорда — Темного Принца. Думаю, будет очень символично.        Джессика поджала губы и задумчиво прищурилась. — Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, — проговорила она в итоге.        В помещения Слизерина вернулись уже очень поздно, когда в гостиной никого не было. После покушения у Салазара отбило привычку сидеть вечерами в кресле у камина и думать, поэтому он сразу пошел в спальню. Было желание выспаться, чтобы на другой день быть полным сил и хорошенько поупражняться с Долишем. Очень скоро Салазару потребуются все его силы.        Салазар тренировался с профессором Долишем всё свободное время. Он даже совсем забросил учебу, как и Джессика, которая не пропускала ни единой тренировки под предлогом, что помогает Салазару. — Обо мне не волнуйся — по защите высший балл мне точно обеспечен, — отмахивалась она. — Мы столько разных заклятий выучили!        Они в совершенстве освоили Конфринго, от которого гремел взрыв и возникал пожар, Петрификус Тоталус, Остолбеней и Конфундус. Рабастан уверял, что последнее подчас может быть очень продуктивно.        Тем временем наступил июнь, и весь замок опять заволновался в ожидании последнего тура состязания. Салазар уже попросту каждую минуту практиковался в разных заклятиях. Даже на уроках делал взмахи палочкой под партой, а вечерами заставлял Стюарта и Джессику одновременно на него нападать. Другим слизеринцам это не очень-то нравилось, поскольку под обстрел попадали все. Бывало, что разъяренная порчей своих книг Августа или жаждущий веселья Ярдли Платт тоже вступали в борьбу, и тогда Салазар сражался на пределе возможностей. Правда, вскоре кто-то нажаловался Слагхорну, и пришлось прекратить вечерние тренировки. Зато Слагхорн позволил Салазару упражняться в одном из подземелий, где хранились старые чугунные котлы — и от входа на Слизерин было рукой подать.        Салазар овладел Импедиментой, которая замедляла движения предметов. Это было не лишним, потому что Джессика беспощадно отправляла в него один чугунный котел за другим, и надо было отбиваться всеми силами. Перед каждой вечерней тренировкой приходилось накладывать на помещение антизвуковой барьер, а после — наводить в хранилище порядок. Салазар усердно работал и над защитными чарами — Рефлекто получалось у него всё лучше, и котлы частенько летели обратно в Джессику.        Все были озабочены подготовкой Салазара к последнему испытанию. Люциус Малфой устал писать ему о том, чтобы Салазар не усердствовал, но в конце концов прислал список заклинаний, которые, по его мнению, тоже было бы не лишним разучить. В том числе и заклинание ножниц, как ни странно.        Сам Темный Принц был на удивление спокоен. Чем ближе было двадцать четвертое июня, тем сдержаннее и дисциплинированнее он становился. Он оставался глух к нытью Лианны о том, что он совсем не уделяет ей времени, и стал высыпаться, иногда ради этого пропуская уроки Прорицаний.        В день Турнира во время завтрака за слизеринским столом было шумно. Все наперебой желали Салазару удачи и подбадривали его. После первых двух туров ни у кого не было сомнений в том, что Темный Принц может справиться с поставленной задачей, поэтому на змеином факультете от Салазара ждали новую блистательную победу.        Темный Принц обратил внимание, что за столом гриффиндорцев царит не слишком радостная обстановка. Оно и понятно, ведь там тоже знали, что Салазар с легкостью справлялся со всеми испытаниями раньше и наверняка справится теперь. Но всё же что-то слишком у всех были кислые мины. Ответ не замедлил себя ждать. — Взгляни, Салазар, это поднимет тебе настроение, — проговорила Джессика бархатным от удовольствия голосом, и протянула ему «Новости волшебного мира».        Салазар развернул газету и увидел занимательнейшую статью:        ТЕД ЛЮПИН «НЕЗДОРОВ И ОПАСЕН»        Сын героев войны и крестник Гарри Поттера, возможно, унаследовал от своего отца ген оборотня, — сообщает наш специальный корреспондент Милисента Булстроуд. — Недавно стали известны вопиющие случаи проявления агрессии: Люпин кидается на слизеринцев с кулаками, совсем по-маггловски, даже не используя волшебную палочку. Говорят, иногда он даже рычит во сне.        Ведущие специалисты больницы магических болезней и травм Святого Мунго полагают, что ген оборотня мог дремать, а теперь пробуждается. Ко всему прочему, мальчик является метаморфом, и очередное намеренное изменение внешности вполне может привести к обращению.  — Волшебники, страдающие проклятьем оборотня, психически нестабильны, — заявил один из специалистов, желающих остаться неизвестным. — Если мальчик действительно такой нервный, как мне сказали, это вполне может быть первым симптомом. Ген оборотня пока плохо изучен, неизвестно, передается ли он по наследству. Вполне может быть, что подростковые гормональные изменения могут спровоцировать проклятье оборотня.        Как относится к этой проблеме сам Гарри Поттер, пока что неизвестно. Готов ли он определить крестника в закрытую лечебницу для оборотней, или же будет подвергать опасности учеников Хогвартса и дальше?        Салазар Блэк залился таким счастливым смехом, что слизеринцы даже слегка притихли. — Сегодня определенно мой день! — заявил Салазар. — Ура Салазару! — возопил Ярдли Платт, как сумасшедший. — Ура Темному Принцу! — СЛИЗЕРИН-СЛИЗЕРИН-СЛИЗЕРИН! — скандировали слизеринцы всех курсов так, что воздух сотрясался.        Под непрекращающиеся овации Темный Принц поднялся из-за стола и величественно двинулся к выходу из Большого зала. Тедди Люпин в прямом смысле позеленел от досады.        Поскольку Салазар был освобожден от экзаменов, он собирался уединиться в комнате с котлами и ещё раз отработать кое-какие заклинания. Но в холле к нему подошел Слагхорн. — Мистер Блэк, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу. — Но ведь соревнование только вечером! — удивился Салазар. — Разумеется, — кивнул Слагхорн. — В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть последнее состязание.        С этими словами профессор ушел, оставив недоуменного Салазара стоять посреди дороги. — Ах, почему же люди вечно пытаются задеть меня за живое, — страдальческим тоном произнес Салазар. — Не ерничай, это наверняка Люциус Малфой, — сказала Джессика. — Увидимся позже!        Салазар подумал минутку, идти ли ему в эту комнату или нет. В глубине души он и хотел повидать крестного, но показать это боялся.        «Люциус даже ничего не сделал для того, чтобы я считал его полезным. Лавгуд до сих пор жива-здорова», — подумал Салазар.        И Тёмный Принц, решив прочехвостить дядюшку за это, зашагал в сторону указанной комнаты. Пересек Большой зал и толкнул дверь в комнату.        Бриджит Брэнстоун с родителями и младшим братом стояли прямо у двери. Добрев в дальнем углу беседовал с матерью и отцом по-болгарски. Салазар пожалел, что мать Добрева стоит к нему спиной и нет возможности как следует ее разглядеть. Монморанси щебетал по-французски со своими родителями — солидного вида мужчиной и хорошо одетой женщиной. У камина стоял Люциус Малфой, как и следовало ожидать. — Я удивлен видеть тебя сегодня здесь, Люциус, — заговорил Салазар, напустив на себя крайне холодный и надменный вид. — Полумна Лавгуд жива и невредима, пишет свои статьи. — Не только её статьи выходят, — туманно проговорил Малфой, явно намекая на Булстроуд.        Салазар опять покосился на родителей Добрева. Глядя на его мать, Салазар не мог, конечно, узнать в ней ту девочку из воспоминаний Рабастана. — Салазар, я знаю, что ты задумал сражаться за победу, но мой долг сказать ещё раз, что это крайне опасно, — осторожно напомнил Малфой. — Можно подумать, что на моём дальнейшем пути нет опасностей. Трудно устроить военный переворот, не подвергаясь опасности, — тихонько заметил Салазар.        Он всё пытался прислушаться к тому, что говорили родители Добрева. Надеялся услышать имя его матери. — Люциус, тебе никого не напоминает чемпион от Дурмстранга? — спросил он в итоге.        Люциус Малфой внимательно на него поглядел и пожал плечами. — Во всяком случае, не настолько, чтобы сразу сказать. — Антонина Долохова не напоминает? — спросил Салазар иначе.        Малфой опять прищурился и вгляделся в лицо ухмыляющегося юноши. — Трудно сказать, — наконец-то вынес он свой вердикт. — Если бы парнишка хотя бы захохотал как умалишенный, или бы опрокинул несколько стопок водки и остался на ногах — тогда бы я сказал вернее.        Салазар неопределенно хмыкнул. Как назло, отец Бориса никак не хотел назвать его мать по имени. — Я принес тебе кое-что, Салазар. В лабиринте будет темно, а эта вещь поможет тебе видеть всё, а самому оставаться во тьме, — негромко проговорил Люциус, протягивая Салазару бархатный мешочек с чем-то твердым внутри. — Увидимся позже, Люциус, — сказал Темный Принц. — Я хочу подготовиться к турниру. — Предполагалось, что мы сможем провести день вместе, — аккуратно проговорил Малфой. — И ты решил, что я в этом нуждаюсь, Люциус? — холодно спросил Салазар. — Не беспокойся: я готов в испытанию. — Что ты задумал, Салазар? — нахмурился Малфой.        Салазар ничего не ответил. Он уже смотрел в другую сторону — в дверь неуверенно протиснулась Изабель Салливан, и Робер Монморанси подбежал к ней и подвел к своим родителям. Они стали знакомиться с рэйвенкловкой, а та смущенно улыбалась. Глаза Темного Принца не по-доброму сузились.        Пока остальные сдавали свои экзамены, Салазар пришел в спальню и открыл бархатный мешочек Люциуса. Внутри оказалась мумифицированная человеческая рука, в которой была зажата свеча. Салазар знал, что это. Рука славы или светозаристая рука. Только он один будет видеть свет этой свечи. Малфой не так уж и плох!       До вечера он занимался тем, что в последний раз отрабатывал все заклинания, которые выучил в последнее время, а также отбивался от Лианны Деррек, которая не уставала рассказывать ему про свои гадания по планетам. — Нет-нет, Салазар, надо слушать то, что говорят звезды! — втолковывала она. — Парад планет почти выстроился, и сегодня в девять вечера ожидается всплеск энергии Марса! Ты должен быть аккуратен.        Темный Принц притянул девочку к себе и небрежно чмокнул в висок. — Но ведь я родился под знаком Марса. Выходит, что его энергия должна помочь мне сегодня. — Все слышали?! — закричал Ярдли Платт. — Даже звезды на стороне Темного Принца!       Раздался хор подбадривающих голосов, и Салазар взглянул на часы. — Пора отправляться на ужин, а потом и на испытание, — сообщил он.        Шествие Салазара по школе можно было назвать триумфальным. Толпа слизеринцев сопровождала его, поддерживая криками и выпускаемыми в воздух зелеными и серебряными искрами. Популярность Салазара ещё никогда не проявлялась настолько эффектно. Когда он появился в дверях Большого зала с флагом Слизерина на плечах и с гурьбой фанатов за спиной, все взгляды обратились в его сторону. Откуда-то притащили стул и усадили на него Салазара во главе всего слизеринского стола.        Темный Принц хранил королевское достоинство, на все похвалы в свой адрес отвечал вежливым кивком головы. Никто, кроме Джессики Лафингтон, разве что, не мог бы угадать за этой безупречной маской волнение. Салазар кое-как впихнул в себя немного еды, но в остальном пиршественные угощения его не привлекали в этот вечер.        Постепенно волшебный потолок менял синеву дня на алые закатные краски. Наконец МакГонагалл поднялась со своего места и подняла руки, призывая зал к тишине. — Я приглашаю вас всех пройти через пять минут на поле для квиддича, где начнется третье, последнее состязание. Всех участников я прошу пройти вслед за миссис Грейнджер-Уизли.        Салазар встал, и стол Слизерина сотрясли аплодисменты. Джессика пожелала ему удачи, а Лианна ещё раз напомнила про парад планет.        Вместе с остальными тремя чемпионами Салазар пришел на квиддичное поле. Оно изменилось до неузнаваемости — живая изгородь поднялась высотой метров в десять, а прямо перед чемпионами зиял черный мрачный проход в лабиринт. Салазар почувствовал, как по телу пробежали мурашки — от предвкушения и волнения. На трибунах начали появляться первые зрители.        «Сегодняшний день станет для них пришествием антихриста», — подумал Салазар, мрачно глядя на толпу на трибунах. — Профессора Хогвартса будут патрулировать снаружи, — сообщила Грязнокровка Грейнджер. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и помощь последует незамедлительно. Все ясно?        Чемпионы закивали. — Тогда начнем! — громко оповестила Грейнджер-Уизли. — Сонорус!        И тут же её усиленный заклинанием голос разнесся по всему стадиону: — Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место удерживает Борис Добрев — школа «Дурмстранг». У мистера Добрева восемьдесят восемь очков.        Дурмстранговцы аплодировали так, что разбудили птиц в Запретном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в темное ночное небо. Одна из них села на одно из квиддичных колец, и в свете огней Салазар узнал зеленое оперение авгурея. — На втором месте мистер Робер Монморанси, академия «Шармбатон».        Снова гром аплодисментов. Салазар неотрывно наблюдал за авгуреем, который всё ещё сидел на одном из колец.        «Если он закричит, сделаю всё, как задумал, и удача будет на моей стороне,» — загадал Салазар. — На третьем месте — Салазар Блэк, школа «Хогвартс». У мистера Блэка шестьдесят восемь очков.        Слизеринцы на трибунах закричали и затопали ногами. И тут… Громкий, печальный крик авгурея прозвучал над стадионом, и постепенно воцарилась пауза. Птица, тоскливое пение которой неслось над квиддичным полем, соскользнула с кольца и описала три круга над стадионом, не прекращая свою замогильную, мрачную песнь. Когда ирландский феникс исчез в ночной темноте, слизеринцы на трибунах подняли такой гвалт, что представление четвертого чемпиона — Бриджит Брэнстоун — попросту утонуло в нём.        Салазар прикрыл глаза, и на секунду ему показалось, что шум вокруг смолк.        «Настал мой день, отец. Я не подведу». — Итак, мистер Добрев, начнете по моему сигналу!        Грейнджер рассекла воздух палочкой, и раздался оглушительный свисток.        Борис Добрев кинулся в лабиринт. Его мать на трибуне так разволновалась, что мистер Добрев потряс ее за плечи, успокаивая. До Салазара донеслось имя «Элен». Значит, и тут он не ошибся.        По следующему сигналу в лабиринт бросился Робер Монморанси. Предварительно он послал воздушный поцелуй Изабель Салливан, и она ответила тем же.        Раздался следующий свисток, и Салазар, не оборачиваясь на приветствующие его трибуны, поспешил в лабиринт. Ему показалось, что за ним стены лабиринта сомкнулись. Все звуки стадиона мгновенно стихли, словно на лабиринт было наложено мощнейшее заклинание антизвукового барьера. Из-за высоких стен живой изгороди или из-за специальной магии свет мощных прожекторов совершенно не попадал внутрь, и Салазар вытащил из кармана руку славы, а затем зажег свечу на ней. Стало светло, как в ранних сумерках, и он зашагал увереннее. Тем более, что палочка была свободна, поскольку не пришлось использовать Люмос.        Чем дальше в глубь лабиринта проходил Тёмный Принц, тем более мрачным и зловещим он ему казался. Он словно погружался в холодную мутную воду — ощущения были такими же. Вокруг во тьме таились враждебные существа, и лабиринт затягивал всё глубже.        «Нет уж, эти шутки не для меня», — подумал Салазар. — «Главное зло здесь — я».        Тут же сделалось спокойнее на душе. Темный Принц уверенным шагом продвигался дальше. В ушах всё ещё стояло пение авгурея, а посмотрев в ночное небо Салазар увидел несколько выстроившихся друг за другом ярких звезд. Это был парад планет. Мифический бог войны Марс встал на одну линию со своим божественным отцом Юпитером, и остальные звезды последовали его примеру.        У Салазара Блэка возникло стойкое предчувствие, что сегодня у него всё получится.        Дорожка, которую выбрал Салазар, казалась совершенно пустой. Он держал палочку наготове, зная, что в любую минуту это может измениться. Дошел до очередной развилки и выбрал путь налево. Опять никого и ничего. Прошел дальше, повернул направо, прошел метров двадцать. Тишина начинала напрягать.        Вдруг сзади послышался шорох, и Салазар порывисто обернулся. Долиш учил его сначала посыпать проклятье покрепче, а потом разбираться. Так Салазар и поступил, невербально запустив на шум парализующее заклинание.        Робер Монморанси замер на полушаге, и на губах Салазара появилась страшная, торжествующая улыбка. Глаза французика в ужасе расширились. — Оставить бы тебя здесь, да ведь опять скажут, что я нарушил правила, — посетовал Салазар, нехотя снимая с Монморанси заклинание.        Лягушатник хотел было возмутиться, но тут из-за поворота выплыл дементор. Салазар слышал его хриплое дыхание, полы длинного плаща развевались… — Экспекто Патронум! — воскликнул Робер, и из его волшебной палочки вылетел серебристый попугай, который коршуном налетел на дементора.        Не дожидаясь, чем все кончится, Салазар побежал в другую сторону, свернул направо, потом ещё раз направо. Остановился, отдышался и использовал заклинание компаса. Ага, он бежал на север, а центр лабиринта на северо-западе. Значит, сейчас лучше всего повернуть налево при первой же возможности. Салазар пробежал ещё вперед, повернул налево и круто остановился, подался назад, оторопел: перед ним стоял он сам, только старше и с багряными глазами. Но однажды Салазар уже видел подобное, поэтому не удивился, когда боггарт упал замертво. — Риддикулус! — воскликнул он, и боггарт оказался в хрустально гробу, как Белоснежка, а потом сгинул от презрительного смешка Салазара.        Темный Принц поспешил дальше. Налево… Прямо… Опять налево… Тупик. Усиленное заклинание ножниц и всё равно вперед. Перед ним возник золотистый туман, и Салазар счет за благо обойти его другой дорогой. Где-то закричал участник — кажется, Монморанси. Но да черт с ним, пусть хоть сдохнет. Салазар только пожалеет, что не видел этого своими глазами.        Слизеринец упорно продвигался к своей цели — к Кубку. Он понимал, что уже совсем близко. Надо было поспешить, пока кто-нибудь его не опередил. На миг он представил себя с Кубком в руке перед всей школой. Уже в тысячный раз с тех пор, как стал чемпионом. Остался последний рывок. И он всем покажет, всем докажет!        Минут десять не было ничего, кроме тупиков, через которые Салазар прорывался правдами и неправдами. Темному Принцу пришла в голову идея пройти напролом к центру, но ведь наверняка такую победу не засчитают! Ещё один поворот, и Салазар оказался лицом к лицу с огромной марокканской многоножкой. Она не признала его в темноте, поэтому хищно защелкала жвалами. Темный Принц подумал было её оседлать, но тут с другой стороны крикнули: — Окаменей!        Заклинание отрекошетило от панциря, и многоножка повернулась в другую сторону. Понадеявшись, что она сожрет или хотя бы укусит Брэнстоун (голос принадлежал именно ей), Салазар заспешил своим путем. Несмотря на руку славы, которую он сжимал, тьма вокруг словно сгущалась. Интуитивно Темный Принц понимал, что он совсем близко к центру лабиринта. Ещё немного, и всё закончится. Ещё несколько шагов, может, уже за следующим поворотом… Он найдет Кубок первым и станет победителем Турнира Трёх Волшебников. А потом, в лаврах этой победы, примется за Долохова и других Пожирателей — увидев его во всём блеске триумфа они поймут, на что он способен, и раз и навсегда примут его власть.        Темный Принц свернул влево. И вот в конце длинного коридора из живой изгороди показался слабый голубоватый свет. Салазар поспешил туда. Он увидел Кубок, который сиял метрах в ста от него на невысокой тумбе. А с другой стороны к Кубку бежал Добрев.        «Эээ нет, довольно с меня игр. Тут решаю только я», — подумал Салазар и побежал вперед.        Добрев был выше, ноги у него были длиннее, и он был спортсменом, в конце-то концов. И всё же Салазар не уступал. Они подбежали к Кубку практически одновременно. — Нет, это ловушка! — успел выкрикнуть Добрев. — Врешь! — крикнул Салазар в ответ.        И они одновременно схватили Кубок Огня с двух сторон за красивые витые ручки. В то же мгновение Темный Принц понял, что Борис Добрев на самом деле хотел его предупредить. Салазар почувствовал знакомый рывок, ноги оторвались от земли. Рука словно прилипла к Кубку, и тот понес Салазара прочь из лабиринта, сквозь порывы ветра и пестрый вихрь красок. Вместе с ним бок о бок летел и по-русски ругался Борис Добрев, внук Антонина Долохова.