Бабуля Конан и окаянные Акацуки

      Зима наступила неожиданно. Множество снежинок в плавном танце стремительно падало на землю, тем самым создавая пушистое белое одеяло. Образовавшийся белоснежный ковёр раскинулся за горизонтом, сливаясь с такими же идеально белыми плотными облаками, за которыми скрывалось солнце. В воздухе витал холодный запах морозной свежести, обжигающий нос изнутри.       — Ебать, никогда в жизни не чистили снег вокруг убежища, так какого хуя?! — пыхтел Хидан, злым взглядом осматриваясь вокруг.       Снег в районе убежища был редким явлением, особенно в таком большом количестве, как в этот раз, а потому это вызвало негодование у обитателей данного жилища. Хотя, большее негодование вызвало, конечно же, задание Конан, которое только что озвучил Хидан. Однако выполнять его отправились не все: она оставила новичка-Тоби, Зецу и Какузу для других дел, при этом загадочно улыбнувшись, что немало их напугало.       — Мог бы уже привыкнуть к таким её выходкам, — хмыкнул Кисаме, уже на автомате раскидывая снег лопатой.       Действительно, единственным человеком, который активно возмущался вслух, являлся широко известный своими несравненными речевыми оборотами джашинист. Остальные же предпочли промолчать, зная, что спорить с их бабулей не только бессмысленно, но и опасно, уже несколько раз убедившись в этом на примере самого Хидана: тот, как обычно, возмутился больше всех, когда Конан заставила каждого из них надеть собственными руками связанные шапки, и прилетело ему, конечно, тоже больше всех.       Смотрелось это зрелище довольно забавно: небольшая группа ниндзя-отступников в знаменитых чёрных плащах с красными облаками и разноцветных вязанных шапках, как самые обычные жители, чистили снег. Совсем ничего необычного.       — Веселье приносит и вкус бодрящий, праздника вкус всегда настоящий, — Дейдара с самого утра бубнил мотивчик какой-то странной песни, успевшей надоесть всем за столь короткий период времени.       — Дейдара, музыка — это не твой вид искусства, — тактично заметил Сасори, покосившись в его сторону.       — Это было грубо, Сасори но Данна, — он обиженно надулся в ответ.       — Откуда вообще эта песня? Какая-то традиция Ивагакуре?       — Нет, хм! — Дейдара чуть нахмурился. — Мне снился какой-то странный сон про бородатого старика в красном костюме, который всё время упивался каким-то чёрным напитком. А на фоне играла эта стрёмная песня. Никак не могу от неё избавиться, хм.       Нукенины замолчали, удивлённым взглядом впившись в спину подрывника. Когда он заметил такое внимание к своей персоне, тут же разозлился и стукнул лопатой по снегу:       — Что?!       — Ты снова глины своей нанюхалась, блондиночка? — Хидан ехидно ухмыльнулся.       — Чт… Такое всего один раз было, хм! — он запнулся на первом слове, резко покраснев не то от смущения, не то от злости.       Хидан в голос заржал, и это стало толчком для едких смешков и таких же насмешливых ухмылок со стороны остальных. Дейдара покраснел ещё больше: снежинки в радиусе полуметра от него тут же таяли, не долетая до земли, и испарялись от накала страстей. Он сжал лопату крепче и замахнулся, резким движением отправляя большой комок снега в смеющегося Хидана, который явно не ожидал такой подставы, а оттого не успел увернуться.       Тишина.       — Ууу… — Кисаме ухмыльнулся шире, с нескрываемым интересом наблюдая за развитием событий.       — АХ, ТЫ Ж СУКА! — Хидан отряхнулся и выплюнул снег, попавший в рот, и мгновенно пришёл в боевую стойку, набрав в лопату побольше снега. — НУ, БЛЯДЬ, БЕГИ!       Дейдара ловко увернулся от нескольких быстрых атак и довольно хмыкнул, — в отличие от Хидана, он явно был готов к такой реакции. Вот только один снежный ком никуда не делся и точно попал в другую цель — в затылок Итачи, который игнорировал глупое поведение своих коллег и молча выполнял свою работу. До этого момента.       — Зря, — в глазах угрожающе блеснул шаринган.       Разбираться, кто именно выкинул подобный фокус, Учиха не стал и отточенными ловкими движениями отправил в полёт несколько больших снежков, целясь в каждого из своих боевых товарищей.       — Это явно война, — констатировал факт Сасори, встав в боевую стойку.       — Я принимаю вызов, — Кисаме обнажил острые зубы.       Первым в наступление перешёл Хидан, умело орудуя лопатой и быстрыми движениями нападая на того же Дейдару, который отбивал эти снежные комки в стороны остальных (хотя чаще всё же в сторону Итачи, которого недолюбливал больше всех), параллельно успевая напевать ту самую песню. Кисаме кидался снегом во всех подряд, скалясь с лёгким азартом. Сасори же пустил в ход парочку марионеток, тем самым усложнив задачу остальным. Итачи в большей степени уворачивался, используя эту возможность как лёгкую тренировку и проверку способностей.       Всерьёз увлёкшись игрой в снежные войны, нукенины не заметили, как из убежища вышла Конан, и, на автоматическом уровне защищаясь, один из них отправил гигантский снежок в старушку, и лишь тогда пять пар глаз испуганно посмотрели в её сторону, понимая, что столкновения не избежать.       «Это конец!» — подумали все самопровозглашённые снежные генералы, кроме Хидана, в мыслях которого крутилось: «ЭТО ПИЗДЕЦ!»       Когда до случайной цели снежного шара оставалось чуть больше полуметра, перед Конан выбежал Тоби, радостно размахивая руками и явно собираясь о чём-то рассказать, но тому не суждено было случиться, ибо буквально через долю секунды в новичка врезался гигантский снежок, тут же повалив его на землю.       Нукенины тут же облегчённо выдохнули, искренне радуясь удачному стечению обстоятельств.       — Тоби… хороший мальчик… — пробубнил тот, попытавшись подняться, а затем вновь упал в снег.       — Очень хороший, — согласно кивнул Итачи, слегка улыбнувшись.       Конан нахмурилась и внимательным взглядом осмотрела территорию, порученную для уборки снега. Ребята снова напряглись, ибо за игрой в снежки напрочь забыли об её указаниях.       — Молодцы, закончили уже, — довольно изрекла бабуля, кивнув самой себе.       Нукенины удивлённо осмотрелись: и в самом деле, играя и бросаясь снегом, они незаметно для себя давно закончили с работой, ибо весь снег, который они использовали для атак, улетел за границы убираемой территории. Они вновь облегчённо выдохнули.       — Чаво встали? — Конан вопросительно вскинула бровь. — Марш домой! Заболеете же, окаянные! И этого не забудьте, — она кивнула в сторону Тоби, всё ещё пребывающего в прострации, а затем скрылась в убежище.

***

      — При вступлении в организацию я думал, что буду выполнять сложнейшие миссии и противостоять всяким сильным типам, — начал было Дейдара, но его тут же перебили.       — Но никогда не думал, что будешь украшать убежище к Новому Году? — Сасори хмыкнул.       — И вырезать снежинки из снега, хм! — дополнил мысль тот, кивнув, а потом до него дошло. — Стоп! Сасори но Данна, откуда вы узнали, что я хотел сказать?       — Так ты эту фразу уже в который раз говоришь, — Кисаме усмехнулся.       — Дейдара-семпай такой предсказуемый? — Тоби заинтересованно склонил голову вбок и тихонько хихикнул.       — Пошёл к чёрту, Тоби!       Итак, «опаснейшая организация с бабушкой в придачу»™ уже час занималась подготовкой к празднованию Нового Года. Когда Конан объявила об этом, никто из них не удивился: после всего, что они пережили с ней, это казалось мелочью. Так что они послушно вырезали бумажные украшения, пока сама Конан возилась с приготовлением праздничного стола, взяв в помощники Итачи, — этому тоже никто не был удивлён, ибо все уже давно поняли, кого бабуля любит больше остальных.       — Эй, патлатый, смазливый и садовод, подьте сюды, — Конан поманила их рукой, ненадолго появившись в дверном проходе.       Дейдара, Сасори и Зецу тут же подошли к ней.       — Садовод, с тебя ёлка, — Зецу тут же кивнул и ушёл в угол комнаты, чтобы вырастить ёлку. Затем Конан обратилась к остальным двум: — Патлатый и смазливый, сделаете игрушки для этой ёлки. Желательно, чтоб они это… моргали-мигали-светились.       — Горели? — Дейдара предвкушающе улыбнулся, что не понравилось Сасори.       — Ну, горели, какая разница, — Конан отмахнулась. — Усё поняли?       Сасори и Дейдара кивнули в ответ и устроились неподалёку от шаманящего над новой ёлкой Зецу, начиная мастерить игрушки: Сасори делал небольших деревянных человечков в виде каждого члена организации, а Дейдара — различных глиняных зверушек. Разумеется, без споров об искусстве в этом дуэте не обошлось.       — Кстати, — подал голос Хидан, развешивая бумажную мишуру, назначения которой не понимал. — А где этот жмотяра?       — Жмотяра? — переспросил Тоби, недоуменно почесав затылок.       — Если ты про Какузу, то его давно не видно. Конан куда-то отправила.       Как только Кисаме это договорил, в помещение ввалился усталый и явно злой Какузу вместе с коробкой, содержимое которой ещё предстояло узнать, а за ним вошёл и лидер, который тут же прошёл в кухню, взглядом не обнаружив Конан в этой комнате.       — Вспомнишь говно, вот и оно, — Хидан фыркнул, а затем покосился на коробку. — Чё эт за хрень у тебя?       — Саке, — без особого энтузиазма отозвался Какузу, плавно опустив коробку на пол.       — О-о, вот это по-нашему, — его напарник тут же оживился, а затем слегка прищурился: — А хули ты такой недовольный?       — Вот именно, — Кисаме согласно кивнул. — Человек с целой коробкой саке, по определению, не может быть таким злым.       — А вы думаете, чьи деньги на бухло-то ушли? — раздражённо рявкнул Какузу и уселся в небольшое кресло, насупив брови.       — А, ну, тогда понятно, — хохотнул Кисаме.       — Вот сокращу вам премии на месяц, тогда посмотрим, кто ржать будет…

***

      Спустя каких-то пару часов празднование за столом было в самом разгаре: все, кроме Тоби (ему, как ребёнку, было отказано), уже пребывали в состоянии алкогольного опьянения, а, соответственно, и в прекрасном праздничном настроении. Даже Какузу перестал дуться на чрезмерные растраты, с нескрываемым удовлетворением опустошая свою рюмку и беседуя с Кисаме о своей бурной молодости, и даже слегка улыбался, поглядывая на Хидана, который «нахуярился» раньше всех, и Итачи, который размахивал бутылкой в воздухе, громко рассуждая с Хиданом о различных бредовых идеях и религии. Рядом с ними сидели Дейдара и Сасори, ведя очень интересный и содержательный диалог.       — Вот ты меня уважаешь? — заплетающимся языком проговорил Дейдара, серьёзно посмотрев на своего собутыльника.       — Есессна, уважаю, — таким же тоном ответил Сасори, смачно кивнув. — А ты меня?       — Пф, конечно, Сасори недавно… — он оговорился и фыркнул: — Тьфу! Сасори но… Но…       — Но Данна, — подсказал Дейдаре тот, легонько стукнув свою рюмочку о его.       — Вот да, Сасори но Данна, — Дейдара поднял рюмку с саке в воздух и во весь голос прокричал: — Кампай!       — Кампай! — тут же отозвались остальные.       Неподалёку разместились Тоби и Зецу: местная звезда огорода рассказывала Тоби о содержимом солений, которые были на столе, а тот в свою очередь внимательно его слушал.       — Вот этот салат сделан из Нибутани и Амане, — Зецу указал в сторону тарелки рюмочкой, которую держал в руках, а затем залпом её осушил. — А я своих деток так любил, так любил!       — Это так грустно! — Тоби всхлипнул и утешающе похлопал собеседника по плечу. — Но они, и правда, такие вкусные! Тоби просто не может устоять!       — А ты знаешь, что мы этот огород всей организацией копали? — Зецу вопросительно посмотрел на Тоби.       — Ась? Правда, что ли?       — Ага, — Зецу кивнул.       — Даже Дейдара-семпай? — Тоби удивлённо схватился за свою маску в области щёк.       — Даже Дейдара-семпай, — Зецу снова кивнул. — Им с Хиданом даже лопатой от Конан прилетело.       — Расскажи-расскажи! Тоби очень интересно!       Чуть поодаль от них дискутировали о лихой молодости старушка Конан и Пейн, предавшись воспоминаниям о родной деревне, и успели помянуть каждого своего боевого товарища. И если Конан теперь уже, в силу возраста, было положено вести себя подобным образом, то Пейна эта ситуация вообще никак не смущала: остальным казалось, что он даже не заметил в ней никаких изменений, ибо вёл себя так же, как и до этого. Впрочем, Конан не изменила своего отношения к нему тоже. Разве что, заботиться стала о нём ещё больше.       — Кстати, патлатый, смазливый, — Конан повысила голос, обратившись к Дейдаре и Сасори, и, как только они вяло повернули головы в её сторону, продолжила: — А шо ёлочка не горит-то?       — Ща всё будет, хм! — Дейдара с важным видом поднялся из-за стола.       — Давайте обратный отчёт, пожалуйста! Тоби очень хочет!       — Начинай! — Дейдара усмехнулся и сложил в готовности руки.       Сасори прищурился: не к добру у него такая стойка. Вот только его проспиртованный мозг уже не мог сообразить, почему именно позиция Дейдары так ему не нравилась.       — Раз! — Тоби радостно захлопал в ладоши.       — Хуяз! — передразнил Хидан, но, почувствовав на себе недовольный взгляд бабули, осёкся: — То есть, это… Два!       — Три! — подхватил Кисаме, с лёгким звоном подняв в воздух рюмочку с саке.       — О, нет, — до Сасори только дошло, что собирался сделать его напарник. — Нет, Дейдара, не…       Но было уже поздно.       — Ёлочка, взорвись! — с безумной улыбкой завершил Дейдара.       Буквально через долю секунды прогремел небольшой взрыв, который, к счастью, не задел никого из нукенинов, но уничтожил обои и штукатурку в радиусе двух метров, пустив по стенам большие и глубокие трещины. С потолка даже посыпались мелкие крошки, а на голову везучего Тоби свалился целый кусок того самого потолка. Довольным остался только Дейдара.       — Тоби… Хороший мальчик… — донеслось из-под стола, куда он сполз после удара.       — Ну, охуеть теперь…       — Первый день в году начнётся с похмелья и ремонта. Прекрасно.       — Бабуль, ты только не злись…       Конан глубоко вздохнула, а потом выдохнула. Залпом осушила свою рюмку и махнула рукой:       — Ай, чёрт с ним, продолжаем!       — Красава, старуха! — одобрительно кивнул Хидан, поворачиваясь лицом к Учихе и собираясь завести новый диалог о великом Джашине.       — Моё дитя… — Зецу расстроенно всхлипнул. Для него праздник окончательно превратился в похороны.       Спустя минуту всё вновь вернулась на круги своя. Так они и отпраздновали Новый Год: шумно, с размахом, с разговорами о религии, рассуждениями о молодости, нытьем Зецу и, конечно же, со взрывами.