Наши роли

      Арсений чувствует себя обманутым. Дикое и очень неприятное чувство — быть разочарованным в собственных домыслах, которые не имели никакого отношения к реальному положению дел. Почему он был так уверен в Антоне? Почему был так убеждён в своих предположениях? У Попова даже мысли ни разу не возникло, что Антон и без его наводки может заинтересоваться мужчиной, и не просто заинтересоваться, а перейти к практике. Арс как последний кретин обхаживал его и аккуратно подступался, опасаясь быть слишком настойчивым и спугнуть невинного и непорочного мальчика. А непорочный мальчик в это время вовсю под Волю подкладывался. Арсений не помнит, когда он последний раз чувствовал себя настолько глупым.       Арсений едет в такси, периодически застревая в пробках, и едва успевает к началу представления. Он чувствует, что не в форме сейчас, шутить и дурачиться нет никакого настроя, но он профессионал и работу свою знает — не впервой ему играть роль на публику, когда в мыслях сплошной раздрай. Но периодически он всё же выпадает из реальности, глядя на Шастуна, который ходит по сцене словно неживой, говорит невпопад и через фразу забывает слова, а ещё не смотрит на Арса, совсем.       А Арсений смотрит на него, и в душе у него поднимается ураган негативных эмоций, который словно рвёт изнутри, и Арсению плохо, просто плохо. Обида, злость, разочарование, презрение — негатив мощным пластом давит Арсению на мозги, и он сам не понимает, как ему удаётся улавливать суть импровизаций и остроумно шутить. Наверное, уже привычка, потому что мыслями Арс удаляется всё дальше от происходящего на сцене.       Антон ничего ему не должен, они чужие люди и никогда даже близко не были в хороших отношениях. Антону двадцать пять, он уже давно взрослый парень и вполне в состоянии распоряжаться своей жизнью и своим телом так, как считает нужным. Арсений в любом случае не был бы у него первым, а у самого Арсения за жизнь сменилось так много половых партнёров, что он в лицо не помнит даже половины из них. Конечно, это так. Умом Арсений понимает, что не имеет на Антона никаких прав и потому не должен обвинять его, ведь он и сам придерживается позиции сексуальной свободы. Но собственные доводы разума не могут перебороть слепые эмоции, и Арс иррационально и безосновательно чувствует себя преданным. Он хотел быть первым у Антона. Очень хотел. Он никогда об этом даже не думал, потому что не предполагал, что может случиться как-то по-другому. Пусть Арс добился бы близости с помощью шантажа, но, видит бог, Антон никогда бы не пожалел о том, что был с Арсением. Попов умел доставлять удовольствие, и уж он бы постарался сделать так, чтобы Антону понравилось и он сам не захотел уходить и позволил делать с собой всё, что Арсу заблагорассудится. Но Шастун, как и всегда, со свойственной ему безалаберностью разрушил все планы Арсения, и сейчас от этого было действительно горько.       Почему Воля? И как долго? В нём же ничего нет: ни внешности, ни харизмы, — пролез на канал за счёт талантливых друзей, а теперь во все дырки лезет, лишь бы эфирного времени побольше заграбастать. Нет, серьёзно, Арсений совершенно не представляет, как можно получать удовольствие от секса, когда с тобой рядом это. Когда загримируют, ещё ничего, можно смотреть, но без косметики Воля же вылитый Кощей из сказки, костлявый, на лице куча морщин, ещё и с кожей какая-то срань, шелушится и облезает клочками. Антон хоть на мордашку симпатичный, когда побреется, так что своё влечение Арс хоть как-то мог обосновать, но чем кого-то мог привлечь Воля, он категорически не понимал. А в притяжении ли дело? Может, Антон нашёл себе спонсора? Не самая бредовая мысль. Тем более что Арс не раз замечал, но как-то не заострял внимание на том, что среди безвкусной бижутерии, которую любил цеплять на себя Шастун, есть действительно стильные и дорогие вещи, которые Антон абсолютно точно не мог себе позволить. Мысли потекли чередом, и Арсений вспомнил свои давние возмущения по поводу того, кто протащил Антона на ТВ… Неужели всё началось ещё тогда? Арсений не моралист, он и сам когда-то пытался попасть в «большое кино» через постель, но Антон всегда казался ему другим, лучше и чище многих, и уж тем более лучше него самого, а потому от этого предположения становится так мерзко, словно Арсений проглотил жабу, отвращение к Антону достигает наивысшей точки. И эту меркантильную дрянь он чуть ли в святые не записал? Как же это теперь смешно. Смешно и глупо. Но хуже всего то, что желание Арсения от всех этих мыслей не уменьшилось, а, напротив, стало только злее и неистовее, а значит, цель всё ещё стоит, и Арсений очень скоро достигнет её. Но теперь он уж точно не будет осторожничать с Антоном и думать о его удовольствии.

***

      После того, как Антон сбежал от Арсения, он как будто на время отключился. Мысли в голове были медленными, тягучими и словно слипались между собой, постоянно перемешиваясь, не оставляя шанса Антону ухватить хоть одну из них за хвост и адекватно обдумать. Всё происходящее — сон, ведь так? Тело ватное, происходит какая-то кошмарная, невозможная, неправильная чушь, и ни одной связной мысли в голове — все признаки неприятного, но кратковременного ночного морока. Но почему тогда никак не получается проснуться, хотя на запястье уже проступил синяк от отчаянных щипков?       Царапины на предплечьях тоже монотонно щиплет, и затягиваться волшебным образом они явно не собираются, но Антон всё равно отказывается верить, что он действительно наяву раскрыл свою (и не только свою!) самую большую в жизни тайну. И кому раскрыл? Кому?! Господи, что же теперь будет…       Антон не может понять, почему он вдруг сорвался. Он привык всегда идти напролом, даже если не получается, даже если тактика проигрышная, всё равно он стоял на своём до конца, и очень часто это срабатывало. Но с Арсением его выдержка летит к чертям, ведь тот своими вульгарными методами и абсолютным игнором личного пространства напрочь выбивает из привычного расклада, лишает ощущения безопасности, и это невероятно напрягает. А когда он зажал Антона на каких-то задворках с явно агрессивными помыслами, это стало последней каплей. Это было слишком, просто слишком для Антона, и он забыл про все свои тактики и сказал то, что сказал, тем более что Арс выглядел так, будто давно всё про Антона знает.       И тем не менее он не знал. Или знал не всё. Арсений действительно был шокирован словами Антона, такое не подделать. Хотя в случае с Арсом… Да какая уже разница? Теперь что-то неизбежно изменится, и Антону остаётся только ждать и надеяться, что Попову без доказательств никто не поверит.       На концерте Антон не может взять себя в руки. Понимает, что должен, но не может, не с Арсением на одной сцене. Арс ведёт себя как обычно: шутит, смеётся и выглядит абсолютно беззаботным, так что зрители ему верят, но Антон — нет. Он не может расслабиться и начать соображать, зациклившись на том, что, может быть, это его последний концерт. Что Арс сделает и когда? У него нет доказательств, значит, всё нормально и нет повода волноваться, да? Вот только Антон знает Арсения давно и понимает, что, если у тебя конфликт с таким человеком, всегда есть повод волноваться.       После автограф-сессии они наконец-то освобождаются, и Антон не может дождаться момента, когда окажется в своём номере и избавится наконец от презрительного взгляда голубых глаз, который слишком отчётливо ощущается на коже. Неугомонный Матвиенко предлагает развлечься и поужинать всем вместе в лучшем городском бильярдном клубе, но у Антона совсем нет на это сил, и он отказывается, сославшись на усталость. Арсений сообщает, что не голоден тоже, и кидает на Шаста тяжёлый многообещающий взгляд, что вызывает в Антоне очередной приступ жуткой паники.       — Дим, а где у тебя аптечка, мне царапины бы обработать, — быстро говорит Антон, заворачивая рукава толстовки и демонстрируя всем ободранную кожу на руках, и с такой силой сжимает плечо Позова, что тот непроизвольно кривится.       — Так она в чёрной сумке, сверху лежит, сразу увидишь, — отвечает непонятливый Дима, тактично пытаясь освободиться от болезненной хватки.       — У тебя все сумки чёрные, я что, везде буду рыться? — продолжает настаивать Антон, несмотря на то, что сумка у Димы всего одна, а в чёрный рабочий портфель аптечка вряд ли поместится. — И вообще, я не знаю, чем мазать надо. Ты что, зря на врача учился? Помоги раненому товарищу, — клянчит Антон, по-прежнему цепляясь за друга так, будто от этого зависит его жизнь. Дима на подобное заявление только страдальчески закатывает глаза и неохотно плетётся вслед за Антоном, грустно провожая через плечо Серёжу и Стаса, которые, наверняка, весело проведут остаток вечера. Арсений идёт самым первым и даже со спины выглядит злым. Он, не прощаясь, захлопывает перед Антоном дверь их общего с Серёжей номера, но Шастуна не покидает чувство, что сложный разговор он отсрочил лишь ненадолго.       — Ты не смог бы сам обработать царапины йодом, серьёзно? — саркастично спрашивает Дима, с мстительным удовольствием размазывая по пострадавшей коже друга жирный слой антисептика. — Антон, ну нельзя быть таким беспомощным, — продолжал сыпать напутствиями Позов, игнорируя жалобное ойканье и попытки вырвать руку. — Всё, терпи теперь. Пару минут будет жечь. Как тебя угораздило-то?       — Споткнулся, — коротко отвечает Антон, изо всех сил борясь с желанием расчесать руки.       — Ну, так я и думал, — без интереса отвечает Дима и заваливается на кровать с книгой — настроение догонять друзей и играть в бильярд как-то улетучилось.       Антон лежит на своей кровати, глядя в потолок, периодически ворочаясь и вздыхая. Сознание немного прояснилось, и он начал мыслить более адекватно, но никакого облегчения это не принесло, напротив, положение его стало казаться ещё более угнетённым. Уснуть и отключиться от проблем Антон физически не мог, отвлечься было не на что, так что оставалось только страдать, ждать и думать…       — Ну что, что, что?! — не выдержал Дима, когда Антон в очередной раз перевернулся на спину с громким вздохом. — Если хочешь что-то сказать — говори, только не вздыхай так жалобно, умоляю.       — Да ничего, просто скучно, а спать не хочется, — отвечает Антон, не замечавший, что его переживания озвучиваются слишком громко и трагично, а потому слегка напуганный внезапной тирадой Позова.       — Так что ты в интернете не сидишь? Ты же обычно постоянно в телефоне чё-то шаришься, — озадаченно говорит Дима, с подозрением оглядывая Антона. — Зарядник что ли забыл?       — Хуже, — мрачно отвечает Антон, вспоминая предсмертный хруст, с которым его смартфон встретил асфальт. А Антон его даже не подобрал, когда убегал, не до того было. Опять симку менять, эх… — Я его потерял. Телефон, в смысле.       — Ну что ты за человек, Шаст, никогда меня твои приключения удивлять не перестанут, — смягчившись, говорит Дима, доставая из сумки портфель с ноутбуком. — Ноут мой пока возьми, сил нет слушать твои охи-вздохи.       Антон покорно принимает ноутбук и даже пытается читать новости в соцсетях, но вскоре понимает, насколько бессмысленное это занятие. Он просто не может сосредоточиться ни на чём, кроме жёсткого взгляда Арсения, постоянно всплывающего в памяти. Уж поскорее бы сделал, что задумал. Напряжённое ожидание снова оголяет нервы, и Шастун понимает, что долго не протянет — ему нужно знать, что задумал Арс, даже если это его уничтожит.       Словно в ответ на его мысли, вкладка с диалогами «ВКонтакте» оповещает о новом сообщении. У Антона обрывается всё внутри, когда он видит имя отправителя. Арсений 21:03 Скучаешь? Арсений 21:05 Фильм для вечернего просмотра. Димка вряд ли оценит, а тебе должен понравиться. Прикреплённый файл       Сейчас бы от инфаркта умереть в двадцать пять лет. Но, по ощущениям, с Антоном в этот момент чуть не случилось именно это. Его сердце словно остановилось, а после зашлось в бешеном ритме, не давая своему обладателю полноценно вздохнуть. Что это? Что Арс мог отправить ему с такой формулировкой? Антону страшно.       Антон забирает ноутбук и закрывается в ванной под удивлённым взглядом Позова. Шаст даже думать не хочет, что Дима нафантазирует на тему того, зачем Антону в ванной его ноутбук. Но сейчас Антона это мало заботит, посмотреть это на месте он просто не может, тем более после такого явного намёка на то, что Диме «фильм» видеть не следует. Да что там, даже наедине с собой Антон долго не решается нажать на проклятый файл, рисуя в воображении варианты о его содержимом один хуже другого. Пересилив себя, Антон заледеневшими от жуткого предчувствия пальцами жмёт на тачпад.       Короткое видео. Двадцать семь секунд его собственного монолога. Зачем, ну зачем он столько наболтал, кто за язык тянул? Непосредственные обращения к Арсению искусно вырезаны, осталась только чистая провокация. Неправильно понять невозможно: его отчётливо видно, и он своими собственными губами говорит, что спит с Волей и угрожает кому-то абстрактному, что этот самый Воля попрёт его с телевидения. Боже, почему он такой идиот? Зачем он всё это наговорил именно тогда? Что там он думал, нет доказательств? Теперь доказательства есть — правдивые, неопровержимые. Теперь всё кончено. Для Антона всё точно кончено. Антон 21:27 что тебе нужно?       Антону хочется рыдать от бессилия и несправедливости происходящего, но он держится, понимая, что ещё рано. Арсений прислал видео ему, а не на «Пусть говорят», значит, есть крохотный шанс договориться с ним. Что он попросит? Да это и не важно. Антон чувствует, что готов на многое, если не на всё. Никогда ещё он не был так близко к разоблачению, и ужасные картинки будущих перспектив замелькали перед глазами. У него есть семья, которая любит его, есть друзья, есть работа, ради которой он практически похоронил все свои остальные увлечения и личную жизнь, он не может потерять всё это. Не сейчас, это слишком быстро. Он определённо готов на всё. Арсений 21:28 Я говорил не раз. Ты понял давно, не глупый же, только прикидываешься. Антон 21:28 я согласен Антон 21:29 отдашь все копии после Арсений 21:29 Месяц. Антон 21:29 ????? Арсений 21:30 Месяца мне хватит. Потом отдам.       Антон не может в это поверить. Он правда только что согласился целый месяц трахаться со своим врагом за секундное видео. Он чувствует себя ничтожеством. Но разве у него есть выбор? На кону не только его жизнь. Пашу подставлять он просто не имеет права, тот слишком много для него сделал, слишком многому научил, слишком много раз с ним было хорошо, чтобы Антон мог вот так запросто, девчачьей истерикой на камеру разрушить авторитет Воли и его семью.       Антон не беспокоится по поводу секса, они с Пашей друг другу ничего не обещали. Антон раньше часто встречался с парнями, особенно когда Воля невзначай упоминал, что Антон — просто мальчик для траха, а Ляйсан — единственный любимый его человек. Антону было так плохо в эти моменты, ведь встречи с Пашей для него были больше чем просто сексом, и он, хоть и не признавался в этом даже себе, тоже хотел быть любимым. Тогда секс без обязательств со случайными парнями стал его отдушиной, так он поднимал себе самооценку и убеждал себя, что не зависит от Паши и в случае чего легко найдёт себе кого-то другого. Но было это очень давно, потом отпала необходимость. Сначала не успевал из-за работы, а потом внезапно заметил, что и правда уже не так зависит от Паши, как раньше. В чём причина Антон не знал, но дышать без этой больной влюблённости стало легче, и потребность самоутверждаться улетучилась. Почти три года у Антона не было близости ни с кем, кроме Паши. Не то чтобы его это не устраивало.       Антон не беспокоится по поводу секса. Он беспокоится по поводу секса с Арсением. Арс — гей? Нет. Антон уверен, что нет. Значит, би? Более вероятно. И всё же это не объясняет, зачем такому мужчине, как Арсений, шантажировать кого-то, чтобы уложить в свою постель. Арсений — красивый мужчина, с этим мало кто решится поспорить, и Антон не исключение. Арсений привлекателен для него чисто внешне, и чувство юмора у него исключительное, но на этом достоинства, к сожалению, заканчиваются. Арсений идеален как картинка, таким его и видят зрители — красивым, весёлым и сексуальным, но Антон знает его слишком хорошо, чтобы так считать. На свой же счёт Антон и подавно не питает никаких иллюзий, он абсолютно адекватно себя оценивает. По шкале сексуальности от одного до десяти он поставил бы себе отметку ноль. Он смешной, и это единственное определение, которое ему подходит. Иногда Антону даже кажется, что это не он выбрал себе профессию, а природа её предопределила. Наградила его смешным длинным телом, нелепыми торчащими ушами, забавной неуклюжестью (для окружающих забавной, не для Антона, разумеется), вот только чувством юмора одарить пожалела, предоставив развивать эту черту Антону самостоятельно. Антон пытается, но не может найти в своей внешности что-то, что могло бы вызывать желание. Как ни печально это осознавать, даже Паша с ним от безысходности, потому что не нашлось других вариантов, а Антон удачно подвернулся и сам предложил. На самом деле у Воли абсолютно другой типаж мужчин. Но Арс хочет именно Антона. Хочет до такой степени, что пошёл на шантаж.       Почему? Что им движет? Любовь? Ха. Бред, конечно, так не любят. А Арс не любит вообще. Попов терпеть его не может, Антон не знает за что, но это факт. Арс унижал Антона как мог на протяжении всего времени, что они знакомы, но ему этого, видимо, не достаточно. Если бы он хотел просто трахнуть, хватило бы раза, какие-такие планы у него на целый месяц? Антон очень сомневается, что дело ограничится «миссионерской» в темноте по пятнадцать минут в день. Антон знает, какая у Арсения богатая фантазия, и даже не смеет надеяться отделаться так легко. А ещё он знает, как Арсений бывает жесток, особенно с ним. Снова становится страшно. Антон же не может просто принимать всё, что с ним сделает Арс просто за его честное слово? Ведь с него станется сломать Антона окончательно, а потом ещё и не сдержать слова, тогда точно впору идти топиться. И это не метафора. Должен быть способ хоть как-то обезопасить себя, получить гарантии… Мысли Антона прерывает ещё одно сообщение. Арсений 21:33 Хостел «Пауза», номер комнаты 7. Это недалеко, дорогу перейдёшь, прямо и увидишь вывеску. Жду через два часа.       Антон не нашёл в себе сил снова испугаться и запаниковать. Только сжал кулаки, пытаясь смириться с мыслью, что теперь он обязан следовать дурацким указаниям. Он не ожидал такого скорого приглашения. Но, может, оно и к лучшему? Томительное ожидание хуже всего. К тому же вполне возможно, что Арс потеряет интерес после первого раза и оставит его в покое. А даже если нет, Антон сможет с этим справиться. Он виноват в этой ситуации, он сам её и исправит — ради Паши и ради себя. Месяц — это же совсем немного? Арсений 21:35 О подготовке не надо напоминать? Ты же, оказывается, опытный мальчик.       Нет, месяц — это много, это просто нереально много. «Опытный мальчик», как будто Антон — шлюха с трассы. Господи, как же противно от себя и от всего происходящего. Почему Арсений продолжает его добивать, когда кажется, что хуже уже быть не может? Антон и сам прекрасно понимает, насколько он жалок, слаб и труслив, но нет, Арсению всегда надо убедиться, что он чувствует себя абсолютным ничтожеством. Антон 21:37 я приду       Пишет Антон, задушив в себе остатки взбунтовавшейся гордости. Конечно, придёт и, конечно, подготовится и постарается не думать о том, что его ждёт за дверью комнаты номер семь.       Антон ненавидит этот день. Он уверен, что этот день можно официально провозгласить самым худшим днём из всех, что были в его жизни.       Он заходит в аптеку и озвучивает провизору, молодой и, как оказалось, не в меру общительной девушке, набор покупок в виде клизмы, анальной смазки и пачки презервативов.       — А презервативы какие любите? — доброжелательно интересуется девушка, старательно заглядывая под низко опущенный капюшон Антона. — Есть ультратонкие, охлаждающие, ребристые, со вкусом лимона и клубники…       — Давайте обычные, — говорит Антон, нервно оглядываясь на собирающуюся за ним потихоньку очередь.       — Клизмы остались на два, пять и десять литров, вам какой объём? — сияя искренней улыбкой и желанием помочь, громко вопрошает провизор, а Антон, стремительно краснея, сильнее опускает капюшон на глаза.       — Два, — выдавливает Антон, мечтая только об одном — сбежать отсюда подальше.       — Хорошо, а смазку вам банановую, малиновую, клубничную или…       — Да дайте уже любую, — не выдержав, рявкает Антон и, оплатив свои «покупки» под осуждающими взглядами пенсионерок из очереди, вылетает из аптеки. Антон думает, что это финиш, но как же он ошибается.       Когда Антон применяет клизму по назначению и начинается, так сказать, «процесс очищения», в дверь стучится всерьёз обеспокоенный Дима и предлагает ему таблетки от диареи. Почему в отелях такая великолепная акустика, чёрт возьми? Антон думает, что в прошлой жизни он наверняка был распоследним подлецом, другого разумного объяснения того, за что ему всё это, просто нет. Мало ему оскорблений от Арса, теперь ещё другу неизвестно когда решится в глаза посмотреть.       Самый трудный этап — собственно подготовка. Антон долго не может решиться и борется с гадливостью, охватывающей его, стоит подумать, для кого он готовится и при каких условиях к этому пришёл. Ванная большая, и Антон удобно располагается в ней, согнув ноги в коленях и широко их раздвинув. Пальцем щедро зачерпывает из баночки смазку, неуверенно дотрагивается до колечка ануса, вздрагивая от ощущения холодного геля, и тихо матерится. Когда ему всё же удаётся засунуть палец дальше чем на сантиметр, мышцы непроизвольно сокращаются, а ощущения настолько дискомфортные, что непреодолимо хочется вернуть всё как было и не повторять больше никогда. Наличие Позова за стенкой нужного настроя тоже не прибавляет. Но Антон упрямо толкает в себя пальцы, раз за разом — два, потом три и заново. Для окончательного этапа Антон приготовил пузырёк от геля для волос, подходящий по форме, размер которого по сравнению с пальцами кажется просто огромным и одним своим существованием угнетает. Но Антон должен это сделать, просто обязан. Да, Арс застал его врасплох сегодня, но Антон сделает всё, чтобы этот самодововольный ублюдок никогда не узнал, что до него Антон ни разу ещё не был «снизу».