Наши роли

      Арсений знает, что ему не стоит встречаться с Антоном сегодня. Им обоим нужно время, чтобы всё обдумать, прийти в себя и составить тактику поведения. Арсу однозначно надо успокоиться, ведь он настолько зол, что может не только наговорить Антону много лишнего, но и травмировать физически, тем более теперь, когда тот полностью в его власти.       Арсений хочет сохранить ясную голову для первого «свидания», чтобы в решающий момент его поведение не изменилось под влиянием предвзятых эмоций. Он Доминант, а значит, обязан контролировать ситуацию и сохранить хладнокровие при любом раскладе. Арсений уверен, что за пару дней возмущение стихнет, и ему почти удаётся убедить себя оставить Антона в покое на какое-то время. Но планам снова мешает случай.       Арсений подобрал телефон Антона, только забыл его вернуть после концерта. Ну, как забыл, скорее намеренно повременил с возвратом, собираясь сделать это позже, в более уединённой обстановке. Оставшись в номере один, Арс решает проверить, работает ли гаджет вообще и не зря ли он с ним заморочился.       В правом верхнем углу смартфон приобрёл паутину царапин, сенсор там явно уже не рабочий, камера тоже разбита, однако это не мешает телефону отреагировать на кнопку запуска. Арсений с облегчением вздыхает, проводит пальцем по стеклу и с удивлением наблюдает, как экран беспрепятственно разблокируется. Видимо, Антон не предполагал, что его телефон может когда-то попасть в руки к Арсению, и не озаботился защитой паролем. Что ж, это его ошибка.       Но внутри не оказывается абсолютно ничего интересного: никаких откровенных фотографий, переписки только с Ильёй и деловыми партнёрами, а в телефонной книге даже номера Воли нет. Скука. Узнать побольше об этом крайне неожиданном союзе хочется невероятно, но в телефоне нужной информации нет совсем, либо она грамотно подчищена. Арсению остаётся только сжимать зубы от раздражающего неведения. А он-то думал, что хорошо изучил Антона… Ты в среду или в четверг в Москве будешь? Хочу встретиться       Такое сообщение пришло с неопределившегося номера, не успел Арсений отложить телефон. У Арсения непроизвольно сжимаются кулаки: могут ли быть сомнения по поводу личности отправителя? Мне срочно нужно знать, чтобы время спланировать. Позвони сразу, как сможешь, Антош       Первое, что бросается в глаза, — тошнотворное обращение, разозлившее Арсения ещё сильнее. Антош. Господи, это же было так очевидно, на самой поверхности. Воля изначально относился к Антону иначе, чем к ним ко всем, все эти непонятные перешучивания, переглядки… И пресловутое «Антоша», проскальзывающее в речи ведущего слишком часто. Арс всегда считал себя проницательным и не понимает теперь, как можно было этого всего не замечать. Он давно привык всё просчитывать заранее и сильно нервничал, когда что-то изменялось в его планах. Но сейчас не просто что-то изменилось, всё просто рассыпалось в одно мгновенье, и Арсений потерялся, не зная, за что ему ухватиться, как теперь действовать. Обычно в таких случаях контроль над мыслями помогала вернуть сессия. Управляя сабом, Арс обязан был держать себя в руках, принимать ответственность за другого человека, и это удивительным образом способствовало успокоению и выстраиванию мыслей в нужной последовательности. Он снова мог почувствовать, что он — главный, он — Господин, не только в сессионной комнате, но и в своей жизни, а значит, обязательно найдёт решение всех проблем. Но сейчас Арс оказался в незнакомом городе, лишённый единственного подходящего ему способа успокоения, здесь нет под боком ни «клуба», ни верного саба, ничего нет. Есть только Антон, который волей случая оказался обязанным ему и который, собственно, и стал причиной смятения мыслей и охватившего Арса негодования.       Арсений держался до тех пор, пока не пришло ещё несколько сообщений с отчётливо проступающей в буквах повелительной интонацией. Он так давно представлял Антона в роли своего саба, ему через день снилось, как он диктует команды, а Антон всё выполняет, он запрещал себе думать, но мысли были такими заманчивыми… И тут оказывается, что в реальности приказы Антону отдаёт Павел чёртов Воля. Ведь если он позволяет себе обращаться так с Антоном, значит, прежде Шаст его слушался, и Арсу от этих выводов хочется рвать и метать. Это какая-то слишком жестокая насмешка судьбы. Но Арсений не был бы Арсением, если бы смиренно принимал всё, что преподносит ему жизнь. Теперь он тоже имеет право на Антона и, после того как Паша любезно взбудоражил его своими требовательными сообщениями, собирается утвердить это право прямо сегодня. Посмотрим, чьи приказы Антон теперь будет исполнять.       Арсений звонит в ближайший хостел и заказывает комнату на несколько часов, затем сообщает Антону время и место. Антон неожиданно покладист, соглашается без лишних вопросов и провокационную реплику намеренно игнорирует. Вообще Шастун почти мгновенно согласился на предложенный обмен, чем даже несколько разочаровал Арсения. В глубине души Арс надеялся, что Антон откажется или попросит время подумать, или сделает что-нибудь, что хоть как-то вязалось бы с образом, который знал Арсений всё это время. Но своим скорым согласием Антон лишь подтвердил теорию Арса о том, что ему всё равно с кем спать, лишь бы выгода была.       Арсений хочет отвлечься, хоть немного прийти в себя за оставшееся до встречи время. Он гуляет по вечернему городу, стараясь выбирать безлюдные улочки, — выслушивать визг фанаток он сейчас совершенно не в настроении. Свежий воздух благоприятно влияет на него, он начинает чувствовать себя почти хорошо, словно и не был этот длинный день насыщен на потрясения, словно парень, которого он хочет несколько лет подряд, не трахается с костлявым миллионером. Но как только Арс заходит в комнату гостиницы, куда в ближайшее время должен прийти Антон, мысли возвращаются, Арсений вновь начинает накручивать себя и заводиться.       Антон неохотно открывает дверь номера ровно в полночь, словно по секундомеру сверялся. Арсений в это время едва успевает выйти из душа, его волосы ещё влажные, а из одежды на нём только обмотанное вокруг бёдер казённое полотенце. На лице Антона, не ожидавшего с ходу столь откровенного зрелища, мелькает паника, но он быстро берёт себя в руки и делает шаг вперёд, с усилием захлопывая за собой дверь. Его взгляд бегает, оценивая обстановку комнаты, часто останавливаясь на большой кровати в середине помещения, но избегая самого Арсения.       — Вот, — говорит Антон, нервозным шагом приближаясь к Арсению, и протягивает ему какую-то бумажку.       — Что это? — спрашивает Арсений, не ожидавший переговоров, и с интересом вглядывается в корявый почерк.       — Расписка, — Антон старается говорить ровно, но голос его слегка срывается. Шастун с каким-то трепетным ужасом косится на кровать, которая теперь находится с ним совсем рядом. — Я не могу быть уверен, что ты выполнишь условия. Так хоть в суд смогу на тебя подать, если вдруг что.       — Не доверяешь? — губы Арса кривятся в его привычной насмешливой ухмылке, Антон в ответ только неопределённо дёргает плечом, мол, глупый вопрос. — Ну что же, посмотрим, — Арс внимательно вчитывается, и уголки губ его периодически вздрагивают, словно он пытается сдержать улыбку, от чего Антон начинает нервничать сильнее. — Ручка есть? Будем вносить правки, — оторвавшись от чтения листа, заключает Арсений. Антон от этих слов совсем сникает, но ручку отдаёт. — Это больше похоже не на расписку, а на полноценный договор, столько условий… Но я готов это обсудить, — Арс с показной задумчивостью проводит черенком ручки по своим губам, с интересом наблюдая, как Антон в бессилии сжимает кулаки.       — С чем конкретно ты не согласен? — спрашивает Шаст, от волнения по привычке перебирая кольца на пальцах. О, какое удовольствие Арсу доставляет видеть, как Антон струной натягивается в ожидании каждого его слова. Это так… правильно. Арсений снова играет с Антоном, и тот зависит от его решений как никогда раньше. Это успокаивает, и Арсений наконец-то снова чувствует себя в своей тарелке.       — Со всем согласен, просто внесём немного конкретики. Вот смотри, тут ты пишешь, что через месяц я должен буду вернуть тебе все копии записи. Но месяц — понятие такое, расплывчатое. Мы же не каждый день сможем встречаться. Давай так: в месяце четыре недели, пять дней из каждой недели ты мне должен. Время встречи выбираю я, продолжительность встречи устанавливаю я. Если по каким-то причинам мы с тобой пропустили день, он переносится на следующий месяц. Согласен? — для порядка интересуется Арсений, уже вписывая новые условия аккуратными стройными буквами.       — Как будто у меня есть выбор, — недовольно бормочет Антон, с каждым словом Арсения мрачнея всё сильнее.       — Далее меня смутил вот этот пункт, неопределённая какая-то формулировка, — не обращая внимания на слова Антона, продолжает говорить Арсений. — Что значит «не имеет права причинять никаких физических повреждений»? Предлагаю изменить на «не имеет права причинять физических увечий, опасных для жизни и наносящих значительный вред здоровью», м, так же намного лучше? — Арс снова увлечённо застрочил, исправляя написанное Антоном и делая вид, что не замечает, как сильно побледнел Шастун от его слов. — Ещё предлагаю ввести несколько условий для тебя, а то у меня одни обязанности, а у тебя — ничего. Во-первых, ты должен активно участвовать в процессе, полено в постели мне не интересно. Ты будешь выполнять всё, что я скажу, и будешь делать это с энтузиазмом. Во-вторых, ты не имеешь права оскорблять меня, иначе день не засчитывается. Ну и наконец, ты не имеешь права намеренно причинять мне какой-либо вред, иначе день не засчитывается и прибавляются ещё два дополнительных дня. — Антон прямо-таки полыхает возмущением, но сказать ему нечего — не в том он положении, чтобы свои условия диктовать. — Вот так, — говорит Арсений, дописав последнюю строчку и протягивая Антону листок для подписи. Антон мельком перечитывает текст и быстро подписывает, не поднимая глаз. Арсений тоже размашисто расписывается и невозмутимо разрывает новоявленный договор на четыре части.       — Что ты делаешь?! — Антон буквально подскакивает на месте, пытаясь выхватить из рук Арса остатки листа. — Зачем?!       — Он нам не нужен. Я запомнил все свои обязанности, ты свои, думаю, тоже, — выдержанно отвечает Арс и выкидывает в мусорку оставшиеся клочки бумаги. — Я верю, что ты с усердием будешь выполнять свою часть договора. А ты веришь, что я выполню свою, ведь так? — скептическое выражение лица Антона очень красноречиво отвечает Арсению, что тот не верит в его честность ни на йоту.       — Нет, не верю! Мне нужны гарантии, — Антона трясёт от бессильного гнева, но Арсений только спокойно улыбается на его реакцию, а затем неожиданно подходит совсем близко и касается пальцами впалой щеки, Антон едва успевает подавить желание отшатнуться от его руки.       — А придётся поверить, Антош, — Антона передёргивает от едкой интонации, с которой Арс произносит его имя. Да ещё эти обманчиво нежные прикосновения к лицу… — У тебя просто нет других вариантов. — После этих слов Арсений делает шаг назад, и Антон судорожно вздыхает от облегчения. Но данная ему передышка оказывается совсем короткой, потому что в следующий момент Арс лёгким движением руки распускает узел, удерживающий на нём полотенце, и то покорно падает к его ногам. Арсений стоит перед Антоном полностью обнажённый, и Антон снова отводит взгляд, начиная стремительно краснеть. Арсений невольно отмечает, насколько невинным и беспомощным Шастун сейчас выглядит. Ну почему, почему он не может быть таким на самом деле? Боже, при других обстоятельствах Арс мог бы сделать их первый раз незабываемым, мог бы быть с Антоном нежным и терпеливым… Но не сейчас. Антон не заслужил этого, он всего лишь содержанка богатого «папика» и к тому же трус. И отношение к нему должно быть соответствующим. — Ну и что встал? Продемонстрируй свои умения.       Антон вдруг решительно поднимает взгляд на Арсения и торопливо подходит к нему вплотную, словно опасаясь давать себе время на раздумья. Несколько секунд он молча смотрит на Арса сверху вниз, а затем медленно опускается перед ним на колени. Сердце Арсения против воли учащает ритм от вида Шаста, склонившегося у его ног. Антон невесомо касается пальцами его мошонки, и от одного этого лёгкого прикосновения Арс начинает испытывать смутное томление. Следующие движения Шастуна становятся более уверенными, он нежно массирует яички, перекатывая их в ладони и перебирая кожу длинными умелыми пальцами, а другой рукой в это время ласкает полувставший член. Арсений испытывает противоречивые эмоции по поводу происходящего. С одной стороны, то, что делает для него Антон, очень приятно. А осознание того, что делает это именно он, Шастун, о котором Арс так долго грезил, придаёт действу особой пикантности и возбуждает до одури. Но с другой стороны, Антон делает всё слишком хорошо. Он умеет это делать, он много раз делал это раньше для кого-то другого. Арсений не первый, не единственный и не особенный. Он — очередной. Эти мысли не дают потеряться в ощущениях, и Арсений очень внимательно следит за каждым движением Антона.       Антон без предупреждения обхватывает губами головку члена, и Арсений не успевает сдержать судорожный вздох удовольствия от ощущения горячей влажности его рта. Антон не останавливается на этом и заглатывает ствол глубже, помогает себе руками и скользит губами взад-вперёд, периодически втягивая щёки, от чего Арс испытывает мягкое давление на член со всех сторон, и это так приятно, что он уже с трудом удерживает себя от стонов. Арсений прикрывает глаза, наслаждаясь виртуозным минетом, но когда он открывает их, внимание снова привлекает лицо Антона. На нём не выражено ни удовольствия от совершаемых действий, ни особого отвращения, только сосредоточенность и какая-то тупая смиренность. Но взбесило Арсения не это. Антон делает всё с закрытыми глазами. И не просто с закрытыми — с зажмуренными, как будто силясь абстрагироваться от происходящего или… Или силясь представить на месте Арсения кого-то другого. У Арса внутри стремительной волной вскипает гнев. Антон никогда не будет представлять на его месте Волю. Никогда.       — Смотри на меня, — сквозь зубы цедит Арсений, неотрывно глядя на Шастуна, но тот как будто не слышит, продолжая усердно скользить губами по члену и не менее усердно смыкать веки. — Я сказал смотри. На. Меня. — Арсений грубо оттягивает Антона от себя, вцепившись пальцами в отросшую шевелюру, и тот выпускает его член изо рта с пошлым причмокиванием и, наконец-то, смотрит в глаза, даже с неким вызовом. Это окончательно выводит Арса из себя. Он снова тянет Шастуна за волосы, вынуждая подняться с колен, и почти сразу толкает его животом на кровать и наваливается сверху.       — Стой, стой, стой, стой! Арс, подожди, прошу тебя! Пожалуйста! Дай мне минуту… — конечно, Антон запаниковал под таким напором и мгновенно растерял всю свою смелость, но Арсения этот умоляющий лепет нисколько не трогает.       — Заткнись и лежи спокойно, — приказывает он, пробираясь пальцами к ширинке джинсов всё ещё полностью одетого Антона. Антон, до этого активно извивающийся под ним, после этих слов резко замирает, словно даже переставая дышать. Арс неосознанно использовал для приказа особую интонацию, интонацию Доминанта, а это всегда особым образом действует на людей, склонных к подчинению. Но сейчас Арс даже не заостряет внимания на такой интересной реакции Антона, он полностью сосредоточен на его джинсах. Арсений не потрудился даже раздеть Шастуна, лишь приспустив до колен его штаны и бельё. Когда Арсений начал пристраиваться к его заднице с вполне очевидными намерениями, Антон снова отмер и заволновался.       — Презервативы… В кармане там. И смазка, — с трудом выговаривает он, задыхаясь под весом навалившегося на него Арсения.       — Презики — хорошая вещь, мало ли что ты там у своего Павлика подхватил, — колко отвечает Арсений, выделяя имя Воли той же насмешливой интонацией, что недавно «Антошу». — А на смазку не наработал ещё. Обойдёшься. — Антон в ответ молча сжимает зубы и старается не ворочаться под Арсением. Арс наспех смазывает слюной между ягодицами Антона и сразу же упирается туда членом, но сопротивление мышц оказывается столь сильным, что не удаётся протолкнуть даже головку. — Хватит зажиматься, — Арсений снова приказывает, но на этот раз Антон не желает подчиняться.       — Я не могу! — сипло говорит он, притягивая ближе к себе подушку и утыкаясь в неё носом. — Не получается…       Арсений снова пытается, более настойчиво налегая на сжатый анус. На этот раз мышцы вроде бы слегка поддаются, но Антон в этот момент болезненно вскрикивает и соскальзывает с члена, ещё сильнее закрываясь.       — Да в чём проблема-то? — вскипает Арсений. — Давно Кощея своего не обслуживал что ли? Или у него диаметр как у иглы, что даже не ощущается?       — Не твоё дело, — огрызается Антон, настойчиво пряча в ткани своё лицо и периодически издавая какие-то подозрительные звуки. Всхлипы? Ещё и нытиком оказался, просто прелестно.       В конце концов Арсений сдаётся и использует лубрикант. Наскоро смазав отверстие пальцами, он без предупреждения двигает тазом, разом загоняя член почти наполовину длины. Антон, не ожидавший этого, вскрикивает от боли, но Арс вовремя зажимает ему рот ладонью, так что слышится только неразборчивое мычание.       — Тш-ш-ш, тихо, не кричи так. Ты же не хочешь, чтобы кто-то примчался тебя спасать? — спрашивает Арсений, продолжая плотно закрывать губы Антона и при этом начиная медленно двигаться. Антон продолжает глухо скулить, по его покрасневшим щекам непрерывно текут слёзы. Арсений подумал бы, что Антон хороший актёр, если бы сам не чувствовал, насколько он чертовски узкий. Почти девственно узкий. Арсению не доводилось спать с девственниками, поэтому он не может знать наверняка. С такими тугими мышцами, сопротивляющимися каждому его движению внутрь, Арс имел дело в первый раз. Выходит, Антон действительно очень давно не занимался сексом. Это странно, но Арсений слишком занят, чтобы сейчас об этом думать.       Антон всегда действовал на Арсения по-особенному, но сейчас, когда они оказались в наивысшей степени близости, возбуждение Попова стало просто неконтролируемым и даже каким-то животным. Арсений двигает тазом всё быстрее и быстрее, придерживая Антона за живот и тем самым не позволяя отстраниться. Антон впивается зубами в ладонь Арсения, зажимающую его рот, и, уже не сдерживаясь, надрывно воет. Арсений ничего не замечает — ни состояния Антона, ни вонзившихся в его кожу острых зубов, он только двигается, как одержимый вдалбливаясь в распятое под ним тело в непереносимо быстром темпе. Оргазм скрутился узлом в области паха, а затем волной прошёлся по всем клеткам тела; это была сладкая, медленная, даже почти болезненная разрядка.       Арсений отстраняется от Антона и какое-то время молча лежит на свободной половине кровати, восстанавливая сбитое дыхание. Антон всё так же лежит со спущенными штанами и слегка оттопыренной тощей задницей и редко всхлипывает, отвернув голову в противоположную от Арсения сторону. Через несколько минут он осторожно встаёт, словно опасаясь сделать любое лишнее движение, выглядит Шастун так, словно по нему проехался трактор, а заплаканное опухшее лицо почему-то кажется совсем детским. Арсению становится стыдно. Он же не насильник, он не хотел делать Антону больно, почему же сейчас так поступил? Но ведь он не знал, что Антон будет так реагировать, ведь Шаст же давно этим занимается. А когда всё началось, Арс просто не смог остановиться.       — Я могу уйти? — спрашивает Антон и выглядит при этом почти спокойным.       — Тебе надо привести себя в порядок. Сходи в душ, — безразлично говорит Арсений, не желая признавать перед Антоном, что немного жалеет о том, что сделал.       — Да я лучше там, у себя, — неопределённо отвечает Антон, делает пробный шаг к двери и тут же болезненно охает, непроизвольно шире расставляя ноги.       — Это был приказ, а не предложение. Раздевайся и иди, — Арсений замечает, какой неприкрытой ненавистью сверкнули глаза Антона, когда он на секунду поднял взгляд. Но спорить Антон больше не стал, видно, совсем сил лишился. Он быстро снимает с себя толстовку и джинсы, с опаской смотрит на Арсения, колеблется, но потом всё же стягивает плавки и стыдливо прикрывается руками. Арсений молча наблюдает, как Антон по одному снимает браслеты и кольца и складывает их на прикроватную тумбу, а затем, неуклюже прихрамывая, ковыляет к двери ванной. Арсений не отпускает даже ни одного язвительного комментария, и это лучшее, на что он способен сейчас, чтобы загладить свою вину.       В ванной слышится шум воды, а внимание Арсения неожиданно привлекает один из браслетов Антона. Эта вещь, в отличие от других его безделушек, действительно выглядит богато и стильно. Арсений вертит браслет в руках, рассматривая со всех сторон. Арсу всегда нравились изделия из драгоценных металлов, а потому он почти сразу определяет, что в руках у него, скорее всего, не менее пятидесяти граммов белого золота. Браслет широкий и мощный, однозначно мужской, но при этом сплетён искусно, а витой геометрический узор придаёт ему элегантности. По окружности располагаются небольшие прозрачные камни, и Арс подозревает, что ими вполне могут оказаться настоящие алмазы. Арсений неосознанно крепко сжимает браслет в кулаке. Значит, вот за такие подачки Антон продался? Арс нащупывает с внутренней стороны браслета какую-то неровность и, приглядевшись, различает гравировку. Моя единственная страсть.       После короткого предложения в замысловатом узоре переплетены заглавные буквы «А» и «П». Арсений, не задумываясь, бросает дорогое украшение в мусорную корзину, куда пару минут назад отправился использованный презерватив.