Наши роли

      Когда Воля зачитывает задание для первой импровизации, Арсений сидит в своём кресле, с едва заметной нервозностью постукивая пальцами по подлокотнику. Все знают, что на съёмки нужно приходить максимально собранным и отдохнувшим, чтобы творческого запала хватило на несколько дней практически беспрерывной работы. Обычно Арсений в эти дни отличался на удивление приподнятым настроением и безо всякого напряга порхал по сцене по шесть часов подряд и даже во время перерывов старался заниматься полезной творческой деятельностью, чтобы, как он пояснял, не растерять вдохновение. Сегодня Арсений с самого утра молчалив и слегка напряжён. Если можно назвать «лёгким напряжением» ощущение разрушительной неприязни к человеку, которому принадлежит то, что хотелось бы считать своим.       Антон — не тот человек, к которому Арсений хотел бы испытывать привязанность. В идеале, конечно, вообще никаких привязанностей не испытывать, но если уж без этого дерьма совсем не обойтись, то это точно должен быть не Антон. Милая спокойная девушка, рассудительная, чётко осознавшая свои желания и, разумеется, хорошенькая — вот наилучший вариант для Арсения. И не было бы никаких трудностей и сомнений, и не нужно было бы ночами думать о причинах и последствиях. Легко смириться, легко принять, а потом так же легко жениться и жить себе счастливо пока смерть или скука Арсения не разлучит их. Но, наверное, это было бы слишком просто. Один раз Арс уже женился потому что «пора» и потому что «хороша», и чем это кончилось? Нет, там, где нежные девушки и беззаботная жизнь — вариант не для Арсения. А вот мужик дистрофичного образца, который Арса не переваривает, и с которым в комплекте идёт вагон комплексов и дополнительный бойфренд — дайте два, это наш уровень.       Но Антон в последнее время делал успехи в «карьере» саба, и Арсений к своему огромному неудовольствию вынужден признать, что он стремительно привыкает к ненавязчивому присутствию Антона у его ног по вечерам. Странно, он никогда не думал, что ему может понравиться встречаться с кем-то на постоянной основе. Попов всегда с уважением относился к Доминантам, решившимся на «лайфстайл»*, поскольку считал почти подвигом посвящение себя одному-единственному сабу. Арс был абсолютно уверен, что сам никогда на подобное не решится — он слишком ценил свою свободу и слишком быстро насыщался: обычно интерес к очередному сабу терялся после первой, максимум — второй сессии. Единственным исключением из этой закономерности стал Виктор, но это всё же немного другое. Во-первых, встречи по разу-два в месяц вряд ли можно засчитать за постоянные отношения, а во-вторых, Вик был абсолютно безотказным, число табу у него было минимальным и включало в себя что-то совсем уж отвратительное, ничего из этого списка Арсений и сам бы никогда не захотел попробовать. В остальном мальчик был мечтой — красивый, стройный, с приятным голосом, который становился ещё лучше, когда срывался в крики и стоны, но самым главным его преимуществом этого парня, пожалуй, была адекватность. Как не удивительно, а это качество всё чаще становится большой редкостью среди тематиков. Сколько раз Арса преследовали обезумевшие одноразовые сабы, мольбами и угрозами выпрашивая повторную сессию или даже лайфстайл? Вик в этом отношении был очень лоялен, он часто звонил Арсению с просьбой о сессии, но никогда не настаивал, а эти звонки говорили лишь о том, что Вик предпочитает Арсения любому другому Дому и всегда в первую очередь рассчитывает на него, и только получив твёрдый отказ начинает рассматривать другие варианты. Это, конечно, льстило Арсению. С Виктором было легко — Арсений мог делать с ним что угодно, отрабатывать самые разнообразные БДСМ-практики, удовлетворять любые запросы своего извращённого любопытства, и не бояться при этом обидеть или сделать больно. Приятно иметь дело с мазохистом. Может быть поэтому интерес к Вику не ослабевал уже несколько лет подряд. Тем страннее, что видеть ежедневно рядом с собой Арс хочет не безотказного Виктора, который впадает в экстаз от любой новой затеи Арсения, а зажатого, неуверенного и полного противоречий Антона, который в штыки воспринимает не только любые, даже самые безобидные сексуальные практики, но и самого Арсения.       Антону ничего не нравится, а если нравится, он из глупого упрямства продолжает делать вид, что это не так. Порка — больно, воск — горячо, анальный секс — вообще конец света. Арсений никогда так основательно ни под кого не прогибался, не позволял себя ограничивать, и вообще в Теме подобный вариант отношений обозначается термином «управление снизу», что совершенно недопустимо и является показателем абсолютной несостоятельности как Верхнего, так и нижнего. Саб не имеет права манипулировать и переделывать Верха под себя, это противоречит самой концепции тематических отношений. И тем не менее именно это сейчас происходит, потому что Арсу больше невыносимо чувствовать себя насильником и шантажистом, он больше не собирается принуждать и начинает медленно, но верно сдавать позиции, подстраиваться под желания Антона, хотя порой кажется, что тот вообще ничего с ним не хочет. Конечно, Арс знает, что это не так — реакция Антона говорит сама за себя — Шастун с трепетом ждёт каждой встречи, ему нравится чувствовать себя беспомощным и беззащитным в руках Арсения, ему нравится чувствовать зависимость и получать непристойные приказы, несмотря на то, что исполняя их он готов самоиспепелиться от стыда. Но то, как он ведёт себя после всего обижает Арсения; то, как он стыдится собственных желаний и порывов — приводит Попова к бессильному исступлению. Потому что Арс не может ничего изменить, как ни старается — Антон упорно продолжает считать себя жертвой, а всё происходящее между ними непростительным извращением, и запальчиво убеждает и Арса и самого себя, что ему всё это по-прежнему отвратительно и не нужно.       Каждый чёртов раз после сессии Антон, сцепив зубы молча одевается, а потом интересуется со злой иронией: «Позволите удалиться, Господин?» и уходит, истерично захлопнув за собой дверь. Однажды Арсений не выдержал и предложил Антону уйти. В тот вечер Антон показался ему чужим, неприятным, чёрствым типом, совсем не таким, каким знал его Арсений. Он даже позволил себя трахнуть, надеясь, что этот инцидент поможет ему отпустить. Тогда Арсений почти поверил, что он жестоко ошибся и Антон — даже близко не тот идеальный саб, какого он себе надумал. Но потом что-то снова пошло не так — Антон не смог. Честно продержался несколько минут, но судя по его поведению, для него процесс оказался ещё неприятнее, чем для самого Арсения. Арс знал, что сказать — он распланировал всё до мелочей. То, как он эффектной походкой подойдёт к двери ванной, небрежно обернётся и равнодушно произнесёт «Что ж, можешь быть свободен. Завтра удалю все копии». Но Антон начал просить прощения — так искренне, так по-детски трогательно, что Арсений озвучил совсем не то, что собирался. Он спросил, хочет ли Антон остаться — и тот хотел. Тогда Арсу показалось, что всё — сожжённые мосты выстроились заново в одно мгновение, им хватило одного короткого «Хочу». Но как же он ошибался. Всё стало только хуже. Антон заметно терзался из-за принятого решения и, похоже, снова винил во всём Арсения, и с завидным постоянством выводил его из себя и лез драться несмотря даже на то, что каждая подобная выходка согласно договору прибавляла к его «рабству» целых три лишних дня. Антон ненавидел себя за свой выбор, и Арса ненавидел за то, что вынудил признаться в своих желаниях. Арсений устал от этого.       Антон делился с Арсом собой очень охотно, преданно смотрел в глаза и казался таким открытым и близким, что грудь опаляло непривычной теплотой, но стоило Арсу затронуть чуть более личные темы или опробовать какой-нибудь новый девайс, как Антон тут же отгораживался от него лицемерной маской независимости, начинал язвить и бросаться оскорблениями. Он не доверял Арсению. Конечно, Арс понимал, что отчасти сам приложил руку к сложившейся ситуации, но неужели же теперь ничего не исправить? Антон так и будет шарахаться от любого его неожиданного движения? Арсений не хотел этого. Смотреть в его глаза, полные нежности и покорности, чувствовать тёплые пальцы, робко прикоснувшиеся к бедру в поисках одобрения, разделять с ним оргазмы — один за одним, так удивительно сладко… А потом наблюдать неестественно выпрямленную спину, стремительно исчезающую в дверном проёме, и угадывать в непроизвольном изломе губ сожаление о случившемся. Это просто невыносимо. Нельзя так. Больше нельзя.       Но каждый раз, когда Арсений собирался с силами и готов был отправить Антона на все четыре стороны, тот словно чувствовал приближение бури и заставлял Арсения сомневаться. Подсознательное постоянно пробивалось откуда-то из глубины и заставляло Антона говорить правду, но он усердно его игнорировал продолжал отстаивать свою тупую однобокую позицию. Но Арсений не понимал — почему? Почему просто не позволить себе получать удовольствие, если им обоим этого хочется? Почему надо обязательно сопротивляться и тратить время на бессмысленное противостояние с самим собой?       Антон начал искренне интересоваться Темой и даже основательно прокачался в теории по интернету. Конечно, скрыть это от Арсения не получилось. Арс зацепился за первое же специфическое словечко, опрометчиво проскользнувшее в речи Антона, и с пристрастием следователя вытянул из Шастуна всю информацию о том, что он успел прочитать и зачем. Арсений знал, что в интернете катастрофически мало достоверной информации, а потому разрешил Антону задавать вопросы, если они возникнут. Оказалось, что тот только того и ждал и вопросов у него накопилось на целую лекцию. Арсений почти три часа тихо рассказывал Антону о философии Темы, о правилах, этикете, наказаниях, мазохистах и опыте знакомых тематиков. Антон привычно сидел у него в ногах, устроившись щекой на колене и внимательно слушал, иногда будто бы случайно прикасаясь губами к обтянутому тонкой тканью джинсов бедру.       Наконец, Арс закончил и вопросительно взглянул на Антона, интересуясь, будут ли ещё вопросы. Тот молчал, но по лицу его читалась внутренняя борьба, он словно хотел сказать, но не был уверен, что стоит.       — Говори, — приказал Арсений, раздосадованный тем, что Антон даже сейчас что-то пытается утаить от него.       — Ну… — Антон опустил глаза, собираясь с мыслями, — Просто интересно. На всех сайтах говорится, что ошейник для нижнего — необходимый атрибут. И на всех фотографиях сабы в ошейниках… Даже когда мы встречались в БДСМ-клубе, помнишь, в Омске? Там менеджер был в этой штуке. А ты мне ни разу не надел. Почему? — Антон говорил монотонно, но под конец речи в интонациях явственно проступило разочарование и даже обида. Осознав это, Шастун недовольно насупился.       — Ошейник… — надо сказать, Арс не ожидал такого вопроса, но оказался приятно удивлён. Он улыбнулся и, не удержавшись, погладил Антона по голове. — Ты прав, ошейник — традиционный атрибут саба, но только несвободного саба. Ошейник — награда, знак принадлежности своему Господину, аналог обручального кольца, если хочешь. Многие не придают этому такого глобального значения, но я никогда не надену на саба ошейник, если он сам не предложит отношения.       — Предложит отношения?! — Антон отшатнулся от неожиданности, а на лице его читался священный ужас. Арсений только невозмутимо усмехнулся, довольный произведённым эффектом.       — Конечно. В Теме инициатором отношений всегда выступает низ.       — Дурацкие какие-то правила, — раздражённо заявил Антон и Арсений едва смог сохранить серьёзный вид, ничем не показав, как его развеселило сердитое возмущение Шастуна по этому поводу.       — Вовсе нет. Правило это придумано в целях соблюдения одного из принципов таких отношений — «добровольности». Нижние по природе своей ведомые, легко внушаемые, и если какой-нибудь особенно настойчивый Верхний прикажет принять его предложение, нижний сделает это, даже если не хочет, просто потому что физически не может ослушаться.       Шастун долго молчал, сосредоточенно обдумывая новую информацию, а Арсений настороженно наблюдал за ним, гадая, что же творится в голове у этого сложного человека, из-за которого Арсений снова научился страдать. Но когда Антон поднял глаза и заметил, что за ним наблюдают, тут же стушевался и отделался скупым «понятно». А потом снова ушёл, сделав вид, что не он недавно с такой страстью расспрашивал Арса о нюансах Темы, и будто не он потом гортанно стонал от удовольствия, делая Попову чувственный минет.       Глупо, но Арсений после этих проникновенных встреч чувствовал себя использованным. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь он затоскует по нормальным отношениям — с разговорами, поцелуями и взаимной верностью. Когда-то он пообещал себе не ввязываться в это больше, ведь кому нужны отношения, если есть секс без обязательств? До сих пор он твёрдо придерживался позиции, что постоянный партнёр — это слабость, а ещё лишние проблемы и головная боль. И другая боль, выворачивающая изнутри до такой степени, что хочется выть и биться об стены, лишь бы отвлечь себя от ядовитых тисков, сжавших растерзанное сердце. Эта боль неизбежна, избранник обязательно причинит её, стоит только достаточно сильно полюбить привязаться к нему. Так думал Арсений много лет назад, но сейчас он повзрослел. Теперь он уверен, что сможет расстаться без трагедии, в случае чего. Да и вряд ли он всё ещё способен на такие сильные чувства, как в молодости, всё же он значительно изменился с тех пор. Наверное, в его возрасте уже просто хочется пусть своеобразной, но стабильности. И что поделать, если хочется этого с Антоном? Наверное, попробовать. Решиться было бы намного проще, если бы Антон не изводил Арса каждый раз своей противоречивостью, если бы простил, если бы доверился, если бы признал, что с Арсением ему хорошо.       Арсений знал, что нужно действовать решительно, поставить Антону конкретный ультиматум, иначе всё это грозит слишком затянуться и привести к точке невозврата, когда Арсений уже не сможет отпустить, но Антон не захочет остаться. И это будет гораздо хуже. Арсений постоянно отсрочивал разговор, что для него было совершенно не свойственно — он предпочитал не думать и делать то, что нужно, быстро и безболезненно. Только, кажется, в этом случае быстро или медленно — не имеет значения, всё равно болезненно, потому что Арсению не хватило Антона и он боялся, что дополучить своё, зная характер Шастуна, он не сможет уже никогда. Но после одного корпоратива Арсений понял — всё, если он протянет с этим разговором ещё хотя бы день, навсегда потеряет уважение к себе и право называть себя Доминантом.       Это была обычная вечеринка в офисе, такие постоянно устраиваются для поддержания сплочённости коллективного духа, но нечасто им удаётся побывать там всем вместе. На этот раз в свет вытащили даже Арсения, который не видел смысла участвовать в мероприятиях, на которых не проводилась видеосъёмка. В тот вечер Арс совсем не пил и выглядел таким мрачным, что даже Матвиенко не решился позвать его на танцпол. Зато Антон накидался в первые же полчаса и глупо улыбался, пристроившись рядом со столиком резидентов «Камеди». Спиной к спине с Павлом Волей. В какой-то момент Воля обернулся и наклонился к Антону под предлогом громкой музыки нашёптывая ему что-то прямо в оттопыренное ухо, которое тут же окрасилось в насыщенный бордовый цвет. У Арсения в руках хрустнул стакан.       В мужском туалете было, как ни странно, пусто и Арсений воспользовался этим, долго плеская в лицо холодной водой, словно пытаясь протрезветь, хотя и не выпил сегодня ни капли алкоголя. Взглянув в зеркало, Арс удивился, обнаружив в нём своё до крайности несчастное лицо. Недоверчиво осмотрев взъерошенные волосы и покрасневшую от холода кожу, Попов строго предупредил своё отражение:       — Мне всё равно, — двойник из зазеркалья печально моргнул. — Нет, серьёзно, чего это я распсиховался? Он — не мой. Пока ещё нет. — Согласовав с зеркалом важный вывод, Арс решил, что раз уж он здесь, неплохо бы воспользоваться помещением по его непосредственному назначению.       Не успел Арсений застегнуть ширинку, как подвергся коварному нападению со спины. Среагировал он мгновенно — развернулся в слабом захвате худых рук и оттолкнул, но не слишком сильно, поскольку уже в процессе догадался, чьи окольцованные пальцы так бесцеремонно его облапали.       — Совсем без мозгов? — разъярился Арсений, наступая на совсем не испуганного Антона. — Я мог бы и сильнее приложить, если бы не узнал вовремя.       — Арс, — выдохнул Антон таким голосом, что Арсений мгновенно перестал злиться и заинтересованно прислушался к сбивчивому шёпоту. — Боже мой… Какой ты… Почему ты такой? Красивый, сильный… Талантливый… — с каждым новым определением Антон приближался на шаг и вдруг несмело прикоснулся пальцами к плечу Арсения. — Как же я хочу… Что ты сделал со мной? Что же ты со мной сделал? — Арс поражённо молчал, но Антон не ждал ответа, он поцеловал Арсения, почему-то снова в плечо — через рубашку, словно опасался без разрешения прикоснуться к обнажённой коже. — Никогда не думал, что ты можешь быть вот таким… Я не должен. Не-е-ет, — протянул Антон и веско пригрозил Арсению пальцем, а затем стремительно осел у его ног на колени и продолжил: — Точно не должен. Это нечестно. У людей есть обязательства, — Антон стукнул об пол кулаком, подтверждая значимость своих слов, а затем поднял на Арсения странно блеснувшие глаза. — Но я хочу. — Твёрдо завершил Шастун и уверенно потянулся к ширинке Арса.       — Ты пьян, — Арсений, наконец, отмер и перехватил руки Антона, отводя их подальше от своего заинтересовавшегося признаниями паха. — К тому же зайти могут в любой момент. Пойдём до такси тебя провожу, алкоголик.       — Нет, нет, дело не в коньяке, — горячо заверил его Антон, — Я правда хочу. Очень. Всегда. И дверь закрыл, потому что сразу знал, чего хочу. Пожалуйста, позвольте мне. Умоляю, Господин, — Антон знал, что Арс теряет голову, когда он переходит на «вы». Это был запретный приём — Арс возбудился почти мгновенно. Антон вдруг резко подался вперёд и впечатался лицом в натянувшуюся ширинку Арсения. — Вы же хотите. Обещаю, вы не пожалеете. Я умею отсасывать ещё лучше, чем делал до этого. Я буду старателен. Пожалуйста. Прошу, Господин.       Антон был не настолько пьян, чтобы не соображать, что делает, поэтому Арсений едва не поддался искушению. Твоя страсть, твоё наваждение добровольно опускается на колени и умоляет о возможности сделать минет — кто бы устоял? Здраво мыслить помогла лишь одна фраза — «я хочу». Ну, конечно, в этом весь Антон — когда ему хочется — вынь да положь, и не важно, что по этому поводу думает Арсений. Снова Шастун начинает диктовать свои условия, но Арсений твёрдо решил, что больше не станет идти у него на поводу, даже если выглядит повод очень заманчиво. Отныне правила снова устанавливает он — единолично и безусловно. Арсений опустился на корточки, чтобы быть с Антоном на одном уровне и быстро прильнул губами к приоткрытому рту с горьковатым привкусом алкоголя. Антон с готовностью ответил, прижимаясь к Арсению и мелко подрагивая от возбуждения. Арс целовал долго и властно, почти опрокидывая Шастуна на пол, а когда отстранился, с наслаждением обвёл большим пальцем контур его припухших губ, словно оценивая проделанную работу.       — Нет, — сказал он, ласково улыбнувшись. — Не сегодня, малыш.       Арсений вышел из туалета и облюбовал себе близкий к нему, но не особенно заметный столик и принялся наблюдать — мало ли, Антон в унитазе от тоски по члену решит утопиться. Нужно быть начеку. Но Антон довольно бодро вырулил к танцполу уже через несколько минут. Воля махнул ему рукой, подзывая. Арсений знал, что Антон увидел этот жест, однако тот очень талантливо изображал, что не замечает никакого Павла Воли, и вообще сроду таких не видывал. Арсения это определённо порадовало.       С утра Антона терзало жуткое похмелье, но стоило Арсению встретиться взглядом с измученными зелёными глазами, он понял — Антон помнит всё до последнего прикосновения. Когда Арс попытался поговорить о случившемся, реакция оказалось предсказуемой, но от того не менее неприятной:       — Я был пьян, — категорично отрезал Антон, стоило Попову заикнуться о прошедшем вечере.       — Вот как, — глаза Арсения нехорошо сузились, скулы заострились от сдержанной злости.       — Именно так, — Антон не уступал, отвечая не менее свирепым взглядом. — Если у тебя всё, я ухожу. Не желаю разговаривать с тобой дольше необходимого.       — Нет, это не всё, — собравшись с силами, всё же решился Арсений, когда Антон уже развернулся, чтобы снова сбежать от него. Услышав его, Антон неохотно вернулся обратно, нервно поглядывая на Арсения. Арс достал свой смартфон и, открыв видеозаписи, показал Антону заставку «того самого видео». — Узнаёшь? — холодно поинтересовался он, глядя на стремительно бледнеющего Шастуна.       — Что ты… — Антон не успел договорить, Арсений даже для приличия интригу не выдержал, быстро кликнув на «удалить».       — Это было на телефоне, — сообщил Арсений, затем открыл другую папку и удалил точно такой же файл. — На карте памяти, — продолжил перечислять Арсений, открыл диалог «ВКонтакте» и удалил переписку с Антоном. — Последнее было в диалоге с тобой. Больше у меня ничего нет.       — Что это значит? — тихо спросил Антон. От сердца у Арса слегка отлегло — он не выглядел счастливым от нежданного освобождения, скорее растерянным и даже немного испуганным.       — Не доходит? Ты мне ничего не должен. Мне нечем больше тебя держать, — криво улыбнувшись ответил Арсений, чувствуя удушающее сожаление где-то внутри. — Свободен и счастлив — больше никакого рабства. Если только сам не захочешь.       — Не захочу, — Антон сказал это с таким потерянным видом, как будто сам не поверил в эти слова ни на йоту.       — Ничего страшного, я найду с кем время провести, — деланно равнодушно ответил Арсений и отвернулся, твёрдым шагом направляясь в противоположную от нужной сторону.       — Прекрасно, — послышался ему вслед окрепший звенящий голос.       — Прекрасно, — вторил ему Арс, но собеседник его уже не услышал.       Первую неделю Арсений пережил довольно спокойно — навалилось много работы и думать о неудавшемся любовнике стало некогда. На второй неделе Арсений стал вспоминать о неловких нежных руках, о податливых губах, о тёплой щеке, которой Антон так любил прижиматься к его бедру. Через месяц его снова начали преследовать эротические сны. Через два месяца на очередной сессии Арс избил Виктора розгой до потери сознания. Тому, конечно, даже понравилось, он давно намекал, что с ним можно обращаться и пожёстче, но дело было не в этом — Арсений потерял контроль над собой, позволил своему разочарованию и злости выплеснуться на ни в чём неповинного саба. Это недопустимо. Это просто ужасно. Кроме того, что из Арса вышел херовый человек, теперь оказалось, что и Доминант не лучше. Арсений жалел о своём опрометчивом решении, очень сильно жалел, но он и правда удалил все копии, пути назад больше не было. Ну почему он такой жадный? Пара часов по вечерам с Антоном — лучше, чем совсем без него. Нет же, ему нужен весь, полностью, сразу. А теперь Антон весь и полностью с другим. Возможно, счастлив. Арсений знает, что Антон стал встречаться с Волей чаще, и от этого знания Попов подолгу ворочался ночами, разучившись спать. От постоянно обновляемых засосов на недоступной теперь для него шее становилось тошно.       И в то же время Арсений чувствовал — Антон думает о нём. Смотрит, когда ему кажется, что Арс не замечает. Может, ему тоже хочется? Наверняка хочется. Арсений почти уверен, что Антон успел пристраститься к Теме, хотя и познал всего лишь крошечную её часть. Арсению хотелось думать, что к нему Антон тоже успел пристраститься. Те слова в туалете… Такие отчаянные, такие откровенные. Пьяные не лгут. А упрямцы не уступают. Антон никогда не попросит возобновить отношения, даже если захочет, он считает их мерзостью. И Арсения, даже если скучает по нему, всё равно считает мерзким. Наверное, всё действительно кончено. Но Арсений не может не думать, не ждать… Не надеяться? Когда это он снова начал надеяться? Боже мой, Антон превратил его в сентиментальную девчонку. Арс с самого начала знал, что эта история плохо кончится.       И вот сейчас у них снова начались съёмки, все снова в сборе, и он тоже здесь. Арсений всегда гордился своей сдержанностью, но сегодня несколько раз срывается и отвечает на привычные подколы Воли такими грубыми шутками, что все начинают с подозрением на него поглядывать. Антон тоже смотрит, но как-то по-особенному. Иначе, чем даже вчера. Как будто взволнованно? Или с любопытством? Чёрт его разберёт. Антон в водолазке под горло, а это значит, что следы страстной ночи сегодня настолько смачные, что даже гримёры оказались бессильны. Арс взвинчен.       После двух часов съёмок им делают перерыв, и Арс впервые так сильно рад этой передышке. Ему определённо нужно время, чтобы успокоиться, пока он не разнёс к чертям съёмочную площадку. Воля сегодня особенно много времени уделяет Антону — подшучивает, комментирует. Четыре раза назвал его Антошей. А Арса — два раза Арсюшей, даже не подозревая, что третьим разом мог бы очень сильно приблизить собственную бесславную кончину. Может, травок каких успокоительных попить?       Арсений скрывается за кулисами и обессиленно прислоняется затылком к стене. Что же с ним происходит? Что он делает?       — Арс… — к нему с неуверенной улыбкой приближается Антон, и Арс вздрагивает, автоматически отмечая, что это первый раз с того разговора, когда Антон заговорил с ним первым. Парня своего отстаивать примчался, что ли?       — Чего тебе? — не слишком вежливо интересуется Арсений. Антон, видимо, ждал более тёплого приёма, а потому немного смущается, но уходить не спешит. Долго молча мнётся, а потом достаёт из-за спины короткий коричневый ремешок.       — Вот, — Антон по уровню красноты достигает отметки переспевшего помидора, но Арсений не понимает причины. — Вчера с Димой были в зоомагазине, ну знаешь, они же с Катей щенка взяли, ну, там, корм надо, витамины… И я вот, купил, — неловко заканчивает Антон и замолкает, со странным трепетом глядя на Арса.       — Ты решил завести собаку? — растерянно спрашивает Арсений, не до конца понимая, зачем эту радостную новость сообщать ему приватно, нагнав атмосферу сверх-таинственности. Антон краснеет ещё сильнее, если это только возможно и снова опускает взгляд в пол, и только тогда до Арса доходит. — Подожди. Ты хочешь сказать…       — Да! — слишком поспешно отвечает Антон, и тут же сковывается от собственной порывистости. — Да. Я хочу, чтобы ты надел его на меня. Не сейчас, конечно же, но… — красноречивая пауза плавно перерастает в красноречивое молчание.       — Ты только что предложил встречаться? Согласился быть моим низом добровольно? — всё же уточняет Арсений, чувствуя невероятный прилив сил и почти непреодолимое желание уединиться где-нибудь с «добровольцем» прямо сейчас.       — Боже, ну почему надо говорить это именно так, — Антон морщится с таким видом, будто только что проглотил килограмм хурмы. — Да. Именно это я и предложил. А теперь пойдём, уже собираются все.       — Подожди, — Арс, на самом деле, не собирался ничего спрашивать. Даже в мыслях не было. Как-то само собой вырывается: — Почему на тебе водолазка? — Антон в ответ смеряет его странным взглядом аля «Ты совсем, брат, умом тронулся?», но всё же отвечает:       — Потому что стилисты подобрали. Ты чего, в первый раз что ли?       Арс внезапно приближается и неаккуратно оттягивает ворот, безумным взглядом исследуя открывшуюся картину. На тонкой молочной коже желанной шеи нет ни одной чужой отметины. И никогда, никогда больше не будет.