Наши роли

      Антон лениво потягивается на кровати, щурит глаза, медленно просыпаясь, и машинально отмечает незнакомую обстановку вокруг. Он так привык постоянно ночевать в разных отелях, что перестал пугаться чужих стен даже спросонья, но сегодня всё не так, это особенное утро. Сегодня помещение не угнетает казённым духом гостиничного номера, не нужно думать о том, до какого времени оплачено пребывание и беспокоиться, что горничная объявится в неудобный момент. Ведь в этот раз Антон проснулся в маленькой аккуратной комнате съёмной квартиры. И не своей квартиры. Да, Арс впервые пригласил Антона к себе домой. И пусть к этому решению его в значительной мере подтолкнули обстоятельства, Антону одна мысль о том, где он находится, снова поднимает настроение.       Довольно улыбнувшись, Антон очень осторожно пробирается пальцами влево по простыне в надежде дотронуться до Арсения, просто убедиться, что он рядом, и этот сказочный вечер между ними был взаправду.       На самом деле Попов редко когда позволял Антону оставаться с собой на одной кровати, потому что спал Арс очень чутко, а Шастун во сне был ещё более беспокойным, чем в обычном состоянии — пинался, ворочался, а иногда и спорил с совершенно не возражающим, но очень злым Арсением. Антон вполне понимал нежелание Попова спать с ним, но смириться с этим не мог, ему хотелось чувствовать Арса рядом и засыпать, касаясь плечом его горячего бока. Поэтому Шастун часто возвращался к Арсу после того, как тот уснёт, устраивался на самом краешке кровати и даже отгораживал себя от Попова рулоном из одеяла, чтобы случайно до него не дотянуться, но в итоге всё равно засыпал и просыпался уже от того, как Арс дёргается и матерится в его крепких объятьях.       — И что это значит? — спрашивал взъерошенный и сонный Попов, недовольно поджимая губы. — Мы же договорились.       — Сам не знаю, как здесь оказался, — сложившаяся ситуация вынуждала Антона врать с серьёзным выражением лица. — Может, у меня лунатизм? — Арс на подобное заявление только скептически хмыкал и называл Антона упрямым придурком, но в целом не так уж и сильно возмущался.       А вот вчера вечером Арс попросил Антона приехать, несмотря на то, что сильно вымотался за три дня съёмок и ни сил ни настроя для сессии у него не было никаких. Запавшие под глазами тени уже почти распространились на щёки, а Попов всё строил из себя неутомимого Господина, которому работа и общение с сабом заменяют необходимые часы сна.       — Боже, Арс, и оно того стоит? Ты становишься похож на привидение.       — На самое сексуальное в мире привидение? — игриво переспросил Арс, кивая Антону, чтобы тот подошёл, но тут же посерьёзнел. — Оно того стоит. Пусть это не самый лучший фильм, но у меня будет главная роль. Хороший старт для актёра.       — Поверить не могу, что ты хочешь нас бросить, — Антон отвернулся в сторону, не сумев сдержать разочарование в голосе.       — Не собираюсь снова это обсуждать. Сначала Серёга мне истерику закатил, теперь ты, — Арс устало вздохнул, опустившись на край кровати. — Шоу не будет существовать вечно. Вспомни, сколько подобных проектов сменилось на «ТНТ» за последние пять лет? Я просто думаю о будущем, вот и всё, — Арс, должно быть, считал доводы убедительными, но Антон в ответ всё ещё укоризненно помалкивал. — Антон, ну, в самом деле. Для фильма ещё даже бюджет не утвердили, а все уже заранее вынуждают меня оправдываться. И вообще, с чего вы решили, что если всё сложится, я обязательно должен уйти из «Импровизации»? Думаю, я смогу совмещать.       — Так же, как сейчас совмещаешь? — спросил Антон, выразительно покосившись на вымотанного и заметно осунувшегося в последнее время Попова. — И долго ты так протянешь?       — Возникли сложности, пришлось переснимать трейлер… И вообще, не для того я тебя весь вечер вызванивал, чтобы ты снова загрузил меня вопросами о работе, — тон Арсения неуловимо изменился, отчего у Антона привычно участилось сердцебиение. Он давно уже не мог противиться этим интонациям. — Раздевайся, — Антон послушно начал стягивать с себя вещи, больше не решаясь продолжать неприятный разговор — а смысл? Только воздух сотрясать. Арсений всё равно от своего не отступится. Без колебаний отбросив в сторону плавки, Антон опустился на колени у ног Арсения. Когда он вот так стоял на коленях, а Арс сидел на низкой кровати, их глаза оказались почти на одном уровне, и от этой близости у Антона мгновенно сбилось дыхание.       Арс улыбнулся, и наклонился вперёд, оказавшись с Антоном практически нос к носу, но не прикасаясь, только дразня, покусывал иногда свои невозможно красивые, слегка потрескавшиеся губы. Антон ненавидел, когда Арс так делал. Попов знал, как Антону нравятся прикосновения, знал, как ему нравится целоваться, знал, и потому не позволял делать этого без разрешения. Эта игра в гляделки могла бы растянуться на добрые полчаса, если бы Арс был чуть менее уставшим. Но, к счастью, сегодня экзекуция не продлилась долго — Арс, удовлетворившись голодным взглядом Антона, неотрывно следящим за каждым движением его губ, наконец, отстранился. Антон встрепенулся, подняв преданный и полный затаённого предвкушения взгляд на Попова. Арс медленно погладил его по щеке, а затем мягко, но настойчиво надавил на губы большим пальцем. Антон послушно приоткрыл рот и тут же принялся старательно ласкать тонкие фаланги, посасывая и легонько надавливая языком. Пару раз поступательным движением двинув пальцем, Арс слегка оттянул щёку Антона изнутри.       — Как же тебе идёт, — сделал вывод Попов, наконец, убрав руку, и с весёлым удовлетворением наблюдая, как Антон до последнего тянется за ней, не желая отпускать.       — Что идёт? — не понял Антон, всё ещё наблюдая за изящной кистью, которой Арс уже небрежно поправлял воротник.       — Быть послушным мальчиком, — охотно объяснил Попов. Щёки Антона опалило жаром. Он уже давно не смущался быть обнажённым под внимательным взглядом Арсения, не был против минета и даже секса, но вот эти вот разговоры, которые периодически затевал Арс, каждый раз шокировали и волновали Шастуна, заставляя краснеть и терять способность разговаривать. То, что раньше казалось нелепым, теперь вызывало целый вихрь эмоций из стыда, возбуждения и необъяснимой гордости. — Моим мальчиком.       У Антона внутри что-то радостно трепыхнулось, но Арс не дал ему возможности осознать сказанное, тут же осадив его новым приказом.       — Теперь раздень меня.       Антон тут же подорвался с пола и принялся суматошно теребить пуговицы на рубашке Арса.       — Не торопись, — предупредил Попов, но Антон от этого только сильнее разволновался и в результате всё равно каким-то неизвестным образом оторвал две пуговицы одновременно. — Ну что ты за человек, Шаст? — Арсений откинул руки Антона и начал быстро снимать одежду самостоятельно. Антон непроизвольно вжал голову в плечи — раньше, когда он что-то делал неправильно, это неизменно сопровождалось ёмким и очень обидным комментарием от Попова. Конечно, после того, как они стали «встречаться» по-настоящему, безо всяких контрактов, Арс стал гораздо более сдержанным, спокойным и благосклонным, и ни разу не позволил себе ни одного оскорбления в отношении Антона, даже в игровой форме. Но Антон всё равно не мог избавиться от этого подсознательного ожидания издевательского «Что, только сосать хорошо умеешь?» и презрительной равнодушной усмешки. Привыкнуть к адекватному, уравновешенному, а временами даже ласковому Арсению оказалось не так уж и просто.       Зато влюбиться в такого Арсения получилось легче лёгкого. Да, глупо и наверняка бесперспективно, но это уже произошло. Такое чувство ни с чем не перепутать. Антон счастлив, пока Арсений позволяет ему упиваться своей привязанностью и создаёт видимость взаимности. Остаётся только надеяться, что всё это не закончится слишком быстро, едва зажившему сердцу Антона нужна передышка от любовных драм. Но Арсений, конечно, ничего больше не сказал, молча разделся и потянул Антона за руку, коротко пояснив: — В душ.       Душевая кабинка оказалась на удивление просторной, так что они вдвоём легко уместились, и даже осталось немного пространства для манёвренности. Арс включил тёплую воду и тут же как будто обмяк, оперевшись спиной о стену, но всё ещё не сводя взгляда с Антона.       — Помнится, ты беспокоился о моём состоянии? — спросил Арсений, хитро улыбнувшись, и протянул Антону намыленную мочалку. — Тогда, наверное, не откажешь в помощи уставшему коллеге.       Антон тут же отмер и безропотно шагнул под горячие струи, волосы его сразу намокли и липли на глаза, мешаясь и закрывая обзор, но Антон не обращал на это внимания. Он провёл мочалкой по тонкой шее Арсения, затем по груди, завороженно наблюдая, как пену мгновенно смывает водой с покрасневшей от чистоты кожи. Соски Арса сморщились от соприкосновения с грубой синтетикой и Антон не смог удержаться. Он поцеловал сначала один, потом второй, и не смог остановиться. Антон старательно целовал Арсения везде, где оставались следы от мочалки, словно стараясь успокоить нежными прикосновениями раздражённую кожу, и дурел от того, что Арс ему это позволяет. Арсений тем временем всё так же стоял, безвольно прислонившись к стенке кабинки и прикрыв глаза, только иногда поднимал руку, чтобы дотронуться до Антона, погладить или слегка сжать пальцы в его волосах. Арс безропотно повернулся спиной, когда Антон закончил намыливать его спереди, а потом даже дал помыть себе голову, несмотря на то, что Шастун в самом начале процедуры заехал мыльным пальцем Арсению в глаз. И только тогда Антон понял, насколько Арс на самом деле устал.       Арс вышел из душа первым, а Антон не видел смысла долго там задерживаться в одиночестве, и последовал за Арсением, наскоро ополоснувшись буквально за десять минут. Арс ждал его на кровати, всё ещё влажный и разгорячённый, в полотенце на голые бёдра. Арсений приглашающе похлопал по кровати рядом с собой, как только заметил Антона, вошедшего в комнату. А потом они целовались. Целовались так чувственно и долго, что у Антона онемели губы и закружилась голова. Поцелуй всё длился и длился, а Арсений только лениво гладил его, изредка шлёпая по ягодицам. Когда Антон уже готов был взвыть от этой непривычной нежности и неторопливости, Арсений, наконец-то, пробрался ладонью к его члену. Дрочил Арс также медленно, как делал сегодня всё, а Антон извивался, и скулил, и умолял в его руках, но размеренность Попова была неумолима и беспощадна. Кончил Антон сильно и мучительно приятно, когда Арс произнёс в самое ухо «Давай, малыш. Сделай это для меня», и Антон излился себе на живот буквально через пару секунд, хотя мгновенье назад был уверен, что если Арс не сменит темп, вожделенный оргазм не наступит никогда. Антона так шокировал очередной сюрприз от собственного организма, что он несколько минут пролежал неподвижно, пытаясь отдышаться и осознать произошедшее.       — Боже, Арс, прости, я задумался, — опомнился Антон через некоторое время и потянулся было развязать узел на полотенце Арсения, но вовремя сообразил, что рука, давно уже устроившаяся поперёк его живота какая-то подозрительно тяжёлая и совсем неподвижная. — Арс?       Арсений спал, трогательно подложив под щёку ладонь, а второй рукой крепко прижимал к себе Антона. Антон замер, опасаясь неловким движением потревожить это хрупкое равновесие и разбудить Попова. Через некоторое время Антон со всей аккуратностью, на какую только способен, произвёл операцию по вытиранию полотенцем своего живота и руки Арсения. К концу предприятия Антон взмок и потерял с десяток нервных клеток, когда Арсений вздыхал и шевелился во сне. Шастун отбросил полотенце в сторону с ощущением, будто только что успешно обезвредил бомбу. Немного подумав, Антон накрыл Арса свободным краем одеяла, и больше старался не двигаться без особой надобности.       Антон решил остаться с Арсением до тех пор, пока тот сам не уберёт руку. Но Попов не только не отворачивался, он вообще не менял положения, только сильнее обнимая Антона время от времени. Антон какое-то время наблюдал за Арсением, удивляясь, как человек может продолжать оставаться преступно красивым даже с явно нездоровым цветом лица, а всё остальное время потратил на борьбу со сном, потому что знал — если уснёт, точно разбудит Арсения. Он продержался примерно до пяти утра, а потом сам не заметил, когда глаза закрылись. А проснулся только сейчас, на разобранной кровати, под одеялом и один. Один?       Антон резко поднимается и уже не таясь судорожно ощупывает вторую половину кровати — Арсения там нет. И где он? Антон заворачивается в одеяло и идёт на кухню — единственное место, где мог бы затаиться Попов, если бы всё-таки был здесь. На кухне пусто, как и в душе Антона. Ушёл с утра и даже не предупредил, после прошедшего вечера это кажется особенно оскорбительным. А он-то себе надумал ночью… Возвратившись обратно в комнату, Антон замечает приклеенный к журнальному столику стикер и жизнь вдруг снова становится прекрасной. «Нужно уладить проблемы со сценарием, вернусь после обеда. Дождись, если никуда не торопишься.» — небрежно набросано самым идеальным в мире почерком на маленькой жёлтой бумажке. Антон зачем-то спрятал стикер в карман.       Шастун никуда не торопится и чувствует себя самым счастливым парнем на свете, а потому, разумеется, принимает решение дождаться Арсения. Наскоро натянув трусы, Антон занимается осмотром апартаментов загадочного и неприступного Арсения Сергеевича. Вчера толком ничего понять не успел, а удовлетворить свой давний интерес хочется. Арс никого к себе домой не приглашал и в коллективе про него шутили, что он, как Кощей, живёт в пещере и чахнет над своими любимыми книжками по актёрскому мастерству, никого к ним не подпуская. Ну, а Антону просто было интересно, как может выглядеть место, где живёт такой высокомерный, язвительный и когда-то недоступный для него человек.       В общем, обычная квартира с недавним дорогим ремонтом и новой мебелью, но Арс очевидно предпочитает стиль минимализма — обои везде однотонные, плитка в ванной также строгого белого цвета, а из мебели в комнате только кровать, журнальный столик и книжный шкаф. На последний Антон и обращает всё своё внимание. Разве книги — не идеальный способ узнать человека получше? Как и предполагалось, почти две полки занимают книги по режиссуре и актёрскому мастерству, также обнаруживается несколько толстых томиков по психологии, остальное место занимают труды русских, немецких и английских классиков. Но внимание Антона привлекает маленькая яркая книжечка, больше похожая на тетрадку, спрятанная в самом уголке нижней полки.       Надпись «Бальные танцы. Методическое пособие» вызывает ещё больше недоумения. Антон знает, что Серёжа и Стас когда-то давно занимались танцами, но Арсений, вроде бы, ничем подобным не увлекался. Хотя, кто его знает. Антон из любопытства открывает первую страницу, но из книги вдруг выпадают какие-то карточки, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся фотографиями. Антон с трудом узнаёт Арсения в смеющемся длинноволосом худеньком мальчике с фотографии. Антон не может отвести взгляд — Арсу с фотографии лет пятнадцать, и он смеётся так, как умеют только счастливые подростки, рядом с ним высокая стройная девушка с большими глазами и пухлыми губами, она смотрит на Арсения и тоже смеётся. На обратной стороне фотокарточки старательно выведено аккуратным девичьим почерком «С Днём Рождения, мой любимый Цыплёнок. Совсем скоро мы будем танцевать на большой сцене во Франции. Ты ведь успеешь научиться?» дальше нарисовано немыслимое количество весёлых рожиц и сердечек. Антон нашёл нечто личное, не предназначенное для его глаз и ему нужно сейчас же вернуть фотографии на место и не совать больше нос куда не следует. Но Антон не раздумывая переходит к изучению второй фотографии. На ней всё тот же подросток-Арс целует всё ту же незнакомую девчонку, фотография разукрашена фломастерами на манер гламурного журнала, вверху красуется вычурное разноцветное «Forbes», а под целующейся парочкой шутливый заголовок: «ШОК! Цыплёнок и Фламинго — самая красивая пара Голливуда», а на обратной стороне тем же почерком с женственными завитушками: «Мы будем на обложках всех журналов».       Это так нелепо ревновать Арсения к той, с кем он встречался сто лет назад, поэтому Антон не ревнует. Просто градус настроения у него слегка падает. Арсений столько лет хранит эти фотографии, даже в Москву с собой привёз… На него не похоже. И такие глаза у него влюблённые, Антон никогда не видел, чтобы он так на кого-то смотрел. Интересно, что это были за отношения и когда они закончились? И почему закончились? Может ли эта девушка быть женой Арса, с которой он недавно развёлся? Вроде бы внешне немного похожи, но что-то подсказывает Антону, что это не она.       Антон всё ещё рассматривает фотокарточки, когда входная дверь резко открывается и в квартиру вихрем влетает Арсений. Запаниковав, Шастун не успевает вернуть книгу на место и даже спрятать фотографии.       — Что это у тебя? — интересуется Арс, прошествуя в комнату прямо в пальто.       — Да так, искал что-нибудь почитать у тебя. А тут фотки выпали.       — Понятно. Ну, положишь тогда на место потом, — равнодушно отзывается Арсений, раздеваясь. Пожалуй, даже слишком равнодушно. Антон замечает, как он напрягся.       — Вы были красивой парой. Почему вы расстались? — Антон пытается вывести Арса на откровенность. Ему на самом деле интересно побольше узнать о прошлом Арсения и о девушке, которую он, видимо, любил.       — Расстались и расстались, — неожиданно резко отвечает Арсений и почти вырывает фотографии у Антона из рук. — Тебя это не касается.       — О, ну, извини, я почему-то думал, что, когда люди встречаются, они имеют право задавать друг другу вопросы, — Антон порывисто поднимается, собираясь уйти, сердце жжёт невыносимой обидой.       — Антон, — голос Арса останавливает его почти у самых дверей, он звучит почти виновато. — Просто это не очень приятная история. Не люблю вспоминать. Расскажу в другой раз, ладно? Когда-нибудь.       Извинения как такового не прозвучало, но это же Арсений. Он жалеет, что был так груб и не хочет, чтобы Антон уходил, но напрямую никогда этого не признает. К счастью, Антон научился понимать его и остался, приняв невербальное извинение. Главное теперь суметь довольствоваться тем, что даёт ему Арсений, и не строить домыслы о том, как он себя ведёт, когда по-настоящему влюблён.       И вроде бы они друг друга поняли и всё выяснили, но гармоничная атмосфера между ними после этого разговора была безвозвратно утеряна. Арс выглядит странно задумчивым, не разговаривает с Антоном и на секс не настроен, но и уйти Шастуна не просит. А Антон уже сам не рад, что попытался влезть Арсению в душу и разрушил их только-только начавшие крепчать отношения. У всех есть прошлое, но не всегда уместно о нём расспрашивать. А любопытство и глупая зависть — не повод заставлять человека возвращаться к неприятным воспоминаниям. И всё же, столько лет прошло, а Арс до сих пор так реагирует… Антон испытывает потребность узнать об этой девушке больше, хоть и не должен. А потому он тоже молчит, отстранённо глядя в первую попавшую под руку книгу.       Наступившую тягостную тишину прерывает весёленькая мелодия звонка нового телефона Антона. Арсений, оказавшись рядом, бросает взгляд на экран и по тому, как стремительно его брови сходятся у переносицы, Антон понимает, чей номер там высветился. Боже мой, и как он мог забыть? Как он мог снова забыть о Паше?       — Ответь, — Арс сверлит его взглядом, протягивая настойчиво пиликающий телефон.       — Да, — говорит Антон, поднося смартфон к уху, от волнения у него начинают трястись руки.       — Сегодня всё в силе? — звучит громкий и жизнерадостный голос Воли, на днях вернувшегося из отпуска.       — Да, — монотонно повторяет Антон, не отрывая взгляда от Арсения, который с внимательным недоумением вслушивается в их разговор.       — Откуда тебя забрать?       — Давай в нашем кафе встретимся.       — В кафе? Может лучше тогда сразу в отеле?       — Нет. В кафе. Нужно поговорить.       — Какой-то ты странный сегодня. Ну, в кафе, так в кафе, через час жду тебя. До встречи, Антош, я соскучился — жуть. Знаешь, как я хочу тебя…       — До встречи, — Антон отключается. Если и могло что-то накалить атмосферу ещё сильнее, то только это.       — Интересно, — Арс выглядит таким наигранно безмятежным, что Антону становится страшно. — Я думал, когда люди встречаются, они не скрывают друг от друга, если спят с кем-то ещё.       — Я не сплю с ним! — звучит неубедительно после того, как Антон только что договорился о встрече со своим (не)бывшим парнем. — Просто ещё не сказал, что мы больше не вместе.       — Больше двух месяцев прошло, Антон.       Что на это ответить? Арс прав, у Антона была куча времени и возможностей, чтобы объясниться с Пашей, но он этого так и не сделал. Почему? Потому что слишком хорошо знает своего бывшего любовника, а ещё потому что слишком трусливый и бесхребетный для того, чтобы первым разорвать отношения. Он предпочёл малодушно сбежать к тому, с кем ему теперь хотелось быть, а Волю избегать и игнорировать столько, сколько это будет возможно и надеяться, что всё само как-нибудь разрешится. К счастью, это легко получалось — сначала Паша уехал в долгий гастрольный тур, а потом в отпуск с семьёй почти без перерыва, и Антон в это время мог делать вид, что контролирует ситуацию и что у него нет совсем никаких проблем. Но ничто не длится вечно, Паша вернулся, и разговор, который Антон так долго откладывал, обещает стать ещё более сложным. Мало того, теперь об этом знает Арсений, который был уверен, что Антон всё уладил ещё перед тем, как предложить ему ошейник.       — Я знаю. Знаю, что дурак и зря откладывал. Но сегодня я точно это сделаю.       — Тогда иди, — Арс вытаскивает откуда-то из-под кровати джинсы Антона, кидает ими в него, а сам отворачивается к окну, снова замолчав. Антону чудится какая-то невысказанная печаль в осанке Арсения, и ему становится невыносимо больно от того, что он стал причиной его безрадостного настроения. Как он смеет требовать от Арсения откровений о прошлом, если сам в настоящем так много врёт без особых причин, всего лишь ради собственного спокойствия? Арс когда-то попросил его быть с ним честным, сказал, что это для него важнее всего в отношениях. А теперь, когда оказалось, что Антон не выполнил даже эту просьбу, не выругался и не разозлился, только, кажется, сильно расстроился и… разочаровался. Это хуже всего.       — Можно я вернусь потом? Когда с Пашей всё будет кончено, — спрашивает Антон, стоя уже в дверях и затаив дыхание в ожидании ответа.       — Возвращайся, — Арс даже головы не поворачивает, держится всё так же холодно и отстранённо. — И не делай больше того, о чём пожалеешь.       Антон выходит из квартиры с тяжёлым сердцем, но твёрдо уверенный в том, что вернётся обратно максимум через два часа, уже свободный и навсегда честный перед Арсением.