Blanco

Прощай, наивность. Мы всё же научились лгать, Печалям подводя итоги, В конце дороги смерти нет.

Гокудера проснулся четвёртый раз за ночь. Он пытался двигаться аккуратно, чтобы поберечь спину, но во сне этот процесс полностью выходил из-под контроля. В кошмарном бреду он ворочался и каждый раз просыпался от боли из-за того, что вдруг перевернулся истерзанной спиной на матрас. После малоприятного пробуждения Гокудера лежал, восстанавливая внутреннее спокойствие, выравнивал дыхание и размышлял, стоит ли ему проснуться окончательно и пройтись, или снова попытаться заснуть, потому что в камере реально заняться было нечем.   Он медленно сел и озирался по сторонам, потом во мраке увидел Ямамото, спящего на полу. Прошлой ночью мечник настоял на том, чтобы израненный Гокудера спал на кровати, чтобы хоть как-то снизить риск дополнительных травм. И сейчас Гокудера в темноте камеры мог своими глазами увидеть то, что раньше ускользало от его внимания. Синяки и порезы, полученные в драке с Гаммой, широкими и выразительными пятнами украшали спину Хранителя Дождя, который остался без рубашки. Он, что… дрожит? Наверное, это из-за сквозняка из открытого окна. Неужели он реально настолько тупой, чтобы завалиться спать на полу, чертыхаясь сквозь зубы шипел Гокудера, мог же просто сказать, что замёрз. Склонившись, Гокудера легонько потряс Ямамото за плечо, окликая его по имени, чтобы тот проснулся. В конце концов это сработало, и тот поднял на товарища ошеломлённый и растерянный взгляд. - Ты реально идиот. – Вынес свой вердикт Гокудера. Ямамото понял, что он ничего не понял. - Что? - Ты идиот, каких я в жизни не встречал. – В крови Гокудеры медленно закипало раздражение. Ямамото бесил его одним только фактом своего существования, и сейчас, спросонья, особенно сильно. - Ну, что ж. Если ты меня разбудил только ради этого, - начал Ямамото, но был прерван. - Быстро ложись на кровать. – Прошло несколько секунд, но от Ямамото не было никакой реакции. – Кому сказал. Живо! - Что? Почему?  – Ямамото всё ещё витал в полудрёме. - Потому. – Терпение Гокудеры было почти на пределе. – Здесь хватит места для двоих. – Не было смысла вдаваться в подробности, которые Ямамото своим скудным умом всё равно не смог бы постичь. – Я не буду повторять дважды. Ложись на кровать. Тебе незачем спать на полу и простужаться. Очевидно, что места на кровати хватит на нас двоих. – После этой короткой тирады Гокудера снова улёгся на живот и отодвинулся подальше к стене, освобождая как можно больше места для Ямамото. За шорохом его движений отчётливо слышалось сердитое ворчание о глупых самоотверженных людях, лишённых здравого смысла. Ямамото был ошарашен произошедшим, но подчинился требованию и медленно заполз на кровать. Вскоре он уже лежал на боку спиной к Гокудере. Плохонькая кровать была мягкой и не такой холодной и жёсткой, как сырая земля на полу. Ямамото отогрелся и наконец смог расслабиться. Гокудера, довольный тем, что эту проблемную ситуацию удалось удачно разрешить, устроился поудобнее, наконец смог спокойно закрыть глаза и погрузиться в сон. По-прежнему лёжа рядом с подрывником, Ямамото чувствовал его глубокое ровное дыхание, понимая, что тот уже спит. Он сомкнул глаза и почти сразу же уснул.

***

Утром оба проснулись от неприятного грохота лязгающих задвижек у двери. Кажется, их похитители не посчитали нужным проверять состояние пленников. У самого порога внизу двери было сделано маленькое окошко для передачек. Оно было оснащено полозьями направляющих для движения вверх и вниз, и явно открывалось со стороны коридора. В это отверстие просовывали поднос с едой, а по высоте помещался стакан воды. Поднявшись с постели, Ямамото, а следом за ним Гокудера, молча уселись и принялись за еду, какой бы безвкусной та не казалась. Оставалось только радоваться, что им давали хоть какую-то пищу, чтобы поддерживать их в живых. Когда со скудной трапезой было покончено, Гокудера в унынии посмотрел на свою пустую тарелку на коленях. Голод не отступал. И совершенно не хотелось думать о том, какой ворох проблем они с Ямамото получат в долгосрочной перспективе совместного пребывания в камере: приём пищи, ванная, туалет. В дальнем углу камеры он заметил небольшое ведро с крышкой. Не понятно, когда похитители успели его туда поставить, но только от одной мысли о необходимости его использовать, накатывала волна отвращения. После приёма пищи Гокудера почувствовал сонливость и снова направился к кровати, не понимая, почему он всё время такой уставший, хотя подолгу спит. Кажется, виной всему скука и безвестность. Примостившись кое-как на кровати, он попросил Ямамото, глазеющего в полоску окна у потолка, разбудить его, если что-то случится. Подрывник прикрыл глаза и плавно погрузился в сон.

***

Следующее пробуждение было весьма неприятным. Едва он открыл глаза, как сразу же оказался сброшенным на пол. Ямамото в этот момент отчаянно боролся с одним из похитителей, пытаясь вырваться из захвата, и звал на помощь Гокудеру. В прямоугольнике дверного проёма мгновенно возник силуэт второго похитителя, явившегося на шум и возню. Мафиози ловко сбил Гокудеру с ног, придавил его к полу и удерживал там, пока Ямамото не вывели из камеры. Потом узника отшвырнули в угол, и дверь с грохотом захлопнулась. Снова. С трудом поднявшись на ноги, Гокудера отдышался в попытке унять пульсирующую боль. Надо что-то делать. Надо что-то придумать. Словно он хоть как-то мог вернуть время вспять и переиграть события последних пяти минут. Глухая злоба медленно брала верх над измученным разумом, но Гокудера из последних сил приказал себе собраться с духом и терпеливо дожидаться возвращения Ямамото. В любом состоянии.

***

Ямамото силком втолкнули в какое-то помещение. Интересно, это была та же самая камера пыток, про которую рассказывал Гокудера накануне? Мда, похоже на то: оборудование и инструменты для пыток развешаны по стенам, а что-то хаотично валяется на полу. Ямамото настиг страх, когда он вспомнил раны Гокудеры. Неужели, они не добившись результата на подрывнике, примутся за него? Неминуемая боль отозвалась новой волной страха, когда взгляд Ямамото наткнулся на висящий на стене кнут, покрытый бурыми пятнами крови. Хочется, ох, как хочется думать, что это чья-то чужая, другая кровь, а не Гокудеры. Последние остатки надежды угасли при виде тёмных пятен на полу по центру комнаты. Прямо над ними, под потолком свисали старые цепи. Ямамото мгновенно настигло понимание того, кого и как именно терзали пытками здесь, в этом запертом пространстве. От ощущения безграничного ужаса у Ямамото скрутило все внутренности. Его пихнули в спину, подталкивая пройти дальше в комнату, и остановили рядом с креслом, привинченным к полу. После этого, Ямамото усадили в это кресло, крепко связали ему руки за спиной, а ноги привязали к ножкам. До этого Хранителям не доводилось бывать в таких серьёзных передрягах, поэтому Ямамото ощутил себя ужасно беззащитным, особенно без рубашки. Гамма не заставил себя долго ждать. В руках этого человека теперь была судьба и дальнейшая жизнь Ямамото, и это лишало покоя. Без лишних предисловий, Гамма подошёл вплотную к Ямамото и пристально посмотрел ему в глаза сверху вниз. - Ты совершенно точно знаешь, что мне нужно от тебя. Есть два варианта: ты мне всё рассказываешь сразу или мы превращаем тебя в разговорчивый кусок отбивной, но чуть попозже. - Гамма угрожающе нависал над Ямамото. Во рту мгновенно пересохло. Было страшно. Было до чёртиков страшно от наступившего понимания: его совершенно точно будут пытать, будет море боли, с которой он ничего не может сделать и никак не может её предотвратить. На глухом фоновом слое болталась мысль, что он всё равно ничего не знает, и даже если бы знал хоть какую-то мало-мальски значимую тайну про Вонголу – не сказал бы из уважения к Гокудере. Принципиально. - Ну так что? Какой вариант выбираешь? – Гамма заметно нервничал. Ямамото открыл было рот для ответа, но также мгновенно передумал говорить что-либо и просто покачал головой. Ему казалось, что сейчас Гамма напугается его отказа говорить – второй представитель Вонголы отказывается сотрудничать. - Что? Выбираешь молчанку? Окей, посмотрим, на сколько тебя хватит. Гамма зашёл за спину Ямамото, присел на пол и взял пальцы рук мечника. - Что, дрожишь от страха? Сам виноват. Ты мог бы значительно облегчить свою участь. Ох, ладно. На самом деле, мне плевать. Можешь кричать, если хочешь. – С этими словами он резко схватил мизинец на правой руке Ямамото и выкрутил его под неестественным углом. Ямамото взорвался криком от пронзительной боли. Гамма медленно переходил от одного изувеченного пальца к другому, надеясь, что так Ямамото быстрее выдохнется от болевого шока и начнёт говорить. Гамма очень хотел оторваться с этим чертовски отзывчивым Хранителем, но…

***

Не тут-то было. Через двадцать минут Гамма понял, что капитально просчитался с этим мелким. По реакции Такеши на происходящее с ним можно было поклясться, что они взяли не того и этот парень – случайный прохожий, настолько безвинным он казался! И это было совсем не похоже на того вчерашнего пацана, который точно осознавал своё место в этой заварушке. Похоже, что он вообще не понимал, почему его пытают, что вокруг происходит и чего от него хотят. У Гаммы откровенно не сходился дебет с кредитом: судя по всему, этот малец либо хороший актёр, либо, что наиболее вероятно, действительно не знает ничего ценного. Отметая самый рискованный вариант с ошибочным похищением, Гамма взял курс на другую тактику. Он встал прямо перед Такеши, чей измученный взгляд был прикован к полу, усилием приподнял подбородок мальчишки и вынудил того смотреть ему в глаза. А там – тёмные омуты боли и страха, исчерченные полосами слёз и страданий. В этой комнате было Молчание. Были слёзы и крики от боли. А зацепок – не было. Двадцать минут, четыре вывернутых пальца, и всё напрасно. Что ж, сменим подход, решил Гамма, и достал из кармана брюк маленький складной нож. На этот раз он мог наблюдать за реакциями Такеши, с упоением наслаждаться страхом и страданиями своей жертвы, когда он приставил лезвие ножа к безупречной открытой груди и с нажатием провёл первую полосу. Гамма контролировал и отслеживал все микродвижения, все звуки Ямамото, иссякая бесчисленное количество раз его открытую грудь. И в эти бурые распаханные борозды на коже, словно отравленные семена, сыпался вопрос за вопросом, вот только безрезультатно. Прошло ещё двадцать минут. Гамма был невероятно разочарован. Ни-че-го. Хныканье, стоны, слёзы боли, и никаких ответов. Понимая, что продолжать будет пустой тратой времени, он приказал своим подручным закинуть Такеши обратно в камеру.

***

Тем временем, Гокудера, будучи запертым в четырёх стенах, не находил себе места от волнения. Он садился на кровать, вскакивал, вышагивал несколько шагов в небольшом пространстве, уставал, снова садился на кровать, где его опять накрывало беспокойство, и он снова вставал, нервно ходил, но через несколько минут у него начинала кружиться голова, его тошнило, и он был вынужден вновь садиться на кровать. Истина, простая до абсурдности, внезапно озарила его сознание. Гокудера изумлённо понял, что всё это время он упорно игнорировал очевидное. Бессонные ночи, когда он ворочался с боку на бок, не в силах найти покой. Невнятная раздражительность, с которой он срывался на окружающих по малейшему поводу. Тянущая усталость, преследующая каждый его шаг даже после полноценного сна. А теперь ещё и головные боли, словно завершающий штрих в этой картине. Хранитель Урагана застыл на краю кровати, уставившись невидящим взглядом в одну точку. Мысли клубились и путались. То самое чувство, которое он так долго отрицал и подавлял, наконец получило вполне чёткое и определённое название. Теперь перед ним возник новый вопрос: что делать и как быть дальше с этим открытием. Густую тишину заточения нарушил резкий звук распахнувшейся двери, в которую втолкнули окровавленного Ямамото. Мафиози-надзиратель, который привёл сюда пленника, вслед ему молча швырнул небольшую сумку на пол и скрылся за дверью. Сам едва держась на ногах, Гокудера из последних сил удерживал на весу ослабленного Ямамото. При беглом осмотре он с горькой усмешкой отметил, что перестал считать ножевые ранения ещё на тридцатом. Но когда его взгляд упал на изувеченные пальцы Ямамото, лицо подрывника исказила гримаса чистой ярости. Еле-еле передвигая ноги, Гокудера доволок Ямамото до кровати и аккуратно сгрузил его на простыни. Проверив содержимое холщовой сумки, он очень удивился: там был минимальный, но эффективный набор медицинских средств. Этой аптечки из бинтов и мазей как раз хватит для перевязки. Обезболивающих конечно же там не оказалось. Ямамото постепенно приходил в себя, и Гокудере нужно было торопиться – открытые раны требовали немедленной обработки. Переместив аптечку на кровать, он глубоко вздохнул, собирая воедино всю свою волю и скромные медицинские знания. После муторной возни с порезами неминуемо надо было заняться изувеченными пальцами. Гокудера насупился, шумно выдохнул и, набравшись храбрости, посмотрел Ямамото прямо в глаза: – Сломанные пальцы нужно вправить сейчас, пока они не начали срастаться неправильно. Иначе потом придётся ломать их снова. – Нет другого способа? – скривился Ямамото. – Ты же умный, придумай что-нибудь. – Увы, только так, – покачал головой Гокудера. – Пальцы тебе ещё пригодятся, правда? Ямамото молча поморщился от боли, потом кивнул: – Ладно... Ломай. Я потерплю. Я... доверяю тебе. Признание потрясло Гокудеру до глубины души, но решение уже было принято. Осторожно взяв руку друга, он попросил его сделать глубокий вдох и считать до трёх. На счёте «два» он резко вправил первый палец, не давая себе остановиться, быстро последовали остальные три. Ямамото стиснул зубы, сдерживая крик, но слёзы предательски выступили на глазах – второй раз за этот бесконечный день. Однако он понимал: на этот раз боль была необходима. – Боже, Гокудера... как больно... – прошептал он, когда подрывник отпустил его руку. Не зная, как утешить друга, Гокудера импровизировал: – Нужно тебя отвлечь. Расскажи что-нибудь... всё, что угодно, лишь бы отвлечься. Ямамото задумчиво посмотрел на него: – Что рассказать? – Про свою семью, например, – предложил Гокудера первое, что пришло в голову. Лицо Ямамото на мгновение застыло, словно он колебался, но затем он просто кивнул: – Хорошо. Это долгая история... Уголки губ Гокудеры тронула лёгкая улыбка. Он сел на пол рядом с кроватью, готовясь внимательно выслушать. – Не беспокойся, – сказал он спокойно. – Я никуда не уйду.