i'm into you

      Последние тёплые деньки остаются далеко позади. Прохлада осенних ночей селится в Сеуле надолго, заставляя сменить лёгкие футболки на куртки. Листва наливается сочным золотистым цветом и устилает город, срываясь с насиженного места. В ход идут горячие напитки. Город начинает пахнуть кофе и шоколадом.       Чонгук привыкает к присутствию Намджуна в своей жизни. К вечерним посиделкам после работы добавляются прогулки по выходным и обмен книгами. Парень учится изо всех сил, надеется, что каждое сделанное в срок дело окупится проведёнными с Намджуном часами. Образ жизни мужчины настолько завораживает, что Чонгук невольно стремится подражать его трудоспособности. Чонгук становится мягче и игривее в своих чувствах, смело шутит, но по-прежнему робеет при поцелуях и объятиях. Для него подобная близость желанна и боязна, потому что аромат тела Намджуна действует лучше любого вина.       Дни рождения они праздную вместе. Приятное соседство дат вызывает волнение, потому что раньше Чонгук никогда не дарил подарки кому-то другому, помимо родителей. Поэтому на честно заработанные парень покупает Намджуну рубашку из дорогой коллекции, чему именинник очень приятно удивляется.       И удивительно, как радуется глаз, когда в вечернее время Чонгук видит уставшего после работы Намджуна, облачённого в подарок. Он спешит к столику с двумя стаканчиками кофе, потому что успел заранее закончить со всеми делами. Парень заводит интересную непринуждённую беседу, узнаёт, как дела и что нового сегодня мужчина открыл для себя. Украдкой Чонгук следит за каждым движением и улыбкой, расслабляясь и отдаваясь приятным моментам. Они сидят так около часа, пока не пустеют стаканы. Намджун везёт Чонгука домой, целует на прощание и ничего не требует взамен.       Однако нельзя сказать, что изменениям не дано свершиться. Чонгук всё чаще засыпает с мыслями о запахе Намджуна, который он жадно вдыхает с его шеи и плеч. Это потрясающее сочетание окрашивается в невероятные цвета. В голове вырисовывается портрет, который хочется самостоятельно изменить. Чонгуку не хватает какой-то важной детали, чтобы понять до конца, как его любят и дорожат им. Чонгуку хочется понять глубину своего чувства. Хотя ощущения и представляют собой чистое безумство, он по-прежнему думает, как поступить.       Говорят, что подобные чувства не длятся долго, однако для Чонгука последние месяцы растянулись как годы. Он уже не чувствует той жизни, которая была до этих крепких объятий и чуть суховатых губ. И каждый раз цепляется сильнее, прижимается ближе. Чонгук невольно хочет познать большее, но Намджун не спешит, хотя всё прекрасно понимает. Молодое тело впервые на разрыве столь сильных переживаний. Сложно идти наперекор, осознавая и своё непростое влечение.       Намджун водит Чонгука по интересным местам, показывает выставки, на которых мальчишка никогда бы не побывал, помогает с домашками, если его просят. В близком общении его непосредственность приходится как нельзя кстати, да и широкий кругозор оказывается полезен. Намджун рассказывает о сложных вещах так, словно это нечто простое и понятное. И Чонгук невольно напитывается им, постоянно восторгается морями знаний, текущими в голове его возлюбленного. Тяга к искусству вдохновляет на рисование, он становится более увлечённым. Однако кое-что в голове парнишки всё же непрерывно зудит. Одна-единственная мысль, сводящая с ума, когда взгляд скользит по силуэту Намджуна.       Они часто говорят о том, куда Чонгук хотел бы отправиться. Намджун рассказывает, что видел в командировках, что интересного есть в той или иной стране. Рассказывает, как здорово было жить в Новой Зеландии и что, на его взгляд, это страна будущего. И когда Чонгук рассматривает потрясающие фотографии природы, то заболевает идеей отправиться в это прекрасное место и увидеть всё своими глазами. По словам мужчины, оно того стоит.       С приходом ноября напряжение проскальзывает более отчётливо. Чонгук не может просто так гасить свою переходящую все границы тягу. Да, ему интересны разговоры и прогулки, но новые глотки аромата Намджуна уже не проходят так бесследно. Всё чаще у Чонгука появляется безумный блеск в глазах, который, однако, Намджун сознательно игнорирует.       Пока однажды Чонгук не просит съездить на выходные к морю. Взрослого юношу родители отпускают с условием, что тот непременно отчитается, но говорят это без строгости. Все прекрасно знают, что в феврале выпускные, и школа с работой тоже иногда должны остаться позади. Чонгук безумно благодарен своим родителям. Уговорить Намджуна получается не сразу, но тот всё же поддаётся. Возможно, он просто недооценил в мальчишке заговорщическую черту.       Пусан встречает их прохладой и чертовски холодной водой. У Чонгука сводит пальцы, когда он опускает их, соприкасаясь с её поверхностью. Рука покрывается мурашками. Намджун стоит поодаль и наблюдает за резвящимся ребёнком. Но у Чонгука созревает план. Он прекрасно знает, чем эта задумка рискует обернуться, но не раздумывает долго. Как ни в чём не бывало он возвращается к Намджуну, ведёт себя непринуждённо.       — Я жил здесь почти всё детство. Помню, как любил вечерами гулять у моря. У нас были свои секреты. А потом я рассказывал родителям о том, как пахнет вода.       — А вода имеет запах? — усмехается Намджун, ероша Чонгуку волосы на затылке.       — Конечно имеет. У всего в мире есть свой запах. Даже у песка, по которому мы шагаем. Он пахнет влагой и рыбой.       — Никогда не задумывался об этом. Наверное, ты прав.       Тут Чонгук понимает, что Намджун совсем не имеет представления, что он чувствует в данный момент. Мужчина не настолько чувствительный. Однако задушевные рассказы о том, настолько головокружительный эффект оказывают на него запахи, Чонгук оставляет на потом.       — Мы почти пришли.       — Да. Но вечер такой потрясающий.       — Ты не замёрз ещё?       — Ну, так. Не особо.       Мысль, что все выходные они будут гулять по Пусану вместе, вызывает приятный восторг. Для Чонгука всё ново. Для Чонгука делиться с кем-то воспоминаниями — слишком личное.       В отеле тихо и спокойно. Сейчас не сезон для посетителей, и практически весь этаж оказывается в их с Намджуном распоряжении. Однако заселение в разные комнаты всё портит. Чонгук не знает, что сделать, чтобы не оставаться одному. Вскоре мысль посещает его так же спонтанно, как и у моря.       Когда Намджун открывает дверь, то видит Чонгука в одной футболке. На немой вопрос тот отвечает:       — Я пролил на свою сок.       У мужчины не остаётся сомнений. Он пропускает Чонгука внутрь и идёт к своему чемодану, который так и покоится у кровати. Порывшись, Намджун достаёт красную толстовку и приносит её мальчишке.       — Возьми, сейчас не лето.       Чонгук сияет. Чонгук светится и первым делом, как только Намджун идёт заваривать чай, вдыхает аромат своей любви. Счастливая улыбка тонет в красной тёплой ткани. Чонгук надевает одолженную вещь и понимает, что не хочет расставаться с ней никогда. Пока что это единственное, что несёт в себе запах Намджуна.       Тот через несколько минут появляется с двумя кружками чая, предлагая посмотреть фильм. Чонгук только рад, устраиваясь рядом со своим широкоплечим мужчиной. Они смотрят свой любимый фильм, как ни странно совпавший у обоих, и перекидываются фразами. Поздний вечер перетекает в ночь, а уходить совсем не хочется. Чонгук ловит электрические импульсы на кончиках пальцев, которые легко передаются Намджуну. Парнишка чувствует себя опьянённым, хотя ничего такого не пил. Он тянется к лицу напротив, прося к себе внимания: трепетно и нежно.       Трогательная любовь раскрывается всё больше, прочно скрытая от посторонних глаз за закрытыми дверями.       Чонгук сходит с ума, когда осознаёт накрывающее желание. Хотя Намджун целует его без каких-либо уклонов, но легко понимает, чего требует юная душа. Тонкие пальцы прижимают крепко, быстро скользя по тёплому свитеру мужчины. Его объятья становятся цепкими, пытающимися удержать поддающегося Чонгука. А тот словно этого и добивается, тает и облизывает влажные губы, смотря на Намджуна помутневшим взглядом.       — Пёрышко.       Нежность вперемешку с сильным разрядом, бегущим по венам. Ладонь Чонгука оглаживает чужую щёку, потом шею, будто впервые и заново. И Намджуну сложно отказать такому родному и любимому мальчику. Сложно разомкнуть руки, уже привычно покоящиеся на талии. Поэтому одновременно с погасшим экраном телевизора гаснет в голове Намджуна табличка с надписью «Нельзя». Он встаёт с дивана и осторожно тянет Чонгука за собой.       В небольшом номере средней гостиницы они оказываются отрезанными от остального мира. И Чонгук чувствует себя немного особенным, когда стоит всего лишь в шаге от того, чего желает уже долгое время. Дыхание учащается при виде Намджуна. Тот немного нервничает и стоит чуть поодаль, смотря изучающим взглядом на мальчика. Красная толстовка оказывается великоватой и делает Чонгука очаровательным. И хоть парнишку не назовёшь хрупким, хочется прижать его ближе к себе и никогда не отпускать.       Неторопливым шагом они приближаются друг к другу, будто никогда раньше не виделись и сейчас собираются познакомиться. Немного иначе, однако Чонгук уже сам тянет руки к сильным плечам и глубоко вдыхает запах с мягкого свитера. В спальне немного прохладно, но осознаётся это только на контрасте с тёплыми губами, которые легко целуют. Намджун нежен и нетороплив, мягко касается щёк мальчишки. Прикосновения повисают в воздухе и окутывают, словно туман.       — Ты уверен, что готов? — сбивчиво спрашивает мужчина, обдавая ухо голосом с хрипотцой.       Чонгук не отвечает. Чонгук лишь сокращает расстояние. Он чувствует себя одновременно и взрослым, и юным, но без тени смущения. Объятия Намджуна родные настолько, что и с закрытыми от удовольствия глазами парень узнаёт их. Любимые губы спускаются к шее. Хочется раствориться в человеке рядом. И Чонгук растворяется, осознавая только краем разума, что ему тоже можно многое.       С полюбившейся толстовкой приходится расстаться. Чонгук ощущает лёгкий холодок на коже от внезапного изменения температуры. Но Намджун тут же распаляет внезапно настойчивыми поцелуями. Сладко-тягучее чувство зарождается где-то в глубине, стоит встретиться с тёмным омутом глаз напротив. Эта бездна тянет сильнее всех законов физики на свете.       Одежда мирно покоится на полу, пока двое изучают друг друга в новом свете. Чонгук учащённо дышит, касаясь горячей кожи чужих рук. Намджун смотрит неотрывно, когда они соприкасаются обнажёнными животами. Плоскость новых ощущений будоражит. Мягкие поглаживания сменяются напором, отчего Чонгука словно обдаёт горячей волной. Тело Намджуна, что было прежде запретным, теперь открыто во всём великолепии. Для своих лет он прекрасно сложен. Настолько, что парнишка с восторгом и волнением смотрит на него. Он сам открыт и невинен, однако внутри уже всё горит в преддверии чего-то нового.       И когда Намджун опускает руку по напряженному животу вниз — мир играет новыми красками.       Чертовски приятная слабость растекается по телу, заставляя Чонгука одновременно напрягаться и расслабляться. До чего же приятно, когда рука Намджуна ласкает его. Парень подавляет желание застонать, однако мужчина ловит его губы своими. Их поцелуй давит невероятный прилив желания, ибо сейчас Чонгук будто перенимает на себя всю гамму эмоций Намджуна. Тот хочет его так же сильно, поэтому старается расслабить и расположить к дальнейшему действу.       …Чонгуку чертовски больно. Однако Намджун ловит его застланный слезами взгляд и улыбается. Первые движения берёт на себя мужчина, молчаливо объясняя, что нужно делать. Нельзя не верить этим глазам, что выражают одновременно и нежность, и желание. Их тела соприкасаются в максимально возможной близости, к которой Чонгук никогда не испытывал особого доверия. Но прямо сейчас матрац под ним прогибается, а тело становится податливым. Намджун переплетает их руки и целует своего мальчика. Жар его тела легко передается другому, усиливаясь во множество раз. Напор Намджуна проявляется яркими вспышками, заставляя Чонгука раскрываться.       Их близость обретает краски, наполняя каждого до краёв. Чонгук быстро понимает, как ему удобнее, и вступает в обоюдное действо с большим интересом. Он запоминает, как бывает приятно от чужих прикосновений и сам не отстаёт, оглаживая любимое обнажённое тело.       Это похоже на сон наяву, потому что вместе с чувством дикого восторга парнишку накрывает самый лучший аромат. Он осознаёт себя зависимым, желанным, любимым, потому что Намджун любит его. Открыто и сильно, вжимает в поверхность кровати, обдаёт жаром своего дыхания. Кислород теряет свою ценность, ведь блуждающие по коже руки становятся куда более значимыми.       Чонгуку хорошо. Чонгук прижимает к себе мужчину, сплетая их влажные тела в единое целое. Он уже на грани и скоро приблизится к точке без возврата. Намджун сдержанно стонет ему на ухо, опираясь на руки по обе стороны от мальчишки. Тот же держит крепко, утыкаясь носом в шею и вдыхая запах разгорячённой кожи. Всё теряет великий смысл. Остаются только крепкие объятия, любимый человек рядом и их безграничный мир на двоих.       …Они засыпают, лениво целуя друг друга и желая доброй ночи. Чонгук прижимается к обнажённому плечу и с упоением касается его губами. Намджун такой тёплый, что хочется стать частью него, лишь бы только он не размыкал объятий. Словно услышав посыл, мужчина прижимает к себе разнеженного Чонгука и тянет одеяло повыше, чтобы тот не замёрз. Мальчик какое-то время представляет себя вращающимся по спирали, пока спокойный сон человека рядом не усыпляет его самого. Он жмётся к Намджуну с той же нежностью, что и раньше, и мужчина понимает всё. Молча гладит по макушке и целует.       — Спи сладко, — почти шепчет Намджун, прижимая к себе юного Чонгука.       Но ответа не поступает, потому что мальчик уже давно в царстве Морфея, да и мужчине туда тоже пора отправляться.       Даже в выходные дни Намджун встаёт рано и по привычке идёт на кухню, чтобы на скорую руку приготовить завтрак. В мятых простынях до сих пор нежится его милый мальчик. Так не хочется его будить, поэтому Намджун старается быть как можно более тихим. Благо, что кухня находится достаточно далеко от спальни.       Помешивая сахар в чашке с кофе, он смотрит из окна на пробуждающийся Пусан. В номере тихо и пахнет свежесваренным напитком. Жизнь в разъездах научила Намджуна ценить моменты спокойствия, поэтому он с должным удовольствием делает глоток и думает о том, что случилось между ним и Чонгуком. Насколько глубоко в его сердце он нашёл ту самую струну и стал неторопливо наигрывать давно позабытый мотив. Мысль, что этот мальчик раскрылся перед ним, греет лучше привезённой с собой тёплой одежды.       В задумчивости Намджун не слышит приближающихся шагов. А после его обнимают со спины, прижимаясь в нежном и искреннем жесте. Он улыбается и накрывает сцепленные в замок руки своей ладонью. Тепло и уютно. Чонгук магическим образом принёс в жизнь Намджуна какой-то ощутимый порядок и полноту. Будто больше ничего искать не нужно. Будто картина мира только что сложилась правильно.       — Доброе утро, пёрышко.       Пёрышко прячет улыбку в складке светлого свитера и стискивает объятия. Приходится отложить чашку на стол, чтобы не пролить. И тогда можно одарить своего мальчика лаской, прижаться к краснеющей щеке и поцеловать чуть припухшие с ночи губы. Намджун любовно охватывает лицо Чонгука своими ладонями и неторопливо целует, благодаря его за открытость. Столь сокровенное не выскажешь словами. Но Чонгук понимает. Он вновь в красной толстовке, с которой, по-видимому, не хочет расставаться.       Поцелуй настолько увлекает обоих, что кофе успевает остыть.       — Я не хотел будить тебя.       — Но я слышал, как ты уходил, — говорит Чонгук, утыкаясь в плечо мужчины, когда тот гладит его по волосам. — Я хотел, чтобы ты остался.       — Так вот он я, — приятный смех вызывает мурашки на коже, играя на чувствах юноши. Он чувствует себя невероятно счастливым.       — Хочу просыпаться рядом с тобой.       — Прямо вот так?       — Да.       — Думаю, твои родители не оценят, — беззлобно отвечает Намджун, зарываясь пальцами в каштановые волосы.       — Почему? — Чонгук недоумевает. Он поднимает взгляд на возлюбленного и смотрит непонимающе, отчего мужчина невероятно удивлён. Такая реакция не может быть поддельной.       — Отношения вроде наших не поощряются обществом.       — Какая разница, если люди друг другу нравятся?       — Пёрышко, ты ещё так юн, чтобы видеть разницу. — Ясные глаза напротив заставляют замереть. Намджун ощущает растущую неловкость, словно он здесь юное создание, но быстро находит повод сменить тему. — Хочешь завтракать? Здесь недалеко есть хорошее кафе.       Чонгук даёт возможность улизнуть, хотя интерес гложет его с неподдельной силой. Он смотрит на спину Намджуна с немым вопросом, но после отпускает его, наполняясь воспоминаниями. Его тело всё ещё помнит прикосновения мужчины, хранит его поцелуи и горячее дыхание. Вчерашней ночью Чонгук познал свою любовь с новой стороны и не жалеет об этом. Он прижимает к носу ворот красной толстовки и с наслаждением вдыхает тот запах, который хранит вещь. Никакие духи не смогут заменить его. Широко улыбаясь, Чонгук следует за удаляющимся Намджуном, чтобы собраться для прогулки в город.       Детские воспоминания словно записаны на улицах Пусана. Куда бы Чонгук ни посмотрел, он видит себя прежнего, гуляющего в одиночку и собирающего запахи весеннего города. Он помнит их даже спустя множество лет. Пока Намджун отвлекается на телефонный разговор, Чонгук находит дерево, на котором любил проводить время. К удивлению, его оставили нетронутым. Оно, конечно, выросло, как и сам юноша, но всё же прикосновения к огрубевшей коре вызывают в нём приятное чувство. Мальчишкой Чонгук наблюдал с него за округой и представлял себя хозяином города. Казалось, что это дерево хранит так много, сколько не хранит память Чонгука.       — Прости, это по работе, — прерывает поток мыслей голос Намджуна. — Нашёл что-нибудь?       — Да, своё тайное убежище. Я так много времени проводил здесь, — вздыхает Чонгук, любовно оглаживая ствол дерева. — Папа часто снимал меня с него, когда возвращался с работы. Я забирался наверх и ждал, когда он появится.       — Ты бы видел себя со стороны, такая широкая улыбка.       — Сейчас мне кажется, что если я вновь залезу на самый верх, то увижу, как отец выходит из автобуса.       — Ты такой милый, Чонгук.       Тот просто пожимает плечами, за что получает поцелуй в холодный нос.       Идиллия царит между ними и в холодном Пусане. Влажный воздух с моря приносит прохладу, от которой двое спешат спрятаться в кафе. Намджун отогревает замёрзшего Чонгука горячей едой и тот продолжает широко улыбаться. С чувством выполненного долга он замечает, насколько открытым стал его прежде зажатый мальчик. Теперь между ними больше понимания.       День пролетает интересно и насыщенно. Намджун слушает рассказы, открывает Пусан для себя с новой стороны. Он понимает, насколько сильно ему не хватало такой компании для путешествий. Хотя поездку в соседний город ему сложно назвать путешествием, но всё же для Чонгука подобные мелочи не столь принципиальны.       Чонгук говорит, что для Пусана мало одних выходных, чтобы посмотреть его полностью. Хотя самые интересные места им всё же удаётся посетить. Намджун не против музея искусств, а Чонгук мечтает об океанариуме. Поэтому, прогулявшись несколько часов по шоурумам, они направляются смотреть на рыбок с шоколадным муссом в стаканчиках. Парнишка напевает что-то себе под нос, заглядывая в прозрачные резервуары с подводными обитателями. Те смотрят с предельной дозой безразличия, ибо таких, как Чонгук, они видят миллионы.       Они успевают застать кормёжку рыб довольно крупных пород, погладить некоторых обитателей в контактном аквариуме и увидеть краем глаза белуг. Но больше всего внимание Чонгука привлекают касатки: огромные, яркие и невероятно грациозные. Они с лёгкостью проплывают подводные лабиринты, подплывая к толстому прозрачному стеклу. Восторг парня несравним ни с чем. Он с воодушевлением делится впечатлениями с Намджуном, пока тот рассказывает и показывает ему что-то интересное. Чувство чего-то знакомого посещает, когда Чонгук вспоминает посещение океанариума с родителями. У юноши образ отца переплетается с образом Намджуна, но он быстро отделяет одно от другого.       В гостиницу они приходят настолько уставшими и счастливыми, что игнорируют ужин. Их едва хватает на то, чтобы посмотреть половину фильма, который привёз с собой Намджун. Чонгука мучает внезапный прилив нехватки внимания, хотя нельзя обвинить мужчину в подобном поведении. Но юноша липнет сам, не даёт смотреть дальше, пока не захватывает всё внимание. Он доволен победой, чувствуя, что в этот раз Намджун сдерживать себя не собирается. Возможно, их любовь ещё не проявила себя до конца.       — Чонгук? — зовёт немного сонно Намджун, прижимаясь губами к ушку.       — М?       — Если тебе нравится толстовка, то забирай её себе.       — Правда? — Чонгук даже оборачивается, смотря на мужчину немного удивлённо, почти не веря его словам. — Я могу забрать её?       — Конечно можешь. — Приятная усмешка трогает чужие губы, и юношу накрывает приступ благодарности. Он прижимает Намджуна к себе, шепча бесконечное количество раз «спасибо».       Намджун ласково убирает чёлку с потрясающе красивых глаз и целует в висок.       — Спи, пёрышко. Моё пёрышко… — И прижимает к себе со спины, наблюдая, как дыхание Чонгука выравнивается. Им скоро придётся уехать, но какое это имеет значение, когда родной мальчик засыпает прямо в объятиях?       Намджун хочет подарить ему всю нежность, на которую способен. Поэтому обнимает бережно, утыкаясь в мягкость волос и чувствуя себя безмерно счастливым.