KillersAU

      После предыдущего посещения борделя в голове Грейвса стал складываться определенный план действий. Он пока не видел причин для его претворения в жизнь, но все пункты уже были выполнены, оставалось только дождаться момента и, кажется, он настал. - С чего вдруг ты думаешь, что можешь говорить мне «нет»? Я хочу Криденса прямо сейчас, - женщина опешила, в глубине её глаз заплескался страх, что не осталось незамеченным. Когда Мэри Лу, впервые за последний год, отказала Грейвсу, он лишь удивлённо выгнул бровь. Она продолжила храбриться и даже сняла свои старомодные очки, глазки у сутенерши были маленькие и крысиные. - С того, что это мое заведение, и если я говорю вам нет, мистер Грейвс, значит «нет». Криденс сегодня не может обслужить вас. Наемник прекрасно понимал, что не имеет на проститута никакого эксклюзивного права, но прямой отказ задел его сильнее, чем, казалось, может задеть. В последний раз Криденс был сам не свой: малообщительный, вялый и какой-то надломленный. Возможно, он всегда был таким, но раньше скрывал отсутствие целостности за развязными улыбками и соблазнительной пластикой тела, а тогда его на них не хватало. - Детка, что с тобой? - Со мной? Я как всегда счастлив, что ты пришел, - голос мягкий, с возбуждающей хрипотцой, но все равно не такой как обычно. Персиваль стянул со стройной ножки короткий чулок, провёл по коже, усадив парня на свои колени, и вдруг заметил на его щиколотках чернильно-фиолетовые кольца гематом. - Что это? - Криденс поморщился, но он уже привык, что спорить с Грейвсом бесполезно, а еще очень опасно, потому ответил, поглаживая мужчину по посеребренным временем вискам. - Не все клиенты имеют такие "простые" предпочтения, как ты. Иногда попадаются более затейливые, и гораздо, гораздо менее привлекательные. Мальчишка прижался к узким губам мужчины, не целуя, он не лез языком в чужой рот, а просто прижимался до того отчаянно и горько, что Грейвс сам углубил поцелуй. Мало кто разводит нежности со шлюхами. И совсем никто не прижимает их к своей груди, позволяя выплакаться и заснуть, ощущая человеческое тепло. Мамочка Лу сжала губы в узкую бескровную линию. Вся ее поза, скованность и напряжение в каждой мышце говорили, что она хочет поставить на место зарвавшегося клиента. Но в то же время она была достаточно осведомлена о способе, которым Персиваль Грейвс зарабатывал на жизнь, чтобы понимать, что нанятые ей охранники не смогут к нему даже прикоснуться. Киллер только хмыкнул и отправился в их комнату. - Криденс? - Грейвс прошёл внутрь, прикрыв за собой дверь и щёлкнув выключателем, чтобы осветить тёмную, с задёрнутыми шторами, комнату. Криденс, свернувшись, лежал на кровати, застеленной хлопковым бельём, вместо привычного Грейвсу атласного, спиной к двери. Он даже не дёрнулся, услышав голос мужчины. - Криденс, - снова повторил он, подойдя к кровати. - Посмотри на меня, мальчик мой. - Нет, уходи, не смотри на меня, - Криденс натянул простынь на голову, и Персиваль услышал громкий всхлип. Голос у парня был хриплый, словно сорванный, и заплаканный. Эта мысль взбесила его, и Персиваль резким движением сдернул тонкую ткань, схватив Криденса за руку - стон боли, изданный парнем, понравился ему ещё меньше, чем его голос. - Кто это сделал, Криденс? - Персиваль осматривал гематому на левой скуле парня, ещё одна пересекала лоб и переходила на заплывший глаз. Еще кое-что вызвало бурный интерес Грейвса. Царапина, уходящая под ворот пижамной рубашки, очень напоминала ранение оставленное ножом. - Говори, детка. - Я же сказал, уходи! Оставь меня, не хочу, не смотри на меня! - Пока он бился в истерике, Грейвс быстро расстегивал пуговицы пижамы, чтобы рассмотреть все, чем "расписали" его тело. - Тише, все в порядке. - Нет! Нет, не в порядке! Посмотри на меня, Грейвс! - Криденс вырвался из его рук, сдергивая с себя рубашку и демонстрируя большой порез, рассекающий почти всю грудь. - Я теперь как ебанный Франкенштейн, да кто теперь вообще захочет такого урода? Я словно меченый! Посмотри, что ублюдок сделал со мной, а я даже не смог дать отпор! Персиваль критично осматривая его раны, наконец, подался вперёд, прикасаясь губами к шее. Криденс замер, грудь его шумно вздымалась, сердце билось как сумасшедшее, пытаясь хоть немного поспевать за его истерикой, но Грейвс даже не собирался давать ей продолжение. Губами он проследил длинный разрез, в будущем грозящий остаться довольно заметным шрамом, огладил бока, покрытые синяками и царапинами, и наконец-то поцеловал в низ живота, где заканчивался порез. Криденс, уже разложенный на кровати, с широко раскинутыми ногами, ждал, когда мужчина возьмёт то, зачем пришёл, и оставит его в покое, закрыл глаза, сжав руки в кулаки. - Он больше не тронет тебя, - Грейвс перекатился на свободное место, рядом с Криденсом, и перетянул парня в свои объятия. - Все кончилось. - Было столько крови, я так испугался, что умру прямо там. Знаешь, если мне суждено умереть под каким-нибудь мужиком, то я хочу, чтобы это был ты. Казалось, его успокоил хриплый смех мужчины, и Криденс позволил себе расслабиться. *** Расправившись с заказом из офиса, Грейвс выплюнул жвачку и вынул наушник, прерывая связь с Куинни. То, что должно было произойти далее, не было её делом. Грейвс убивал только за деньги, и почти никогда удовольствия ради. Он вообще старался редко контактировать с чужаками, и уж тем более с теми, что могли вывести его настолько, чтобы толкнуть на убийство. Нет, он не избегал взаимодействий с людьми, но всегда мог контролировать себя. Этот раз стал исключением. Впервые, за долгое время, он собирался убить не для галочки, пополняющей его состояние, а из чувства справедливости. Разве было честным то, что подонок сотворивший такое с Криденсом, жил как ни в чем ни бывало, а бедный парень до сих пор трясся от любого шороха, в страхе, что его мучитель вернётся? И хотя подобная ситуация была абсолютно невозможна, поскольку любая уважающая себя Мамочка вела учет подобным ублюдкам и повторно попасть в заведение, после причинения вреда здоровью сотрудников, было нельзя, оставался вопрос - скольких ещё мальчиков он подверг такому зверству? Грейвс не был святым: он был закоренелым содомитом, любил жесткий секс без обязательств и убивать людей. Но даже такой человек, как он, считал, что мучить беззащитных людей ради извращённого удовольствия, недопустимо. Месть за шлюху. Даже звучало смешно, но Грейвс считал это расплатой. В мире у всего есть своя цена, и за все нужно платить. Мелкие предприниматели, по мнению Грейвса, были бичом общества. Эти однообразные магазины заполонили улицы города, и, казалось, на одного человека приходилось по несколько кафешек. И вот, типичный представитель среднего класса, зарабатывающий за счёт студентов колледжа, находившегося неподалёку от его нелепого бара, днем подающего сандвичи за 2.95$. Этот полноватый типичный американец почему-то считал, что имеет право калечить представителей древнейшей профессии, только потому, что поднялся от них на одну ступеньку выше по социальной лестнице. Мусор. Всего одна пуля в сердце, и Грейвс даже поленился воспользоваться глушителем, полуживым посетителям в три часа ночи было наплевать на то, что происходило за дверьми маленькой каморки, что называлась кабинетом босса. Вышел из бара мужчина так же тихо и незаметно, как вошёл туда пару часов назад, вслед за плотным сальным мужиком, который теперь никогда ни к кому больше не проявит жестокости. *** Не самое сытое детство и не самая спокойная жизнь вылились для Криденса в кучу противных, но не опасных хронических заболеваний, слабый иммунитет и бледную тонкую кожу, которая в их среде почему-то считалась преимуществом. Бэрбоун не понимал почему, ведь синяки и царапины сходили с него гораздо дольше, чем с обычных людей, и тем более Грейвза, на котором все заживало как на собаке. Навестив его, Персиваль привычно заплатил за ночь, но просто устроил мальчишку у себя под боком и полночи рассказывал ему о доме своего отца, добротном деревянном срубе в Нью-Гэмпшире. Криденс, возможно, и заподозрил неладное, но расспрашивать не стал - впитывал чужое тепло и не просил о большем. Говорил Грейвс скорее сам с собой, это помогло ему принять решение, да и с работой было затишье, поэтому мужчина просто позволил себе выехать за город, чтобы проветрить голову. Мальчик пока восстановится, сестры справятся пару недель и без него. В детстве рыбалка всегда раздражала Грейвса, а вот охота была мужчине по душе, поэтому пожив в охотничьем домике, когда-то принадлежавшим его отцу, он со свежей головой и новыми силами вернулся в Нью-Йорк. - Мы скучали, Персиваль, - Куинни просияла, увидев на пороге дома небритого и немытого мужчину, больше похожего на егеря, чем на их обычно холеного и модно одетого шефа. - Не сомневаюсь, милая, - скинув свой рюкзак на пол - уже зная, что младшая Голдштейн закинет грязное в стиралку, а остальное разложит по своим местам, и даже приготовит поесть - он скорее направился в горячий душ, чтобы насладиться благами цивилизации. - Пиквери присылала несколько заказов, пока вы отсутствовали, милый, но Тина разобралась с этим, - Куинни действительно накрыла на стол, и теперь Персиваль наслаждался свежесваренным кофе и яблочным штруделем. Старшей Голдштейн дома не было, но Персиваль не расстроился, Тина обычно была не слишком дружелюбна и разговорчива по утрам. - Для меня нет ничего? - Нет, в пределах города точно ничего, - она медленно отпивала чай из своей чашки, и мужчина даже разозлиться передумал, вела она себя гораздо тише, чем когда хлюпала ему в наушник. - Прекрасно, а теперь будь душкой, погладь мне рубашку, я собираюсь выйти в город. - Бруклин едва ли стоит ваших стараний, дорогой, - подмигнула она, все же скрываясь в его комнате в поисках рубашки. Его появление в доме Мэри Лу, кажется, поразило как саму женщину, так и Честити, которую Грейвс встретил на лестнице. Девушка удивлённо выгнула бровь, но промолчала, скрываясь за дверью одной из рабочих комнат. Дверь в комнату Криденса, как и сам дом, все ещё была на месте, ничего подозрительного в коридоре он не заметил, но всё же прошёлся пальцами по кобуре с Береттой, своей вечной спутницей, готовый к самому неожиданному развитию событий. Чего он точно не предусмотрел, так это того, что Криденс не будет, как обычно, встречать его с распростертыми объятиями. Грейвс критично осмотрел внешний вид парня и, мягко говоря, остался недоволен. Он знал, что Криденс уже взрослый парень, - в досье, что откопала Куинни, стоял 1997 год рождения, и хотя разница в почти 20 лет не слишком-то и радовала Грейвса, но поделать с этим было нечего - но он всегда был ухожен, чисто выбрит, вообще везде, и даже подкрашен, что делало его похожим на моделей пин-ап календарей, что всегда висели в доме деда Грейвса. Девушки с разворотов никогда не привлекали его, а вот Криденс да, было в его этой жеманности и женственности что-то притягательное. Сейчас же перед Грейвсом стоял молодой парень, с проступившей щетиной и несколькими пожелтевшими синяками на лице. Он даже слабо напоминал прежнего Криденса, в глазах которого было столько страсти и авантюризма, что он скорее напоминал какого-нибудь первооткрывателя или капитана пиратского корабля, чем проститутку. Шлюхи такими не бывают, это и поражало Грейвса. И привлекало. Но такими, каким сейчас был Криденс, они тоже не бывают. Он скорее напоминал обкуренного студента, не осознающего, где находится. - Прости, я не ждал, что ты придёшь, не подготовился, - Криденс развёл руками, которые словно безвольно тут же упали ему на колени. - Выглядишь паршиво, - парень пожал плечами, на нем была черная свободная водолазка, явно не новая, застиранная - Грейвс и подумать не мог, что у Криденса вообще может быть такая простая вещь - голубые джинсы, и помнится Грейвсу, раньше они были более узкими, а сейчас свободно висели на бёдрах парня. Мужчина подошёл к нему, проводя пальцами по острым скулам. Щетина не раздражала, Грейвс был мужиком, которому нравились мужики, волосы были последней инстанцией, которая могла его отпугнуть. - Вот так вот, можешь уйти, если не нравится. - Да что с тобой? - Вот это, - Криденс встал, стянув в себя водолазку. Порез уже зажил, и тонким, но заметным шрамом пересекал торс парня. Грейвс закатил глаза, стащив свой пиджак, а следом и рубашку. Его кожа была гораздо темнее, чем у Криденса, и на боку выделялся белый шрам от колотой раны. Самый большой из тех, что покрывали его тело, потому что тогда он оказался в захвате и получил порядка семи ножевых в одно и тоже место. Хорошо, что нападавший в итоге оказался дилетантом с дерьмовым инструментом. - Это не единственный, ты знаешь, в этом нет ничего ужасного, - Криденс цыкнул, собираясь снова скрыть себя за тканью, но Грейвс остановил его. - Для тебя нет, Грейвс. А я шлюха, и тело - мой хлеб. А это делает меня... бракованным? - И кто тебе сказал такое? - он погладил Криденса по голове, прижимая её к своему плечу, парень доверчиво обнял его. - Ма. Ко мне больше не приходят старые клиенты, а новые... пугают, я не могу. Она говорит, что я бесполезен, Грейвс. Знаешь, что делают с теми, кто не окупается, в нашем мире? Грейвс знал несколько вариантов, и смерть была самым быстрым и лучшим из них. - К черту их, так даже лучше, - ухмыльнулся наемник, понимая, что теперь убеждать парня стать его личной подстилкой не придется. Возможно, это и было низко, самую малость, но кто не без греха. - Что, сам будешь содержать меня, папочка? - Посмотрим, заслуживаешь ли ты этого, - Криденс поднял на него прежний взгляд, хитрый и голодный, его руки прошлись вверх по лопаткам и замерли на плечах. - Думаю, я смогу убедить тебя.