KillersAU

      С тех пор, как Криденс перешёл во "владение" Грейвса, Персиваль мог не только наведываться в бордель ненормальной Бербоун, но и вывозить парня за его пределы, да и вообще, делать что вздумается, лишь бы оплачивал время, проведённое с ним. И Персиваль пользовался этим - не бесстыдно - в пределах допустимого, чтобы Криденс все ещё знал своё место и не забывался, придумывая себе идеальный мир и самого Грейвса в роли своего принца на белом коне. Но чего Персиваль не любил, так это дешёвый лоск, подаваемый Криденсом, словно вокруг все были идиотами, не понимающими цену устроенного представления. Но он понимал, что жизнь ночной бабочки - пусть и не самой дешёвой - это не то, что позволит носить брендовые вещи, дорогую обувь и ювелирку. Криденс скорее выглядел цыганским мальчиком, пусть и очень соблазнительным. Но Персиваль собирался исправить это. Не сразу, постепенно. Он дарил парню парфюм, что нравился ему самому - и известному британскому футболисту, за компанию - рубашки от Армани, выцепленные краем глаза в рекламе, джинсы, что снова обтянули стройные ноги и довольно плоскую, но соблазнительную задницу, взамен тех, что с Криденса чуть ли не слетали. Медленно превращая обычную шлюху в дорогую детку и знающего себе цену мальчика, Грейвс с удовольствием пользовался открывшимися для него перспективами. Гораздо приятнее нагнуть над столом ухоженного юношу, выглядящего на свои года, нежели непонятного возраста мальчишку, в развязно распахнутой рубахе, в конце концов, за педофилией Грейвс себя ни разу не ловил, и даже думать о таком брезговал. Детей он не любил, тем более в таком ключе. Да и шёлк под пальцами ощущался гораздо лучше дешёвого трикотажа или латексных костюмов из сексшопа. Нет, костюмы все ещё присутствовали, но только те, что Грейвс приносил с собой. За какие-то полгода, Персиваль поймал себя на том, что потратил на Криденса больше, чем на сестёр Голдштейн за все годы совместного проживания. Поэтому когда пришло время пожинать пользу от проделанной работы, Грейвс не колеблясь втащил Криденса в свой мир. *** - Детка, а не хочешь подзаработать? - Криденс поднял голову с подушки и улыбнулся, забирая тонкую сигаретку из рук Грейвса, занявшего его место на подоконнике. Дым заполнил лёгкие, и Криденс поспешил выпустить его. - Групповуха не мой профиль, знаешь ли, - он снова затянулся, кокетливо смотря на Грейвса. Его волосы снова мягкими прядями свернулись в локоны, лицо было раскрасневшимся и довольным, даже более довольным, чем когда-либо ранее. Теперь Персиваль знал, что все это, все что из себя представляет Криденс, отдано в его единоличное пользование. - ноооо, если там все такие, как ты, папочка, ну или у тебя есть братья близнецы, то я в деле! - Ну и шкура же ты, - Грейвс зарылся рукой в его волосы, расчесывая запутанные пряди пальцами, Криденс засмеялся и произнёс одними губами "зато твоя". - Нет, дело другого толка. Нужно будет подцепить одного мужика и привезти его в номер, а дальше все сделаю я. С меня приличные шмотки и двойной тариф, ты знаешь, этим не обижу. - Я в деле, Перси. *** Грейвс смотрел на Криденса и не мог понять, был этот парень даром с небес или карой от того же отправителя. Его пухлые губы, большие раскосые глаза, длинные закрученные естественными кудрями волосы, белая кожа с россыпью родинок. Криденс напоминал ангела. Того самого, которого из рая изгнали. Маленький дьявол с яркими блядскими губами, дерзким взглядом подведённых глаз и дорогой одеждой, купленной Грейвсом, делающей его совершенно другим. Такой Криденс выглядит ещё более уверенным в себе и соблазнительным. В его ушах блестят бриллиантовые гвоздики, и Грейвс малодушно подумал забрать их после, чтобы мальчишка не сел ему на шею окончательно. Наблюдая за его сборами, Грейвс был уверен что на мальчишку сам Господь Бог запал бы, что там Гриндевальду с его нескромной персоной и фашистскими замашками, когда рядом такое развратное иудейское совершенство. Что-то внутри шептало: "Не нужно, не посылай его к Геллерту Гриндевальду, мальчишка может не справиться, может подвести", - но Грейвс не обращал на это внимания. Он знал, был абсолютно уверен, его детка справится, сделает все, как велено. Это же был Криденс, мальчишка настолько смышлёный и бесстрашный, что Грейвс порой жалел такой пропадающий в борделе потенциал. Если б только ему в жизни чуть больше повезло, возможно, у парня было бы светлое будущее, и не нужно было бы сниматься в клубах или продавать задницу. Возможно, он мог бы стать врачом или пожарным, или актёром, как мечтал. Каждый раз смотря на него, Грейвса сжигала жажда присвоить его себе в безраздельное пользование. Не хотелось и мысли допускать о ком-то, кто мог снова к нему прикоснуться или позволить себе полный спектр услуг, предлагаемый его мальчиком, как обычной шлюхой - "что и делаешь ты, Персиваль". Это вызывало приступы ранее не испытываемого неконтролируемого гнева в его груди. - Я готов, - Криденс поправил почти что чёрную рубашку, якобы скромно, застегнутую на все пуговицы, и прошествовал мимо Грейвса, покачивая бёдрами, выгодно подчеркнутыми брюками на высоком атласном поясе. Мальчик походил на конфетку "Рафаэлло", перевязанную красной лентой, так и хотелось развернуть эту блестящую обертку и попробовать содержимое. - Пошли папочка, разберёмся с этим мужиком поскорее, а потом, - он еще разок полюбовался собственным отражением, - что не говори, вкус у тебя есть, Грейвс. - Потом что? - Позволю снять с меня все это. *** Несмотря на то, что Криденс жил в Нью-Йорке с рождения, он никогда не был на Манхэттене, а потому восторженно смотрел в окно такси, в которое его посадил Грейвс. Они не должны были светиться вместе, это было логичным выходом. Парень не нервничал, но в глубине души боялся, что все сорвётся и он подставит мужчину, или что еще хуже - разочарует его. План был простой: он должен был соблазнить цель Грейвса - миллионера, политического деятеля и якобы филантропа Геллерта Гриндевальда - привести его в номер, а дальше Грейвз сказал, что все сделает сам. Поэтому, оказавшись перед дверьми Нью-Йоркской галереи искусств, Криденс попытался принять как можно менее восхищенный вид. Он не хотел показаться зевакой, случайно попавшим на светский раут. Легенда была такова, что Криденс получил приглашение от организаторов, как молодой художник, подающий большие надежды. Это была выставка знаменитого абстракциониста, фамилию которого Бэрбоун даже выговаривал с трудом и с третьей попытки, а в конце вечера должен был состояться благотворительный аукцион, на котором Гриндевальд уже не должен был появиться. Работой Грейвса - а теперь и Криденса - было это устроить. Хоть пространство зала и было каким-то нереально большим и свободным, обратить на себя внимание мужчины стало не такой уж и сложной задачей - Грейвз сказал что именно хотел приобрести мужчина, и парень вертелся неподалеку от картины, в которой не видел ни капельки прекрасного. Хотя куда ему, обычной шлюхе, до современного искусства. В ухе, под длинными закрученными локонами таился небольшой, почти незаметный наушник, в котором он слышал хлюпания Куинни - девушка была с ним очень добра и называла "милый" - и то, как Грейвс жевал свою жвачку. Они старались говорить мало и по теме, чтобы не отвлекать парня. И когда Гриндевальд, на которого парень почти весь вечер бросал якобы заинтересованные взгляды, наконец, подошёл к нему, Криденс улыбнулся. Объект, не стесняясь, взял его под руку, а в ухе послышался скрежет. Кажется, Грейвсу понадобится стоматолог. Парень с наигранным удовольствием завёл разговор с белесым мужчиной, слушая, как он восторженно отзывается о мазне на холсте перед ними. - Четкие контуры и границы наложенные друг на друга, прекрасная работа, несущая в себе глубокий смысл. Знаешь, дорогуша, это чем-то даже напоминает позднего Малевича. - Вам нравится супрематизм, сэр? - говорит в его ухо Грейвз, и Криденс повторяет фразу, надеясь, что произнёс это слово правильно. - Мне нравится все четкое и выверенное, цыпа. А ты что предпочитаешь? - грузная рука с локтя Криденса перемещается на его талию, Криденс соблазнительно улыбнувшись, поворачивается корпусом к нему. Куинни стонет в его ухо протяжное "мееерзость", Грейвз шикает на неё, а Криденсу не привыкать, в нем бывали мужики и поотвратительней. - Ваши разные глаза, месье. Это так интересно! Мне нравится все двойственное... Криденс представляет сжатые в узкую полоску губы и кулаки Грейвза, которому только недавно жаловался на однообразный секс, пусть и просто умопомрачительный. Ещё одно сложное слово, которому его научил Персиваль. Тем временем тонкие бледные губы Гриндевальда расплываются в улыбке, а рука скользит ниже, и бесстыдно сжимает ягодицу парня. Криденс притирается к его боку, сам цепляясь за руку мужчины. *** Грейвз считает отвратительным то, что видит в мониторе своего лэптопа. Криденс - его Криденс - в руках этого пергидрольного старого пидораса, коим окрестил Гриндевальда про себя Персиваль, выглядит столь нелепо и ненавистно, что мужчина не может дождаться, когда сможет пустить пулю ему в голову. И ещё одну между ног, личное пожелание самого Грейвса. Тем временем Гриндевальд везёт Криденса в Хилтон, Куинни сообщает номер люкса, забронированного мужчиной, и быстро пытается занять соседний для Грейвза. Как на зло весь этаж занят, но Куинни не паникует. - Придётся лезть на этаж выше, милый. - Что? - Весь этаж занят, я забронирую номер под люксом. - ЧТО?! Куинни! В моем возрасте скалолазание не лучшая идея! Как я по-твоему попаду туда? - Надеюсь раньше Гриндевальда, милый, - Куинни громко хлебнула чай из стакана, ещё больше взбесив его. Дело просто - найти способ попасть из своего номера в соседний и отправить мудака к его вероломным праотцам, но все идёт по пизде, когда Куинни сообщает, что Гриндевальд и его мальчик в комнате, и это её брезгливое "ой" совсем не вселяет оптимизма. Грейвз надеется, что не выронит Глок, пока будет лезть по стене. Для непредвиденного случая у него все же есть крепления, а вместо веревки подойдёт простыня. Грейвз чувствует себя новобранцем, по крайней мере, в последний раз так пыхтел он именно тогда. Когда вершина все же поддаётся, и ему удаётся незаметно перелезть на балкон, Грейвз чертыхается. - Куинни! - шипит он, прячась за колонной. - Это не тот номер! - Что?! Подожди минуточку, дорогой. Черт! - Голдштейн! - Прости, милый! Прости-прости, я перепутала. Его номер соседний. - Да блять! - Придётся снова лезть, Персиваль, но ты справишься, милый. - Как там Криденс? - он падает на мраморный пол - в люксе, куда он забрался, есть люди, и Грейвс старается быть как можно незаметнее, чтобы бесшумно добраться до перил, и перелезть по широкому парапету. Это занимает у него минуту, в общей сложности - семь, и он чертовски опаздывает. - Кажется, справляется, - Куинни как-то слишком громко втягивает воздух, и он снова чертыхается, бесшумно спрыгивая на балкон очередного люкса. - Клянусь, если и это не тот, я сдам тебя Пентагону. Он выглядывает из-за колоны, пытаясь рассмотреть номер, и хмурит брови. - Твою же сука блядскую мать, - глок удобно ложится в руку, Грейвз закусывает губу - чертова жвачка выпала, когда он пыхтел на парапетах - он прицеливается и опускает руку. Если стрелять через стекло, то они быстро соберут любопытную аудиторию. Но ненависть и ярость клокочет в груди, когда он наблюдает за происходящим в номере. Криденс, его храбрая детка, согласившаяся помочь папочке, вместо того, чтобы - "чтобы что" думает Персиваль "хранить тебе верность, старый дурак?" - просто соблазнить Гриндевальда, грязно вешается на мужчину. Геллерт сидит на кровати - огромной, к слову - опираясь затылком о резную спинку, ворот его рубашки расстегнут, пиджак валяется на другом конце матраса, в руках у мужчины виски, а на коленях его, Грейвса, Криденс. Грейвс достаёт из нагрудного кармана рубашки шпильку, собираясь все же выполнить заказ по первоначальному плану - тихо убрать Гриндевальда, и так же тихо свалить. Снова приходится ползти, чтобы остаться незамеченным. Нужно просто незаметно открыть замок и дело в шляпе. Тем временем из номера доносится звонкий, но совершенно неискренний смех Криденса. - Вы правда устроите мне персональную выставку, месье? - Криденс ведёт ногтем по его груди, прочерчивая на ней близняшку своего собственного шрама, а рука Гриндевальда ложится на затылок парня. Пока Криденс медленно опускается к его паху, он отчаянно смотрит на дверь ванной комнаты, что за кроватью. Ещё раз осмотреть номер у парня нет шансов, иначе это будет выглядеть подозрительно. Хотя он уже напоил Гриндевальда - в лимузине, пока они ехали в отель, и сейчас, первым делом заметив, что Грейвз не показывается, он всунул в руку мужчины стакан виски, перетерпев мокрые поцелуи в шею и руки на своих бёдрах - шанс того, что мужчина не заметит его ожидающих взглядов был ничтожно мал. Рука Гриндевальда зарылась в его волосы, и Криденс медленно расстегнул молнию его брюк - и костюм у Гриндевальда был далеко не из тех, что носил Грейвс. Да, он мог быть в разы дороже, но в костюме не было, лоска что ли, который был так присущ Персивалю - парень прекрасно знал, что нужно делать, что-то внутри умоляло Грейвса поспешить и спасти его, но Криденс отогнал эту мысль. Если ему нужно было сейчас переспать с этим мужиком, то ладно, шлюха он, в конце концов, или как. Когда уже твёрдый член Геллерта оказался у него во рту, послышался щелчок, мужчина под ним дёрнулся, но тут же обмяк, когда над головой Криденса словно что-то пролетело. Он испуганно выпустил член изо рта, боясь поднять взгляд и увидеть то, о чем подумал. Но затишье было недолгим, Криденса схватили за волосы, и стащили с кровати, бросая на пол. Грейвз стоял над ним, с пистолетом в руках и совершено безумным лицом. - Какого хера ты творишь? Я опоздал на восемь минут, а ты уже сосешь его член! Да что с тобой не так? - Что со мной не так? - Криденс, словно оскорбленный вспышкой гнева мужчины, подскочил на ноги, все ещё игнорируя картину за спиной Персиваля. - Ты сам сказал мне сделать это! Соблазнить и притащить к тебе, а сам пропал черти где! Не смей меня обвинять, я делал то, что ты оплатил! - Я не платил тебе за отсос трупу, грязная ты шлюха! - Грейвс вцепился в горло парня, сдерживая себя от того, чтобы просто свернуть ему шею. Гнев и что-то ещё, чему он не хотел давать определения, все ещё не отпускали его. - Заруби себе на носу, Криденс: ТЫ ТЕПЕРЬ ТОЛЬКО МОЯ ШЛЮХА. Если не перестанешь падать на колени и открывать рот, перед каждым, кто предложит, я его тебе зашью! Он отпустил парня, тут же осевшего на пол, и потёр переносицу, оглядывая труп Гриндевальда. Заказ выполнен. Теперь осталось им с Криденсом только выбраться отсюда, и все. Только вот парень за его спиной вряд ли смог бы преодолеть те же препятствия, что и Персиваль, чтобы забраться сюда. - Он с охраной? - Куинни в наушнике молчала, словно отключилась, но Персиваль знал, она бы так не поступила. Да и вопрос он задал не ей. - Криденс? Парень за его спиной, все ещё сидя на полу, всхлипнул, и, повернувшись Персиваль обнаружил, что тот зажав себе рот, тихо рыдал. - Блять, только этого не хватало. Куинни, через двадцать минут подотри все записи с камер, дальше я справлюсь. - Есть, босс, - тихо ответила девушка и отключилась. Персиваль достал наушник из уха и подошёл к Криденсу, поднимая парня на ноги. - Ну, всё, теперь все нормально, - он вытирал мокрые щёки руками и медленно тащил Криденса в ванную комнату, чтобы умыть. Рубашка на нем была почти что расстегнута, и Персиваль помог с пуговицами, приводя его в порядок. - Моя храбрая детка, все хорошо, ты со всем справился. - Ты не злишься на меня больше? - Нет, ты молодец, а теперь давай выбираться отсюда. Заманить охранников Гриндевальда в комнату было не таким уж и хитрым делом. Криденсу стоило только поманить пальчиком, как пальчик Грейвса, спустивший курок, очистил их путь. Перед тем, как уйти, Персиваль все же не смог отказать себе в удовольствии спустить оставшуюся обойму в бездыханное тело Гриндевальда.