KillersAU

      Криденс не совсем понял, как оказался перед тяжёлой резной дверью, которую распахнула перед ними очень красивая блондинка в спортивном костюме. Грейвс подтолкнул его вперед, а девушка улыбнулась и засуетилась вокруг, достав для них тапочки - Криденс даже удивиться не смог наличию в доме тапочек и для него, и вообще тому, что они ходили дома без обуви - помогла снять и повесить пальто и, щебеча, увлекла их в гостиную. Только услышав её голос, Криденс понял, что это Куинни Голдштейн. Грейвс уселся в кресло, кинув на журнальный столик пистолет. Криденс отшатнулся, во все глаза смотря на Глок. - Криденс, милый, как ты себя чувствуешь? - перед парнем появилась горячая чашка чая, но все его внимание было обращено на оружие. Он знал, чем занимался Грейвс, несколько раз, раздевая его, замечал кобуру, и знал, на что шёл сегодня, но одно дело знать, а другое видеть. Мертвое лицо Гриндевальда все ещё стояло перед глазами, и Криденс с ужасом понял - Персиваль Грейвс - убийца. И теперь Криденс сам соучастник убийства. - Нас посадят? - Куинни и Персиваль удивлённо посмотрели на него, и Грейвс вдруг засмеялся. Громко, прикрыв глаза и трясясь всем телом. Куинни осуждающе посмотрела на него и погладила Криденса по плечу. - Ну что ты, милый, - парня это не очень успокоило, Грейвс все ещё смеялся, - никто даже не узнает, что вы были там. Все будет хорошо. - А если... - Все, хватит. Пошли, - Персиваль поднялся, ожидая, что Криденс последует за ним. Парень сначала глупо смотрел на удаляющуюся спину, а потом, поблагодарив Куинни, поспешил к лестнице, по которой поднимался Грейвс. Квартиру, куда он привёз Криденса, они с сёстрами Голдштейн занимали последние пять лет, и Грейвсу в ней нравилось всё. Два этажа, на втором располагались три спальни, две ванные комнаты, а первый этаж был студией, с колонами, большими окнами и вместительной кухней – территорией младшей Голдштейн. В комнате Грейвса Криденс позволил подвести себя к большому окну и тут же замер, рассматривая яркие афиши и баннеры, заполнявшие, кажется, всю улицу, включая тротуары и даже небо над домами. - Это что... Бродвей? - Сюрприз, - усмехнулся Персиваль. Он был крайне горд тем, что в своё время удалось отхватить квартиру с таким видом. Криденс выглядел восхищённым всем этим, ни одна из картин, что он видел сегодня в галерее, не могла сравниться с яркими и живыми улицами Бродвея. А сам Грейвс восхищался им, тому, как гармонично он выглядит в его спальне, в его доме. Криденс, все ещё напуганный, не уверенный в завтрашнем дне - хотя можно ли когда-либо быть уверенным в своем завтра, когда ты проститутка - стоял возле окна, смотря на переливающиеся огни и мельтешащих на улочке людей. - В доме Ма было бы гораздо, гораааздо лучше, если бы вид из окна был, хотя бы наполовину так хорош. Грейвс знал, на что выходит окно в комнате Криденса - унылый, серый переулок, куда из бара рядом выносят мусор и бутылки. Обычно Криденс занавешивает окна алыми шторами, через которые внутрь не проникает ни шороха, ни тусклого света фонаря, но Грейвс часто проводил с ним целые ночи, оставляя окна нараспашку. Руки мужчины, свободно лежавшие на плечах Криденса, переместились горячим жаром на его шею и принялись аккуратно массировать напряженные мышцы. Мальчик сам не понимал, что все это время практически вжимал голову в плечи. Он боялся Грейвса? Должен был, но почему-то не выходило. Или выходило как-то неправильно. Настолько неправильно, что он позволил этим сильным шероховатым от мозолей рукам завалить себя на постель. Персиваль завис над Криденсом, рассматривая его лицо: парень уже раскраснелся, глаза помутнели от желания и игриво блестели из-под опущенных длинных ресниц. Кроме того единственного минета в подворотне, послужившего началом их знакомства, Криденс всегда заводился с пол оборота, что наемника и привлекало. Немножечко ласки, самую малость, и вот у тебя в руках роскошная развратная детка, которая только и умоляет, чтобы ей засадили поглубже. Однако сейчас Грейвс видел его совершенно иначе. Он соврет, если начнет вести с самим собой разговоры на тему "какой стресс впервые увидеть труп!" - киллер их видел-перевидел еще на службе в армии. И тогда большинство из этих трупов он еще и знал лично, слышал их планы на будущую жизнь после армии, их мечты и чаяния родителей. Сейчас он вообще мало различий видел в живом человеке и мертвом, просто одни еще могли его раздражать, а другие нет. Для Грейвса существовал только крайне узкий, как диаметр атома, круг лиц, благополучие которых мужчину реально волновало. И как-то незаметно для него самого Криденс влился в этот круг. Персиваль огладил стройное тело любовника и, когда он попытался потянуться к пряжке ремня мужчины, прорычал: - Лежи смирно, мой храбрый мальчик. Грейвс походил на хищника обхаживающего добычу. Ему нравилось смотреть на то, как уличная девка преобразилась в холеного мальчика в его, не обделенных чувством стиля, руках. Шелк пропитывался слюной мгновенно, и контуры маленьких твердых сосков под губами ощущались четче. Криденс попытался отнять от себя лицо мужчины, но поймав свирепый взгляд, бросил попытки повлиять на происходящее. Сегодня он во власти Грейвса... Хотя когда было по-другому. Персиваль не стал заморачиваться на расстегивание пуговиц, слишком мелкие и слишком много - они брызнули в разные стороны, осыпав постель перламутровым бисером, на котором будет ужасно неудобно спать. Если сегодня они будут спать. Мужчина припал губами к шраму, к его началу у ключицы, прикусил края, словно желая заштопать его зубами, и ласково провел языком по углублению сросшейся травмированной кожи. Сквозь похоть и вожделение прорвался гнев - больше никто не оставит след на этом теле, кроме него. Больше никто и никогда. Грейвс впился в горло Криденса зубами, заставляя его буквально запрокинуть голову - так львы тащат загнанных антилоп в прайд, сжимая челюсти на едва не выломанной шее. У Бэрбоуна разъезжались ноги, он всхлипывал и скулил, не позволяя себе стонов, не понимая, что происходит и почему клиент не дает к себе прикоснуться, чтобы выполнить его работу. В душе, где-то очень глубоко на уровне Марианской впадины всколыхнулась робкая надежда, что впервые в жизни Криденса случится настоящий секс - не за деньги, а за чувства. Но мальчик не поверил сам себе, когда услышал: - Что тебе на самом деле нравится? - Ты? - парень не понимал вопроса. - Ну, это понятно. Как такой славный парень может не нравиться? В сексе. - Минет? Криденсу действительно нравилось делать минет. Это было гораздо проще, чем все остальное из того, что могли от него потребовать клиенты, а удовольствия доставляло на уровне. Плюс Бэрбоун чувствовал какую-то особую власть в этом действии - мало кто из мужчин рискнет перечить человеку, у которого в плену то, что, собственно, и делает тебя мужчиной. Член, вообще, очень похож на встроенный джостик управления сильным полом, спасибо матушке природе. Но все эти размышления вылетели из головы Криденса, когда Грейвс вытряхнул его из брендовых брюк на высоком атласном поясе и развел его колени. - Даже не думай прикасаться к моей голове. Криденс не верит собственным глазам, когда узкие, всегда жестко сжатые губы мужчины обхватывают ярко-розовую блестящую от предсемени головку его обрезанного члена. Мальчишка закрывает лицо руками ровно настолько, чтобы все равно видеть эту потрясающую в своей невероятности картину - Грейвс берет у него в рот. Грудь словно заполняет горячим паром, стоны длятся и длятся на одной ноте, потому что мальчишке никогда не было так хорошо. Чужие руки прижимают его бедра к постели, а язык любовника вытворяет что-то невообразимое. Персиваль оборачивает основание его члена ладонью, надрачивает в ровном ритме, водя чувствительной головкой по припухшим и влажным губам. Позволяет нежной коже скользнуть по острой кромке зубов, вырывая у Криденса всхлип. - Тебе нравится, но мало, чтобы кончить, ведь так? Грейвс безумно пошло облизывает сначала безымянный, а потом средний палец, закидывает колени Криденса себе на плечи, мазнув влажным по чувствительной коже с внутренней стороны. Ноги на секунду сжимают голову мужчины, и Бэрбоун ловит предостерегающий взгляд черных как кофе глаз, но не может контролировать себя. Один палец проскальзывает в сокращающуюся от возбуждения дырочку слишком легко, два - обволакивает жаром, влажным гладким и плотным, так что Криденс замечает у Грейвса выступивший на висках и над губой пот. А потом мужчина снова ловит губами его член, берет глубоко, расслабляя горло, и находит пальцами простату. Тренированному наемнику ничего не стоит удерживать на весу легкое тело мальчишки, который мечется в его руках, сжимается на пальцах, массирующих простату. Давления внутри мало, но оно точечно острое, а горячее горло толчками вбирающее и выпускающее его вообще сложно с чем-либо сравнить, и Криденс кончает, превращаясь в натянутую до предела струну, с надсадным стоном, оборвавшимся сорванным голосом. Грейвс опускает дрожащее от оргазма тело, мальчишка в сознании, но не соображает ничего, и Персиваль знает, как заставить эту ночь запомниться в сознании парня гораздо более грязными вещами, чем труп белобрысого политика. Мужчина ловит острый подбородок любовника, открывает его рот пальцами и прижимается к нему губами. В ленивом поцелуе сперма перемешивается со слюной, и Криденс глотает под пристальным взглядом Грейвса. - Это расценивать, как извинения за срыв в отеле? - хрипло шепчет Криденс, потому что его голос не способен сейчас на большее. - Не привыкай, - улыбается Грейвс и целует, целует, целует и прижимает мальчика к своей широкой груди. *** Спустя несколько часов Грейвс отправил его на кухню, за завтраком. И это было как раз то, в чем нуждался обессиленный Криденс. Спустившись вниз, он сразу же заметил блондинку. - Как ты себя чувствуешь, милый? Куинни порхала по кухне, заваривая кофе и заворачивая в печеные блины вишню в сахаре. Криденс опешил, понимая, что она обратилась к нему, и немного покраснел, когда девушка, обняв его за плечи, проводила к столу, и поставила перед ним чашку и тарелку. - Спасибо, все хорошо. - О, дорогой, не смущайся ты так, ешь, - она вложила вилку в его руку, и Криденс подумал, что если он сейчас же не начнет есть, то блондинка сама покормит его. Сев напротив него, младшая Голдштейн сложила руки и уперлась в них подбородком, улыбаясь Криденсу, что заставило парня чувствовать себя ещё более неловко. - Ну же, милый, или ты не любишь блинчики? - Нет, нет что ты, люблю, - чтобы не обидеть девушку, он засунул в рот большой кусок блина с вишней, тут же запив его зелёным чаем. Криденс не знал, как Куинни догадалась, что он любит именно зелёный, вряд ли ей сказал Грейвс, он и сам этого не знал, скорее всего. - О, блины, - появившийся на кухне объект его мыслей, сурово осмотрел присутствующих, подмечая что-то для себя, и присел рядом с Куинни, любовно подвинув тарелку с блинами к себе. - И кофе мне налей, Куин. - Конечно, милый, - Куинни тут же принялась разливать по чашкам кофе и, положив одну перед Грейвсом, оставила нетронутой вторую. Так же перед Грейвсом появилась тарелка с жареным беконом и яйцами. Буквально через несколько минут на кухне появилась худосочная брюнетка. Такая же хмурая и нелюдимая, как и Грейвс. Видно было, что девушка не выспалась, хотя опрятный внешний вид никак на это не намекал. Она, не обращая ни на кого внимания, прошла к столу, где стояла чашка кофе, видимо, ожидая именно её. Отпив глоток, она, так же оставив присутствующих без внимания, удалилась из кухни, даже не заметив, что за их столом стало на одного человека больше. - Не обращай внимания, милый, Тини с утра всегда немного неприветлива, - Грейвс хмыкнул, видимо посчитав, что "немного неприветлива" это слишком мягкое описание для старшей Голдштейн. - Всегда, к слову, но ты привыкнешь... со временем. Возможно. *** Когда Тина наконец-то смогла продрать глаза и заметила, что что-то не так, Персиваль спускался по лестнице, с кем-то разговаривая, а вслед за ним появился непонятный паренёк. Тина удивлённо посмотрела на парня в чёрных брюках и рубашке Грейвса, явно большой ему, с закатанными рукавами и полами, висящими едва ли не до колен. Поразительно, что Персиваль позволил так обойтись со своей вещью. - Это ещё кто? - старшая Голдштейн перекрыла им ход, скрестив руки на груди. – С каких это пор ты таскаешь своих шлюх к нам домой? Парень на этих словах дёрнулся, опуская взгляд, а Грейвс напрягся. Тина вдруг поняла, что попала в точку. Судя по описаниям Куинни, это был парнишка из публичного дома в Бруклине, куда уже почти год таскался их опекун. - Тини, ну что ты такое говоришь? – блондинка, привычно оккупировавшая кухонную зону с ноутбуком, поднялась с места, обходя стойку и приблизившись к ним, чтобы успокоить сестру. - Криденс крайне милый парень, и он вчера был очень храбрым, и даже не испугался мерзкого Гриндевальда. - Куинни, - предостерёг её Грейвс, но Тина удивлённо перевела на него взгляд. - Что значит, не испугался? Ты что, пристрелил Гриндевальда при нём? С ума сошёл, Грейвс?! - Голдштейн! - Да он же сдаст тебя, даже глазом не моргнёт! - Я не... - Тина! - Ты подставляешь нас из-за того, что думаешь не головой, а... - Хватит! - Тина... - Остынь, Порпетина, и когда я вернусь, ты извинишься за то, что наговорила. Идём, Криденс, я отвезу тебя, - Грейвс обошёл негодующую Тину, зная, что ругань с ней ничего не даст, и Куинни сможет образумить сестру. Криденс последовал за ним, сжав руки в кулаки, и уже выйдя из парадной, остановил Грейвса. Он хотел прояснить все сразу. - Я не сдам вас, ты же знаешь? - Конечно же не сдашь, детка, - голос у Персиваля был низкий, более пугающий, чем обычно, когда мужчина злился. - Не только из-за денег. Я не стал бы, просто потому что очень благодарен тебе. - Криденс, ты не должен... - Нет, но я хочу. Давно хочу сказать спасибо, ты один не оставил меня. В доме Ма со мной теперь никто не общается, только Честити. И Мэри Лу тоже держит меня там до сих пор благодаря тебе. - Если они как-то обижают тебя, только скажи. - Нет, нет, не обижают, и за это спасибо. Ты единственный, кто у меня остался. - Иди ко мне, - Грейвс прижал его к себе, проигнорировав засигналившее такси. Подождёт. Все подождут. *** В такси Грейвз устроил руку на колене Криденса, позволив тому просто разглядывать Бродвей за окном. Путь до Бруклина был долгим, и у Персиваля было много времени, чтобы подумать. Утром, когда он лежал в кровати, ленясь подняться, Криденс прикрыв глаза, валялся рядом и это было не впервые, но раньше, в борделе, Грейвс никогда не ощущал такого. Он был на своей территории, в своём доме, где ничего не угрожало, и не нужно было одеваться и уходить, из-за того, что оплаченное время кончилось, а дом Мэри Лу не занимается благотворительностью, будто бы он в ней нуждался. Лежащий рядом Криденс был тем, что делало его утро прекрасным, Персиваль не был романтиком, но он бы хотел просыпаться так каждое утро - с Криденсом было тепло и уютно. Свою потребность защищать и заботиться мужчина проецировал на сестёр, и все же это было отличным. Криденс не был его воспитанником, Грейвс не нёс за него какой-либо ответственности, но знал, что в отличии от Тины и Куинни, Криденс не был способен защитить себя. И Персиваль мог делать это за него. Или научить парня тому, что ему потребуется, как в свое время сделал это для сестер. Криденс, выросший среди женщин - среди шлюх - едва ли походил на настоящего мужика, Персиваль был уверен, он даже с ножом управиться не смог бы. И научить его было довольно заманчивой идеей, да и постоянно ездить в чёртов Бруклин, чтобы потрахаться, было довольно накладно. Голова Криденса опустилась на его плечо, и уже в этот момент Грейвс все решил для себя. Нет, не в мгновения ока ответ пришёл к нему, мужчина вдруг понял, что шёл к этому решению долгие месяцы, и оттягивать неизбежное - он был уверен, это неизбежно - было глупой тратой времени. Поэтому высадив парня и, сунув ему пару сотен, на случай возмущения его мамочки, Грейвз набрал Куинни. *** Для того чтобы снять со своих многочисленных счетов двести кусков, пришлось поездить. Но мелкими купюрами любая сумма будет казаться внушительнее. Не то чтобы Грейвс разбирался в ценах на людей, но после того, как Куинни проверила сомнительную отчетность борделя Мэри Лу, Персиваль определился с цифрой. Двести тысяч - словно наемник хотел купить сердце Криденса, иронично в какой-то степени. Ровно столько же стоит трансплантат на черном рынке. Публичный дом Мамочки Лу встретил Грейвса как почетного гостя, хотя на спортивную сумку смотрели с подозрением. Мужчина заглянул к Криденсу всего на секунду, ласково потрепал по волосам и поцеловал в щеку: - Что за настрой, папочка? - Собирай все, что хочешь забрать с собой. - Что? - Что слышал. Сумка упала на директорский стол сутенерши прямо поверх бумаг. Следом Грейвс вынул из-за пояса пистолет и поправил тонкую кожаную перчатку на руке сжимающей рукоять. - Итак, мисс Бэрбоун, как говорится, есть два стула. В сумке двести тысяч чистой налички. В пистолете хватит пуль для тебя и всех твоих охранников, к слову, они - полное дерьмо. - Предмет сделки, Мистер Грейвс. Условия вы объяснили кристально ясно. - Я забираю Криденса. И я не спрашиваю у тебя разрешения, я ставлю тебя в известность, только потому, что хорошо воспитан. Криденс не понимал, что происходит до самого последнего момента. Все его вещи поместились в обычный рюкзак, и 90% из них он получил в подарок от Грейвса за последний год, что мужчина его посещал. Персиваль курил и привычно держал руку на его колене всю дорогу в такси: - Выходи. - Зачем мы снова приехали сюда? И почему с вещами, Ма отпустила меня надолго? - Ну как сказать. Навсегда. Выходи из машины. Надо сообщить девочкам, что теперь ты будешь жить с нами. - Чтооо?! - Ты теперь со мной, - Грейвс не выдерживает и выдергивает Криденса из провонявшего сандалом салона такси на улицу. - что-то не устраивает? - Манера подачи информации в основном! *** Криденс, до которого ещё не дошло, что Грейвс сказал ему правду и теперь не нужно возвращаться в бордель, бездумно шёл вслед за мужчиной, внимательно смотря на свой рюкзак, который тот нёс. То есть, вообще не нужно. Не будет теперь бессонных ночей под потными или пьяными мужиками. Не будет пробуждений от чужих стонов и криков. Не будет критики от Ма и игнорирования от девочек. Унижения и слез, когда на него накатывало осознание: он просто шлюха. Никогда. И что теперь? Он будет жить с Грейвсом? И как долго? Пока не надоест мужчине? И что потом? Он выгонит его? Или сразу пристрелит? Медленно ступая по лестничному пролету, Криденс прикидывал, сколько денег у него есть при себе, и как надолго их может хватить. В любом случае, если все действительно так, как сказал Грейвс, к Ма он теперь возвращаться не собирался. В отличие от девочек, Криденсу Мэри Лу не платила, так, скорее давала на карманные. Она это называла "обеспечиваешь мать", и парню не оставалось ничего другого, как принимать по паре сотен в месяц. Было несправедливо, учитывая, что один только Грейвс оставлял ему около штуки в неделю, и это только в руки матери. Купюры и подарки, преподнесенные самому Криденсу, сейчас и были единственным, на что стоило полагаться. А теперь, получается, что Грейвс опять же будет обеспечивать его, только теперь уже без посредников. Уже перед дверью, когда Персиваль полез в карман за ключами, Криденс схватил его за локоть. - То есть, ты правда хочешь, чтобы я жил с тобой? - Да, - и Персиваль просто втолкнул его в квартиру, не считая нужным продолжать разговор. *** Сестры Голдштейн сидели на диване. Тина, недовольно скрестив руки на груди, а Куинни поджав под себя ногу и улыбаясь во все зубы. Грейвс привычно занял своё кресло, а Криденсу не оставалось ничего другого, как сесть на софу напротив девочек. На столе перед ними стояло блюдо с штруделем и лимонад в стаканах. И Криденс чувствовал себя слишком неловко. Это напоминало ему случай почти десятилетней давности, когда Мери Лу, в первый и последний раз, привела на ужин мужчину, чтобы познакомить их с Честити. - То есть, - в третий раз решила уточнить Тина, - он и мы, и ты. Все мы будем жить вместе? - Тини, ну хватит! Это же так чудесно! Криденс, милый, тебе с нами понравится, - Куинни подмигнула ему, и щеки парня снова вспыхнули. Куинни была замечательная, и уже очень нравилась ему. А Тина... Тина была пугающей. - Да, Тина, ответ все ещё не изменен. - Тогда совет: будь осторожен с игрушками. - Игрушками? - не успел Криденс удивиться, как Тина достала из под диванных подушек Беретту и кинула её в руки Криденса, поймавшего "игрушку" скорее на автомате. Парень с ужасом посмотрел сначала на пистолет, а потом на Тину. Грейвс, наблюдавший эту картину, вдруг прыснул и засмеялся. Следом за ним развеселились и сестры, и Криденс вдруг понял, что попал. Попал в дом полный оружия и киллеров. - Потом научу тебя ими пользоваться. Пока постарайся просто не пугаться, когда что-то найдешь. У Грейвса зазвонил телефон, он закурил и вышел в другую комнату, а сестры Голдштейн продолжали сидеть напротив, не сводя с Криденса глаз. Бэрбоун отвечал тем же: отложив от себя оружие, он переводил взгляд с Тины на Куинни и обратно, про себя подмечая, что если бы они действительно были дочерьми Персиваля, то про Порпентину можно было бы сказать - пошла в породу отца. Брюнетка с черными глазами и тонкими губами смотрела на него цепко, словно анализируя каждое движение и ища в нем подвох, Грейвс делал тоже самое, только с непроницаемым выражением лица, Криденс был уверен. Возможно, девушке просто не хватало опыта. Куинни же была бы похожа на мать - тонкую и нежную, с золотыми волосами и ямочками на щеках, женщину, перед которой даже такой хищник как Грейвс склонил бы голову. Глупо, но красиво. - Дети, пакуйте чемоданы! - радостно воскликнул Персиваль, вырвав мальчишку из мира грез. - Для нас есть работа в Испании! - Чтоо? Почемууу? - Тина не любила путешествия. - Потому что я заебался мяться тут и размениваться на мелочевку. И вообще хочу в отпуск. - Милый, отпуск обычно не подразумевает "подработки". Но без дела ты не можешь, так что хотя бы смена обстановки не повредит. Слышал, солнышко, - обратилась Куинни к новому члену своей семьи, - Перси везет нас в Испанию.