KillersAU

      Чтобы привлекать меньше внимания, Грейвс и Криденс летели отдельно от сестер, а "оборудование" вообще отправляли карго через проверенных людей организации в Европе. Это был первый полет Бэрбоуна на самолете, и мужчина легко уступил парню свое место у окна. Он не отлипал от иллюминатора, кажется, все семь с лишним часов пути, пока Грейвс дремал. Однако, минут за двадцать до приземления Персиваль отправился в туалет бизнес-класса вместе со своим кейсом и вернулся в другой рубашке, с укладкой и гладко выбритый, одним из углеродных лезвий, которые сам Криденс помогал крепить к его бокам телесным скотчем. Собранный воедино нож переместился в крепление на голени, на лбу у Грейвса теперь блестели поляризационными линзами модные очки, а на лице появилась странная улыбка, которой Криденс раньше никогда не видел. Наемник напоминал пирата, смотрящего на груженный золотом испанский галеон - предвкушение, смешанное с жаждой риска и азартом предстоящей битвы. Персиваль словно преобразился, стоило ему ступить на землю басков. Нет, он никогда не выглядел на свой возраст, но сейчас Криденс смотрел на Грейвса во все глаза и не мог поверить увиденному. До этого парень не думал, что у киллера в гардеробе вообще имеются не однотонные или светлые вещи, сейчас Грейвс свистом ловил такси в черных брюках с крупным белым узором и белой легкой рубашке, сквозь которую просвечивала масштабная татуировка на спине, захватывающая плечи. Они закинули чемоданы в квартиру, куда днем ранее заселились сестры Голдштейн, дело близилось к вечеру, как раз спала удушающая местная жара, и Грейвс потащил Криденса на улицу. Он купил два билета на обычный городской туристический автобус, гид был не нужен: Грейвс увлеченно рассказывал парню про музей Прадо, ворота Алкала и фонтан Сибелес, изображающий богиню плодородия на колеснице, запряженной двумя львами, - Бэрбоун был уверен ни один экскурсовод не смог бы так органично вписать в рассказ о городе историю о том, как на этой самой площади у фонтана "трагически погиб болельщик Реала". А потом они пошли гулять. И вот это спустило Криденса с небес на грешную землю. Грейвс свободно общался с испанцами, которые обращались к нему на каждом углу, зазывая в свое кафе или вовлекая в иные развлечения, но получая мягкий отказ. У Персиваля никогда не было такого голоса, когда он говорил с кем-то в Америке, льющегося мягко, как песня, и это при том, что испанский не так уж и мелодичен. Катастрофическое количество внимания, которое получал Грейвс на улице выбивало из колеи. Криденс ощущал себя тем самым мешком угля, с которым Персиваль притащился в сраный Ньюкасл, хотя мужчина вел себя галантно и все время интересовался не устал ли его спутник от впечатлений. Они с Грейвсом поужинали знаменитой паэльей, в которой смешались, кажется, все возможные виды мяса и морепродуктов. Сангрия с апельсинами и лимонами освежала даже лучше совместного душа и быстрого секса в нем - сестры Голдштейн оставили записку, что поехали за "посылкой" с оружием и оборудованием Куинни. Все было так замечательно и одновременно Криденса не отпускало какое-то паскудное ощущение, что он просто красивая комнатная собачка на выгуле. Откуда только взялось столько амбиций? - Эй, Грейвс, - Криденс лежал на их кровати, свесив голову с края. Его волосы красиво зависли в воздухе, покачиваясь от каждого движения. Мужчина развешивал костюмы и рубашки в шкаф, он часами мог в гардеробе порядки наводить, но сейчас ему было необходимо освободить чемодан, чтобы раскрутить его корпус и вытащить спрятанные детали пистолета. - Мм? - А тебе никогда не было противно спать со мной? - С чего бы вдруг? - Грейвс разложил все на полу, сосредоточенно посмотрел сначала на запчасти, потом на своего любовника. Хмыкнул и вытряхнул из портмоне шурупы, Персиваль наверно и из молекул мог бы свою Беретту собрать. - Ну, у меня было довольно много клиентов, иногда в тот же день, что приходил ты. Неужели ты никогда не задумывался о том, что меня трахает кто-то другой? - Честно говоря, нет. Это твоя жизнь, и если ты считал допустимым подставляться под мужиков за деньги, то что в этом такого? - Засранец, - Криденс резко поднялся, в глазах потемнело, поэтому он упёрся руками в кровать, удерживая себя. - то есть, для тебя я был обычной дыркой? - Не только для меня, детка. Но это все в прошлом, больше тебе не нужно заниматься этим. - То есть, я могу и с тобой не спать? - Щелчок вставляемого магазина заставил Криденса вздрогнуть, хотя он знал, что патрона в патроннике нет. - Можешь и не спать, - подтвердил Грейвс, исподлобья наблюдая за реакцией Криденса. - Другое дело, что ты этого хочешь. - А если перехочу? - воздух застрял в горле, когда мужчина направил пистолет в его сторону, прицеливаясь в лоб, Криденс был в этом уверен. Грейвс смотрел на него несколько секунд, после чего опустил пистолет и пожал плечами. - В зале есть диван, не самый удобный, но тебе не привыкать, - поднявшись, мужчина вышел из комнаты, оставив Криденса размышлять над произошедшим. *** Криденс ненавидел себя за то, что наговорил Грейвсу, который весь день его развлекал и вообще вел себя, как настоящий джентльмен. Но признавать свою ошибку он не хотел, он собирался хотя бы выглядеть хозяином положения, пока Персиваль переодевался в очередной удивительно легкомысленный для себя костюм. Грейвс столкнулся со своими девочками буквально в дверях, и Куинни даже шлепнула его по заднице, желая хорошо повеселиться. Бэрбоун встретил девушек абсолютным унынием, и жизнерадостная младшая Голдштейн решила исправить положение, - даже недовольная сменой обстановки и испанским палящим солнцем Тина оживилась, загоревшись идеей хорошенько накидаться. Это было мало похоже на решение протусоваться всю ночь, скорее все хотели просто запить стресс. Брошенные Персивалем сестры и Криденс долго не горевали, заразившись атмосферой первого попавшегося бара, вдохновленного корридой, где симпатичный бармен кидал заинтересованные взгляды на Куинни, пока девушка не заказала коктейль и не отпугнула брутального испанского мачо хлюпанием. - Ты знал, что Тина была в Грейвса влюблена? - в легкой степени опьянения голос Куинни становился еще звонче, но в баре никому не было дела до говорливой туристки. - Ооо, она даже пыталась его соблазнить. Пришла к нему в душ, представляешь?! Я тогда его тоже голым увидела - выбежал, как ошпаренный. Куинни смеется так заразительно, что увлекаются даже не понимающие английского испанцы, но не Бэрбоун и старшая Голдштейн. Тина берет парня за руку и ее извечно жалобный вне работы взгляд становится серьезным. - Это было, черт знает, как давно, и Персиваль абсолютно и безоговорочно гей. - Милая Тина, с чего ты взяла, что меня это задело? Отличная история, Куинни. Расскажи что-нибудь еще, пока Грейвс не вернулся. - А он и не вернется, в отличие от нас, он знает испанский и наверняка ушел тусить на всю ночь. Еще коктейль! - бармен предусмотрительно налил его с минуту назад, когда от раздражающего хлюпанья в стакане у него уже начало сводить челюсть. - Да уж, Грейвс любит Испанию, здесь все в его вкусе: много мяса, разбавленное вино, вокруг одни горячие брюнеты, - Тина отсалютовала несчастному бармену, опрокинув в себя очередной шот с текилой. Не очень обрадованный такими откровениями Криденс цедил сангрию, уже думая перейти на что покрепче. *** Но вернувшись в квартиру, снятую для них агентством, Криденс неожиданно обнаружил Грейвса в их комнате. Персиваль был пьян, не в стельку, конечно, пистолет не терял. Но боже, Криденс даже не ожидал, что такое возможно. И невероятно забавным казалось то, что даже в состоянии нестояния Грейвс методично складывал и развешивал вещи. Криденс понимал, что не имеет права требовать от него отчета: где он был и трахнул ли какую-нибудь загорелую испанскую задницу, но хотелось. Ох, как отчаянно ему хотелось кричать на наемника, бросать в него вещами или самому броситься на шею, сползти по мощной груди и встать перед ним на колени. Потому что, что бы он себе не думал, он все еще был вещью Грейвса. Он хотел ею быть. - Ты еще погладь все. - О, ты здесь? Mi desalmada... - Что? - Моя бессердечная детка, - Грейвс коснулся щеки Криденса кончиками пальцев и повернулся, чтобы уйти. - Ты куда? - На диван. Или к Тине, она почти такая же плоская, как ты. И теплая... Только не говори ей. Она не обидится, просто... - Иди сюда, дурак... - И вовсе я не дурак, вон, - он махнул рукой на столики возле кресел. – вина принес. Был бы дурак, не принес. *** - Куинни сказала, что Тина была влюблена в тебя, - Грейвс фыркнул, вспоминая выходки старшей Голдштейн. Криденс лежал на его груди, закинув на него руки и ноги, из открытой балконной двери дул тёплый ночной воздух, а с улицы слышалась музыка и голоса ночных гуляк и танцоров. Грейвс обожал испанские ночи и молодых мальчишек, и ничего не мог с этим поделать. - Ревнуешь? - Не дождёшься, тем более, у неё есть Ньют. А он рыжий и горячий, - Криденс приподнялся, нависая над мужчиной. - Смотри, поосторожнее, если Тина узнает, прострелит ещё одну дырку и в тебе, и в Скамандере, даже глазом не моргнет. - Какой ты все-таки, - парень закатил глаза, поднимаясь с кровати, чтобы взять со столика свой бокал вина. - нудный тип, мистер Грейвс. - Да что ты за неблагодарный мальчишка, я тут забочусь о нем, понимаете ли, - Грейвс перелег удобнее, заканчивая на этом их шутливые пререкания и собираясь, наконец, поспать. Послезавтра ему предстояло выполнить заказ, из-за которого весь следующий день он будет слоняться между мадридских высоток, примеряясь к распорядку дня жертвы. Лезть в дом цели крайне не хотелось, но всем полученным от конторы данным выходило, что выбора практически нет. Криденс, осушив свой бокал, прилёг к нему под бок, накрываясь тонкой простыней. Ему нравилось просто лежать в одной кровати с Грейвсом, ещё когда он жил в доме Мэри Лу, каждый раз он мечтал, чтобы мужчина задержался, позволил просто полежать рядом и почувствовать человеческое тепло и это абсолютное чувство защиты. - Ох, хлебну я с такими желаниями, - прошептал он, прижимаясь к Персивалю со спины.