Он навсегда останется таким...

Я ничего не понимаю: я знакома с этими двумя людьми? Но… но почему же я их не помню? Что случилось с глазом блондина, и почему эта девушка на меня так смотрит? — Звезда, ты не помнишь вообще НИЧЕГО? — его взгляд, словно буравил меня. Да что от меня вообще хотят?! — Шифр, не глупи! Она ведь… — Заткнись, Жанна, она должна понять все сама. И тут я не выдержала и преисполненная уверенности воскликнула на все дымообразное пространство: — Что вам от меня нужно?! Что я именно должна помнить?! — мой голос сорвался на крик. Все еще сидя на коленях после падения, я выглядела жалко, на меня смотрели с высока. Чувствую себя ничтожеством — не знаю кто я, что делала и кого любила… — Встань, — я повиновалась. — Меня зовут Билл, её — Жанна. Мы… не люди, скажем так. Продолжать? Я утвердительно кивнула. — Ты умерла, и, как видно, полностью потеряла память, — он остановился и немного задумался. Жанна видимо поймала ход мысли Одноглазого: — Билл, ты ведь не собираешься дать ей возможность… — Не вмешивайся. — Черт тебя подери, Шифр! Это ведь против правил! Если остальные узнают… — Моя милая ученица, — последнее слово он особо выделил, — правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли? — он ухмыльнулся. — Так вот, продолжим. Я дам тебе шанс вернуть свои воспоминания, но здесь все зависит от тебя и только. Изредка я буду давать комментарий ключевым событиям. Согласна? — Да, — или мне показалось, или мой голос и вправду осип. — Отлично. Ой, забыл сказать: у тебя есть всего лишь неделя, на восьмой день тебя отправят в чистилище или ещё куда-нибудь. Ой, да ладно тебе, Жанна, не дуйся! — Стой! Куда отправят? — я ничего не понимала. — Не важно, главное уложись в семь дней, ясно? — А где будете вы? — Вот это уже не твое дело, — огрызнулась Жанна. Кажется, она меня всей душой ненавидит. — Девушки, не ссорьтесь, — Билл улыбнулся. — Не будем тратить времени: Мейбл, глубоко вдохни — тебя ждет тяжелое путешествие. Мои легкие наполнились «воздухом», и спустя миг я поняла то, что во время диалога вообще не дышала. Ноги стали ватными, я ничего не чувствовала, все мысли, секунду назад бывшие в моей голове, улетучились, оставив после себя пустоту. Такое впечатление, словно меня никогда не существовало, словно я какая-то ничтожно маленькая пылинка, до которой никому нет дела… Я открыла глаза. В пространстве витала легкая весенняя свежесть. Все было черно-белым. Серая мягкая трава приятно щекотала ступни, а мелкие капельки утренней росы их успокаивали. Порхающие черные бабочки то и дело приземлялись на какой-нибудь белый цветок, а после улетали восвояси. Пугающий, но в тоже время чарующий пейзаж. Неожиданно посреди цветочной поляны я увидела яркую парящую над землей сферу. Она блистала, светилась и переливалась, привлекая все больше моего внимания. Мне захотелось потрогать её, почувствовать этот свет в себе. Стоило мне лишь кончиками пальцев прикоснуться к манящему шару, как я услышала детские голоса. Они с каждой секундой приближались, становились громче. Вдруг из-за деревьев показалась голова девочки. Она резко стала приближаться ко мне, а через несколько секунд из леса выбежал мальчик и стал пытаться её догнать. Я стояла как вкопанная посреди поляны, но казалось, что дети меня не замечают. Или же они меня просто не видят… Миг, и несущаяся на всей скорости девчушка просто напросто пробежала через меня, но споткнулась о камень и упала. — Мейбл! Мейбл, ты в порядке? Ушиблась? — мальчик присел на колени и приобнял хныкающую… сестру. Я вспомнила. Когда я и Диппер были еще маленькими, родители привезли нас ненадолго в Гравити Фолз. Нам разрешили погулять, и мы решили сыграть в догонялки. Я так заигралась, что не заметила массивный камень и упала. Ох, мама и папа тогда очень расстроились. Диппер… Мой милый заботливый братик. Что же с тобой стало? Сколько же мне ещё предстоит вспомнить? — Вспомнила свое детство, Звезда? — откуда-то сверху донесся уже знакомый мне голос. — Да, Билл. Где ты? — Не важно. Пора вспоминать тяжелые будни подростка, моя дорогая. Я глубоко вдохнула и в последний раз окинула взглядом черно-белую родную полянку и двух обнимающихся детей. — Я готова.