Он навсегда останется таким...

Я ожидала увидеть какой-либо пейзаж вокруг себя, но нет — ничего. У ног лишь туман, а впереди непроглядная тьма. Я парю, не чувствую под собой ничего… словно иду по воздуху, по бескрайнему закатному небу. — Хей, Комета, не смей падать в следующее воспоминание! У нас выходной! — голос Билла пронесся надо мной, как гром среди ясного неба. Гроза… Приятно. — Ты меня слышишь? Я же тебя попросил… — он засмеялся. — Что ж, придется немного последить за тобой. Я почувствовала легкое, трепетное прикосновение к плечу и открыла глаза. Все мои мечты развеялись вмиг… Пришлось обернуться. Он смотрел мне прямо в глаза, околдовывая этим небрежным взглядом. Его рука спустилась с моего плеча и легла на талию, нежно её сжимая. Его черный замшевый плащ, наверное, такой мягкий… Я резко подалась вперед, обхватила его за шею, и буквально повисла. Плюшевый, мягкий… Аромат Билла меня так дурманил, кружил голову, заставлял то падать, то летать… — Давай потанцуем… — эта мысль пришла мне в голову так спонтанно, что я даже сначала не поняла смысл сказанного. Он, кажется, совсем не удивлен моим предложением, и лишь согревающая улыбка на его лице дала понять о согласии. Он положил мои руки себе на талию, плечо и стал вести. Я закрыла глаза, желая насладиться этим моментом сполна. Кажется, вдали стала переливаться прекрасная, медленная мелодия. Виолончель, скрипка и свирель… Красиво. Стоило мне открыть глаза… На смену пугающей тьме и туману пришел чудесный бальный зал викторианской эпохи. В дальнем угле были специально отведенные места для музыкантов, которые прямо сейчас виртуозно наполняли залу волшебными, опьяняющими звуками. Мы медленно проносились в танце мимо других пар в нарядных пышных платьях и строгих фраков. Даже мы сами были одеты в чудесные наряды. — Все для моей Звездочки… — его шепот около самого уха. — Вы довольны, моя леди? — Волшебно! Не представляю, как ты это провернул… Это самый лучший момент в моей жизни! Он ухмыльнулся, но не стал ничего говорить. И мы танцевали, проносились мимо всех этих улыбающихся пар, мимо музыкантов, которые периодически меняли темп музыки, пока у меня не стали заплетаться ноги. — Устала? — игриво прошептал он. — Немного. — Закрой глаза. Я повиновалась. Интересно, что же он сейчас сделает? Но не успела я ничего и придумать, как у самого уха раздался довольный шепот: — Открывай. Передо мной выложилась дорожка из синего призрачного кирпича, уходящая вверх под небольшим наклоном и ведущая к двум таким же призрачно-голубым креслам. — Дамы вперед, — лукаво проговорил он в подозрительной близи со мной. Страшно. Такое чувство, что все сейчас рухнет под ногами и ты будешь падать долго… бесконечно долго. Но делать нечего — была не была! Сделав робкий шаг вперед я зажмурилась и стала ждать. Стою? Стою. Значит все хорошо и можно идти. Обивка кресла оказалась до ужаса мягкой и удобной. Билл тоже присел. — Билл… Почему ты сразу не отправил меня в следующее воспоминание, а дал небольшой выходной? — Никому не помешает двадцать четыре часа отдыха, согласись, — между нами появился столик, на котором стояли две изящные чашки и небольшой чайник. — К-как ты это делаешь? Заставляешь предметы появляться из ниоткуда? Он пожал плечами. — Наверное, я особенный, — опять улыбнулся. — Ты уже прошла две фазы памяти, и это заняло два дня. Еще два дня тебе дается на отдых, ну, а потом снова за работу. — А Жанна? Где она? — Улаживает… проблемы. — Это связано со мной, Билл? — Почему ты не пьешь чай? Не любишь каркаде? Я кинула взгляд на парящую передо мной чашку и немного отпила из неё. — Очень вкусно, спасибо. — Так-то лучше. Мейбл, тебе стоит отдохнуть и набраться сил. — Да… Да, пожалуй, — как ни странно, я ощутила прилив неимоверной усталости. Он уже собрался уйти, но я его окликнула: — Билл! — Да, Мейбл? — Ты очень хорошо танцуешь, — я искренне улыбнулась и провалилась в подобие беспамятного сна.