Кхин

Мы видим женщин вступающих смело, Смело в ступу вперед. Их станки победят — они знают, Они знают — их время придет.

      Удар. Безвкусная, почти никакая энергия проходит сквозь тело, и я падаю, заходясь в хриплом кашле, осколки бетона болезненно впиваются кожу ладоней и колен. Перед глазами всё кружиться, мутит. Зажмуриваюсь, пытаюсь вспомнить как тут оказалась и где это самое «тут». В сознании всплывает какой-то наркотический бред. Города в пустоте, попытки выбраться оттуда, обучение у всех подряд и всему, восстание, и всё какими-то обрывками вперемешку с заботой о Хюн Дже и… Стоп. Жизнь в одном доме с директором Ли… Кто, когда, где, а главное чем меня накачал?!       Разговор с директором и обследование, известие о гибели семьи Ким в авиакатастрофе, смерть Кристиана, категоричное требование свекрови не показываться им на глаза на похоронах, приезд адвоката семьи Вульф с ультиматумом от той же свекрови по поводу оставленного Кристианом наследства, и как ему пришлось укатить ни с чем обратно, не даром я столько нервов потратила, обучаясь на юридическом… События прошедших дней проносятся перед моим мысленным взором, но нужный момент найти не удаётся, хотя подозрительных набирается десятка два, вот только чувствую, что это всё не то… Так когда?!       На мои плечи опускается довольно потрёпанная мужская футболка. Каменею, когда до меня доходит, что я оказывается абсолютно голая… была. Теперь на мне сверху футболка с чужого плеча с одним рукавом. Я… жираф. Или просто у меня еще что-то в крови булькает? Ведь булькает, правда?!       — Что происходит? — испуганно лепечу я, одевая на себя чужую вещь, чтобы немного прикрыть своё тело и только потом, начинаю оглядываться по сторонам.       — Рад, что Вы пришли в себя, миссис Вульф, — говорит стоящий ко мне спиной полуголый директор Ли, которые сопутствующие его присутствию спец эффекты видя давящей ауры и шепота множества голосов больше не пугают. Или вид его обнаженной спины так на мои мозги действует? Или того, что ниже? Ракурс для оценки… Какой у меня там почти монашеский стаж? С чего я вообще об этом сейчас вспомнила?!       Сглатываю, косясь в сторону пропасти. Почему, да потому, что мы на крыше высотного здания и… кажется, я всё еще умею бояться… Боже, надеюсь никто не будет скидывать меня отсюда? Я же умру от страха не успев долететь до асфальта! Вольф Мин Хин, думай о заднице директора Ли, а не о том, как будешь смотреться в гробу после встречи с асфальтом! Смотри какие мышцы! Какая фигура! С твоей удачей подобное зрелище лет двадцать еще не светит, если светит вообще!

Они несут тяжелые щиты из свинца, Проходя под ударами молний. И в каждой из них, словно в медленном танце, Прорастают незримые корни.

      Да что ж такое, неужели после этой сволочи Кван Хо у меня всё перегорело? Это же не нормально! Что естественно то не безобразно! Влечение женщины к красивому мужчине естественно… Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха… Я и нормальность? Когда я уже смирюсь с тем, что две параллельные прямые и они в моей жизни не пересекаются?!.. Может просто мужчина не тот? М?       — Боюсь огорчить Вас, но, если исходить из того, что я вижу галлюцинации в виде женщины в отвратительно розовом и дырявом инопланетном костюме, то я всё еще блуждаю где-то рядом, — отвечаю, уже даже не надеясь на то, что происходящее является бредом.       — Ах ты с*чка! Да как ты смеешь?! Хотя любопытно, как этот-сукин-сын-Кромбель смог добиться подобных результатов…- перестаю вслушиваться в речь дамы в розовых тонах, чтобы печально констатировать:       — Кажется, я даже не рядом.       — Могу уверить Вас в том, что Вы в здравом уме, а то, что происходит вокруг вполне реально.       — Оу… — всё что я могу на это сказать.       Я что всю прошлую жизнь ходила по миру и громила зеркальные лавки?!       Страх поднимается из глубины, словно приливной волной, плещется внутри меня, пытаюсь усмирить его, заставить исчезнуть, вот только выходит у меня просто отвратительно. Так нужно срочно перевести тему и подумать о чем-то другом! Срочно! — Простите, что доставила Вам в последнее время столько хлопот…       — Не смейте меня игнорировать!!!       Сжимаюсь, вскидывая руки в защитном жесте, страх вырывается из меня чем-то кислотно-зелёным и вязким, оставляя вместо себя лёгкую опустошенность. Убираю руки от лица, ошарашено пялюсь на завязшую в грязно-зелёном сиянии даму.       — Ик… я-я… Ик… ч-что-о… Ик… д-дейст-тви-ительн-но… Ик… в-ведма?

Но каждый грамм метала должен чувствовать в себе сталь. Мы в любой заготовке обязаны увидеть деталь.

      — Не стоит так близко к сердцу принимать чужие слова. Тем более тот человек, что назвал Вас так не стоил и капли доверия. Будем честны, но какая из Вас ведьма, миссис Вульф? Образ волшебницы, а скорее даже маленькой пугливой феи подходит намного больше. Я понимаю Ваше волнение, но дальнейшие события будут слишком пугающими и жестокими для кого-то столь хрупкого и нежного, как Вы, поэтому закройте глаза и уши, не бойтесь, долго это не продлиться, — с мягкой улыбкой попытался воззвать к моему разуму директор Ли, но вызов не проходит как-то криво и вместо успокоение приносит мне ощущение собственной бесполезности и никчемности.       Так! Мин Хин! Твой работодатель выдал тебе ответственное задание! Не мешаться под ногами и не портить триумфальную сцену торжества Добра над Злом неуместными воплями, об излишней жестокости и каким-то там странными штуками, как «права человека», «Женевская конвенция» и «уголовный кодекс».       Рвано вздохнув, я послушно зажмуриваюсь и закрываю руками уши, с языка рвётся предупреждение о том, что смерти этих же… людей не чую, но вовремя прикусываю язык.

      Я не хочу в этом участвовать.

      Абсолютно.       Но… Быть чем-то маленьким и чисто декоративным оказывается до крайности унизительно, от обиды подрагивают губы, по щекам текут слёзы.

Каждый пятый год мы вгоняем женщин в клетку со львом, Эта практика требует от женщин работы с кнутом. Но что мы скажем нашим детям, когда их матери уйдут на войну?

Не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу я никому делать больно!!!

***       Почти не просыпаясь на одних рефлексах меняю памперс сыну, определив по грозному писку, что Хюн Дже хочет кушать, подхватываю на руки и передвигаюсь на кухню, чтобы развести ему молочную смесь. Из-за всех нервов молоко пропало еще после смерти Кристиана, это было закономерно, но всё равно неприятно.       Беру бутылочку с нужной водой, нагреваю до температуры 37°С в небольшом корчике на плите, проверяю срок годности смеси, убедившись в её безопасности следуя инструкции развожу нужное количество в воде, переливаю в бутылочку.       В груди разливается тихая радость от того, что мы с Хюн Дже живы, у нас есть пища и крыша над головой. Утренняя нега переполняет тело придавая каждому движению какой-то особый, тайны смысл, предчувствие того, что новый день будет добрым и солнечным снимает с души тяжесть минувших ненастных дней. Устроившись на стуле и повязав слюнявчик, кормлю сына, напевая под нос первую пришедшую в голову мелодию.       Пристальные изучающие взгляды заставляют меня поёжиться и повернуть голову в сторону наблюдателей. Толпа мужчин почти на любой вкус в количестве аж пяти человек вызывает лишь вялые и тусклые эмоции самыми яркими из которых являются легкое удивление с отстранённым непониманием. Сонно моргаю пытаясь собраться с мыслями, но дрессировщик из меня хуже, чем герой, а потому ничего у меня не выходит.       — Доброе утро, — делюсь я с ними и окружающим миром открывшимся мне откровением, улыбаюсь. Хюн Дже не нравиться, что я, обращаю внимание на кого-то другого, когда рядом он, и чувствительно дергает меня за прядь волос.

Дети чуткие люди, они сразу поймут, Что в каждой из женщин, под панцирной каской, Есть слабые корни и это опасно.

      Выполнив все необходимые действия возвращаюсь иду досыпать оставшееся до выхода на работу время. ***       Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! — мысленно воплю от внезапного понимания, что опаздываю на работу.       Открываю глаза. Пытаюсь встать, но вместо этого запутавшись в одеяле падаю с кровати лицам вниз и едва не разбиваю себе нос. Внутренне обмирая в ожидании неминуемой расплаты, бросаю взгляд в сторону кровати с Хюн Дже и облегченно выдыхаю — не проснулся.       Работа!       Повертевшись немного припадочной гусеницей на полу с трудом выпутываюсь из одеяла, чуть еще несколько раз не навернувшись на пол. Нахожу свою одежду.       Кто же её так неудобно раскладывал-то?! Инопланетянин?! Как в этом хаосе что-то найти?! Вещи должны лежать по цветам!       Едва не плюю на всё, но вовремя нахожу более-менее приемлемое сочетание вещей. Ищу косметичку. Перевернув всё комнату вверх дном не нахожу.       Кто и куда дел мою милую верную британскую лапушку от Ани Хиндмарч?! Да я лучше бы руку позволила себе сломать, чем её лишиться! Там же всё, что позволяет мне всегда выглядеть мило, естественно и свежо, даже если первой реакцией на отражение в зеркале с утра вопль ужаса!       Нет-нет-нет! Не паникуй! Соберись Вульф Мин Хин! Она может быть в ванной… Да! Еще не всё потерянно!       Пару секунд постояв с шарфом в руках отбрасываю идею замотав им голову и лицо перебежками пробираться к ванне, чтобы никто не увидел моего первозданно-утреннего вида из-за всей нервотрёпки сходного с видом очень несвежего зомби поднятого некромантом недоучкой. Поздно строить из себя что-то приличное жители этого дома и так, наверное, всё уже по сто раз успели рассмотреть…       Позорище! Оооо, как хорошо, что родители ничего не знают о том, где и с кем я жи… Не знают же, правда? Не знают, что я живу в одном доме с толпой холостых мужиков с сомнительной биографией и репутацией?       Старательно выполняю дыхательные упражнения. Очень старательно.       Время!       Проношусь в ванную комнату… Ни одного знакомого пузырька, тюбика и мочалки на глаза не попадается. Всё чужое. Сердце едва не выпрыгивает через горло наружу, а потом ухает в пятки.       Это конец. Я прямо слышу, как что-то падает и разбивается.

Видишь, злой генерал смотрит вслед им, вступающим вдаль. Бог мой, сколько витков заберет в себя эта спираль?

      Поздравляю, Мин Хин, ты окончательно стала падшей женщиной и ничто тебя не спасёт. Потому что дальше падать уже просто не куда!       Отчаянный тихий сип вырывается из горла. Хлопаю себя по щекам. Не время посыпать голову пеплом! Соберись! Ты должна быть сильной ради Хюн Дже! Не знаешь, что можно трогать, а что нельзя? Семь бед, один ответ — мыло! Это самый нейтральный вариант!       ААааааааа! Но что использовать вместо мочалки?!       Я-опаздываю-я-опаздываю-я-катастрофически-опаздываю-о-боже-мой-как-же-я-опаздываю!!! ***       Мне удаётся явиться на кухню чуть раньше начала общего завтрака. Даже в более-менее приличном виде, правда несколько раз чуть не свернула себе шею в ванной, но я вполне дост… прием… В общем я справилась с возникшими трудностями! Вот только теперь, чувствуя на себе чужие взгляды, отвечая на приветствия, я не знаю куда деть глаза от стыда и смущения, куда приткнуться.       Нервы словно наматывает на воткнутый в низу живота стальной прут. Еще пара секунд двести-триста, и я списком, прямо так пешком, рвану в сторону границы с Канадой!       — Доброе утро, — внезапно сообщает мне Рей, и паника отступает. Он прав, утро действительно доброе. А это день еще лучше.       — Спасибо, — искренне благодарю я, облегченно выдыхая и настраиваясь на позитив. На лице сама собой появляется улыбка. Та от которой я почти отвыкла, почти забыла каково это улыбаться всему миру разом. Прошлое окончательно теряет надо мной власть, теряя свою мрачную и жестокую силу. У пусть тысячу тысяч раз любить мир и улыбаться ему наивно, смешно и глупо… Луше улыбаться и любить, чем грустить и оплакивать!

Но каждый грамм метала должен чувствовать в себе сталь. Мы в любой заготовке обязаны увидеть деталь.

      Я прямо слышу, как воображаемая дверь ведущая в прошлое с грохотом закрывается за моей спиной.       — Простите… — смущенно лепечу я, под пристальными взглядами окружающих, понимая, что грохот был далеко не воображаемый и смутно знакомый мужчина с собранными в хвост длинными волосами почему-то сел мимо стула.       Я что-то сделала не так? ***       Жизнь радует яркими красками. За несколько недель активной деятельности удалось окончательно разобраться с семьёй Вульф, остаться при фамилии не удалось, зато найти общий язык с матерью Кристиана, оказавшейся не такой уж и страшной женщиной. Переговоры по телефону, несколько личных встреч и бюрократическая машина закрутилась, отсчитывая мои последние дни под звучной немецкой фамилией. С работой также удалось всё быстро решить и моя преподавательская карьера, которой я была не особо рада в начале, продолжилась, принося массу радости от работы с умными и талантливыми детьми, искренне увлеченными интересным для них делом. Осталось решить вопрос с переездом, как бы удобно не было наличие рядом готовых помочь в решении трудных задач мужчин, но жить с ними в одном доме…       Кто-то грубо хватает меня за руку вырывая из радужных мыслей о том, как из практически мужского общежития перебираюсь на отдельную жилплощадь.       Кван Хо? Разве он не погиб с остальными членами семьи Ким?       Не успеваю сориентироваться, как бывший парень молча начинает меня куда-то тащить.       Ситуация чудовищно напоминает ту, в которую я не раз попадала. Кван Хо что-то от меня нужно и он собирается это получить. После он меня просто выбросит за ненадобностью. Раньше, даже этому вниманию я была рада… Он был моим миром.       Был…       Недавние испытание оставили на нём свой неизгладимый след, но… Он всё такой же гордый, красивый, яркий, притягательный и неповторимый для меня. От его присутствия рядом всё также норовят ноги становятся ватными и пересыхает во рту, но…       — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я закричу, — дрожащим от приближающейся истерики голосом предупреждаю, пытаясь выдернуть руку. Он останавливается, переводит презрительно-скептический взгляд на меня поднимая брови в притворном недоумении.

Но что мы скажем нашим детям, когда женщины уйдут на войну? Но что мы сделаем, к черту, когда женщина станет войной?

      — Кричи, если хочешь, чтобы окружающие узнали о том, что твой сын ублюдок и к твоему фиктивному недавно погибшему муженьку не имеет никакого отношения, — каждое слово вонзается в моё сердце отравленной стрелой, я пытаюсь вздохнуть, но могу только беззвучно разевать рот как выброшенная на берег рыба. Окружающий мир теряет четкость, размывается и плывёт, в глаза словно сыпанули соли.       Я всегда знала, что он не любит меня, даже когда по началу он клялся в обратном. Знала, когда дарил цветы и красиво ухаживал. Знала, но я надеялась, что моей любви хватит на двоих. Что он сумеет полюбить меня в ответ, только нужно чуть-чуть больше времени, чтобы он понял, что именно я нужна ему.       Да, я — наивная дура и думала, что всё еще можно будет исправить… Когда-нибудь всё можно исправить, и я смогу с гордостью представить Хюн Дже его отца… Что он одумается и, хотя бы ради сына найдёт в себе хоть каплю уважения ко мне и… Сыну нужен отец, каким бы он ни был, но…       

Не хочу! Ничего от него не хочу! С меня достаточно!

      Внутри становится больно-больно и пусто. Уродливое и страшное чудовище начинает ворочаться в глубине, звенят от натуги удерживающие Нечто цепи, его сон еще крепок, но от тени внимания руки становятся ледяными, тело становиться словно кусок хрусталя, а мир резко выцветает теряя краски и становясь словно черно-белое кино.       Хватка на руке пропадает. Кван Хо неожиданно начинает пятится назад, смотря мне за спину, но зло сверкнув глазами и набычившись явно готовясь к драке останавливается и делает шаг вперёд.       — Прочь, — веско и коротко звучит приказ и Кван Хо не в силах сопротивляться ему уходит. Теплая живая ладонь касается головы и в мир возвращаются краски, боль ошпаривает превратившееся в осколок льда сердце, заставляет его таять. Боль оживляет сердце выходя обжигающе горячими слезами наружу.       — Спасибо, — искренне благодарю я, заново научившись дышать, но всё еще не в силах отвести взгляда от того места где недавно стоял Кван Хо…

Он был моим миром… Почему?..

      Чужое ровное тепло рядом, безмолвная поддержка… Закрываю глаза позволяя себе окунуться в ощущение космического покоя и гармоничной тишины, которое редко встретишь и в древних храмах.       Нечто успокаивается и замирает.

… На долго ли?

Но что мы скажем нашим детям, когда женщины уйдут на войну? Но что мы сделаем, к черту, когда женщина станет войной? *

_____________________________________________ *Наутилус Помпилиус — Когда женщины уйдут на войну