Пепел времени

      Снейп вошел в лабораторию и остановился. Он наслаждался комфортом холодного воздуха, знакомой темноты, что окружила его, словно любимое одеяло. В помещении не было света, за исключением того, что проникал из дверного проема. Тень падала на аккуратную стопку котлов, загроможденные шкафчики, впрочем, находящиеся в безукоризненном порядке, на старый каменный пол. Он закрыл дверь и взмахнул палочкой — факел вспыхнул.       Белладонна и асфодель… Затем, возможно, щепотка порошка лунного камня. База была создана, и все, что ему нужно сделать, — это видоизменить ее. Немного эссенции муртлапа? Нет, она будет неблагоприятно реагировать со спорышем…       Мальчик был в другой комнате, он лежал на кровати, трансфигурированной из кресла, в котором Снейп обычно сидел, глядя на огонь и теряясь в несчастливых воспоминаниях. МакГонагалл была бы недовольна тем, как много усилий он приложил, чтобы совершить такую простую трансформацию. Подушка отказалась быть хоть немного мягче сложенного полотенца, а простыни остались выцветшего серого цвета, на таких же Снейп спал в течение первых шестнадцати лет своей жизни. Он подумал, что это какая-то странная месть его матери, пытающейся достать его из ада.       Снейп почувствовал странное щекотание в голове. Движения его рук замедлились, и он нахмурился. Это означало, что его охранные чары впустили гостя. Было очень мало людей, которым он дал такое разрешение, и половина из них умерли или бредят в Сент-Мунго или совсем ушли…       — Северус? Ты здесь?       Он должен был знать. Был только один человек, который мог посетить его.       Он поставил лунный камень, который измельчал в порошок, наложил чары стазиса на свою работу и быстро пошел в гостиную. Теперь, когда кресло превратилось в кровать, камин был наполовину закрыт, но он все еще мог видеть волосы Грейнджер.       — Доктор Грейнджер, — сказал он сухо. — Чему обязан этим неожиданным удовольствием?       Та улыбнулась. По-видимому, она не забыла его стиль общения.       — Я тоже рада видеть Вас, профессор.       — Я уже давно не профессор.       — Вы знаете, как говорят…       — Пожалуйста, не произносите эту отвратительную пошлость, — перебил Снейп. — И это вряд ли «говорят». Я считаю, что это изречение изобрел директор школы.       — Этого было бы достаточно для большей части волшебного мира.       — Идиотизм остального волшебного мира — это не моя забота, — он скрестил руки и словно почувствовал на плечах учительскую мантию. Было иногда удивительно легко попасть в старые рамки, привычки, которые, как ему казалось, он терпеть не мог. Он думал, что должен быть раздражен тем, как был рад визиту Грейнджер. — Итак?       — Могу я наложить несколько Материнских чар на Ваш камин, профессор?       Снейп нахмурился, а потом его брови немного поднялись.       — Когда… Вы ожидаете?       — Через неделю или две, — Грейнджер улыбнулась. Отличия, казавшиеся незаметными и затушеванные мерцанием пламени, были сейчас очевидны: полное лицо, более округлые плечи.       — Вы уверены, Грейнджер? Каминное путешествие может быть опасным во время беременности.       — На самом деле большой риск только во втором триместре, — поправила Грейнджер.       Снейп ощетинился, но реакция утихла, когда Грейнджер убрала волосы за ухо и нахмурилась. Он видел этот ее жест в течение десяти лет, но сейчас она созрела и стала кем-то помимо девушки-всезнайки, которую он помнил. Он задумался, в чем еще он отстал за эти последние несколько лет, когда мир, ускоряясь, уходил в прошлое.       — Очень хорошо, — сказал Снейп. — Вы можете наложить чары.       Несколько мгновений спустя Грейнджер вышла через камин, ей предшествовал выступающий живот. Она остановилась около мальчика, спящего на серой кровати.       — Я встретил его чисто случайно в Лондоне, — произнес Снейп, раздраженный тем, что не подумал о том, чтобы переместить мальчика в другую комнату. — Он подвергся нападению, поэтому я спас его. Потом у него случилась передозировка зелья Умиротворения. — Это была не вся правда, но это также не было ложью. — Я дал ему базовый антидот, чтобы поддерживать в стабильном состоянии, и уже начинал варку зелья для лечения, когда Вы меня вызвали.       — Понимаю.       — Хорошо, — промолвил Снейп с внезапно проснувшейся враждебностью в голосе. Конечно. Неизвестный полуголый мальчик без сознания на койке в логове Северуса Снейпа, Пожирателя смерти и бывшего ублюдка-учителя. Хотя… До сих пор ублюдка. Он был дураком, что не подумал о последствиях ранее.       Грейнджер нахмурилась.       — Северус… — она подошла к кровати и посмотрела на лицо мальчика. — Как его зовут?       — Я не знаю.       Грейнджер посмотрела с удивлением.       — Вы не знаете?       — По-видимому, материнство ухудшило Ваш слух, — выплюнул он. У него было желание где-нибудь скрыться. — Чаю?       Грейнджер несколько озадаченно кивнула.       Чайник дернулся, когда он ткнул в него палочкой, и коробка с чаем сдвинулась, когда он распахнул шкаф. Он остановился на мгновение, пытаясь взять себя в руки. Проклятие! Что с ним не так? Он ведь знал: это был тот же самый труднопреодолимый страх, который приговорил его к семи годам страданий в Хогвартсе, который сделал его такой легкой добычей и для Малфоя, и для банды Поттера. Как мало предложений дружбы он получил, он пугал неприветливостью, которая лишь маскировала его собственный страх. Поттер был прав — он трус. Крадущийся слизеринский трус.       Нет, подумал он, сжав кулаки. Грейнджер была человеком, которому, хоть он и не хотел этого признавать, было свойственно всепрощение Дамблдора и прямолинейность МакГонагалл. И (это было полезно помнить), когда-то она была девчонкой с густыми волосами и торчащими, как у бобра, зубами.       Он стоял неподвижно, подводя итоги своей жизни. Гнев исчез, и он почувствовал, что его заменила зияющая пустота. Он закрыл глаза от внезапности произошедшего. Даже после всех этих лет проклятое чувство может ослепить, словно молния.       Разжимая кулаки, он убедился, что чайник закипает, и вылетел из кухни.       Грейнджер все еще стояла, вероятно, потому, как с запозданием понял Снейп, что в комнате не было стульев. Один находился в столовой, вспомнил он и взмахнул палочкой, призывая его.       — Чайник закипает, — сказал Северус.       Грейнджер села с благодарной улыбкой. Мгновение спустя ее лицо стало извиняющимся.        — Северус, мне жаль, должно быть, это звучало как обвинение, — она засмеялась почти нервно. — Конечно, я бы никогда не подумала, что ты собирался… эм… совратить ребенка.       Снейп крякнул. Идиотские гриффиндорцы. Тупые, как потертый пестик. И такие же дубинноголовые, по крайней мере, большинство из них.       — Ты же не собирался, правда?       Снейп резко повернулся. Взгляд Грейнджер был дерзким, но он также видел упрямое беспокойство.       — Северус, мне нужно убедиться.       Он испустил дрожащий вдох.       — Могу заверить Вас, доктор Грейнджер, я совсем не такое чудовище, каким Вы меня выставляете, — он сделал паузу. — Если это не удовлетворит Вас, я могу поклясться Орденом.       — Нет. Я доверяю Вам, Северус, — произнесла Грейнджер мягко. — Хотя Орден уже давно не тот, что был раньше. — Она выглядела мрачной и немного несчастной.       Снейп нахмурился.       — К сожалению, я не слежу за этим.       Грейнджер колебалась.       — Так Вы ничего не знаете?       — Нет.       — Боже мой, я имею в виду… — он прервал ее извинения взмахом руки. — Ну, думаю, что началось это еще до того, как мы покинули Хогвартс. Я имею в виду преподавание. На самом деле, теперь, когда я думаю об этом, вероятно, все началось сразу после того, как Волдеморт умер, а Гарри исчез.       — Да? — протянул Снейп с каменным выражением лица.       — Фред Уизли решил, что было бы хорошей идеей сохранить Орден Феникса действующим даже в мирное время. На самом деле он думал, что было бы хорошо развернуть его в мирное время как своего рода… линчующую группу. Я полагаю, что все началось после того, как он стал директором, так как вскоре после этого он начал вербовать друзей и студентов. По словам Джинни, он сделал себя главой с командами различного уровня, так сказать, под ним.       — В самом деле, — Снейп фыркнул, но внутренне он почувствовал волну шока. Фред Уизли по сути совершил бескровный государственный переворот, а он даже и не знал. Мысли в его голове были тяжелее, чем он мог бы когда-либо представить.       Чайник начал свистеть.       — Черный или зеленый? — крикнул он из кухни. — Или «Железная Бодхисаттва»?       — Боже мой, Северус, у тебя есть такие интересные чаи. Я буду «Железную Бодхисаттву».       — Причудливое название для полуферментированного чая, — сказал он, ставя чашку перед ней. Движение привлекло его внимание: мальчик пошевелился. Это было едва заметное движение: рука немного соскользнула вниз, и больше ничего.       Грейнджер дула на поверхность чая.       — Джинни сказала мне, что встретила тебя в притоне в Лондоне. Кажется, он назывался «Адское Шато»?       — В самом деле.       — Я надеюсь, что ты не… делал то, что ты не должен, — резко сказала Грейнджер. — Джинни сказала, что нет, но…       Снейп поднял бровь.       Грейнджер поставила свою чашку и мгновенно напряглась.        — Северус, ты знаешь, как вреден этот крэкл для магии и тела! Он буквально разрыхляет магическое ядро. А мозг становится месивом!       — Осторожно, Грейнджер. Не расстраивайтесь так сильно. Вы несете ответственность за другого.       — Я знаю, профессор, — выплюнула она. Чашка с чаем ненадежно балансировала на одном колене.       — Вы снова поражаете меня Вашим восхитительным мнением о моем поведении, — сказал он тоном, граничащим с угрозой. — Я точно знаю, какой эффект оказывает крэкл на волшебника или ведьму как магически, так и физически, и я никогда не принимал ничего из этого ядовитого мусора.       Он сделал паузу.       — Хотя я не отказал себе в старой доброй классике.       — Классика?..       — Марихуана, — сказал Снейп, намеренно вводя намек на тоску в голосе. Он ухмыльнулся над выражением лица Грейнджер. — Точнее, морт. Марихуана, приправленная чарами памяти. Я удивлен, что Ваши одногодки нечасто его используют. Но, думаю, у Вас есть другие удовольствия, отличные от моих: служение Темному Лорду, охота на Пожирателей. — Он небрежно махнул рукой.       — Это тоже не очень хорошо для твоего здоровья, — констатировала Грейнджер, нахмурившись.       — Нет, но он превосходит альтернативы, — ответил Снейп холодно. «Она подумает о крэкле», — подумал он. Ну и пусть. Его разум охватил месяцы, долгие и страшные месяцы… Мерлин, это было двадцать четыре, уже двадцать пять лет? — когда он внезапно остался совершенно один. Иногда нужно было забыть. Когда он был профессором, работа отвлекала. Работа… и затянувшееся наполовину нереальное обещание вернуться в конце всего этого. Теперь, когда это обещание было временно отложено и он выжил тогда, когда думал, что не выживет, не осталось ничего, кроме как покрывать губы пеплом времени.       Грейнджер повернулась к мальчику.       — Какой антидот Вы ему даете?       Снейп встрепенулся.       — Основу мирабель, — сказал он, — с чешуей ужа и ивовой корой. Это общее противоядие для коматозных больных. Полагаю, что эта тема изучалась Вами на шестом курсе.       — Как же он получил передозировку зелья Умиротворения?       Губы Снейпа изогнулись.       — Он был агентом месье Неана и решил доказать свою лояльность, попробовав зелье на предмет наличия яда, — он сделал паузу. — Это имя о чем-то вам говорит, Грейнджер?       — Неан, Вы сказали? Месье Неан?       — Да, Неан, — повторил Снейп таким сухим тоном, что тот мог бы высушить реку.       Грейнджер покачала головой, словно не веря своим глазам.       — Я не видела Вас четыре года, и Вы снова находитесь в гуще всего самого худшего…       — Что Вы имеете в виду? — резко вопросил Снейп.       — Месье Неан стоит за многими махинациями, которые, скажем так, весьма напоминают Люциуса Малфоя в самом расцвете сил.       — Должен сказать, что я не удивлен. Если Неан вынужден совершать покупки совершенно законных зелий через пятнадцатилетнего агента в притоне, то вряд ли можно ожидать, что он будет добродетельным гриффиндорцем.       — Северус, Вы встретились с ним в притоне?       Снейп сжал зубы, чтобы воздержаться от содрогания.       — Да, Грейнджер, я спас его в притоне.       — Но… — нахмуренные брови на ее лице превратились в глубокую морщину на лбу. — Предположим, что они на самом деле не соблюдают возрастных ограничений. Они не в мире магглов.       Она полезла в мантию и вынула небольшой бумажный пакет.       — В это просто трудно поверить… Они так молоды и так уязвимы. Они просто цели, которые нужны производителям крэкла.       — В самом деле, — Снейп читал об этом, потому что трудно было избежать такой большой новости о раскрытии производства крэкла в Лондоне. Он вспомнил фотографию на первой странице «Пророка»: она была сделана, когда освобождали детей. Они не отличались от засохших стариков с размягченной кожей и почерневшими волосами. Их испуганный взор напоминал взгляд заключенных Азкабана. Он попытался представить себе, что один из тех призраков — этот бессознательный мальчик — грязный, страдающий от недоедания, но все еще лишь пятнадцатилетний и очень наивный, напоминающий ему (сентиментально, возможно) о бледном отпрыске или юной страсти.       Черт, подумал он. Когда ему снова стало не плевать на других?       Грейнджер ворвалась в его мысли.       — Это на самом деле возможно, Северус, — медленно сказала она. — Месье Неан имеет две других личности. С одной, я думаю, мы все знакомы: Блейз Забини.       Снейп резко вдохнул.       — Забини? Этот мальчик? — он вспомнил темную кожу, высокомерный взгляд и полное презрение ко всему, после чего требовалось мыть руки.       — Да, хотя теперь другой его псевдоним — Белый Рыцарь — известен немного лучше.       — Что? Не может быть, — прошипел Снейп. — Он? Мой ученик? Белый Рыцарь? Неотесанный глава идиотской крэкловой картели?       — Она далека от просто идиотской, Северус. Это совершенно ужасно. Почти половина всех употребляющих крэкл испытывают значительный отток своих магических резервов в течение первого года. Поскольку большинство людей не используют их полностью, они не замечают этого. Но так как их магия повреждена, то это лишь вопрос времени, когда магическое ядро будет полностью вытеснено и они станут сквибами. Это, — продолжала она, прежде чем Снейп мог бы вставить хоть слово, — даже не учитывая последствия производства крэкла. Это не только дети на улицах, которых похищают. Крэкловые агенты вторгаются в детские дома, на квиддичные игры, хватают детей с тротуаров, когда те идут в гости к друзьям…       Она остановилась. Снейп сидел неподвижно, наблюдая за ней. Она довела себя до грани потери самообладания, но вдруг опомнилась и поняла, что сидит, обхватив рукой живот, возможно, бессознательно, в защитном жесте.       — Это непорядок, — сказала она наконец. Открыла бумажный пакет, засунула туда руку и вытащила несколько небольших темных предметов, которые начала есть. — Не такой большой непорядок, как Волдеморт, конечно, но все же непорядок.       Снейп колебался.       — Мисс Грейнджер, могу я спросить, что вы едите?       Рука женщины остановилась на полпути ко рту.       — Хрустящие мини-печенья из хлопьев. Это маггловский снэк. Я еще не обедала, и я — миссис Грейнджер-Пикеринг, если хотите.       — Думаю, эти… штуки вряд ли можно квалифицировать как надлежащий обед, Грейнджер.       Она улыбнулась.       — Я знаю. И я тронута Вашей заботой, профессор, — она подняла чашку с колена, и Снейп быстро ее забрал. — Боюсь, мне пора. Мой стол накапливает документы, особенно когда я этого не вижу.       — Надеюсь, мне нет необходимости напоминать вам о фундаментальной задаче кормления этого ребенка?       Лицо Грейнджер почти светилось. Снейп нахмурился, полностью сбитый с толку поведением беременных женщин.       — Маленький Гарри был бы рад узнать, что профессор Снейп беспокоился о том, чтобы он пообедал.       — Вы назвали его Гарри.       Улыбка на губах Грейнджер стала более осторожной.       — Да. Выбирали между ним и Альбусом, но так как Альбус все еще жив… — она остановилась, и Снейп почувствовал: что-то в комнате разобьется вдребезги любой момент. — О, нет, я не это имела в виду! Простите, Северус, я…       — Вам не нужно извиняться, — сказал он холодно, поворачиваясь, чтобы не видеть ее и не возненавидеть ее, или чтобы она не увидела боль на его лице. — Это моя вина, что я не в достаточной степени подготовился к гриффиндорскому идиотизму.       — Мне так жаль, Северус, — сказала Грейнджер по-настоящему несчастным тоном. — И вот я думаю…       Она глухо засмеялась.       — Я думала, как попросить Вас быть его крестным.       Что-то проникло в его грудь и жестоко повернулось.       — Меня… его… крестным? Нелепость! — он скрестил руки и сердито глянул, чтобы скрыть тот факт, что он, к его крайнему смущению, бормотал и что его сердце кипело, как неправильно сваренное перечное зелье. — Вам нужно проверить голову, Грейнджер. Пожалуйста, обратитесь сразу в Мунго.       Та улыбалась, как МакГонагалл — словно кошка.       — Возможно ли это? Мне кажется, что Вы покраснели, профессор Снейп.       — Грейнджер, немедленно выкиньте из головы эту глупость, — сказал он таким грубым и едким голосом, какой только смог изобразить. Он посмотрел на лицо Грейнджер и с облегчением обнаружил, что улыбка все еще играла на ее губах.       — Мы с Роджером планируем двух крестных из мира магглов и двух волшебников. Он выбирает маггловских, а я — магических. Джинни, очевидно, будет крестной, и я рассматривала Невилла, но, если честно, профессор, я… немного нервничаю при мысли о том, что ему придется взять на руки… — она остановилась и сильно покраснела.       Снейп хмыкнул. Неужели это возможно? Он, вероятно, только что был свидетелем невиданного случая: гриффиндорец оскорбил собрата-гриффиндорца перед слизеринцем, да к тому же перед его личной Немезидой.       — Значит Вы… согласны, профессор? Быть крестным Гарри, я имею в виду.       Крестный отец Гарри. Он сразу подумал о Блэке, и эта ирония судьбы почти заставила его смеяться. Крестный отец маленького Гарри. Мерлин. Он? Крестный? И Гарри. Маленький мальчик, наполовину маггл, наполовину магглорожденный, названный в память о Гарри — Мальчике-Который-Выжил-Чертовом Поттере.       Внезапно это стало не смешным понятием «крестного» — человека, дарящего подарки, не памятью о мальчике с лицом, похожим на вызывающего бешенство Джеймса Поттера. Это было что-то холодное, сдержанное и горящее внутри него, как крупинки льда.       — Северус?       Голос Грейнджер звучал слишком мягко. Неужели все действительно было настолько очевидно? Он обернулся с бесстрастным выражением лица.       — Да, Грейнджер.       — Да? — она остановилась, как будто была не уверена, что он имел в виду.       — Да, я буду… крестным этого ребенка.       Грейнджер просияла и подошла к каминной полке за порошком.       — Хорошо. Я рада. — Она сделала паузу. — Это был бы либо Невилл, либо Фред Уизли, если бы Вы сказали «нет», и…       Она покачала головой.       — И, учитывая, как я люблю их обоих, я очень рада, что Вы сказали «да».       Она усмехнулась с облегчением. Снейп неловко пробурчал:       — Идите кормить потомство.       Грейнджер рассмеялась, качая головой.       — Да, профессор, — она бросила порошок: — Департамент Тайн, главный офис! — крикнула и шагнула.       Пламя свернулось после того, как Грейнджер исчезла, и секундой позже потеряло свой зеленый оттенок. В комнате воцарилась тишина. Снейп посмотрел на чашку в руке и отправил ее на кухню быстрым взмахом палочки.       Час или два спустя Северус вернулся в гостиную с пузырьком прозрачной жидкости. Он рассматривал мальчика, а затем — зелье в своей руке. Не было никаких причин, из-за которых он не мог бы наложить заклинание, помогающее жидкости просочиться сквозь губы мальчика с эффективностью измельчения лунного камня или проверки письменных работ. У него не было бы никаких угрызений совести из-за этого вообще. На самом деле так было бы гораздо безопаснее; мысль о том, что мальчик будет, скривившись, лежать в его руках, а прозрачная жидкость станет стекать по его подбородку, вовсе не казалась ему привлекательной.       Он хмыкнул и сел на край кровати.       — Пейте, — протянул он.       Зелье поднялось из флакона и скользнуло между губ мальчика. Снейп смотрел, чувствуя больше трепета, чем он хотел бы признать. Мальчик вздрогнул, как тростник, на его лице появился румянец, и его глаза медленно открылись.       Он попытался сесть, но плюхнулся обратно.       — Кто…       Снейп подавил какие-либо комментарии.       — А, ты… — Мальчик потер глаза и огляделся в замешательстве. — Я… Где я? Это не Сент-Мунго.       — Нет, — сказал Снейп самым сухим голосом. — Я надеюсь, что ты не испытываешь недовольства тем, что я решил не оставлять тебя на милость ведьм из соцзащиты.       Мальчик энергично покачал головой, а затем поморщился.       — О. Кажется, будто меня ударили вот здесь, — он похлопал по затылку.       Снейп фыркнул:       — Так бывает, когда выпиваешь концентрированное зелье Умиротворения. К счастью, ты сделал лишь небольшой глоток, в противном случае даже философский камень не спас бы тебя.       — Умиротворяющее з… о, дерьмо! — он вскочил, и Снейп инстинктивно отстранился. — Сколько времени я был в отключке?       Снейп нахмурился.       — Примерно восемнадцать часов.       — Пит меня убьет! Он точно убьет меня!       — Что ты собираешься делать, мальчишка? — рявкнул Снейп. — Тебе нужно по крайней мере еще двенадцать часов, пока действие зелья снизится до уровня достаточно безопасного для того, чтобы пойти дурачиться на улице.       Мальчик дико смотрел на пол, на каминную полку.        — Он убьет меня! Где чертово зелье? Куда Вы положили это проклятое зелье? Черт, он собирается убить меня. — Мальчик шел, шатаясь, и не проломил голову о камин только потому, что свернул в последний момент.       — Прекрати это немедленно! — прикрикнул на него Снейп. Он скрестил руки и глянул своим свирепым взглядом. Любой студент, любой волшебник, которого он знал, уже дрожал бы от этого взгляда или, по крайней мере, остановился бы, но мальчик продолжал спотыкаться. Он посмотрел в углах и пошарил под кроватью. — Мальчишка! Я не буду терпеть эту глупость в моем доме!       — Черт, где оно? Куда ты положил его? — тот стоял, прислонившись к стене, и Снейп видел, что он чувствует себя беспомощным и к тому же испуган, бледные плечи дрожали, как легкое пламя на ветру. — Где? Где? О Боже, Пит убьет меня, он будет в бешенстве…       Снейп шагнул к камину.       — О чем ты говоришь, мальчик? — рявкнул он, выплевывая каждое слово с такой силой, как мог. — Успокойся, или я вышвырну тебя вон! — закончил он с рычанием, которое, наконец, помогло ему обратить на себя внимание.       Мальчик посмотрел на него пустым взглядом.       — Теперь, — сказал Снейп, сделав глубокий вдох, — Вы начнете говорить, как наделенный разумом волшебник, а не какой-то глуповатый маггл.       Он сделал шаг назад, по-прежнему держа руки скрещенными.       — Объяснитесь, пожалуйста.       Лицо мальчика сморщилось, нахмурившись.       — Я не знаю магии, — пробормотал он. — Я — маггл.       Снейп уставился на него.       — Что?       — Я просто сказал, что не знаю никакой магии, — настаивал мальчик. Он прислонился к стене, опустив плечи и сгорбив спину. Обрисованный лишь слабыми контурами, которые появились от уклоняющегося каминного огня, он выглядел старше, почти двадцатилетним, проведшим слишком много дней без пищи. — Могу я взять зелье? Пит сказал, что он хотел его в ту ночь, а теперь уже день, а я еще не принес его, — мальчик дрожал. — Пожалуйста! Я обещаю не упоминать Вас, мистер Вессе. Я не буду больше Вам надоедать никогда, если Вы не хотите.       Мальчик уже умолял, тараторя слова, которые были больше похожи на собачий скулеж.       — Пожалуйста, мистер Вессе, пожалуйста!       Снейп ждал чего-то, почти затаив дыхание, чего-нибудь, того чувства, которое внушило ему забрать мальчика, цели, которая вела его, когда он смешивал мирабель с асфоделем, лунный камень со спорышем. Ничего не приходило.       — Очень хорошо, — произнес Снейп. Он колебался, но затем повернулся и зашел в лабораторию, чувствуя, как тени следуют за ним по пятам, словно кусающиеся летучие мыши.       Он остановился, чтобы взглянуть на неопрятное рабочее пространство. Целый день впустую.       Флакон был в его руке, и он уже находился в гостиной, когда вдруг остановился. Он отдаст его мальчику. И тот уйдет, спотыкаясь и натыкаясь на стены и людей, идя какими бы то ни было длинными извилистыми путями, известными только магглам, и Снейп, вероятно, никогда больше его не увидит, может быть, он только промелькнет в притоне, окутанный дымом и пеплом.       Грейнджер спросит в следующий раз, когда он ее увидит, что стало с мальчиком, и он скажет сухо, просто, что мальчик ушел. Нет, он не знал имени мальчика, но тому не угрожала опасность производства крэкла. Ему вообще не угрожала никакая опасность. Эта Грейнджер!.. Неужели ожидаемые роды повлияли на ее умственные способности?       Он сделал шаг вперед. Глаза мальчика загорелись. Они были слишком затуманены, и это не могло длиться долго. Меньше чем через час он будет без сознания валяться на тротуаре.       — Это оно, сэр? — спросил мальчик. — Спасибо, мистер Вессе, если я могу что-то…       Снейп отступил и убрал микстуру из пределов досягаемости.       — Боюсь, не так скоро, — фыркнул он. — Вы не сделаете и трех десятков шагов от моей двери в Вашем состоянии. Мне бы не хотелось, чтобы Вы раскололи свой череп и провалили мою сделку.       — Со мной все хорошо, пожалуйста, дайте мне зелье, — отрезал мальчик.       — Через два дня, если вы будете вести себя должным образом.       Мальчик рванулся.       — Stupefy!       Снейп вытянул руку, чтобы голова мальчика не ударилась о пол. Флакон выпал из его рук и закатился под койку.       Он не делал ничего какое-то мгновение, только смотрел на мальчика. Камин потрескивал, пламя угасало. Надо было добавить еще угля.       Кряхтя, Снейп потащил обмякшее тело на кровать. Подушка упала на пол. Он поднял ее, бросил быстрый «Scourgify» и положил голову мальчика на нее.       Снейп отступил назад и подтянул кресло в угол напротив кровати. Взмахом палочки он призвал журнал по зельеварению из другой комнаты. Тот неохотно колыхался в воздухе, как птица, почти задел лицо мальчика, прежде чем попал в руки Снейпа. Он откинулся назад, открыл его и начал читать.

***

      Ледник, казалось, начинался от самого неба и простирал свои длинные руки вниз по каменистым склонам. Джинни отвела от него взгляд, чтобы посмотреть туда, где Кормак разговаривал с магглом, оба были одеты в почти одинаковые громадины ярких цветных курток.       — У нас уже было обучение стрельбе из огнестрельного оружия, — строго говорил Кормак.       — У вас уже… — моргнул маггл. — Но центр, или…       — У нас уже было обучение стрельбе из огнестрельного оружия, — повторил Кормак с большей силой.       — Огнестрельное оружие… у вас уже… — довольная улыбка расплылась на его лице. — Хорошо. Хорошо. Похоже, вы знаете, что делать. Британское правительство подготовило вас. Гораздо лучше, чем американская группа в прошлом месяце. Звоните мне, если вы хотите направиться к научно-исследовательской базе. Вы знаете мой мобильный телефон?       Кормак споткнулся.       — Э-э-э…       — Да, — сказала Джинни.       — Хорошо, очень хорошо. Тогда вы знаете, как связаться со мной.       — Да, конечно, — быстро сказал Кормак. — Спасибо.       Маггл ушел.       — Они намного жестче, эти магглы, — пробормотал Кормак, когда они шли к своей гостинице. Джинни быстро огляделась, но они были одни, и ничего не шевелилось среди пучков сухой травы, которые обрамляли серую дорогу. Место было слишком запущенным, чтобы ей понравиться.       — Гермиона сказала, что этого и следовало ожидать, — произнесла Джинни. — Такая тенденция. Вот почему так много маггло-волшебных анклавов в Исландии.       — И мобильные телефоны, — Кормак застонал, — я забыл, что они из себя представляют. Этого не было на наших тренировках!       — Они обучают этому сейчас.       — Нам это не поможет, мы уже закончили. Где ты слышала о нем?       — Гермиона сказала мне, — ответила Джинни слегка демонстративно.       Кормак издал недовольный звук. Они прошли еще несколько шагов, прежде чем он взволнованно подошел поближе и спросил низким голосом:       — Так что ты хотела мне сказать?       Джинни снова огляделась. Секреты лучше обсуждать на открытом пространстве, набросив чары против подслушивания, чем в комнате, в которой, возможно, уже были наложены какие-то чары. Здесь было много открытого пространства.       — Давай туда, — сказала она, указывая на холм, который поднимался на краю города, с одной стороны охваченный ледником.       Кормак кивнул.       Они поднялись в молчании по бесплодной почве. Отсюда весь город был виден как на ладони: плоские дома, пустые дороги, скопление зданий, которое являлось аэропортом. Это выглядело невероятно удручающе. Джинни едва могла поверить, что любой из магглов мог построить свой дом здесь. Дома-коробки казались немного больше, чем крысиные клетки, и улицы выглядели жалкими на фоне бескрайней дикой природы. Ее взгляд поднялся от бухты к горам. Сама земля обладала ледяной красотой: пустынная, огромная и враждебная.       — Так что же случилось?       Джинни повернулась к нему лицом. У него был серьезный взгляд, и Джинни вдруг почувствовала, что это несправедливо, что Кормак должен быть втянут в эту неразбериху.       — Гермиона говорила мне перед отъездом… — сказала она и замолчала. — Что Джек рассказал тебе об этой миссии?       Он нахмурился.       — Только то, что она была организована по запросу Отдела тайн, — промолвил он медленно. — Он сказал мне, что они думают, будто на севере какая-то сильная магически вещь, но не сказал, насколько это важно.       — Это может быть очень важно. Эта вещь, согласно расчетам Гермионы, может быть в пятьсот раз мощнее, чем Хогвартс.       Глаза Кормака расширились.       — Обвисший Мерлин… серьезно?       — Это то, что сообщила Гермиона, — мрачно сказала Джинни.       — Это серьезно, Джинни, — выдавил Кормак. Он нахмурился. — Почему Отдел тайн не потребовал от Министерства состояния повышенной готовности? Если эта вещь в пятьсот раз сильнее, чем Хогвартс, готовность должна быть на самом высоком уровне.       — Они пока не знают, что это такое, — защищаясь, сказала Джинни. — Это может быть что-то связанное с самой Землей, как…       Она попыталась вспомнить объяснения, которые слышала от Гермионы и Аарона.       — Что-то вроде магнитных полей, или…       — Что?       — Это что-то похожее в мире магглов. Дело в том, что никто еще не знает, что это, поэтому мы здесь, чтобы узнать. Это может быть просто отверстие в земле, своего рода естественный канал. Как Пеннинские горы и Кадер Идрис, — она провела некоторые исследования самостоятельно, они в основном заключались в чтении названий, которые выписала Гермиона.       — Таким образом, Отдел тайн думает, что это отверстие в земле, — невозмутимо произнес Кормак.       Джинни почувствовала искру раздражения. Это было то же самое чувство, что возникало всякий раз, когда он принижал работу Гермионы в Отделе тайн или когда он пытался, хотя теперь и не так часто, взять у нее более опасные задания. Или когда он защищал сотрудников Министерства, о чем Джинни знала из прошлого. Он вполне мог оказаться плохим закулисным работником.       Она вспомнила, что у нее была возможность выбора: работать с ним или Тонкс, но она выбрала его, потому что Тонкс была занята в войне и делах Ордена, а Кормак не был ни там, ни там, и она не хотела вспоминать о прошлом. Теперь, однако, она почувствовала некоторое сожаление.       — Это вполне возможно… На самом деле это, вероятно, какие-то естественные вещи, — ответила Джинни холодно. — Тем не менее, никто точно не знает. Вот почему мы здесь. Для того, чтобы выяснить.       — Нет необходимости быть такой обидчивой.       Джинни отстранилась. Она вспомнила, что они были партнерами, и почувствовала себя пристыженной.       — Извини.       — Не беспокойся об этом, — он усмехнулся краем рта. — Во всяком случае, моя кожа теперь стала гораздо грубее. Франсин это предвидела.       Джинни почувствовала, что можно улыбнуться, но улыбка исчезла, когда она вспомнила, что должна была сказать. Она быстро оглянулась вокруг: они все еще были одни.       — Но это еще не все. По-видимому, кто-то в Министерстве узнал об этом, и эта информация просочилась к Белому Рыцарю.       — Что?! — Брови Кормака поднялись и сомкнулись вместе, нахмурившись. — Кто сказал тебе об этом?       — Гермиона.       — Откуда Отделу тайн об этом известно?       — Гермиона просто сложила два и два, — ответила Джинни вспыльчиво. По какой-то причине та искра раздражения возвращалась.       — Ну?       Джинни слегка склонила голову.       — Почему тебя так волнует, откуда Гермиона узнала? И… — Осознание накрыло ее так же, как будто она сказала это вслух. — Почему это звучит так, будто ты уже знал?       Кормак застыл, его взгляд замер на полпути вниз по долине. Джинни почувствовала, как будто дыхание зимы прокралось через ее горло вниз, в желудок. Он может не быть реальным Кормаком. Он может быть агентом, Пожирателем смерти. Маскирующимся шпионом Волдеморта, а реальный Кормак в плену. Или мертв. Нет, Пожиратели в прошлом. Это все закончилось. Она должна взять себя в руки, давай, Джинни. Но когда она попыталась вытянуть свое сознание из прошлого, то столкнулась с огромным сопротивлением каждой поры в теле. Инстинкт кричал ей схватиться за палочку. Но она не сделала этого; в тот момент, когда она так сделает, все станет реальным, это больше не будут всего лишь воспоминания.       — Ты не знал, не так ли? — сказала она.       Кормак откашлялся.       — Нет. Я не знал, — произнес он и слабо улыбнулся, так что это было больше похоже на гримасу. — Я просто… удивлен, что Отдел тайн знает. Ты меня знаешь, типичное аврорское мышление. Мы всегда злимся, когда кто-то узнает что-то до нас.       Он вернул себе самообладание, и улыбка снова появилась на его лице, как будто никогда не исчезала.       Джинни бесстрастно кивнула. Она больше не сдерживалась; вместо этого она задумалась, чувствуя, как начинают сходиться концы с концами. И тут она поняла.       — Ты в… — она остановилась и почувствовала недоверчивую ярость, взрывающуюся внутри нее. — Ты в Ордене Фреда! Не так ли? Ты… он… я не могу в это поверить!       Она закончила почти крича, но быстро овладела собой, пока Кормак разглядывал холмы.       — Только Гермиона и сам министр знали о Митавелли. И у министра был прекрасный долгий разговор с Фредом. Ты знаешь.       А Фред никогда не любил Гермиону, и, конечно же, Кормак будет защищать этих идиотов в Министерстве, до тех пор, пока они у Фреда в кармане.       — Ты… часть этого…       — Успокойся, Джинни, — пробормотал Кормак.       — Скажи мне, а я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы увидеть твою ложь, — отрезала Джинни, — ты состоишь или нет в этом Ордене?       Мгновение Кормак ничего не говорил. Потом он выдохнул и кивнул.       — Состою, — он продолжил прежде, чем Джинни смогла что-то сказать. — Ты не понимаешь, Джинни. Мы — не то, что ты думаешь. Директор говорил, что тебе это не нравится, но…       Слова Кормака гудели в голове: «Не то, что ты думаешь…», «Директор…» — она заметила и быстро подавила подступающую истерику.       — Ты понятия не имеешь, что я думаю об Ордене Фреда, и вряд ли он сам это знает. И почему ты называешь его директором?.. Разве только это одно из правил его… культа, — она выплюнула последнее слово.       Кормак выглядел потрясенным.       — Джинни, ты понятия не имеешь…       — Кормак, ты понятия не имеешь, — холодно ответила Джинни. — Орден Феникса сделал свою работу. Волдеморт мертв. Фред не имеет права продолжать все в том же духе. Все закончилось.       — Это никогда не закончится! — вымолвил Кормак, и впервые в его голосе был гнев. — Всегда найдутся люди, действующие в своих интересах, тайно пытающиеся сохранить порядки Сама-Знаешь-Кого…       — Для этого есть Министерство! Для этого ты работаешь аврором! — Джинни заметила, что она снова почти перешла на визг. Она плотно сжала губы на мгновение, пытаясь успокоиться, но Кормак уже начал говорить, пользуясь ее молчанием.       — Министерство не может везде успеть, Джинни! Неужели ты не видишь? Сама-Знаешь-Кто стал настолько сильным только потому, что Министерство игнорировало то, что видели все. Если бы там был Орден вроде нашего, если бы была специальная группа людей, чтобы наблюдать за этим…       — Так ты думаешь, Дамблдор не наблюдал? — оборвала его Джинни. — Если он не смог это сделать, то Фред может и не мечтать.       — Но тогда было по-другому, — протестовал Кормак, хотя ссылка на неудачу Дамблдора поубавила в нем уверенности. — Тогда Дамблдор был в ссоре с Министерством. Он не мог ничего сделать.       — Дамблдор… — крикнула Джинни, но осеклась.       Она сжимала палочку так сильно, будто была на финальной битве. Кормак — она видела — держал руки по обе стороны от тела ладонями вверх. Поднял руки вверх… это был язык тела пацифиста, переговорщика. Джинни почувствовала, как гнев ускользает, словно раскрошившийся камень.       — Ты не знаешь Фреда. Он делает это не для какой-то великой благородной цели. Он делает это ради… чего-то еще.       «Он думает, что ради Джорджа», — подумала она, но не могла сказать это вслух. Она вздохнула и сменила позу.       — Не бери в голову. Если у меня будут проблемы, я подловлю его на этом.       — Сожалею, что не сказал тебе раньше, — произнес Кормак, выглядя действительно несчастным.       — Я никогда не спрашивала.       — Это не оправдание.       Джинни покачала головой.       — Это неважно. Прямо сейчас мы застряли на острове с двумя волшебниками-учеными, одним самозванцем и чем-то в пятьсот раз сильнее, чем Волдеморт.       — И друг с другом, — сказал Кормак с выражением притворного презрения.       Джинни засмеялась и ударила его по руке.       — Придурок.       Кормак изобразил щенячий взгляд.       — Друзья?       Джинни кивнула.       — И aura nos adligat, — сказала она серьезно.       —  Aura nos adligat, — вернул Кормак.       — Итак, Митавелли. Должны ли мы применять стандартные процедуры для наблюдения за ним?       Через несколько минут после того, как было принято решение о методах наблюдения за итальянцем, они начали спускаться с холма. Несколько фигур шли по улице, но с расстояния невозможно было сказать, кто они.       — Ты ведь уже наблюдал за ним, не так ли? — тихо спросила Джинни, когда они наполовину спустились. — Фред, должно быть, сказал вам, что Митавелли подозрителен, после того, как министр передал ему, что хотел господин Неан.       Кормак кивнул.       «И не сказал ей об этом», — подумала она. Это ее брат. Она пыталась избавиться от этой мысли, которая была окрашена недоверчивым несчастьем, которое увлекало за собой, как прилив. Это было что-то важное, что могло бы поставить под угрозу жизнь — ее жизнь! — и Фред не сказал ей.       — Если министр является членом Ордена Фреда, думаю, этот Неан должен иметь большое влияние, чтобы продавить это решение.       — Скорее всего, — сказал Кормак, нахмурившись. По-видимому, он тоже был этим озадачен.       Они прошли еще часть пути, прежде чем Джинни спросила:       — Когда Орден выяснил, что Неан — это Белый Рыцарь?       — Некоторое время назад, хотя мы не уверены, — ответил Кормак с оттенком гордости. — Это была одна из догадок директора школы, но мои записи и… еще нескольких человек подтверждают это. Мы следим за ним, но он очень осторожен до сих пор. Мы полагаем, он знает, что за ним следят.       Джинни почувствовала сдержанное уважение. Она на самом деле не думала о том, что делал Орден Фреда. Это был первый раз, когда она что-то узнала об их деятельности. Было впечатляюще, что они выяснили все так рано. Но, подумала она, ее друзья-авроры и, конечно, Гермиона определенно сделали бы выводы, возможно, даже раньше, если бы не надо было пробиваться через столько уровней секретности. Это было все еще разрушительно, по-прежнему вредно, еще эгоистично, но она подавила чувство негодования, прежде чем оно вышло на поверхность.       Улицы стали шире, когда они приблизились, и одна из одетых в куртки фигур подошла к ним. Она остановилась, держа руки в карманах, среди зарослей сухой травы, и Джинни увидела, что это был Аарон. Она помахала и смотрела, как он машет в ответ широкими движениями, подобно ветряной мельнице.       — Привет, Джинни, — сказал он, нервно улыбаясь. — Аврор Маклагген.       — Маг-ученый Сконсер, — сухо произнес Кормак. Аарон еще более тревожно посмотрел на него, и Джинни бросила на напарника раздраженный взгляд.       — Что случилось, Аарон?       — Мы настроили троллериометр, чтобы он стал переносным, — рассказал Аарон. — Попросту говоря, он балансирует между двумя метлами с чарами установления уровня. Конечно, чары уровня не будут работать во время движения, но так будет намного легче, чем перетаскивать прибор в таком виде, как он есть.       — Звучит неплохо, — сказал Кормак. — Когда отправляемся?       — Когда вы оба будете готовы, — сказал Аарон, переводя взгляд с одного на другого.       Джинни посмотрела на часы. Было утро. У них будет по крайней мере восемь часов, чтобы обнаружить это скопление магической силы. В любом случае, у них имелся портативный шатер, не было нужды возвращаться в полночь в город магглов.       Как будто по команде на дороге появились две фигуры, одна закутанная в розовую парку, а другая — в безликую черную куртку. Они несли две метлы с балансирующей между ними чашей троллериометра, двигающейся вперед. Это напомнило Джинни паланкин.       — Вот и они, — сказал Аарон. — Су Ли! Митавелли!       — Надеюсь, они применили хоть какие-то дезиллюминационные чары, — заметил с раздражением Кормак, когда они пошли навстречу двум магам-ученым.       — Привет, Аарон, аврор Уизли, аврор Маклагген, — сказала Су Ли, выглядя слегка растрепанно. — Мы готовы?       Взгляд Джинни метнулся от Су Ли к Митавелли, который стоял отдельно и немного позади.       — Да, мы готовы, — сказала она.       Вскоре они сели на метлы, и маггловский город исчез из поля зрения через несколько минут. Где-то в отдалении, в долинах, которые иногда возникали среди серых склонов, Джинни увидела одно или два других маггловских поселения, но они были маленькие, напоминающие пылинку на собранной в складки ткани. Она задумалась, жил ли там кто-то вообще.       После полудня она услышала, как ее зовет Кормак. Она вернулась туда, где он и Митавелли летели с троллериометром.       — Может, пообедаем сейчас? — жалобно произнес Кормак. — Я умираю от голода. И желудок действует мне на нервы своим громким урчанием.       Джинни подавила ухмылку, Митавелли остался с каменным лицом.       Они остановились на той стороне склона, который спускался в долину, куда бежали ледяные ручьи. Джинни и Су Ли собрали еду, которую они купили прошлой ночью в маггловском магазине; большая ее часть была либо копченой, либо соленой рыбой, или обработанной таким образом, который она не могла и представить. Джинни надеялась, что ни у кого не возникнет каких-либо проблем с кишечником в середине пути.       — Что это? — поинтересовался Кормак, держа в руке один из этих маггловских плотно запакованных пакетов. — Это не рыба.       — Нет, — сказала Джинни. — Это северный олень.       — Чтоб мне провалиться! Это съедобно?       — Ты можешь это выяснить. Продавец в магазине сказал, что это вкусно.       Кормак заколебался на мгновение, но вскрыл пакет режущим движением палочки.       Су Ли уронила рыбу и закричала, потом захлопнула ладонью рот. Джинни вскочила на ноги и посмотрела вниз, в долину.       — Это полярный медведь! — воскликнул Аарон.       — Нет, это гоблин, — отрезала Джинни. Она посмотрела на Кормака, который находился рядом с ней, держа палочку наготове. Медведь был на двух ногах, он стоял на дне долины и смотрел на них, не двигаясь.       — Кажется, он… безвреден, — сказал Аарон, нерешительно топчась позади них. — Я имею в виду, он еще не напал на нас, и, возможно, мы должны просто… оставить его в покое…       — Гоблины, если не избавиться от них, будут следить за вами неделями, — сказал Митавелли. Джинни посмотрела на него. Возможно, это был первый раз за всю поездку, когда он говорил добровольно. — Лучше уложить его, прежде чем он высосет твою кровь досуха.       Аарон покраснел до уродливо-кирпичного цвета.       — Отталкивающие чары? — спросила Джинни.       Кормак кивнул.       — С горьким послевкусием.       Джинни резко кивнула. Они подняли свои палочки вместе и направили их в сторону гоблина:        — Repello amaroris!       Желтая струя света с влажным запахом, напоминающим порошки из старой аптеки, выстрелила в воздух. Заклинания ударили гоблина и разлетелись брызгами по его меху. С визгом, напоминающим нечто среднее между воем собаки и криком ягненка, гоблин повернулся и вприпрыжку побежал вниз по долине.       — Бедняжка, — сказала Джинни, снова садясь, — вероятно, учуял запах нашей пищи.       — Бедные магглы, — пробубнил Кормак. — Он идет в их направлении. И это несчастливый гоблин, пытающийся украсть рыбу.       Он взял упаковку с олениной.       — Хм, — сказал он и оторвал полоску.       Вскоре после этого они снова отправились в путь, направляясь на север. Джинни и Аарон управляли троллериометром. Ветер поднялся с севера и обжигал их лица, обветривая губы. Они двигались в течение следующего часа или около того, останавливаясь, только чтобы опорожнить мочевой пузырь или кишечник, что было легче благодаря наличию переносного туалета, который захватили с собой Аарон и Су Ли.       — Это здорово, — восторгался в первый раз Кормак, когда Су Ли вытащила его из сумки и накачала с помощью палочки. — Мы могли бы реально использовать такой для некоторых наших полевых заданий.       — Это круто, не так ли? — сказал Аарон, сияя. — Су Ли и я нашли его в каталоге у «Мерк и Мэннинг». Это абсолютно необходимо в Аргентине. И еще лучше, что он перерабатывает экскрецию.       — Что это значит?       — «Перерабатывать» — это маггловский термин. Это идея многократного использования чего-либо.       Кормак перестал кружить вокруг туалета.       — Повторное использование?       — Да, — щебетал Аарон. — Там фильтр, который создает аварийный запас воды. Это очень похоже на то, что делают маггловские астронавты. Ну, вы знаете, в космическом пространстве.       Кормак уже смотрел на Аарона, как будто у него появилась дополнительная конечность.       — Да, точно.       Большую часть дня ехали почти в тишине, ветер не давал разговаривать. Поверхность земли и окружающая их местность изменились вскоре после того, как они покинули место привала. Голые холмы и снежные борозды сменились огромными плитами льда и ледниками, которые сверкали и блестели под ними, как замороженное море.       Приближался поздний вечер, и Джинни чувствовала, что ее мышцы спины и ног выражают недовольство, когда Аарон наклонился в сторону и пробормотал:       — Я думаю, что угол наклона выравнивается. Мы почти на месте.       Джинни кивнула. Дрожь страха и волнения пронзила ее. Они были почти на месте.       Само пятно было отчетливым с того самого момента, когда они увидели его. Су Ли, Кормак, и Митавелли первыми остановились над глыбой льда, и когда Джинни догнала их, то поняла почему.       — Что это? — Аарон кричал, голос его наполовину уносило ветром.       — Это неестественно, — выкрикнула Су Ли. — Не может быть.       Аарон посмотрел на троллериометр.       — Джинни, — позвал он, кивая на него.       Они полетели вниз над складками льда, Джинни управляла большую часть пути, в то время как Аарон смотрел на троллериометр, иногда подталкивая жидкость палочкой.       Он поднял голову.       — Можем ли мы облететь вокруг него?       Они сделали круг. Джинни смотрела на пласт. Он выглядел так, будто гладкие пластины льда выросли из земли и сгруппировались вместе, как лепестки цветка. Он был на удивление высок, достигая от плоской равнины почти высоты Норы.       — Джинни! Джинни! Это здесь, — кричал Аарон. Он улыбался ей широкой улыбкой и был очень возбужден. Он постучал палочкой по горлу: — Sonorus. Все! Это здесь!       Подтянулись остальные.       — Троллериометр показывает на внутреннюю сторону этой штуки, — взволнованно объяснил Аарон, ветер уносил его голос даже с заклинанием.       — И на этой высоте, — он поднял руку над головой, — находится уровень, при котором отклонение равно нулю.       — Он очень специфический, — сказал Кормак, поглядывая на ледяное образование. — То есть что бы это ни было, оно находится в середине этого… кубика льда?       — На самом деле это не кубическая форма, — произнес Аарон, спотыкаясь от волнения. — Я заметил с холма, что здесь есть конкретный шаблон. Это образование может быть сведено к концентрическим кругам, каждый из которых состоит из пяти подкомпонентов, как лепестки венчика.       — Что? — крикнул Кормак.       Аарон быстро махнул рукой, едва не соскользнув с метлы.       — Если вы взлетите наверх и посмотрите вниз, то это выглядит как цветок с количеством лепестков, кратным пяти. Пятиугольная роза.       Кормак скептически посмотрел, взмывая на большую высоту.       — Так как же мы очистим эту штуку от льда? — Это произнес Митавелли. Джинни посмотрела на Аарона, тот пожал плечами.       — Растопить его? Брось! Я не уверен. Но оно внутри, несомненно.       Взгляд Митавелли остановился на Аароне на мгновение дольше. Маг-ученый снова пожал плечами, едва заметно нервничая. Наконец итальянец отвел взгляд, на мгновение поймав взор Джинни.       — Мы можем сделать это завтра, — сказала Су Ли, — я принесла переносную палатку, она должна быть теплой, даже если температура опустится до минус десяти-двадцати.       Джинни заглянула в стены льда. Было ли действительно что-то внутри? Она думала, что есть что-то темное в центре, но это, должно быть, была иллюзия. Лед казался непрозрачным и нежно-оранжевым в свете солнца, которое будто не двигалось со своего места на небе. Льду придется подождать до завтра.