Глава 4. Ломая лед
9 августа 2017 г., 19:11
У Гермионы было смутное чувство, что что-то не так, как только она вошла в офис. Это ощущалось как слабый зуд в глубине сознания, и охранные чары это подтверждали. Она села и попыталась сосредоточиться на своих чувствах, чтобы выяснить, что было не так.
В тот момент, когда ее взгляд остановился на шкафах у задней стены, она поняла, что это было. Кто-то пытался получить доступ к ее документам.
С мрачным видом она шагнула в дальнюю часть комнаты, положив руку на живот в неосознанно защитном жесте.
— Reveloso, — скомандовала она, указывая на маленькую черную метку на стене.
Синеватый свет отделился от стены и вырос в туманную картину. Гермиона нахмурилась, постучала по ней и посмотрела, как первое изображение исчезло, а следующее заняло ее место. На слайд-шоу был изображен мужчина, одетый в глухую темную мантию, пытавшийся прорваться через охранные чары в ее картотеку. Она взглянула на часы внизу: 4:21:22, 4:21:32. Значит, это была работа тех, кто не знал ее расписания.
В 4:25:52 появилась другая фигура. Это был мужчина. «По-видимому, начальник первого», — подумала Гермиона, стук сердца ускорился. Оба лица скрывались под чарами анонимности. То, как он держался, было ужасно знакомо. Первый мужчина, казалось, посоветовался со вторым, прежде чем вернуться в кабинет, на мгновение заслонив другого.
4:26:42, 4:26:52. Первый отошел в сторону и открыл второго, спокойно сидевшего в кресле Гермионы, державшего палочку между указательными пальцами обеих рук. Гермиона ахнула. Теперь она узнала. Это было не так удивительно — на самом деле она даже думала об этом, — но увидеть это в реальности было равносильно удару под дых.
Изображения задвигались быстрее. В 4:35:02 люди ушли. Гермиона постучала по стене, и синий свет исчез.
Она спокойно стояла посреди своего кабинета. Можно было бы выступить против него, но она сразу же отвергла эту мысль. Это было недостаточное доказательство, и у него имелось больше связей, чем у нее. Было досадно, а может быть, и опасно, что она недооценила и то, насколько далеко он зайдет, и необходимость создания защиты. Теперь было уже слишком поздно. Почти, но не совсем.
Она глубоко вздохнула и быстро произнесла заклинание обнаружения чар на своем кресле и на полу.
«Как он мог так поступить?» — подумала она, сжимая палочку. Они сражались вместе, вместе теряли близких и побеждали вместе. Но вспышка быстро ослабела и переросла в томительную печаль и сожаление. Он потерял столько же, сколько она; даже больше.
Возможно, он считал, что Гермиона не чувствует этого так же сильно, как он. Он был так неправ, так неправ! С трудом освоенная способность сосредоточиться, удерживать эмоции до тех пор, пока не будет безопасно развалиться на части, ее близость к Дамблдору из-за ее способностей и необходимая секретность стали стеной между ней и остальными. Она чувствовала, как нащупывает твердую поверхность этой стены, когда больше всего в них нуждалась. После смерти Рона. Первого исчезновения Гарри. Второго.
Сожалеет ли она об этом сейчас? Она вспомнила, как говорила себе, что уже слишком поздно, когда стена была только тенью, затем стала забором, а потом— линией темных скал.
Она покачала головой и достала пакет с изюмом. Теперь уже не надо оглядываться. И не было никакого отрицания мрачной необходимости борьбы.
***
Снейп почувствовал, как мальчик бьется в его охранных чарах, в то время как он добавлял аконит в волчье зелье. Он ухмыльнулся. Очевидно, мальчик понял, что дверная ручка была зачарована, чтобы чувствоваться как горячее железо, и теперь он бросался на дверь, как бык. Не спеша Снейп закончил эту стадию волчьего зелья и переместил дымящийся котел в угол комнаты. Мальчик стал атаковать окно. Типично гриффиндорское поведение начинало вызывать тошноту. Он пронесся через дверь в гостиную и увидел мальчика со стулом, поднятым над его головой, готового разбить им окно. — Простите, — мягко произнес Снейп. Мальчик обернулся и поставил стул. — Вы пытались переставить мебель в моей гостиной? Мальчик моргнул. Его плечи едва заметно дрожали. Снейп нахмурился. К настоящему времени зелье Умиротворения должно быть полностью выведено. — Выпустите меня, — пробормотал тот. — Вы не имеете права держать меня здесь в заключении. Снейп шагнул вперед. Он заметил потный лоб, легкое подергивание руки. Мальчику было плохо, это ясно. Но прежде, чем он успел пройти через комнату, мальчик бросился в сторону. Снейп вздохнул с раздражением. — С тобой что-то не так, мальчик. Теперь, если ты перестанешь так много двигаться, я постараюсь диагностировать, что с тобой происходит… — Я предупреждаю тебя, — прорычал парень, — я вооружен. Снейп нахмурился. Казалось, что мальчик не мог говорить нормальным голосом. — Если ты прикоснешься ко мне, я не буду, — он икнул, — любезен с тобой. Одна рука поползла, словно паук, в задний карман. Снейп шагнул вперед, взмахнув палочкой: — Expelliarmus! Нож вырвался из брюк мальчика ему в руку. Он засунул его в свою мантию. — Что-то не так с тобой, мальчик, и это не из-за зелий, которые ты пил за последние семьдесят два часа. — Я в порядке! Просто… просто отпусти меня, дай мне зелье и отпусти меня, отпусти меня… Мальчик тяжело сполз по стене и попытался успокоиться. — Я больше не выдержу, — простонал он. — Мне так холодно, мне так холодно, я… Внезапно он сел на пол и его начало рвать. Снейп отпрыгнул в сторону. — Я думаю, что звонок в Сент-Мунго необходим, — огрызнулся он, хватая парня за плечо. — Нет, только не туда! — выкрикнул мальчик, и отчаянная мольба в его голосе заставила Снейпа колебаться. — Мне нужно зелье, и вы должны отпустить меня, а потом все будет в порядке, мне нужно выйти отсюда… — Ты сильно болен чем-то, что я не могу вылечить! — рявкнул Снейп. — Нет, я… — мальчик снова рыгнул. — Черт… — простонал он. Снейп сосредоточился для аппарации, когда в его сознании вдруг промелькнуло воспоминание: в одном из темных углов притона сидела незнакомка с белым лицом, ее глаза смотрели невидящим взглядом и были наполнены болью, она испытывала рвотные позывы и дрожала всем телом. Когда она увидела одного из агентов Белого Рыцаря, в ее взгляде светилась отчаянная просьба: «Пожалуйста, еще крэкла…». Снейп встал на мгновение, пораженный как возможностью, так и невозможностью. Мальчик стонал: — Отпусти… отпусти меня… Снейп схватил мальчика за плечи и поймал его затуманенный взгляд. Войти было легче, чем проколоть ткань, и воспоминания были практически предоставлены ему. Он увидел темную аллею, руки, вынимающие маленький пакет из мантии волшебника, и зеркало. Скачок, и белый порошок с характерным желтым отливом оставил несколько следов на темной поверхности. Лицо вглядывается в него — лицо мальчика, которое имело блаженное выражение и постоянное желание вдыхать… Снейп грубо толкнул его на кровать. — Маггл! Конечно! — прорычал он, кровь прихлынула к его вискам. — Ты идиот, только у волшебника будет такой эффект от крэкла. Веки мальчика разлепились. — У Вас есть? Я чувствую себя дерьмом… — Хорошо, — прорычал Снейп. — То, что ты переживаешь, — это «уход», ты будешь чувствовать себя все хуже и хуже в течение ближайших нескольких часов. Затем у тебя будет ощущение, будто по тебе пробежало стадо животных. — Пошел ты, — прошипел тот, сжимая простыню руками. — Я слышал, что сон на вершине пентаграммы помогает облегчить симптомы, — продолжил Снейп стальным голосом. — Если хорошо попросишь, я могу создать ее для тебя. — Почему ты не отпускаешь меня, почему бы тебе просто не дать зелье и не отпустить меня! — закричал мальчик. Он бился, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую, пот пропитывал простыни. Снейп заколебался. Правда, его сделка была незакончена, и если Гермиона была права, то он рискует навлечь гнев крупнейшей преступной организации в Британии. — О Боже… — застонал мальчик. — Я хочу… Я хочу умереть. Снейп фыркнул: — Позвольте заверить Вас: кажется, что это невозможно, но есть судьбы хуже, чем «уход» от порошка, вызывающего гниение мозга. Мальчик вздрогнул, дрожа. — Ты говоришь как мешок с дерьмом, а твой нос слишком большой, черт возьми, — Снейп напрягся. — О Боже. Мальчик слабо опрокинулся на спину и закрыл глаза руками. — Не могли бы Вы достать мне немного? Я сделаю для Вас все, что Вы захотите… Если хотите, я позволю Вам трахнуть меня… — Я не заинтересован в Ваших неуклюжих попытках проституции, — прервал Снейп холодно. — И я не нахожу Вас в Вашем нынешнем состоянии даже отдаленно привлекательным. Это была правда. Он чувствовал только испуганное отвращение к этому странному мальчику, которого он по глупости забрал в свой дом. Он должен был просто оставить его на ступенях Святого Мунго и покончить с этим. — Мне говорили, что я хорош как киска, — пробормотал мальчик. — Что угодно… Реагируя с внезапной яростью, Снейп протянул руку, схватил его за ухо и дернул в сидячее положение. Мальчик вскрикнул от боли, но успокоился, когда увидел, что палочка Снейпа смотрит ему промеж глаз. — Возможно, это не сразу очевидно для организма с Вашими интеллектуальными способностями, — прошептал Снейп, — но Вы сейчас в моем доме и под моим покровительством. Учтите, что Вы — мой гость, я оказываю Вам гостеприимство, которого никому никогда не оказывал, даже Альбусу Дамблдору, даже Темному Лорду, и что я мог бы по моей малейшей прихоти подвергнуть Вас пыткам более изысканным, чем все, что могло бы Вам присниться в самых темных снах… Глаза мальчика начали косить. Снейп слегка отступил и решил, что ему лучше переходить к делу. — Позвольте мне все прояснить: я не потерплю никакого сквернословия или непристойного поведения, которые Вы так свободно изливали под этой крышей. Понимаете? Тот отрывисто кивнул. — Хорошо, — сказал Снейп, встал и убрал свою палочку. — Что Вы имели в виду, говоря изли… изливал? — Это значит опорожнить содержимое, изливая его, другими словами — извергать. Мальчик пожевал губу и устремил на Снейпа непокорный взгляд. — Если я буду сквернословить или непристойно вести себя, что вы сделаете со мной? — Если я буду великодушен, то просто брошу вас где-нибудь в центре Лондона без зелья, которое Вам было поручено принести. — Тогда я расскажу о Вас! — закричал тот, начиная дрожать. — Я… я скажу им, как вы меня похитили и увели… — Увезли. — Пошел ты! Ты похитил меня! — мальчик с удивлением посмотрел на него и зажал ладонью рот. — Ш-ш… я имею в виду… Черт. Он снова вздрогнул. — Ни хрена, — глаза, затуманенные и расфокусированные, остановились на лице Снейпа. Снейп сохранял невозмутимый вид. Он встал, скрестил руки на груди, затем убрал их и поднял палочку: — Accio пергамент. — Что Вы делаете? — требовательно спросил мальчик. Его тон был отчаянным и дерзким, хотя дрожь в его голосе подорвала эффект. Снейп достал палочку и начал прорисовывать контуры пентаграммы на пергаменте. — Я провел больше лет, преподавая волшебникам и ведьмам Вашего возраста, чем Вы живете на свете. И давно понял, что требование какого-либо самообладания от любого из Вас эквивалентно ожиданию того, что свинец превратится в золото при использовании лунного камня. Мальчик помолчал. Он вздрогнул и схватился обеими руками за плечи. — Я вообще не понимаю ничего из того, что ты говоришь. — Я знаю, — Снейп просунул законченную диаграмму под койку. — Я слышал также, что «уход» легче выдержать, если у Вас есть чем заняться. Однако я очень сомневаюсь, что Вы захотите развлечься чем-нибудь в моем доме, если только не хотите помочь мне выпотрошить слепышей. Мальчик поморщился. — Не могли бы Вы просто отпустить меня с зельем, они убьют меня, если я не принесу его, — он зажмурился. — Я не хочу Вашей помощи. — Это для Вашего же блага, — едко сказал Снейп, затем встал. — Пожалуйста, обратитесь ко мне, если у Вас возникнут какие-либо трудности. Позвольте уверить Вас, что все защитные чары были удвоены, особенно те, что на окне. — Ублюдок, — пробормотал мальчик. Снейп бросил журнал о зельях, который читал, в сторону кровати мальчика. — Если Вы захотите немного легкого чтения, я рекомендую статью, расположенную ближе к концу, о влиянии печени дракона и рогатых слизней на лечение гастрита. Хотя, боюсь, Вы можете просто не найти ее… Мальчик подпрыгнул. — Почему бы тебе, черт возьми, просто не отпустить меня! — закричал он. Снейп навел палочку на мальчика и с чувством глубокого удовлетворения протянул: — Silencio. Он бесстрастно наблюдал, как тот боролся, не издавая ни звука и, наконец, начал прибегать к грубым жестам руками. — Если Вы сами не осознаете этого факта, хотя я не понимаю, как это возможно, — произнес Снейп, — Вы — волшебник. Если бы Вы были магглом, Вы бы не почувствовали никаких симптомов. Или были бы мертвы. Не сказав больше ни слова, он быстро вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Был уже вечер, когда он закончил финальную стадию волчьего зелья. Приготовление этого зелья было нудным и трудоемким процессом, и оно приносило настолько отвратительно мало денег, что Снейп делал его крайне неохотно. Комната, когда он вошел, удивила его тишиной. В камине догорало несколько блестящих точек, и тонкая полоска света проникала между штор. Мальчик спал на кровати. По-видимому, он не знал, как спать на нормальной кровати, подумал Снейп, заметив комок простыней на полу. Он поколебался, но вышел из комнаты без дальнейших церемоний. Снейп зажег свечи на кухне движением палочки, как только вошел: — Тибби! Раздался слабый хлопок. Домовиха низко поклонилась. — Хочет ли мастер Снейп обедать, сэр? — Да, — сказал тот. — И накрой на еще одного человека. Какое меню на сегодня? — Кисло-сладкий цыпленок, сэр, и постная тайская лапша. — Оставь тайскую лапшу и добавь тарелку каши. — Да, мастер Снейп, сэр, — сказала Тибби, кланяясь и исчезая. Домашние эльфы были поистине бесценны. Он жалел магглов и все волшебные семьи (такие, как Уизли), которые обходились без них. После того, как Темный Лорд выпотрошил его дом в Тупике Прядильщика, он обнаружил — с нежеланной помощью некоторых коллег по Ордену — эту квартиру недалеко от Лютного переулка. Аренда была дешевой из-за местоположения. Хозяйка, довольно прагматичная женщина, предложила услуги домового эльфа как часть аренды. Снейп был в достаточной мере слизеринцем, чтобы почувствовать выгодную сделку. Это позволило ему сохранить свои привычки, а также избежать готовки, прачечной и всевозможных магазинов. Он вернулся в гостиную и аккуратно наполнил камин углем. — Проснись, мальчик, — сказал он без предисловий. — Вставай. В ответ раздался стон. Снейп помолчал, его глаза скользнули по обнаженной груди парня. У него должна была быть какая-то старая одежда. — Что случилось? — проворчал тот. — Я решил накормить тебя. Подожди здесь, пока я найду тебе что-нибудь приличное из одежды. Он пошел в свою комнату и открыл гардероб. На некоторые из этих полок он не смотрел с тех пор, как переехал сюда пять лет назад. Мантии, брюки, носки, сложенные по убыванию возраста. Казалось, что это также как-то соотносится с тем, насколько серыми они были, словно чернила, которые стекали вниз. На дне он нашел рубашку, которая по-прежнему была достаточно белой. С легкой внезапной болью он узнал ее: это была одна из тех, что он носил в последние годы учебы в Хогвартсе. Неудивительно, что она все еще выглядела новой: в последние месяцы своего студенчества он не носил ничего, кроме теней. Когда он вернулся, в гостиной было пусто. Чувствуя раздражение, он пошел на кухню и обнаружил, что мальчик разглядывает содержимое шкафов. Снейп прочистил горло. Мальчик отпрыгнул. — Извините, — сказал он, закрывая одну из дверей. — Я искал вилки. Он указал на маленький квадратный стол, накрытый на двоих. — Я припоминаю, что просил тебя подождать в гостиной, — промолвил Снейп сдержанно, протягивая рубашку. — Извините, — пробормотал мальчик, натягивая ее. Он взглянул на Снейпа, который обнаружил на его лице нечитаемое выражение. — Ты собираешься наказать меня за это? Эта мысль даже не приходила ему в голову, но он только ухмыльнулся. — Я подумаю об этом. — Это была такая мелочь, — проворчал мальчик, когда сел на свое место. Снейп сжал челюсти; поза парня, которая походила скорее на позу гибкого зверя, чем человека, просто напрашивалась на критику. — И я был голоден, я почувствовал запах еды… — Последним этапом «ухода» является утомление, — отрезал Снейп. — Как Вы себя чувствуете? Мальчик прищурился: — Что это? Снейп скрыл свое удивление. — Утомление? Или… «уход»? — Первое, — сказал мальчик. Он протянул руку через стол и проткнул кусок курицы, положил его в рот и стал жевать. — Состояние усталости. Снейп остановился, пристально глядя на мальчика, думая, какой вопрос задать сначала. Его имя? Почему он работал на Белого Рыцаря? Мальчик снова потянулся через стол, но отпрянул назад, когда собирался наколоть кусок цыпленка. — Дерьмо! — прошипел он. — Ты что-то сделал с ним? — Я проклял его, — ответил Снейп. — Большинство людей считают невежливым, если другие едят из их тарелки. Тайская лапша и каша стоят перед Вами, потому что это Ваш ужин. — Черт… я имею в виду… — мальчик сделал паузу, как будто, лишенный бранных слов, он должен был изобрести свой собственный язык. — Почему я не могу съесть курицу? — Эта еда может быть слишком тяжелой для Вас, Вы только восстанавливаетесь после «ухода». — И это несправедливо, Вы можете насылать проклятья и делать прочее дерьмо, а я ничего не могу сделать. — Язык, мальчик, и да, ты можешь, — резко сказал Снейп. — Крэкл либо никак не действует на магглов, либо приводит к летальному исходу. Сквибы, как правило, ничего не испытывают. Тот факт, что Вы испытываете «уход», доказывает, что Вы волшебник. — Это не так, — прорычал тот, ярость пробилась даже сквозь полный рот лапши. — Я могу употреблять крэкл, но я не могу сделать что-либо с помощью волшебной палочки. Это похоже на то, как я держу обычную палку. Поверьте мне, — он впился взглядом. — Я пробовал. — Вы, должно быть, неправильно пробовали, — холодно сказал Снейп, немного озадаченный. Лицо мальчика вспыхнуло от гнева, но через мгновение успокоилось. — Послушайте, господин Вас… — Вессе. — Спасибо, что помогли мне, но могу ли я сейчас получить свое зелье? — Нет, пока ты не ответишь на несколько вопросов, — произнес Снейп, его голос был таким же ровным и гладким, как кусок льда. — Вы знаете, я полагаю, тот факт, что обладание крэклом или его использование является уголовным преступлением и по закону магглов, и по волшебному закону? Мальчик нахмурился. — И что с этого тебе? — его взгляд начал метаться по комнате, а руки сжались на столе. — Ты собираешься меня выдать? — Я мог бы. Мальчик сидел неподвижно еще мгновение. Затем оттолкнул столик в сторону, вскочил со стула и вырвался из комнаты. Снейп выругался и смахнул со своей мантии горсть сладко-кислой курицы. Он выхватил палочку и пошел на громкие стучащие звуки, исходящие из гостиной. Мальчик бил стулом по окну. Снейп нацелил палочку, когда одна из ножек стула разломилась пополам. — Vinculum Extremis! Мальчик закричал от удивления, когда веревки выстрелили из стен и зацепились за его запястья и лодыжки, а затем подняли его вверх. Через мгновение он был подвешен в воздухе, крича так, что можно было разбудить мертвых, вырываясь, как свинья, которую привязали для мясника… — Какого черта? Снейп развернулся к камину. Мальчик захлопнул рот. — Грейнджер, — огрызнулся он в качестве приветствия. Его гостья указала пальцем на подвешенного мальчика. — Не хочешь это объяснить? — Нет, — сказал он коротко. Он почувствовал раздражение оттого, что мальчик был таким неуправляемым, оттого, что пришла Грейнджер и увидела эту унизительную ситуацию. — В случае, если Вы не заметили, это не самое лучшее время для посещения. В будущем, — он повысил голос и добавил в него своей профессорской холодности, — я был бы признателен за какое-то предупреждение, прежде чем Вы вторгнетесь в мой дом. — Мэм, мэм, пожалуйста, помогите мне, — мальчик продолжил вырываться, но делал это без особого рвения, только для того, чтобы показать, насколько тяжело его положение. — Этот человек приставал ко мне, мэм. Он связал меня, чтобы изнасиловать, я серьезно. Вы должны помочь мне, мэм, у меня никого нет, и, как только Вы уйдете, он изнасилует мою зад… — Silencio! — взревел Снейп. Тишина была оглушительной. Он впился взглядом в Грейнджер, пытаясь оценить ее мысли, чему не в силах было помочь быстрое поверхностное сканирование ее сознания. Он прочёл удивление, подозрение… веселье? — Северус, тебе не нужно применять ко мне легилименцию, — сказала Грейнджер, и Снейп почувствовал вспышку стыда. Прежде чем она превратилась в гнев, Грейнджер повернулась к мальчику и произнесла хриплым голосом: — Профессор Снейп — один из самых уважаемых и могущественных волшебников своего поколения. Надеюсь, Вы вспомните об этом, прежде чем продолжите вести себя так опрометчиво. Последовала пауза. Снейп почувствовал, как его лицо покраснело: могущественный и уважаемый? — Должна признаться, я не чувствую себя комфортно, пока он находится в таком положении, — продолжала Грейнджер, недоверие и негодование впервые отразились в ее голосе. — Уверена, тебе не нужно было так его подвешивать… — Мальчик ломал мою мебель, — ровно сказал Снейп. Он указал на сломанный стул. — Комната была бы покрыта битым стеклом, если бы я не защитил свое окно от сильного физического воздействия. — Понятно, — ответила Грейнджер, все еще сомневаясь. Какое заклинание ты использовал? — Vinculum Extremis. — Заклинание авроров, — заметила она с некоторым удивлением. — Они пользуются им по-другому. Мой способ более практичный, — он небрежно махнул рукой в сторону мальчика. Снейп равнодушно встретил яростный взгляд, сохраняя невозмутимый вид. Это было несложно; он еще не знал, что чувствовал. — Как я уже говорила, я верю в твое умение правильно во всем разобраться, — сказала Грейнджер. Она обратила все свое внимание на него. — Есть ли еще комната, в которую мы могли бы пойти? Или… может быть, можно было бы переместить его куда-нибудь? — На кухню, — бросил Снейп. Он поднял свою палочку и взмахнул ею в направлении двери. Веревки вылетели из стен и потащили за собой мальчика, открывшего рот в тихом удивлении. При повороте за угол плечо парня с громким ударом врезалось в дверной косяк. Гермиона вздрогнула. — Ты мог бы быть с ним немного помягче. — Если бы с ним было немного легче. Reparo. — Спасибо, Северус, — сказала Гермиона, когда Снейп молча предложил ей недавно отремонтированный стул. — Как его зовут? — Он опрокинул стол и начал разрушать мою мебель, прежде чем я спросил его об этом. — Это напомнило ему о мантии. Он направил палочку на себя и пробормотал очищающие чары. Соус сошел с ткани довольно неохотно. — Мальчик-идиот, — пробормотал он. — Вы только сейчас спросили его имя? Он был в вашей компании вот уже почти двадцать четыре часа. Губы Снейпа скривились, в упреках Грейнджер не могла сдержать голос. — Он спал. Оправлялся от «ухода». Грейнджер посмотрела на него с недоверием. — Он употреблял крэкл? — Да, и, судя по его воспоминаниям, это был не разовый «эксперимент». — Но он так молод! — Лицо Грейнджер стало мрачным. — Они все больше и больше затягивают совсем юных. Это и неудивительно, к сожалению. — Мальчик, несмотря на то, что на него явно действует крэкл, утверждает, что он маггл, — Снейп издал звук, выражающий отвращение. — Почему, понятия не имею. — Интересно, — она слегка улыбнулась. — Ты не должен смотреть на маггловский мир сверху вниз. Снейп скрестил руки на груди и бросил на нее насмешливый взгляд. — Должен ли я указать на твои предубеждения, Грейнджер? Гермиона покачала головой: — Северус, я пришла к тебе, потому что случилось что-то очень тревожное. — Что? — Фред Уизли проник в мой кабинет в Департаменте тайн, — она вздохнула. — Он пытался получить доступ к моим секретным файлам, но не смог. — Ты уверена? — решительно спросил Снейп. Гермиона кивнула. — Я уверена, что это был он, но у меня нет никаких серьезных доказательств. Я установила секретный рекордер, который активируется любой неудачной попыткой получить доступ к моим документам, поэтому у меня есть его монохромная голограмма. — Но его лица не было видно? — Нет, и они — Фред Уизли и его сообщник — уничтожили все магические подписи. Я догадалась только потому, что у нарушителя были определенные манеры и хорошая осведомленность, которые, я уверена, были только у Фреда. Снейп сел. Они молчали в течение долгого времени. — Чего он хотел? — ровно спросил Снейп. Грейнджер вздохнула. — В прошлый раз я забыла тебе об этом сказать, и я не думала… — она отодвинула волосы назад за уши, тот же извечный жест, которым она убирала их еще во времена учебы в Хогвартсе, размышляя о неясном шаге в приготовлении зелья или анализируя неожиданную реакцию. Но теперь вокруг ее глаз были морщинки, что делало ее старше, она выглядела как многодетная мать. — Один из моих магов-ученых создал троллериометр несколько лет назад. Вы знакомы с… — Устройство, которое измеряет магию, — сказал Снейп. — Интересно, что Вы использовали шведский в качестве основы. Грейнджер издала расстроенный звук. — О, Мерлин, почему я не подумала об этом раньше? Это имеет смысл, шведский — один из самых северных языков, ближайших к месту скопления магической силы. Снейп ждал. — Мы использовали троллериометр для обнаружения магического поля, это как магнитное поле в маггловской науке, — она сделала паузу, но Снейп кивнул. — Мы заметили, что троллериометр указывает на север, но один из моих исследователей указал, что у него не было склонения, то есть большинство компасов показывают склонение под определенным углом… — Грейнджер, не оскорбляй мои умственные способности, — отрезал Снейп. — Это элементарная космология. — О, — сказала Грейнджер, — мы только коснулись ее с Синистрой. Она продолжала: — Мой план заключался в том, чтобы послать небольшую группу волшебников в сопровождении нескольких авроров в качестве охраны на север для расследования. Я разговаривала об этом с Руфусом, и он одобрил. — Но? Лицо Грейнджер было мрачным. — Но, как Фред Уизли, так и месье Неан в курсе, — она рассказала ему о своих подозрениях относительно близости министра к Фреду Уизли, о любопытстве последнего в отношении власти, об итальянском агенте Неана. Сказала все это с бойкой готовностью, словно отчитывалась в Ордене. Снейп внимательно выслушал, понимая, что его мозг бежит по старым дорожкам, как если бы последних пяти лет никогда не было. — Вы исследовали местонахождение подозреваемых Пожирателей смерти, которые все еще свободны? — спросил он. Грейнджер кивнула: — К счастью, это не похоже на Волдеморта. Снейп резко кивнул. Он почувствовал, как тяжелый груз исчезает с его груди. Ничего, кроме этого: — Кто, по-твоему, опаснее: Уизли или Неан? Грейнджер колебалась. — Я не думаю, что Фред будет делать то, что он считает темным, и Белый Рыцарь, вероятно, хочет использовать силу для увеличения производства крэкла или просто сделать сильнее самого себя. Дело в том, что я слишком мало знаю о них обоих. Фред думал, что я знаю больше, но если он зашел настолько далеко, что проник в мой кабинет… — она помолчала. «Альбус пошел бы дальше, чем полагало большинство», — подумал Снейп, но промолчал. — Что является лучшим вариантом развития событий? — Ни тот, ни другой не получают силу. — Если ты ее получишь, — заметил Снейп. Губы Грейнджер скривились в кривой улыбке, но она поблекла, когда та покачала головой. — Департамент тайн номинально независим от отделов Министерства, но я не хочу это проверять. В худшем случае министр может заставить Визенгамот изменить правила, чтобы я могла подчиняться напрямую ему. Я не могу вмешиваться в политику, — сказала она с небольшой волной разочарования. — Это не в моей компетенции, Альбус всегда заботился об этом. — Да, — холодно сказал Снейп. — Он всегда знал, как заставить людей делать то, что хотел. Грейнджер сделала паузу, и Снейп увидел неловкость в ее глазах. Вероятно, он не должен был говорить то, что сказал, но Дамблдор покинул не ее: он оставил его. В мире не осталось ни одного человека, который понимал бы, почему он воевал, и чего ему это стоило. Никого, кто мог бы помочь ему искать. — Альбус сделал все возможное, — твердо произнесла Грейнджер. — Да, это так. Этого ей явно хватило, и она продолжала: — То, на что указывает троллериометр, может быть просто трещиной в земле или какой-то необычной природной энергией. В этом случае она будет находиться под юрисдикцией норвежского правительства, и на этом все закончится. — Но ты так не думаешь? — Я так думаю, — решительно сказала Грейнджер. — Магия такого масштаба должна быть связана с самой землей, но я не уверена, что они так думают или, если они все же так думают, все еще хотят использовать или контролировать эту силу. Что, конечно, очень опасно. И очень глупо. — Действительно, очень немногие попытки были успешными. Большинство из них было связано с Темным Лордом. — Да, у него был к этому талант, — сухо промолвила Грейнджер. Снейп приподнял бровь. — Что? — спросила она через минуту. Снейп покачал головой. — Ваше чувство юмора… развилось, мисс Грейнджер. — Я беременна. Последовала пауза, и затем Снейп сказал с такой же легкомысленностью: — Я вижу, что вы эксплуатируете моего крестника, используя его в качестве оправдания. Не уверен, одобряю ли я это. Грейнджер засмеялась, и Снейп, довольный, сам не желая того, почувствовал, что они прошли какое-то испытание. В этот момент он счел безопасным признаться себе с легким оттенком грусти, что ему не хватало кого-то, с кем можно было поговорить. Больше не было МакГонагалл, чтобы позлорадствовать над ней, или Дамблдора, чтобы вместе с ним посмеяться, или Люпина, чтобы оскорбить. Сначала он это просто игнорировал, так как был намерен найти тень своего прошлого, но пыл после нескольких лет неудач и многих ночей пустоты исчез. Он вспомнил слова Грейнджер, которые она как-то давно сказала ему и которые, возможно, сама забыла: «Можете ли Вы хотя бы попытаться простить его и, возможно, забыть его… хотя бы немного?». Выживание требовало не меньше. — Не зная природы этой вещи, я мало что могу сделать, — сказала Грейнджер после того, как закончила смеяться и достала пакет маггловского лакомства, того же самого, которое у нее было с собой в предыдущий визит. — Ты можешь консолидировать свою силу, — сказал Снейп. — Как? — По моему мнению, тебе нужно либо присоединиться к Уизли с гарантией того, что он будет относиться к тебе как к равной, либо найти способ получить власть над ним. — М-м-м. Я могла бы попытаться вступить в его Орден, хотя я не знаю, как он это воспримет, — протянула Грейнджер. — Есть рекомендации по второму? — Ты говорила с Молли? Грейнджер покачала головой. — Было бы полезно знать ее позицию. Если все будет хорошо, у тебя появится несколько преимуществ, а именно: оставшийся клан Уизли, а также то, что ты не делала ничего противозаконного… надеюсь, — Грейджер кивнула на это с легкой усмешкой, — и половина старого Ордена. Грейнджер нахмурилась. — О Тонкс и Кингсли я не знаю, хотя у меня есть ощущение, что Тонкс будет с Джинни. У меня такое чувство, что Грозный Глаз перейдёт на сторону Фреда, а Невилл определенно будет с Фредом. — Но мисс Уизли и я будем на твоей стороне, — сказал Снейп, сверкая глазами. — Я должен взять на себя ответственность за мать моего крестника. — Ты серьезно относишься к обязанностям крестного. — Да, это так, — ответил Снейп ровно. — Таким образом, двое, возможно, четверо, будут с тобой, и двое, возможно, больше, будут на его стороне. Интересно. Четный раскол. Грейнджер помолчала. — Если бы Гарри был здесь, я думаю, что он был бы на нашей стороне. Воздух, казалось, стал холодным, как будто из-под двери возник сквозняк и пронзил их плоть насквозь. — Прости, — с тревогой извинилась Грейнджер мгновение спустя, но Снейп прервал ее нетерпеливым взмахом руки. — Не надо, — огрызнулся он, — нет причин, по которым я не могу говорить об этом несносном Поттере. — Нет, — сказала Грейнджер. Она была раздражающе задумчивой. Снейп скрестил руки на груди и произнес серьезно: — Поттер ни здесь, ни там. Если говорить о нем, это не вернет его обратно. — Нет, — снова отрезала Грейнджер, сворачивая пакет с маггловским лакомством и возвращая его в карман мантии. — Нет, этого не произойдет. Снейп ждал и обнаружил, что его терпение окупилось, когда Грейнджер после характерного покусывания губы и нахмуривания сказала: — Я рада, что ты… что у тебя все хорошо, Северус. Снейп поднял бровь. Был слишком сильный акцент на слове «рада». — Ты не думала, что я мог справиться с этим? Вот почему ты пришла, — он махнул рукой на его гостиную, — с этим еще не родившимся «маленьким Гарри» сковать меня как можно большим количеством обязательств в мире живых? Грейнджер вздрогнула, очевидно, чувствуя, что она зашла слишком далеко. Снейп обнаружил, что на самом деле это его забавляло, но не показал виду. — Профессор… — Только ли желание побудило тебя зайти ко мне? — перебил Снейп. — Потому что эта проблема с Уизли слишком хорошо совпадает с твоими посещениями. Если бы ты не была в Гриффиндоре, я бы похвалил тебя за такое дальновидное мышление. Грейнджер побледнела и положила руку на живот. Этот жест был настолько инстинктивно-защитным, что Снейп почувствовал укол сожаления; неужели она могла подумать, что он действительно угрожает ей, даже после того, как все эти годы они были товарищами по оружию? Действительно, он был ослеплен воспоминаниями о Джонатане Фросте. — Северус, нет, нет! Это… Я тебя уверяю, это совершенно случайно, — она издала раздраженный звук. — Ты можешь дать мне Веритасерум, если это удовлетворит тебя. Хотя я боюсь, что я не могу его принять: Веритасерум имеет негативные последствия во втором и третьем триместрах. — Но после того, как «маленький Гарри» родится? Решимость отразилась на лице Грейнджер, но Снейп прервал ее. — Не глупи. Я еще не забыл, что такое Гриффиндор, чтобы всерьез подозревать тебя в таких замыслах. Однако мне интересно, что побудило тебя приехать. — Это действительно было только из-за того, что Джинни упомянула о тебе, — сказала Грейнджер. Она выглядела довольно подавленной. — Я сожалею, что я не заходила раньше, но я была настолько занята, если честно, и Роджером, и работой, и… Но я отправила тебе рождественскую открытку, на которую, я хотела бы отметить, ты не ответил. Он усмехнулся: — Я не пишу рождественские открытки. Глупые маггловские традиции. — А может быть, нужно написать, — произнесла Грейнджер оживленно. — Гарри хотел бы. На долю секунды Снейп не был уверен, кого она имела в виду, но потом понял по ее тону: — М-м-м. В этом случае, возможно, — признал он задумчиво. Грейнджер рассмеялась. — Ты все еще удивляешь меня! — улыбнулась она и наклонилась вперед с неожиданной теплотой. — Я очень, очень рада, что ты смог двигаться дальше, Северус. Он вернул улыбку неопределенным движением губ. Подумал о бесконечных днях в одиночку, о забвении морта, размышлениях у огня. Ночь за ночью бутылка пустела за бутылкой, прошлое было уже так затоптано, что его трудно узнать. Были ли это воспоминания о том, что случилось почти три десятилетия назад, или это его собственная апатия, его собственный шок человека, оказавшегося без хозяина, без погребенных воспоминаний, которыми можно было жить? Может, даже это были мысли о ребенке Грейнджер. Почему он так легко согласился стать его крестным? «Это просто непоследовательность», — подумал он. Было ли это ради Грейнджер (и ради него самого), или это потому, что Джонатан Фрост хотел бы этого? Потому что, если бы Поттер был здесь, он стал бы крестным вместо него, и Снейп почувствовал призрачные и ностальгические цепи обязательств. — Я рада, что пришла и поговорила, — вздохнула Грейнджер и встала. — Я посмотрю, что могу сделать насчет Фреда. Если у меня не будет необходимости противостоять ему, то Белый Рыцарь станет единственной опасностью. — В самом деле, — сказал Снейп, вставая, чтобы проводить ее. — Будь осторожна, Грейнджер. — Я буду. И этот мальчик… — она замолчала. — Ты позаботишься о нем? Снейп нахмурился. — Я пока не знаю, что с ним делать. Внезапно он захотел высказать все, что накипело, что мальчик находился в слишком опасном положении и был слишком уязвимым, чтобы отпустить его сейчас, и что слишком рискованно держать его здесь долго, но какая-то дистанция между профессором и студентом так и осталась со старых времен, или, возможно, просто слова не пришли, и он промолчал. — Ты справишься, — сказала Грейнджер. — Я надеюсь, что тебе удастся во всем разобраться. Увидимся позже. — Взаимно, — холодно ответил Снейп, и Грейнджер исчезла в вихре зеленого пламени. Он рассматривал пустую гостиную мгновение. Мальчик теперь был, вероятно, в ярости или потерял сознание из-за какого-нибудь раздражающего каприза магии. Снейп признал, что было жестоко держать его привязанным так долго; он позаботится об этом как можно скорее, но потом?.. Он вспомнил слова Грейнджер. Очевидно, она доверяла его проницательности. Он издал резкий смешок. Знала ли Грейнджер, насколько она похожа на Альбуса, утверждая это? Если она знала… если это было, возможно, намеренно… Но нет, Грейнджер не такая. Он был совершенно уверен. И он не хотел больше сомневаться. Он не хотел задаться вопросом, что еще должны вырвать из него. Во-первых, его отрочество. Затем, после того, как Джонатан пришел и показал ему, как жить, — все, что он нашел, ради чего он мог бы жить. И после этого — любой клочок самоуважения или чувства собственного достоинства. Наконец, все его представления о том, кем был на самом деле человек по имени Джонатан Фрост… Он сжал кулаки и успокоился. Воспоминания пробежали по его телу, как осколки стекла по венам. Он издал невеселый смешок. Таким образом, он двигается дальше, не так ли? Но, может быть, в некотором смысле это и было продвижение дальше. Если бы он мог принять, что прошлое никогда не согласится удалить его шрамы, если бы он мог довольствоваться ежедневной тенью, то, возможно, это можно было бы назвать «двигаться дальше». Он встряхнулся, взмахнул палочкой на занавески и задумчиво пошел на кухню.***
Они отпугнули еще двух гоблинов в ту ночь, обоих в течение первого дежурства Джинни и Аарона. Аарон заметил, что, возможно, это были медведица и медвежонок, несмотря на то, что эти два существа были одинакового размера — это было как-то связано с жизненным циклом гоблинов. Джинни едва понимала, что он говорил, но его голос звучал успокаивающе. Когда наступило утро, Су Ли — она была единственной, кто не дежурил — организовала завтрак. Джинни с благодарностью приняла тарелку с хлебом и слабосоленой селедкой. — Эта соленая сельдь на самом деле имеет очень интересную историю, — разъяснялся Аарон, пока они ели, — она была основным продуктом питания в средневековой Европе, и, отчасти потому, что она была так важна, люди думали, что она несет послание от Бога… — Красная сельдь, — сказала Су Ли, которая любила проверить знание английского языка в диалоге с другими. — Что-то, что отвлекает внимание, не так ли? Глаза Аарона загорелись. — О, это на самом деле копченая сельдь, и происходит название от охоты, когда кто-то тащит копченую селедку по следу лисицы… — Круто, — прервал Кормак. Аарон взглянул на него немного возмущенно. — Когда мы начнем заниматься этим? — спросил Митавелли. Джинни застыла, но попыталась скрыть это. — Заниматься?.. Вы имеете в виду, попытаемся посмотреть, что внутри? — задал встречный вопрос Аарон. Митавелли презрительно посмотрел на него: — Что же еще? — Мы должны обдумать, будет ли это хорошей идеей, — осторожно заметил Аарон. — Я — за, — сказал Кормак. Джинни посмотрела на него, сощурившись: — Я не думаю, что наша миссия имеет право сделать это, — раздраженно произнесла она. — Мы только проинструктированы выяснить природу этого объекта, а не пытаться раскопать его. — Насколько далеко мы можем зайти, зависит от магов-ученых, если я правильно понимаю, — вставил Митавелли. — Простите? — переспросила Джинни, холодно улыбаясь и не обращая внимания на нахмурившегося Кормака. Этот итальянец впечатлял: он умудрился сказать это извиняющимся тоном. — Боюсь, что я не понимаю. — Мы до сих пор не знаем природу этого объекта. Прямо сейчас это просто кусок льда. Мы будем продолжать исследование, если предположим, что это безопасно. Но если нет, то мы, конечно, вернемся. Джинни закусила губу. Трудно спорить с такой здравой логикой. — Роберто прав, — протянул Аарон. Джинни бросила на него острый взгляд. Он не должен выглядеть так, словно боится противоречить ей, подумала она, наполовину раздражаясь, наполовину забавляясь. — Это в нашей компетенции — решить, когда вернуться, хотя, конечно, ваше беспокойство вполне обосновано… — Так что же вы думаете об этом? — Джинни прервала оживленно. — Су Ли? — Мы сделали несколько тестов, — сказала она, глядя немного удивленно из-за того, что к ней обратились. Аарон, казалось, прикусил язык. — Мы посмотрели, есть ли защитная магия или какие-то враждебные заклинания. Удивительно, но не было ни одного. Эта вещь на самом деле очень… очень… Аарон открыл рот, но Митавелли опередил его: — Спокойная. — Да! Спокойная. Может быть, она не причинит нам вреда, — предположила Су Ли с улыбкой. — Этот лед, который мы нашли — всего лишь лед, — продолжал Митавелли. — Если сила внутри не разбивает его… — он пожал плечами, — то, вероятно, она не жива или не просыпается. Джинни коротко кивнула. Пятисоткратная сила Хогвартса. Лицо итальянца было непроницаемо. Она повернулась к Кормаку. — Я могу наблюдать за ними, — сказал он слегка обеспокоенно. — Если ты не хочешь принимать участия, я не против… Джинни посмотрела на него испепеляющим взглядом. — Спасибо, аврор Маклагген, за ваше любезное предложение, — промолвила она. — Маг-ученый Сконсер, пожалуйста, ведите нас. Разрушение льда было тяжелее, чем Джинни ожидала. Двое из них должны были следить за щитом, а другие трое посылать объединенный Reducto. Джинни и Кормаку пришлось научить их сочетать одно и то же заклинание из разных палочек. К тому времени, когда внешние два слоя, или витка, как назвал их Аарон, были вырезаны, они оказались измучены, но им удалось уменьшить ледяное образование до диаметра в два обхвата. — Внутри что-то есть, не так ли? — отметил Аарон во время отдыха. Остальные молча кивнули. Джинни смотрела. Оно выглядело подвешенным почти в середине льда, сгусток размером примерно с человека. Если она присмотрится, возможно, разглядит почти фетальную форму… — Я чувствую, как лед поддается все меньше и меньше, — заметил Кормак. — Согласен, — сказал Аарон, вытирая пот со лба. — Кажется, будто на лед непосредственно вокруг этой штуки наложены чары неуязвимости. Но мы уже довольно далеко зашли. — Выглядит почти как человек, — пробормотал Кормак. — Почти, — согласился Митавелли. Они помолчали еще некоторое время. Джинни встала. — Давайте подберемся к нему. Еще один час взрывных работ. Джинни почувствовала боль в плечах и спине. Штука во льду была видна все яснее и яснее. Она имела форму человека — обнаженного мужчины. Джинни увидела, что у него были черные волосы, и его тело было по-детски свернуто калачиком. Эта вещь как-то управляет силой в пятьсот раз больше силы Хогвартса. Ее сердце быстро заколотилось. — Я думаю, что это оно, — сказал Кормак после того, как очередной раунд взрывных работ не причинил льду никакого вреда. — Это самое большее, куда мы можем дойти, по крайней мере, с помощью Reducto. Они помолчали еще минуту. — Похоже, что он спит, — сказала Су Ли, указывая на лед. — Или мертвый, просто исключительно хорошо сохранился, — добавил Аарон. Он сделал шаг вперед и взмахнул палочкой. — Что? — спросила Су Ли. Аарон покачал головой и положил руку на лед. — Я думаю, что это безопасно, — сказал он. Джинни осталась, в то время как другие, измученные, кружились вокруг льда, касаясь его руками, словно выполняя какой-то древний ритуал друидов. — Действительно ли это человек? — услышала она бормотание Кормака. Джинни вытерла пот со лба. Ее внимание разрывалось между Митавелли и человеком во льду… нелепо, но она чувствовала, что он напоминал ей о ком-то, кого она знала, но на самом деле это, конечно, было глупо… — Expelli… — голос Кормака прервался, задохнувшись. Джинни бросилась к другой стороне льда, выхватив палочку. — Stupefy! — закричала она, но Митавелли метнулся в сторону. Он касался льда с одной стороны и, казалось, натягивал веревку вокруг него. Су Ли вскрикнула. Джинни почувствовала, что застыла, увидев Кормака на земле; снег вокруг него был красным. В последний момент, она обнаружила, что бросилась в его сторону, половина ее внимания была зафиксирована на ледяном столбе, звуке быстрых слов Аарона, другая — судорожно проверяла, жив ли Кормак… Кормак перекатился на живот с палочкой, зажатой в руке, ручеек крови струился из носа. — Порт-ключ! — прошипел он. — У Митавелли есть порт-ключ! Джинни выругалась про себя и помчалась вокруг льда. Аарон ссорился с Су Ли, выглядя, как будто пытался защитить ее. Митавелли стоял, держа палочку в руке, в другой его руке было нечто, что выглядело как желтая цепь, накинутая, как лассо, вокруг льда. Джинни направила палочку, но контуры фигуры итальянца уже задрожали… — Consecto! — воскликнула она, и красные искры вырвались из ее палочки через мгновение после того, как Митавелли и лед исчезли из вида.
