Глава 5. Предательство
22 августа 2017 г., 16:49
Снейп на минуту застыл, когда вошел в комнату, и только его стальное самообладание помогло ему справиться с шоком от промелькнувших в мыслях тысяч возможностей побега, которые затопили его сознание. Он осмотрел кухню. Четыре веревки по-прежнему висели в воздухе, словно вопрошая, где их пленник. Само помещение, шкафы, кухонные столы, пол казались нетронутыми. Однако цыпленок отсутствовал, лишь немного зелени осталось в недоеденном соусе.
— Действительно маггл, — прошипел он. Снейп достал свою палочку и, держа ее перед собой, произнес:
— Reveloso, — и ничего не обнаружил, кроме обычной безупречной чистоты кухни.
Он толкнул другую дверь. Та открылась. Здесь было по-другому: знакомая тишина разбавлена неясными голосами, отдаленными криками, звуками шагов — шумом улицы.
Северус вошел в свою спальню и скрестил руки на груди. Окно было широко распахнуто, и оконное стекло с неуклюжей вежливостью было поставлено на пол у стены. На подоконнике аккуратно лежал нож для стейка.
Снейп взглянул на маленький столик рядом с кроватью. Маленький флакон с зельем все еще стоял там. Он махнул палочкой в окно, и стекло отскочило от пола и попыталось встать на место.
— Идиот, — пробормотал он, все еще глядя в окно на полуденное небо.
***
— Я в порядке, — протянул Маклагген. — Он просто дал мне в нос. — Medicor, — сказала Джинни, ее палочка была направлена на лицо Кормака. Через секунду аврор сморщил нос и чихнул. — Будь здоров. — Мы потеряли его, — мрачно произнес Кормак. — Этот ублюдок… я знал, что он что-то задумал. Аарон и Су Ли подошли ошеломленные. Джинни подумала, нужно ли накладывать на них анти-шоковое заклинание, но, поразмыслив, решила, что не надо. Шок уже сменился мрачным решительным взглядом. «Людьми Гермионы не становятся просто так», — подумала она. — Вообще-то нет, — промолвила Джинни. Кормак нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — Я наложила на него заклинание слежения. Он уставился на нее: — Правда? — Его лицо исказилось от неверия, восторга и сдержанного недовольства. — Где ты этому научилась? — В Ордене, — ответила Джинни и в последний момент воздержалась от добавления: «В настоящем Ордене». Вместо этого она повернулась к магам-ученым: — Вы можете вернуться в Лонгйир? Аарон и Су Ли обменялись взглядами. — Да, — сказала Су Ли. — Хорошо, — пробормотала Джинни. — Возвращайтесь и расскажите Гермионе, что произошло. Кроме того, скажите ей, что я наложила Consecto на Митавелли. Су Ли посмотрела на Аарона: — Да, мы все сделаем. Аарон кивнул через мгновение, которое длилось достаточно долго, чтобы Джинни почувствовала его крайнюю неохоту. — Сделаем, — повторил он, и они поспешили сесть на свои метлы. Кормак начал скрещивать и выпрямлять руки: он всегда так проявлял нетерпение. — Итак, как оно работает? — Все немного запутанно, — сказала Джинни, на мгновение отвлекаясь от последнего взгляда оглянувшегося Аарона, когда тот взлетал над заснеженной землей. — И это небезопасно, вот почему Гермиона не предоставила его для более широкого использования. Она остановилась, решив, что нет необходимости говорить Кормаку о том, что Consecto очень опасно взаимодействует с магией души. — Удостоверься, что нет… гоблинов или чего-то еще, — посоветовала она. — Что? — напрягся Кормак. — Я собираюсь отследить его, — сказала она. — Охраняй меня. Она подняла свою палочку в воздух. Немного поколебавшись, сняла перчатку с левой руки и взяла кусок льда. — Могу я спросить, что ты делаешь? — подал голос Кормак. Джинни пожала плечами. Вероятно, он не очень много знал о магии души, чтобы понять даже этот очевидный намек. — Заземляю себя, — сказала она. Она подняла палочку над головой и выпустила нить своей души, та выгнулась аркой над снегом. Эта часть всегда вызывала у нее тошнотворные ощущения где-то в области живота, как будто ее раскрутили и в любой момент могут отпустить. Это чувство было очень реальным, и она неохотно признала, что нервничает, пожалуй, в первый раз за все путешествие, возможно, впервые за многие годы. Пустота внезапно закончилась. Это было как прыжок с одного острова над другими островами-пылинками, над вечными океанами. Сквозь туман начали проступать очертания. На мгновение она увидела лицо Митавелли, а за ним — ледяную глыбу, которая кружилась в воздухе. Где он находился? Это уже была не Норвегия, казалось, что вокруг стало намного теплее. Время шло. Она не могла зайти слишком далеко и не могла долго оставаться там… Неожиданно у нее перед глазами появились красно-неоновые слова «Donker Lucht», и у Джинни перехватило дыхание. Она подумала, что это здание выглядело как какой-то притон или ночной клуб. Появились другие слова, она отчаянно пыталась запомнить их: «Nacht danspartij». Она попыталась обратить внимание на что-то еще, но ею овладело маслянистое, тягучее чувство медленного перемещения, будто она плыла по течению. Всплеск страха оттолкнул это чувство, но оно неумолимо приближалось. Она немного задержалась. Джинни заставила себя отчаянно сосредоточиться на своей руке: лед был там, она чувствовала его, не так ли?.. Да, чувствовала, он был там, на грани, уже почти исчезнувший. Она попыталась вытянуть себя из пространства, окружающего Митавелли, и ощутила, как сама исчезает в небе… Она могла чувствовать только свое ослабленное сердцебиение, неглубокое дыхание, лёд, горящий в ее ладони… Ей нужно думать про лед… … она вернулась, кашляя и рыгая на лед. Кормак что-то говорил, изливая на нее непрекращающийся поток слов так, как их обучили говорить с жертвами, находящимися в состоянии шока — Джинни не сразу поняла это. Она открыла глаза и покосилась на белизну. — Джинни! Голос Кормака захлебнулся. Джинни встала, пошатнулась и постучала ногой о ногу. — Я в порядке, — выдавила она, сунув руку в перчатку. — Знаешь ли ты какие-либо многоязычные заклинания? Или, вернее, любой язык со словом «донкер» в нем? Кормак моргнул: — Ты знаешь, где он? — Я знаю, где он может быть, — мрачно ответила Джинни. — Вообще-то, я знаю, что нам нужно сделать. — Ты не будешь снова выполнять это заклинание, — категорично отрезал Кормак. — Это было похоже на что-то среднее между Империусом и Круциатусом. — Да, — сказала Джинни, чувствуя небольшую тошноту от воспоминаний. Она зашагала туда, где стояли две метлы, и взяла одну. — Мы вернемся в Аврорат и посмотрим реестр ночных клубов, которые занимаются крэклом. — Он в одном из них? — Лучше бы ему там быть, — пробормотала Джинни. Кормак был прав: ей не хотелось повторять заклинание. Прошел час или около того, когда они вернулись в Аврорат. В Лонгйире был хаос, потому что четыре маггла заметили летящих ведьм при дневном свете и собирались позвонить в местную газету. После очень поспешного стирания памяти Джинни и Кормак приступили к выполнению довольно рискованного дела: аппарации над морем. Судя по их приему в Осло, Аарон и Су Ли, по-видимому, сделали то же самое, что значительно усилило уважение Джинни к ним, хотя, по ее мнению, им нужно будет напомнить о том, что они должны накладывать отводящие чары при полете. Когда они прибыли, Аврорат находился в обычном для полуночи состоянии опустения. — Где босс? — вымолвила Джинни в пространство, едва войдя в комнату, и тут же отошла в сторону, чтобы Кормак тоже вошел. — Он не пошел домой, не так ли? Сейчас только… — она взглянула на часы. — Одиннадцать-тридцать. Черт! Из-за одной из металлических перегородок выглянула пурпурная голова. — Привет, Джинни, — поздоровалась Тонкс. — Тебе повезло. У Джека встреча с Гермионой, он, кажется, ждет вас двоих. — Верно, — сказала Джинни. Она шагнула к доске объявлений и сняла со стены связку пергамента. — Я слышала, что у вас были неприятности на севере, — добавила Тонкс, вертя перо и медленно меняя цвет волос на розовый. — Можно и так сказать, — мрачно отозвалась Джинни. Тонкс поймала намек в её голосе. — Значит, ничем не лучше, чем все эти отчеты? — Совсем нет, — вздохнула Джинни. Они вышли из зала, и Кормак остановился в комнате отдыха, чтобы выпить воды. Джинни помедлила и, поколебавшись, принялась варить себе кофе. Она вошла в офис Гермионы, определенно чувствуя себя более живой. Джек Демме сидел в одном из кресел напротив Гермионы, опираясь на стол, из его рта свисала трубка. Гермиона подняла голову и вскочила на ноги настолько быстро, насколько позволял ее живот. — Джинни, с тобой все в порядке? Никакого остаточного головокружения, тошноты или чего-то в этом роде? Джинни покачала головой. — Я в порядке. — Хочешь шоколада? — Гермиона изогнулась, чтобы достать до ящика стола. — У меня здесь есть плитка из «Сладкого королевства». — Нет, я выпила кофе. Привет, босс, — сказала Джинни, обращаясь к Джеку Демме, у которого было «не-уверен-хочу-ли-я-это-знать» выражение лица. — Я могу воспользоваться списком? — Не понимаю, почему нет, — сухо ответил он. — Спасибо, босс. Гермиона, у тебя есть перо?.. Она взяла его и тщательно написала на пунктирной линии в верхнем левом углу слова, которые помнила: Donker Lucht. Пергамент заскрежетал и стал подавать признаки жизни, открывшись на третьей странице. Вокруг одной из записей образовалась черная рамка. — Амстердам, Нидерланды, — пробормотала Джинни. — Consecto привел тебя туда? — поинтересовалась Гермиона. — Да, — сказала Джинни. Его, возможно, там уже нет, но об этом все и так знали, она была в этом уверена. У них есть всего лишь зацепка. Она ждала. Гермиона и Джек Демме обменялись взглядами. — Сейчас лед где-то в Йоркшире, — протянула Гермиона. Она указала на стол в углу, и Джинни увидела знакомую чашу с прозрачной золотой жидкостью. Она подошла к троллериометру. Игла, все еще мирно плавающая, не отличалась от того, что она помнила. — Но вам лучше проследить за Митавелли, — произнес Демме. Он вытащил из жилета небольшую коробочку и наполнил трубку. — Мы понятия не имеем, где в Йоркшире они могут прятать лед, и этот Митавелли может дать нам какие-то намеки. Как вам кажется, он крепкий орешек? — У него хороший удар, — сказал Кормак немного грустно. — Но кроме этого… — Он не халтурщик, но ничего такого, с чем мы не в состоянии справиться, — вставила Джинни. — Вы хотите, чтобы я отправил голландскому Министерству предупреждение? — спросил Демме. — Это было бы хорошей идеей, — ответила Гермиона, — хотя, конечно, лучше скрыть от них, насколько важна эта… вещь может быть. Она посмотрела на Джинни: — Аарон и Су Ли говорили, что во льду был человек. Джинни кивнула и обменялась взглядом с Кормаком. — Был, — сказала она. Гермиона откинулась назад и покачала головой. — Это… невероятно. Почти невозможно. — Ее взгляд стал отстраненным. Она задумалась, что-то вычисляя, подумала Джинни, узнав это выражение лица, известное ей со времен затхлой штаб-квартиры Ордена. — Тогда мы пойдем, если это все, — сказала Джинни. «Еще чашка кофе не помешает», — подумала она. Она чувствовала усталость, вгрызавшуюся в ее сознание. Она плохо спала прошлой ночью в странно разреженной среде на Шпицбергене, и ее мускулы наливались медленной болью, вызванной постоянным приливом адреналина. — Минуточку, — сказала Гермиона, вырвавшись из своей задумчивости. — Не делай Consecto снова, Джинни. У нас есть троллериометр. Это ничего, если мы не найдем Митавелли. Джинни кивнула. — Aura patronicor tu, — промолвила Гермиона, как только ее камин вспыхнул зеленым пламенем. — Это моя линия, Грейнджер, — пробормотал Джек Демме. — Будьте осторожны, вы двое. — Спасибо, босс, — сказала Джинни. Кормак повторил ее слова, и они покинули офис.***
С одного конца сигареты с марихуаной выступали кусочки зеленых крошек. Он ткнул ее одним пальцем, немного раздражаясь из-за того, что испортил такую простую вещь. — Вы могли использовать заклинание, — усмехнулся торговец. Снейп посмотрел на него: — Вы тоже могли бы заняться чем-то еще. Мужчина отошел, все еще раздражающе хихикая. Взволнованная толпа «Адского Шато» снова крутилась вокруг него — надоедливо отвратительная юность. Кобелиные лица глупцов, с жадностью смотрящих друг на друга. Губы Снейпа скривились от отвращения, и он хотел быстро прикурить сигарету, но остановился, стараясь сделать свои движения медленными, уверенными, насмешливо ленивыми. Кого он обманывал? Он задался вопросом о том, что бы подумала Грейнджер о будущем крестном отце своего ребенка, если бы увидела его здесь, притаившегося, как католик на разгульном пиршестве. Было очевидно, каким образом мальчик сбежал. Нож для стейка был оставлен на виду, и мальчик на волне стихийной магии захватил его. Он задумался: неужели и теперь парень будет усердно убеждать себя, что он не волшебник, — и мстительно надеялся на его неудачу. Снейп выпрямился. Там, в глубине толпы, он увидел лысую голову агента господина Неана. Вернее, агента Белого Рыцаря. Со вздохом Снейп затушил сигарету, завернулся в мантию и стал пробираться через танцпол. — Мистер Вессе, — сказал лысый. Его глаза — один из которых с прорезью, как кошачий зрачок — сузились. — Или я должен сказать «мистер Снейп»? Снейп напрягся. — Добрый вечер, Этеп, — произнес он. Затем вдруг остановился и медленно улыбнулся. — Или я должен сказать «Пит»? Мужчина хмыкнул и прохрустел костяшками пальцев. Снейп невозмутимо скрестил руки на груди. Другой мужчина был ростом на два-три дюйма выше и имел руки толщиной с ноги. — Ты не выполнил свою часть сделки, Вессе, или Снейп, кем бы ты ни был, — прорычал Пит, — наш посланник вернулся без чека Гринготтса или флакона зелья Умиротворения, которое ты должен был нам предоставить несколько дней назад. — Если бы ты обладал способностью проверять, Пит, — он произнес обычное маггловское имя с издевкой, — я думаю, ты бы понял, что я не обналичил чек. Кто-то ударился ему в руку, и он отпрянул с раздраженным рыком. — Более того, — продолжил он, — я не могу нести ответственность за то, что вы остались без зелья Умиротворения. Ваш посланник получил зелье, но он принял это зелье в дозе, превышающей обычную в пятьсот раз. Я мог позволить ему умереть, но я решил, имея доброе сердце, предотвратить… Он почувствовал, как кто-то ударил его по руке, и круто обернулся со своей лучшей учительской ухмылкой, использовавшейся в классе, но обнаружил, что уставился на рот лысого человека с такими же массивными пропорциями, как у Пита. Снейп крепче сжал палочку, проклиная себя за то, что не предвидел этого. Там был еще один бандит, он заметил его с опозданием, и теперь они обступили его с обеих сторон. — Так что ты говорил? — с улыбкой спросил Пит. — Я говорил, — холодно сказал Снейп, удостоверившись, что на его лице было выражение крайнего презрения, — что причиной задержки была тупость вашего драгоценного посланника. Как будто по команде, через толпу прошел неудержимый приступ возгласов и аплодисментов, и Снейп услышал первые слова песни, которую напевал этот теперь чертовски знакомый голос: — Дайте мне карту Помеченную символом 'X' Она будет вести меня к твоему сердцу… Снейп нахмурился. У Пита был хитрый взгляд. Снейп подумал с темной вспышкой ненависти, которую он не испытывал со времен своих самых мрачных преподавательских будней, какую же ложь сказал этот глупый мальчик. Он крепко скрестил руки на груди, отказываясь вытягивать шею, как все остальные животные в комнате, бездумно бьющиеся в конвульсиях. — Ступай осторожно, — шептал паршивец непристойным тоном, пятная те надолго запомнившиеся слова пошлой меланхолией. — Ступай осторожно, потому что ты наступаешь на мои мечты… Толпа рассыпалась, послышались аплодисменты, но все заглушили хищные ударники. Огни погасли и вспыхнули снова в головокружительных оттенках зеленого, красного, фиолетового. Снейп не сводил глаз с трех головорезов вокруг него. Пит кивнул одному из них, и тот через мгновение исчез в толпе. — Пойдемте, мистер Снейп, — прорычал Пит, протягивая руку и тяжело опуская ее на плечи мужчины. Северус застыл, готовый в любой момент проклясть двух глупцов забвением. Возможно, сейчас самое подходящее время: третий ушел… — У нас есть кое-что в задней части помещения, что Вы, вероятно, хотели бы увидеть. Наполовину подталкиваемый, наполовину управляемый Снейп оказался идущим через легко расступающуюся толпу к задней части притона. Он вздрогнул от дежавю, когда Пит распахнул дверь и толкнул его в тупик сзади. Быстро, как вспышка, Снейп успокоился и направил палочку с безопасного расстояния на темные груды мышц перед собой. — Мне его ударить? — проворчал один из них. — Нет, у него есть палочка, тупица, — отрезал Пит. — Наблюдательный, — холодно заметил Снейп. Дверь захлопнулась. Третий бандит выскочил, прижав к груди извивающуюся щуплую фигуру. — Уйди от меня! Я клянусь, я тебя предупреждаю, у меня есть нож, я тебя убью, если ты не отпустишь ме… Снейп открыл было рот, чтобы сказать им, чтобы они отпустили мальчишку, но тот замер. Спустя мгновение Снейп понял, почему: у горла мальчика поблескивало блестящее лезвие. Пит ухмыльнулся, демонстрируя дьявольское зрелище — сверкающие фальшивые зубы, и дернул нож с насмешливым рычанием. Мальчик напрягся и обеими руками схватил толстое предплечье, его глаза метнулись в страхе. — Expelliarmus! — прорычал Снейп. Луч света вылетел из его палочки, но повернул в воздухе и исчез в земле у ног Пита. Снейп опустил палочку, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. — Как ты это сделал? — с трепетом прошептал один из бандитов. — Заткнись, — прорычал Пит, самодовольно глядя на его лицо. — Он использовал порошок виверны из старых запасов, принадлежавших Абраксасу Малфою, — холодно сказал Снейп. Выражение лица Пита омрачилось. — Откуда ты… Ну, ты знаешь откуда-то, старый мерзавец, но это тебе не поможет, — проворчал он, снова дернув нож, и мальчик ахнул. — Ты знаешь, что порошок виверны не действует на зелья или Непростительные, — промолвил Снейп и медленно, не скрывая своей цели, угрожающе поднял палочку. — Он минимально действует на Империус. Немного на Круциатус, совсем не действует на… — он сделал колющее движение своей рукой, и трое мужчин вздрогнули в унисон. — Авада Кедавра. Маленькая струйка крови — он заметил с холодной объективностью, — которую он использовал для оценки ингредиентов зелий или с искалеченных тел после рейда Упивающихся смертью, спустилась вниз по шее мальчика и медленно стекала по груди. — Продолжай, Снейп, — прошипел Пит. — Но если ты попробуешь какое-нибудь из них, то оно сначала попадет в твоего мальчика. Снейп прищурил глаза. — Уверяю вас, мне все равно. Я не знаю, что он сказал вам, но у меня нет никакого чувства долга или привязанности к нему вообще, — он презрительно фыркнул. — Я даже не знаю его имени. Мальчик безуспешно лягнул ногой. — Я — Найлз, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. Снейп смотрел. Из всех имен — Найлз? Он стер удивление с лица и сухо выдохнул каждое слово: — Это не считается. — Как скажешь, Снейп, — зловеще произнес Пит. Снейп нахмурился. — На самом деле к этому моменту я, боюсь, не совсем понимаю, почему ты угрожаешь мне смертью этого мальчика: такая ничтожная угроза… Последовала пауза. — Верно, — хрипло сказал Пит. Он усилил хватку, и мальчик издал звук, напоминающий визг ежа под ножом мясника. — Я хочу зелье, которое может растопить лед. И я хочу его от тебя через час, иначе… — Он усмехнулся и снова дернул мальчика за руку. — Прекрати это, — огрызнулся Снейп. — Немного глубже, и вы преждевременно уничтожите свой рычаг давления. — Да, Пит, — раздался голос одного из головорезов, — мальчишка уже истекает кровью. Если ты продолжишь, то можешь отрубить ему голову точно так же, как ты это сделал с тем старым дрочи… — Для чего вам нужно это особое зелье? — прервал его Снейп. — Не твое дело, — прорычал Пит. Снейп ухмыльнулся. — И кем будет мой клиент? Мне кажется, что вся эта ситуация смехотворна. Я снова с радостью побеседую с месье Неаном, и у меня нет никаких сомнений в создании простого растапливающего зелья… Белый Рыцарь. Грейнджер, рассказывающая ему о миссии «Север». Север. Обширные ледяные равнины, покрытые слоями льда, скрывающие объект невообразимой силы. Он чувствовал, как кровь толчками продвигается по его телу. — Это не твое дело, — угрожающе зарычал Пит. — Итак, что ты скажешь, Снейп? Жизнь или зелье? Ручеек крови исчез под поясом черных маггловских брюк мальчика, прочертив линию, которая делила бледный торс пополам. — Растапливающие зелья — довольно необычная просьба, — сказал Снейп своим лекторским тоном. — Было изобретено несколько зелий, специально предназначенных для этой цели. Самое подходящее для цели вашего клиента… — он сделал паузу, — это, скорее всего, зелье Шэнь Хао цзин, вещество на основе нафты, изобретенное в китайской династии Тан. — У тебя оно есть? — спросил Пит. — У меня действительно есть один флакон в моей лаборатории, но — так неудобно — мне придется вернуться, чтобы взять его… Пит подтолкнул одного из головорезов ногой: — Вы двое пойдете с ним. — Мне нужен только один сопровождающий, — холодно ответил Снейп. — Вернее, ни одного, но если вы настаиваете… — Они оба пойдут, — прорычал Пит. — И оставь свою палочку здесь. — Боюсь, я не могу аппарировать без нее. — Не будь таким упрямым, скажи примерное место или что-то в этом роде. Один из них может аппарировать вас. — Да, и я уверен, что один из них может разблокировать защитные чары в моем доме и лаборатории, особенно те чары, которые были привязаны к моей палочке… Пит усмехнулся: — Ты ожидаешь, я поверю, что ты привязал свои заклинания к палочке, а не к своей магии? — он презрительно фыркнул. — Брось свою палочку, или мальчик умрет. — Боюсь, это невозможно, — отрезал Снейп. Пит поманил двух головорезов. — Вот, — сказал он, — потри свои туфли о мои… — Stupefy! — взревел Снейп. Красный свет вырвался из его палочки, но Пит дернулся вперед, Найлз слегка взвизгнул, и луч разрушился и ушел в землю. — Продолжай, он ничего не сделает, — закричал Пит. — Продолжай, сейчас же! Снейп поспешно спустился по аллее, когда два головореза бросились к нему. Под маской яростного самоконтроля закипела паника. — Crucio! — он крикнул. — Crucio! Ощущение комка в горле нарастало. Он смотрел, как лучи заклинания, поначалу слабые, вспыхивают и попадают в кричащего бандита, ближайшего к нему. — Палочка! — закричал Пит. — Его палочка! Первый бандит рванулся вперед, поймав Снейпа за талию. Тот рухнул назад и стиснул зубы, когда боль взорвалась от самого копчика. Бандит схватил его за запястье. Разумом Снейп понимал, что нужно выкрикнуть проклятие, но гордость за то, что он заставил себя сжать челюсти в молчании, была слишком сильной, и через мгновение его пальцы уже ничего не сжимали. — Вот она! Вот его палочка, вот она… Тяжело дыша, Снейп попытался вырваться из-под упавшего бандита. Его одежда была пропитана водой из вонючей лужи, в которую он упал. Мускулистая масса, захватившая нижнюю часть его тела, издала стон и с помощью другого человека медленно поднялась на ноги. — Ублюдок, — прошипел бандит, и тело Снейпа свернулось в защитную позу эмбриона, когда нога мужчины качнулась у его паха. Один из них засмеялся. Держась за стену, Снейп вскочил на ноги, пытаясь удержать дрожь, сотрясающую его тело. Лужа света на асфальте находилась в нескольких шагах от него. Все, что он мог видеть, было тенями и блеском лезвия. — Ты знаешь, как говорят, — хихикнул один из головорезов, — волшебник без палочки — это хуй без штанов. — Заткнись, — оборвал Пит, хотя по тусклой тени выглядело так, будто он улыбался. — Скажи нам, где ты живешь, Снейп. Он выпрямился и с самой издевательской насмешкой и глубочайшим презрением в голосе сказал: — Рядом с Лютным переулком. — Значит, это не слишком далеко, — с облегчением произнес один из них. — Я боялся, что нас расплющит… — Если ты не вернешься через десять минут, — перебил Пит, — ты найдешь мальчика, лежащего в луже собственной крови. И на твоей палочке может быть несколько режущих заклинаний, кроме тех, что у тебя уже есть. — Он выглядел ужасно довольным собой и подвинул мальчика ближе. Найлз ударил ногой, что выглядело как последнее движение умирающего таракана. — Понятно, — произнес Снейп невпечатленным голосом. Он почувствовал, как две большие руки сжимают его плечи. — Готов? — проворчал один бандит. Снейп кивнул. В последний раз взглянув на яростные испуганные глаза Найлза, глядящие немигающим взором, как у очень старого человека, он почувствовал, что его запихнули в тоннель магии, которая принадлежала не ему. — Это твой дом? — проворчал один из головорезов после мучительного преодоления дезориентации. — Выглядит немного… — Да, это он, — прервал его Снейп. — Отойди, если не хочешь, чтобы тебя рассек мой половик. Оба отпрянули назад. Снейп шагнул вперед, и при его приближении вспыхнула лампа. Он положил руку на дверь и подождал, наблюдая за двумя неуклюжими фигурами. — Почему так долго? — проворчал один из них, скрестив на груди свои массивные татуированные руки. — Я могу войти прямо сейчас, но, чтобы провести вас двоих через слои моих чар, требуется больше времени. Снейп отошел в сторону. — Вы можете попробовать войти прямо сейчас, — ухмыльнулся он. — Мы не идиоты, — сказал один из двух головорезов угрожающим голосом. Снейп скривил губы: — Я не понимаю, почему эта идея возникла в ваших головах. Бандит взмахнул рукой, и Снейп пошатнулся от удара по лицу. — Слушай, ты, гений, — прорычал бандит, — закрой рот или заговоришь по-другому, когда мы вернем тебя обратно. — Не нужно быть таким грубым, — резко ответил он, чувствуя, что правая сторона лица начинает отекать. Бандит — Снейп понял, что это тот, в кого он бросил Круциатус — отдернул кулак и бросился вперед. Снейп вздрогнул, но держал спину прямо, стиснув челюсти. Он открыл глаза и увидел кулак в нескольких дюймах перед лицом. — Твоя дверь уже готова, Снейп? — спросил другой. — Да, готова, — выплюнул тот. Он колебался всего минуту, прежде чем открыть дверь. Головорезы протиснулись рядом с ним, почти толкнув его косяк. Он едва открыл рот, когда почувствовал, как толстые руки сжимают его запястья за спиной. — Итак, где это? — В моей лаборатории, — сказал он хладнокровно, — но я боюсь, что вы не сможете войти в нее, не получив крайне тяжелых травм шеи и головы. Он сохранял неподвижность и ровный голос. В комнате была темнота, черная, как смоль, за исключением разреженного молочного Lumos одного из бандитов. Он мог видеть — или думал, что видел, — как они обменялись взглядами. — Опять же, вы можете попробовать, если не верите мне. — Я сломаю тебе шею, если ты врешь, — прошипел один из них. Снейп ухмыльнулся. Чужие руки отпустили его, но тут же вернулись зажимом вокруг его шеи. — Куда идти? — Вперед, — сказал Снейп. Они медленно двигались в темноте, головорезы — осторожно, и он — с почти небрежной податливостью. Несколько раз он направлял их: выход через дверь, несколько шагов по коридору, нет, не эта, вон та, идиот (это он только подумал). Они остановились перед дверью лаборатории. — Тебе придется отпустить мои руки, — сказал Снейп. — Разблокировка щитов требует, чтобы руки двигались, — добавил он, когда бандиты не ответили. — Тебе лучше не лгать, — прошипел тот же, и Снейп, игнорируя его, поднял руки к влажному дереву. Некоторое время они молчали. Затем дверь открылась в еще более глубокую темноту. Они вошли внутрь с лязгом, и один из головорезов выругался: — Черт, у тебя что, здесь совсем нет света? — Да, — ответил Снейп. — Мне снова нужны мои руки. Шень Хо Цзин в защищенном чарами шкафу. Еще одна пауза. — Попробуйте открыть его, если вы хотите получить серьезные рваные раны и возможную ампутацию пальцев. Шкаф расположен по задней стене, и, пожалуйста, не забудьте добраться до самой нижней полки, так как это приведет к колющим ранам в дополнение к… — Просто сделай это, — прошипел бандит, его громадные руки снова угрожающе обернулись вокруг шеи Снейпа. Он положил ладони на деревянную поверхность. Один из головорезов стоял прямо за ним, обхватив грубыми пальцами его горло. Другой был слева, на расстоянии дыхания от его плеча, держа светящуюся палочку на уровне его груди. Снейп открыл дверцы шкафа; ряды пузырьков сверкали, как скопление звезд сквозь тонкий туман. Он даже затаил дыхание, когда небрежно потянулся к задней стенке полки. Бандит за спиной начал говорить: — Который… Он закрыл глаза, наклонил голову и резко взмахнул откупоренным флаконом через левое плечо, затем снова и снова. Руки с его шеи исчезли, когда два головореза издали одинаковые крики боли. Он метнулся вправо, все еще держа глаза закрытыми и задержав дыхание. Он знал это место лучше, чем тыльную сторону своей руки. Иногда он делал зелья в темноте, чтобы было легче влиться в состояние небытия, бездумности, существующих только при мягком рокоте магии на его пальцах. Еще один резкий, почти оглушительный крик. Он шагнул вперед, протянул руки: еще два шага, и он должен был добежать до двери. Его носок коснулся чего-то, и в тот же момент что-то врезалось ему в плечо. «Дверь», — подумал он, сжимая ее обеими руками и выскальзывая через нее наружу — легкие горели огнем, — захлопнув ее за собой. Глубоко вздохнув, он, пошатываясь, пошел по темному коридору в свою гостиную. Глаза еще не привыкли к темноте, и он нашел каминную полку на ощупь; пальцы наконец достали круглый контейнер с каминным порошком. Он взял щепотку и бросил ее в камин. «Слава Мерлину, самовоспламеняющийся», — подумал он, когда зеленое пламя ожило. — Отдел тайн, главный офис! — крикнул он. Он вошел и почувствовал, как его бросило в воронку мерцающих зеленых проносящихся мимо вспышек очагов, каминов, головокружительного вихря пламени, прежде чем выбросило прямо на коврик у камина. — Северус! Он услышал ее до того, как успел вытряхнуть сажу из глаз и увидеть удивленный обеспокоенный взгляд. — Северус, твое лицо! На тебя напали? За столом Грейнджер сидел человек, заметил он, с трубкой во рту, и рассматривал его. — Нет, — холодно сказал Снейп, — я просто вошел в дверь. Я не думал, что ты будешь здесь так поздно, но это было самое безопасное место, о котором я вспомнил, когда уходил из дома через камин, — он ненадолго остановился и повернулся к мужчине. — Вы — Джек Демме? Мужчина нахмурился и кивнул: — А Вы? — Северус Снейп. Вы можете выделить аврора? Двое посторонних вторглись в мою квартиру. Грейнджер была в ужасе. — Но Ваши защитные чары? — Меня заставили впустить их, но сейчас незваные гости нейтрализованы, — быстро ответил Снейп. — Я полагаю, что они связаны с Белым Рыцарем. Пожалуйста, Грейнджер, у меня нет времени. Мужчина вопросительно глянул на Гермиону, на что она, должно быть, ответила утвердительно, так как он постоял, подумал и сказал: — Достаточно ли одного аврора? — Да, я же сказал, что они нейтрализованы, — огрызнулся Снейп. — Грейнджер, мне нужна палочка. Гермиона, к ее чести, ничего не сказала и открыла ящик стола. — Вот, — протянула она. — Белый Рыцарь, Вы говорите? И сколько у Вас времени? — Три минуты, может быть, меньше, — мрачно ответил Снейп. Он поймал ее взгляд. — Они используют мальчика в качестве выкупа. Сейчас он дрожит оттого, что ему могут вот-вот перерезать горло. — Мерлин, — прошипела Грейнджер сквозь зубы. — Его зовут Найлз, — сказал Снейп невпопад. — Вы знаете, почему Белому Рыцарю понадобилось растапливающее зелье? Ах да, Вы знаете. Он скрестил руки на груди. — Это связано с той вещью на Севере, о которой Вы упоминали? — Вы догадались об этом или откуда-то узнали? — Догадался. — Да, это связано с ней, — сказала Грейнджер. — Эта обладающая силой вещь — на самом деле человек или нечто, напоминающее человека, находится в ловушке изо льда, который не может быть разрушен или расплавлен обычными средствами. — И он у Белого Рыцаря, — решительно произнес Снейп. Грейнджер кивнула, признавая поражение, нахмурилась и со злостью прикусила нижнюю губу. — У меня было два аврора на этого «крота», и я думала… но… Она быстро опомнилась: — Сожалею. Снейп почувствовал, как его губы автоматически кривятся в ответ. — Перестаньте, — сказал он, выпрямил руки и начал ходить, пытаясь выкинуть лицо Грейнджер, выглядящей сейчас как студентка, из головы или, по крайней мере, из поля зрения. Сколько времени у него остается? Пара минут? Одна? Он задавался вопросом, насколько точно этот Пит засекал время. — Тогда я не дам ему реальное растапливающее зелье, — решил Снейп, — но это должно быть что-то, что выглядит как то, что я обещал им принести. Возможно, смесь серы и ферментированного паслена. Но нет, это не растопит даже обычный лед. Что он может принести, что принести? Вдруг ему вспомнился Найлз, как бледная тощая рыба в волосатых руках обезьяны. Линия красной крови по центру. Он оттолкнул эту мысль. «Почему бы не следящее зелье? — шепнул коварный внутренний голос. — Почему не отверждающая мазь? Яд, который одурманит всех, кто будет поблизости?» «Потому что необходимо спасти мальчика», — мрачно подумал он. Он прервал свою задумчивость, чтобы увидеть расстроенный взгляд на лице Грейнджер. — Что такое? — ровно поинтересовался он. — Северус, — начала она, но прервалась, когда дверь в ее кабинет открылась. — Снейп? — воскликнула Тонкс в недоумении. — Нимфадора, — коротко поприветствовал Снейп. — Отлично, у Вас уже есть право прохода через мои защитные чары. — Вы сказали, что в Вашем доме двое злоумышленников? — Да, вероятно, все еще в лаборатории, но с ними не будет никаких проблем, — сказал он. — Я использовал Мордасис. Порошок из огненных муравьев. Тонкс поморщилась. — Ой. Это должно быть больно. Хотя, наверное, они это заслужили, — добавила она. — Какой адрес? Снейп колебался. — Малая Стэффорд-стрит, 14. Он наблюдал, как она шагнула в зеленый огонь, прежде чем снова обратил внимание на Грейнджер, которая стояла посреди комнаты, нервно сложив руки поверх живота. — Что, Грейнджер? — спросил он холодно. — Либо скажи мне, либо нет. У меня совсем не осталось времени. Она расцепила руки и опустила их вниз. — Есть только один человек, который мог бы быть… — она махнула рукой не в состоянии подобрать слова «находиться во льду». Она повторила более спокойно: — Только один человек, на которого я могу думать. Снейп почувствовал, как в его желудке начинает образовываться яма. — Кто? — Гарри. Он сделал шаг назад. Дело было не в наполовину извиняющемся, наполовину решительном взгляде Грейнджер или кричащем эхе этих двух слогов, или ужасной пустоте, которая поглотила его разум. Он сглотнул и повернулся к камину. — Мы поговорим об этом позже, Грейнджер, — сказал он. Притупленное спокойствие его голоса никогда раньше не требовало так много усилий. Его рука дрожала, когда он бросил зеленую пыль в камин. — «Адское Шато»! — крикнул он хрипло и шагнул в огонь.***
«Голландцы были сговорчивы, но не слишком полезны», — подумала Джинни, когда смотрела на мага с ирокезом, медленно листающего список. Министерство голландцев объяснило им через неудобную бессвязность переводящего заклинания, что они не могли вот так запросто отправиться камином в этот ночной клуб: там было какое-то заклинание на вход и на выход, которое требовалось активировать. Как бы то ни было, это должно было занять некоторое время, и Джинни подумала, что Митавелли действительно все еще там. Она была слишком уставшей, чтобы надеяться или ожидать. То, чего она больше всего хотела, — ее кровать, в которой она надеялась остаться на добрых двенадцать часов. Кормак, сидевший рядом с ней, зевнул. Джинни покачала головой. — Не могу дождаться, когда уже мы вернемся, — пробормотала она. Она посмотрела на цвета, абстрактно кружащие на картине на противоположной стене. — Уже часа три, наверное. Кормак кивнул: — Да. — Счастливчик, у тебя будет отпуск целых… сколько недель? Две? Он смотрел на нее: — Что? — Ваша свадьба, разве вы не берете две недели на это? — А, это… да, — он сморщил лицо. — Да, берем. Она смотрела на него в наступившей паузе. — Ты в порядке? — Да-да, — он по-прежнему не смотрел на нее. — Почему бы мне не быть в порядке? — Ты как будто понемногу отключаешься. — Три часа ночи. Поэтому. — М-м-м. Она отвела глаза назад к приятно гипнотическим цветам на противоположной стене. — Не беспокоишься об этом, не так ли? — О чем? Она фыркнула. — О вашей свадьбе, болван. Когда Джордж женился на Анжелине, он был как на иголках уже за месяц до свадьбы. Если он видел цветок, то было похоже, что его вырвет. Она улыбнулась и посмотрела на Кормака, но он глянул на нее коротко и напряженно. — Джордж — твой брат? Джинни кивнула: — Да. Она нечасто говорила ему о своей семье. Ей пришло в голову, что другое поведение не было бы верным. Она знала, что у Кормака был старший брат-сквиб, работавший в области бухгалтерского учета, который не хотел иметь ничего общего с магией; что у его невесты Франсин было множество противных теток; что он на самом деле любил ходить по магазинам с Франсин, особенно за одеждой, и особенно для четырехлетнего кузена Франсин. — Фред думает о нем все время. Джинни смотрела на цвета и сглотнула. — Он говорил вам это? Кормак выдохнул ртом. — Не совсем… Нет, но… Маг с ирокезом, сидевший за столом, поднял голову и сказал что-то. Через мгновение переводческое заклинание заработало, и Джинни услышала обескураженный женский голос: — Код доступа в «Темные Небеса» — ноль-три-девять-два-восемь. Джинни встала. — Мы должны сказать это на голландском? Ответ пришел после секундного ожидания тем же прерывающимся голосом: — Нет, наша система приспособлена к английскому языку. — Спасибо. Было ли это ноль-три-девять-два-восемь? Волшебник с ирокезом кивнул и зевнул. — Все верно. — Пойдем, — пробормотал Кормак, взяв щепотку летучего пороха, и бросил его в камин. Они вошли в темную комнату, где крики перемежались смехом и словами, произносившимися так небрежно, что Джинни решила отрегулировать радиус действия переводческого заклинания. Они оказались на краю танцпола, заполненного от силы наполовину; низкие диваны для отдыха были рассредоточены по залу без всякой системы. Несколько художественно висящих возле задней стенки фонарей мерцали тусклым красным светом, струящимся по помещению, как и запах морта и крэкла. — Ты можешь… почувствовать его или что-то в этом роде? — пробормотал Кормак. Джинни кивнула. Она сконцентрировалась и почти ощутила его присутствие, парящее впереди или рядом с ней, как мокрая простыня перед ее лицом. — Сюда, — сказала она и повела его через вопящую толпу. Его присутствие становилось все сильнее, как запах рыбы. Она заметила коридор, ведущий от главной комнаты, и направилась к нему. Здесь было гораздо темнее, но она все еще могла разглядеть глубокий красный цвет ковра, трещины на дверях. — Ты думаешь, он в одной из комнат? — прошептал Кормак. Джинни кивнула. — Я не могу сказать, в какой из них, хотя… — протянула она тихим голосом. — Я думаю, что… он дальше по коридору… Она почувствовала, как рука схватила ее за плечо, и услышала человека, рычащего что-то невразумительное. Обернулась и посмотрела на темную тушу вышибалы. Кормак, который, по-видимому, не сокращал радиус своего заклинания-переводчика, показывал в направлении вниз по коридору. — Можем ли мы просто посмотреть? — спросил он. — Мы просто… Джинни быстро скорректировала заклинание-переводчик и мгновение спустя услышала отдельные слова женским голосом: — …или я уложу вас двоих двумя ударами, — вышибала продолжал трещать суставами пальцев. — Слушай, ты, — горячо промолвил Кормак, — мы так не работаем, вы не можете… — Мы здесь по приказу голландского Министерства магии, — сказала Джинни, подняв временный идентификатор, который они получили в офисе Министерства. Она достала палочку и пробормотала быстрый Lumos. — И у нас есть ордер на обыск этого места. Верзила прищурился. Затем кивнул и подозрительно быстро пошел враскорячку вниз по коридору. — Подожди, — крикнула Джинни. — Petrificus Totalus! Перед тем как заклинание вступило в силу, громкий крик вырвался изо рта верзилы. Джинни тревожно ждала, когда заклинание будет переведено, но ничего не происходило; вероятно, слово не было закончено. — Прикрой меня, — прошипела Джинни, пригнувшись, и поспешила вниз по коридору. Она увидела там три двери, за которыми мог прятаться Митавелли. Быстрым взмахом палочки она просканировала их; ни на одной не было запирающих чар, щитов, защитных заклинаний — ничего. «Они не были готовы, за исключением одного большого громилы», — подумала она. Приблизившись к первой двери, она взялась за дверную ручку левой рукой и толкнула, но ничего не произошло. Она была заперта маггловским способом. — Блин, — пробормотала она. — Alohomora. Она подтолкнула открытую дверь и подняла свою палочку в воздух с шипением: — Lumos. Бормотание, а затем неразборчивый крик. — Reveloso, — сказала она, не обращая внимания на последовавшее безумие, когда три женщины на кровати схватились за простыни, пытаясь прикрыться. Ничего. Она закрыла дверь и потянулась ко второй. Именно тогда третья дверь внезапно распахнулась, как будто ее толкнуло силой взрыва. Темный удушающий туман клубился из нее, кружась около ее лица, проникая в легкие… — Spirabilis! — она задохнулась, закрыв глаза, рот и нос она закрыла руками. Туман чувствовался — тяжелый, влажный, но и только, не было ни жжения, ни страшной боли, ни тошнотворных галлюцинаций или кружащихся цветов… пока… Джинни рискнула открыть глаза. Было так темно, что она не могла сначала увидеть тень, бегущую к ней. Смутно она услышала, как кто-то кричал позади нее. «Кормак», — подумала она, ее сознание как будто пробиралось через болото, и красный луч атаковал ее и проник в тень. Кормак снова сказал что-то, и туман отступил. Почувствовав руку на плече, она, щурясь, смотрела на лицо человека на полу. Оно было незнакомо — и все же знакомо, как будто лицо из сна… — Джинни? Ты в порядке, Джинни? — Кормак тряс ее, повторяя имя. Она чувствовала себя странно обособленной, когда встала и, спотыкаясь, подошла к двери, заглянула внутрь. Комната, которая манила её, была заставлена полками, на которых лежало столько пыли, сколько было книг. Там висел портрет между двумя книжными шкафами, тот, на который она всегда любила смотреть во время этих собраний, потому что это был единственный приятный портрет в этом месте, единственный приятный вид… За столом уже находились люди, сидящие вокруг тонкой круглой поверхности, но она не была уверена, что они были там. Тем не менее, она шагнула вперед и увидела Дамблдора на своем обычном месте во главе стола. — Джинни, — сказал он, его глаза мерцали, даже когда он говорил ей, что Рон был мертв, Джордж был мертв. — Джинни, ты в порядке? От страха засосало под ложечкой, страх рос, ширился, стал утонувшим пианино, утягивающим ее вниз на дно моря, где все то и дело нарушали ее уединение бесцельным звоном ключей. Она открыла рот, чтобы закричать в отчаянии, но черная вода жадно хлынула в нее, вливаясь в ее глаза и закрывая их бесконечной темнотой.***
Он проклинал тот момент, когда вывалился из камина в толпу полуголых подростков. Он забыл вернуться в свою лабораторию и взять замену зелью. Бормоча мрачно про себя, когда несколько раз потные машущие конечности врезались ему в спину, он повернулся и нащупал каминную полку, но никакого летучего пороха не было. Ему придется аппарировать. Он продрался сквозь толчею к менее беспокойному месту у стены. Задняя дверь была иногда видна сквозь завесу голов и размахивающих рук. Десять минут. Прошло ли уже десять минут? Он колебался, но решил не возвращаться, чтобы проверить. Он едва мог скрыть отсутствие тех двух отморозков, и это не займет много времени, чтобы аппарировать назад и найти соответствующую замену, полминуты самое большое… Толпа начала реветь, когда он уже сконцентрировался для аппарации, и голос прокатился по комнате, прежде чем он ушел: — Дайте мне карту Помеченную символом «X» Она будет вести меня к твоему сердцу… Снейп схватился за голову. Он вытянул шею над толпой, над сталкивающимися руками, головами и телами. В центре зала была сцена, освещенная ярким белым светом, который, казалось, высасывал цвета из всего, с чем соприкасался, превращая все в бледный чистый мрамор. Начался следующий куплет, и Снейп протолкнулся вперед, чтобы взглянуть поближе. Певец был хрупким, невысоким, его голос оказался таким же, и все же, казалось, изменился: теперь он был созвучен с отчаянием внутри него. Внезапно певец поднял руки в воздух, сделал шаг назад, и слова изменились: — Мои мечты… теперь ничто! Он уронил руки вниз, затем и все его тело рухнуло сияющей кучей на сцену. Музыка прекратилась, замолкли все инструменты, кроме гитары, которая дважды ударила по струнам. — Они втоптаны в грязь. В пыль. И они старые… Одна его рука потянулась и упала; бесполезное движение. Снейп почувствовал, как все его тело сжалось. Впервые волна параноидальной подозрительности поднялась в его сознании. Кто этот мальчик? Сначала паршивец утверждал, что он маггл, хотя было ясно, что он являлся волшебником. Затем он стал выкупом в хитрой ловушке, в которую Северус Снейп едва не попался. И слова, постоянно меняющиеся, почти непристойное сценическое шоу — могло ли это быть каким-то заклинанием, какими-то чарами, которые влияли на него таким образом, что он мог спокойно рассматривать рваные ошметки своего сердца, прежде чем он сам это понял, и отбрасывать то, что он видел перед своими глазами в холодном сверкающем свете? Он стиснул челюсти, глаза неподвижно смотрели на сцену, не замечая фигуры, приближающейся сзади. — Старые мечты, тряпки и кости… Мальчик усмехнулся: — Только идиот мог придумать такое дерьмо. Молодой помешанный идиот. И только старый дурак мог хранить их так долго. Тромбон ввернул низкую грустную ноту. Толпа недовольно бормотала. — Продолжай! — выкрикнул кто-то. Снейп стиснул зубы, желая, чтобы болван заткнулся. Мальчик на сцене уронил голову назад, обнажая бледное горло. — Я стар, — он прошептал с презрительным смешком. — Почему ты возвращаешься, чтобы стряхнуть пыль, после того, как оставил меня гнить все эти годы? Низкий гул неодобрения поднялся в толпе. — Давай что-нибудь сексуальное! — раздался голос. Снейп толкнулся в толпу, пытаясь поймать лучший обзор, но замер, когда почувствовал, как две толстые руки схватили его за плечи. Он попытался высвободиться, но его похититель был слишком силен; он потянулся за палочкой, но с внезапной слабостью обнаружил, что ее не было. — Есть ли у тебя зелье? — зарычал Пит. Снейп выругался про себя. — Нет, пока еще нет, — выплюнул он. Через мгновение он пошатнулся от удара по голове. — Еще нет! — взревел Пит. — Я думаю, что мы должны взять что-то другое вместо этого. Это был новый голос. Снейп напряг глаза, чтобы разглядеть фигуру во внезапных взрывах разноцветных огней. Проклятое сердце снова заколотилось, немилосердно сотрясая грудную клетку. Он разобрал некоторые черты: прямой нос, полузакрытые глаза. Кожа более темного оттенка. — Забини? — прошипел Снейп. Вспышка света осветила палочку, указывавшую на него за секунду до того, как он услышал заклинание. — Stupefy.***
— …лучше пойду… Она почувствовала пульсирующую головную боль, сухость во рту, словно плесень. Похмелье у нее, что ли? — …она просыпается… иди… Ее глаза распахнулись, а затем закрылись из-за резкого света. Она прищурилась. Около нее были две фигуры, по крайней мере, она думала, что это двое отдельных людей, а не наполовину приснившийся дважды… — …нет… я останусь. Она почувствовала, как ей в лицо плеснули водой. — Джинни? Джинни, просыпайся. Она нахмурилась. Звучал голос Джорджа. Значит, она была мертва? Но почему тогда все так болит? Она открыла глаза, подняв руку ко лбу, чтобы немного заслониться от света. Две фигуры прояснились, и резкий свет исчез, сменившись тусклым мерцанием двух зажженных люмосом палочек. — Джинни, — сказал ее брат. Она села, дыхание вдруг перехватило. Мгновение она растерянно смотрела на знакомое веснушчатое лицо, копну морковных волос и эти добродушные, несдержанно веселые голубые глаза, но понимание пришло как пощечина. — Фред? — она задохнулась. — Джинни, — повторил он, и она спросила себя, замечая морщины вокруг его рта, холодность его глаз, отступающую линию его волос, как она могла когда-либо подумать, что это был Джордж. — Ты очнулась, — произнес Кормак. Он стоял немного позади нее, и она повернулась к нему с оттенком раздражения, почти пропустив мимо рук чашку воды, которую он поднес. — Спасибо, — пробормотала Джинни, взяла ее и стала жадно пить. — Где мы? — спросила она у Кормака, вытирая рот тыльной стороной ладони. Комната казалась неопрятной и темной в тусклом свете двух палочек, а пол был усыпан по какой-то причине простынями и подушками. — А почему ты здесь, Фред? — последнее она сказала осуждающе. — Мы все еще в Амстердаме, — промолвил Фред, — в этом очаровательном маленьком ночном клубе. — Я спросила Кормака, а не тебя, — отрезала Джинни. Фред повернулся к другому мужчине и наклонил голову в сторону двери. Немного поколебавшись, Кормак поставил чашку и пошел туда. Джинни посмотрела ему вслед. — Кормак! — закричала она, наклоняясь в сторону, чтобы не терять того из виду за телом Фреда. — Что все это значит? Ты сошел с ума или что? Мы… Но Кормак уже закрыл за собой дверь. — Джинни… — Проклятие… — Джинни спустила ноги с края кровати и приподнялась, но тут же почувствовала, как будто потревожила аквариум в своей голове. Она плюхнулась обратно со стоном. — Ты все еще будешь видеть звезды некоторое время, — пробормотал Фред. Она почувствовала, как он похлопал ее по плечу, затем ласково прикоснулся к волосам. — Перестань, — проворчала она и отодвинулась назад. Ее спина уперлась в изголовье. В комнате стало еще темнее, когда Кормак ушел, так как светила только палочка Фреда. Она заметила то, что не увидела раньше: тело, лежащее ничком у противоположной стены. — Кто это? — резко спросила она. — Митавелли, — сказал Фред. — Он умер? — Нет. Хотя он так оглушен с субботы, — его голос был мрачным. — О, это хорошо, — вздохнула Джинни. Она сморщила лоб и спросила себя, сможет ли она встать. — Кормак и я должны были доставить его в штаб-квартиру, я не знаю, почему он потащил тебя сюда. Он в твоем Ордене, не так ли? — она почувствовала, как комок гнева разрастается в ее груди. — Я только недавно догадалась. Надеюсь, ты не заставляешь его следить за мной, Фред. Ты, может, и мой брат, но это уже заходит слишком далеко… Фред протянул руку к ее волосам. Она отстранилась. — Джинни, — сказал он печально. — Перестань, — отрезала она. Его рука прошлась вниз от висков к затылку, затем к шее и начала массировать ее легкими круговыми движениями. Она негромко вздохнула и почувствовала, как тяжесть уходит из плеч. Они делали так друг другу во время войны, она и ее братья, в маленьких укромных уголках или на Гриммо. Она думала в самом начале, и теперь, оглядываясь назад, понимая, что в этом было что-то животное, она представляла, что так бы вела себя группа шимпанзе; но это обеспечивало им своего рода комфорт, которого не могли дать слова. Она пошевелилась. — Я… перед тем как я отключилась… — она замолчала. — Митавелли достал тебя Метусом. Ты помнишь Метус? Джинни нахмурилась и покачала головой. — Пыль боггарта. — А, это, — она помнила, что это одна из вещей, которые неожиданно обнаруживались то здесь, то там во время войны. Предположительно она давала тот же самый эффект, как боггарт, только хуже, и он мог быть остановлен заклинанием. Она нахмурилась. Что она видела, прежде чем все стало черным? Стол и… Дамблдор? Нет, подумала она недоверчиво. Может ли такое быть? Фред убрал руку и подвинулся на кровати в ее сторону. Прошло уже много месяцев с тех пор, как они сидели так близко друг к другу на одной кровати или диване, а посещения Фредом Норы были неизменно короткими и неприятными. — Кнат за твои мысли? — сказал он. Джинни издала невеселый смешок. — Ты никогда не догадаешься, какой у меня боггарт. — Какой? — Давай угадывай, — теперь она его задела. В его голосе была такая же воинственная любознательность, которую она так хорошо знала. Она поддразнивающе улыбнулась. — Я не отдам ее бесплатно. — Хорошо. Э-э… — он подумал. — Волдеморт? Она засмеялась, но остановилась, так как это было не очень смешно. — Нет, я встретила его лишь однажды, и это было… Нет, это не Том Риддл. Хотя хорошая догадка. «Я почти уже забыла о нем», — подумала она, но не сказала. — М-м-м… мумия. Баньши. — Нет, нет. — Валентинка. Она посмотрела на него. — Что? Он ухмылялся. — Та, в которой были слова: «Его глаза хоть видят слабо, но зеленей, чем чародея жаба, А волосы его черней тоски, чернее классной грифельной доски. О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал, герой, что с Темным Лордом совладал!» — Прекрати! — воскликнула Джинни и игриво ударила его. — Хотя я знала, что ты и Джордж послали ее. — А ты написала, — сказал Фред. — Да, я написала. Она сдвинула ногу в более удобное положение. — Кормак все еще здесь? — Да, почему ты спрашиваешь? — Ты такой значительный и важный, не так ли? Приказываешь своим помощникам или приспешникам, или… кем бы они ни были, чтобы они просто вышли за дверь и остались там. Она почувствовала, как гнев снова нарастает. — На самом деле, Фред, я не знаю, во что ты играешь, и не хочу знать. Внезапно гнев перешел в усталость, детскую усталость, которую можно было смягчить только поддразниваниями близнецов или многострадальным взглядом Рона, или надежными руками отца, потянувшего ее к себе и шепчущего в ее ухо секреты, известные только им двоим. Ничего этого не было больше. Никого. — Скажи мне, что же ты видела. Джинни вздохнула. — Это почти глупо. Я увидела библиотеку на Гриммо. Это была еще одна встреча Ордена. Дамблдор был там, и… ну, я полагаю, все остальные, но основное — Дамблдор. «И эта картина», — подумала она. Фред помолчал. Его зажженная палочка лежала на кровати между ними, ее конец едва касался пальцев. Когда молчание затянулось слишком надолго, Джинни взглянула на него и увидела, что он пристально смотрел на нее. — Твой самый большой страх, что это случится снова, — сказал он, и было что-то странно лихорадочное в его голосе. — Ты полагаешь? Но я не понимаю, почему я должна жить с этим страхом. Волдеморт мертв — и действительно мертв на этот раз… — Это будет не Волдеморт в следующий раз, — перебил Фред. Его рука, Джинни увидела, яростно сжалась вокруг его палочки. Небольшой шар света задрожал. — Это будет кто-то новый, всегда приходит кто-то новый. Когда Гриндельвальд умер, никто не хотел думать, что может быть Волдеморт. Все, чего они хотели, — это чтобы Гриндельвальд оставался мертвым. Предать забвению память. И на этот раз все так же. Все, что каждый хочет сделать, — это забыть, забыть и продолжать свою жизнь. О, Волдеморт мертв, давайте не будем думать о нем. — Конечно, они хотели бы забыть! — Джинни яростно зашипела. Она собрала простыни в горсти сжатыми кулаками. «Кто бы не хотел? Вы хотите помнить все, все время?» — это было на кончике языка, чтобы швырнуть те моменты, те случаи, которые были слишком ужасны даже для кошмаров: услышать о смерти Рона и роли Гарри в этом; вспомнить, как обменивали тело Люциуса Малфоя на тело их отца; смотреть, как блекло утекала жизнь с щек Джорджа, как он умер в Мунго, становясь все тоньше и тоньше с каждым днем. Эти воспоминания вертелись в ее голове, как демоны, потрясая вилами и ножами, готовые разорвать ее на куски. Джинни сглотнула и заставила их, все возникшие в сознании образы, сесть за этот стол. Она видела лицо матери, белое, как больничные простыни, бесцветные губы отца… и стала запихивать их, кричащих, обратно, в хранилище ее разума. Фред слегка наклонился вперед. — Я никогда не хотел бы забыть, — промолвил он мягко. — Ни один момент. Никогда. Джинни сдавленно рассмеялась. — Ты с ума сошел. Но продолжай, — сказала она с горечью, — ты делаешь то, что хочешь. — Она хотела, чтобы эти воспоминания исчезли. Или, по крайней мере, стали жесткими и безвредными и прилепились к далекой стене, как картины на выставке. — Мы не… пренебрегаем прошлым, Фред. Это называется «исцеление». Это называется «двигаться дальше», — она остановилась, ища больше слов. — Мы предотвращаем следующего Волдеморта. Это называется закон, Фред. Это называется справедливость, равное правосудие для всех. Почему Риддл стал Волдемортом? Она вспомнила вдруг слова из прошлого, которые сказал ей гордый темноволосый молодой человек. — Потому что он считал, что мир несправедлив к нему, что справедливости нет. Это из-за того, что вы делаете, он появился, Фред! Если у вас есть группа линчевателей, которые считают, что они выше закона, это только создает больше Волдемортов, больше Темных Лордов. Фред покачал головой. Он протянул руку и нежно провел ею по волосам Джинни. — Ты не понимаешь, — сказал он спокойно. — Ты не знаешь… Он спустил ноги с кровати, и глаза Джинни упали на палочку и увидели странное крутящее движение, которое он сделал рукояткой. Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. — Фред… Он повернулся со взглядом, полным боли. — Джордж заставил меня пообещать заботиться о вас, — произнес он. — Не беспокойся. Это не будет лишним. Она проверила свои карманы: ее палочка исчезла. В мгновение ока она бросилась с кровати и помчалась, спотыкаясь, к двери. Едва она слезла с кровати, сразу почувствовала, что магия ее брата подняла ее и повалила обратно. — Просто скажи мне, — выдохнула она сквозь зубы. — Сколько раз ты это делал? — Я никогда не причиню тебе вреда, Джинни, — сказал Фред, и указал палочкой. — Obliviate.
