Пепел времени

      Что касается тюремных камер, то эта не была слишком убогой. Более подавляющая, чем в Нотт-мэноре, но гораздо лучше, чем камеры Министерства, которые были словно пропитаны тупой бюрократией. Возможно, ему просто так казалось из-за раздражения и нетерпения, которые он всегда испытывал во время пребывания в министерской тюрьме.       Лицезрение чопорно-параноидального Визенгамота доставляло ему столько же удовольствия, сколько он получал от обучения орды первокурсников. Все, что угодно, было предпочтительнее Малфой-мэнора. Его тело сжалось от воспоминаний. Сколько раз его после долгих часов ожидания проводили в занавешенную комнату, где сначала красивое чудовище — а затем скелетообразное животное — ждало его с похотливой улыбкой?       Если и был кто-то, кто мог бы быть лучшим знатоком темниц, подумал Снейп, это был Поттер. Тому не посчастливилось побывать в переполненных камерах Министерства, но он испытал, помимо поместья Малфоев и Ноттов, подвал в отвратительном доме Гойла и пребывание в родовом поместье Руквудов в России. Поттер. «Мальчик-Который-Выжил», «Человек-Победивший-Вы-Знаете-Кого», «Пропавший-без-вести-Спаситель».       Снейп закрыл глаза, и боль пронзила его тело. Если Грейнджер была права, если невозможное стало невероятным, а затем единственно верным, то у него не было другого выхода, кроме как думать, помнить… Но он двигался дальше, напомнил он себе с иронической улыбкой.       Здесь он был заперт в темнице, не думая о побеге, не размышляя о том, как перехитрить Забини, но мысленно представляя Гарри Поттера. Его любовника, с кем у него никогда ничего не было, кроме неловкого поцелуя, за память о котором он цеплялся, черпал в нем силу и был ему предан.       Он услышал их задолго до того, как они пришли. Шаги, грохот дверей. Он отряхнул мантию и встал в самой темной тени, ожидая.       Две фигуры появились по другую сторону решетки.       — Вот он, — сказал Пит. — Северус Снейп.       Один из них что-то пробормотал — Снейп напряг слух: это звучало как обычное заклинание разблокировки, — и две решетки медленно опустились на землю.       — Ты пойдешь с нами, — прорычал Пит, выходя вперед с мешком в руке. Снейп закрыл глаза и остался стоять неподвижно, когда головорез набросил грубый мешок ему на голову. Другой пробормотал заклинание, и он почувствовал, как колючие веревки скрутили его запястья в болезненном изгибе.       — Сюда, — сказал Пит, и Снейп позволил вывести себя, направляемый медвежьей хваткой на своем плече.       Они молчали в течение всего пути, что вполне устраивало Снейпа, так как он слушал и запоминал так внимательно, как мог. Нижняя часть поместья казалась почти пустой. Оставив сырость в подземельях, они прошли по длинному извилистому коридору, ведущему в исключительно большую комнату — судя по звуку эха их шагов. Затем они поднялись вверх по нескольким лестничным пролетам — вернее, поднялись два головореза, а его нес, проигнорировав его смущение, один из бандитов, который поднял его на руки, как только Пит что-то проворчал насчет того, что он идет слишком медленно.       Наконец они остановились после того, как прошли еще несколько коридоров. Снейп услышал звук открывающейся двери и почувствовал, что его толкнули внутрь.       — Профессор Снейп, — услышал он голос Забини.       Через мгновение мешок убрали, и он оказался в большой комнате без окон. На полу был большой зеленый ковер с рисунком, изображавшим движущихся драконов, затейливые персидские ковры украшали стены. Забини стоял перед ним, одетый в самую дорогую мантию из тех, которые Снейп видел со времени последней встречи Пожирателей смерти. Его кожа на вид была еще более темной, чем показалось Снейпу в мерцающих магических масляных лампах, свисавших с потолка.       — Забини, — протянул Снейп, слегка склонив голову. Его запястья впились в щетину веревки. — Неожиданное… удовольствие.       Забини улыбнулся. Слишком много зубов было в этой улыбке, подумал Снейп, держа спину прямо и презрительно сузив глаза.       — Я никогда не думал, что увижу вас в таком положении, профессор.       Он махнул рукой, и Снейп повернул голову, чтобы увидеть, как Пит покидает комнату. Они были одни, за исключением чрезвычайно большого черного человека, стоящего в углу. Снейп коротко и раздраженно подумал: «Где Забини нашел всех этих полугигантов, работающих на него?».       — Аналогично, Забини.       — И я никогда не думал, что окажусь в таком положении, — сказал Забини. Улыбка растеклась. Снейп подумал, что тот выглядел как первокурсник-гриффиндорец, впервые оказавшийся в Зонко. Только было слишком много злобы, слишком много понимания. Снейп почувствовал отголосок страха. Что Забини знал или имел? Конечно, лед он не мог растопить, и, даже если бы это было так, Джонатан-Поттер, кем бы он ни был, черт возьми, оказался бы слишком сильным, чтобы удержать его под влиянием Забини. Слишком сильный на сегодняшний день… Если только Фрост-Поттер не пробудился в полумертвом состоянии… Но даже тогда, даже тогда…       Забини продолжал.       — Всегда был Дамблдор или Волдеморт, Волдеморт или Дамблдор. Кто мог подумать, что я, Забини, окажусь наверху?       — В самом деле? — усмехнулся Снейп. — Боюсь, я не вижу, каким образом вы наверху.       Забини презрительно посмотрел на него. Это было довольно новое выражение, подумал Снейп. Этот мальчик всегда был в стороне, он не был откровенно высокомерен. Эта роль отводилась Малфою.       — Ты многого не знаешь, Снейп, и Министерство не знает, — он помолчал и улыбнулся. — Как вы думаете, сколько я стою?       — Понятия не имею, — сказал Снейп вежливо.       — Почти миллиард галеонов. Вы знаете, сколько стоило поместье Малфоев? Поместье Блэков?       — Нет.       — Поместье Блэков стоило пятьсот миллионов галеонов, а Малфоев, после наследования Нарциссы Малфой, стоило четыреста миллионов.       Он все еще улыбался.       — В Визенгамоте пятьдесят два человека, Малфой купил четыре-пять из них, а за свои деньги я могу купить девять. И с моими, ах, ресурсами я могу контролировать одиннадцать, а может быть, двенадцать. Это пятая часть Министерства.       — Можете или контролируете? — спросил Снейп.       Веки Забини закрылись наполовину в каком-то довольном презрении.       — Я не скажу вам, профессор, — промурлыкал он. С этой улыбкой, подумал Снейп, он был похож на кошку Филча, когда та жадно набила брюхо какой-то несчастной крысой или жабой.       — В любом случае, к делу, — сказал Забини. Он отступил назад, сел в свое кресло и кивнул громиле в углу. Молча полугигант подвинул массивное кресло к Снейпу.       — Спасибо, — произнес Снейп, садясь.       — Я сожалею о моих методах, — продолжал Забини. — Боюсь, я был довольно груб, но после того, как поработаешь некоторое время в моей профессии, теряешь свои манеры.       Снейп скривил губы.       — Очевидно.       Рот Забини дернулся, и линии на его лице стали тверже. Снейп задумался, был ли мальчик когда-либо объектом его сарказма. Наверное, нет, подумал он с некоторой долей презрения и осторожности.       — Хотя я не могу сказать, что вы тоже были очень вежливы. Отказавшись завершить свою сделку с зельем… Это неподобающее поведение для уважаемого мастера зелий.       — Такая задержка случилась из-за глупости вашего посланника, — холодно сказал Снейп. — Я намеревался отдать его вашему агенту прошлой ночью, но… — он сдержал губы от ухмылки. — Произошли другие события.       — Это уже неважно, — ответил Забини, — и я, конечно же, не против того, чтобы быть щедрым со старым учителем, которому нужна работа.       Он многозначительно улыбнулся. Снейп посмотрел на него со скучающим видом. Он задумался: неужели Забини так высоко ценил себя, что ожидал, что это замечание заденет его?       — У меня есть для вас заказ, Снейп, — сказал Забини. — Я думаю, вы можете догадаться, что это такое.       — Приготовить вам растапливающее зелье? — безучастно сказал Снейп.       — Не какое-нибудь растапливающее зелье, профессор. Вы будете гордиться исследованиями, которые я провел. Я хочу, чтобы вы приготовили Пирановое зелье. Я уверен, вы его знаете, профессор. Плавит лед так же, как алмаз режет стекло, убирает все заклинания, которые замерзли или затвердели.       — Возможно.       Забини улыбнулся.       — Вы не единственный мастер зелий, которого я могу привлечь, профессор Снейп.       Он позволил этому намеку остаться без ответа. Снейп не двигался.       — Но я хотел бы попросить вас, потому что чувствую, что так много знаю о вас.       Он снова улыбнулся.       Взгляд Снейпа переместился с того места на гобелене, на которое он, скучая, смотрел, на лицо Забини.       — Боюсь, что нет, Забини.       — Но я знаю. Я все знаю о вас и Джонатане Фросте.       Все, что он мог сделать, — это не разразиться воплем. Снейп с трудом сглотнул, кусая рот изнутри настолько яростно, что почувствовал вкус крови, и надеялся, что на его лице ничего не отразилось. Как мог узнать Забини? Но было немало тех, кто должен был догадаться. Тогда он не скрывал своей печали. Но Забини знал, кто был во льду?..       — И я знаю, что вы сделали с Терренсом Лестрейнджем.       Снейп смотрел. Он держался, чувствуя, как сердце бьется у него в горле, но Забини был нетерпелив и продолжал:       — Вы знаете, чью спальню я занимал в общежитии Хогвартса?       — Нет.       — Вашу, — он сделал паузу и позволил этой белозубой улыбке расплыться по его лицу. — Вы должны быть осторожны, когда сжигаете чье-то тело в камине.       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, Забини, — выпалил Снейп.       — Моя мать была провидицей, — продолжал Забини, — и у нее всегда была связь с призраками, духами и им подобными. Она предсказала, что Волдеморт не победит в конце, хотя будет очень-очень близок к победе…       Он выпрямился.       — У меня самого есть похожие способности, и я очень испугался того, у кого не было причин не рассказать мне каждую ужасную деталь.       — Если Вы начали верить в бестелесные голоса, я бы посоветовал Вам пойти в Сент-Мунго.       Улыбка стала мерзкой.       — Я знаю о тебе все, Снейп, я знаю, что сделали с тобой Лестрейндж и Малфой на твоем втором курсе. Я знаю, как быстро ты поднялся в рядах Волдеморта, когда присоединился к нему в середине седьмого курса.       Забини подошел ближе и умышленно провел пальцем по щеке Снейпа. Тот сжал челюсть, не сводя с него глаз.       Мгновение спустя Забини опустил руку. Он наклонил голову.       — Ты не в моем вкусе, Снейп, и никогда не был. Немного сальный, знаешь. Слишком старый, слишком… бесполый. Как полип или старая летучая мышь.       Забини рассмеялся.       — Знаешь, я думал, что Терренс Лестрейндж ошибся в одном: он обещал, что ты наденешь кольцо. Простое серое кольцо. Ты не надевал его, пока я учился в школе, но теперь я вижу, что его предсказание сбылось…       Снейп наблюдал, как Забини исчез из его поля зрения. Через мгновение он почувствовал, как руки медленно открывают его кулаки и обхватывают кольцо вокруг его среднего пальца. Он закрыл глаза, почувствовав, как кольцо проходит первую фалангу, затем вторую и, наконец, исчезает.       — Хм, — сказал Забини, снова появляясь на виду. — Обычное. Материал не так уж плох, но все же он дешев, я бы сказал… Двадцать галеонов, может, двадцать пять, но не больше тридцати.       Он бросил его в воздух и поймал.       — Ты ужасно спокоен, Снейп.       Снейп наконец позволил себе улыбнуться.       — Твои выходки меня не интересуют, Забини, — он снова закрыл глаза, как будто устало и скучающе. — Ты всегда был чем-то вроде, скажем, королевы драмы.       Последовала пауза.       — Эй, ты, — резко произнес Забини. — Я думаю, профессору Снейпу сейчас требуется наш продукт.       Снейп открыл глаза и увидел громилу, передавшего Забини маленький бумажный пакет. Забини открыл его, и Снейп заметил что-то белое внутри.       — Уверяю вас, профессор Снейп, вам понравится, — сказал Забини.       Он достал свою палочку и указал ею на рот Снейпа.       — Coerceo.       Снейп обнаружил, что его рот непреодолимо закрыт. Он мог дышать только носом. Забини вытащил маленькую трубку, длиной с палец, и приблизился. Снейп попятился и хотел ударить ногой по белому порошку в руке Забини. Но, прежде чем его нога достигла цели, почувствовал, что бандит схватил его, как мешок, и легко поднял в воздух.       — Petrificus Totalus, — сказал Забини.       Снейп ощутил, что его ноги застыли на месте, его выкрученные руки были болезненно выпрямлены за спиной.       — Вот, держите, — протянул Забини, поднося трубку к носу Снейпа. — Намного лучше, чем морт, я обещаю вам это…       Снейп подождал, пока Забини поднес белый порошок к его лицу, и резко ударил носом. Часть порошка просыпалась на пол.       — Вы!.. — Забини отступил и кивнул.       В следующий момент Снейп беззвучно кричал от боли в мускулах: головорез ударил его в солнечное сплетение, но он не мог ничего сделать, кроме как оставаться неподвижным.       — Еще, — сказал со злостью Забини.       Снейп снова мысленно закричал, видя звезды перед глазами. Это снова были собрания Пожирателей, подумал он тускло, или те разы, когда Дамблдор с помощью его информации срывал важные операции, и Волдеморт решал, что обычного изнасилования недостаточно, и что маленькая пытка в спальне будет в самый раз…       Когда звезды исчезли, его тело испытало странное ощущение. Он чувствовал себя спокойно. Он осознавал мерцание огня в камине, лица, мелькающие перед ним, но ему казалось, что он один в огромном океане тумана, идет по воздуху среди серых горных вершин. Кто-то еще был в этом бесконечном море, кто-то знакомый…       — …забери его…       Другой человек становился все ярче и ярче, освещенный звездами, когда каменный пол и стены поплыли перед его глазами. Он чувствовал, что его несут под руки и мягкий ветер обдувает его лицо. Вокруг была музыка, нежная музыка…       — …видел… часов…       Сияние тумана растворилось во тьме. Человек вдали больше не был скрыт. Теперь он мог видеть его: лицо, едва заметную грустную, ожидающую улыбку…       Видение исчезло, когда он почувствовал, что рухнул на холодный камень. На мгновение его ум был сосредоточен на боли в запястьях, синяках на ребрах и ногах. Он смотрел вперед. Он потерял человека — снова, снова… Ах, было бы лучше быть окруженным всепрощающими, все стирающими облаками… Его глаза непонимающе моргали при виде грубо нарисованной пентаграммы на полу, прежде чем туман вернулся и мягко вытеснил все мысли.

***

      Из палочки Джинни посыпались искры. Было одиннадцать часов утра, и министра все еще нигде не было.       — Вы сказали, эти встречи обычно бывают не такими долгими? — снова требовательно произнесла Джинни. Она сжала палочку в кулаке, и искры разлетелись над Джеком Демме, который поставил чашку кофе и стряхнул их.       Секретарь Скримджера быстро кивнула, безотрывно смотря на палочку Джинни.       — Обычно они заканчивают около десяти или в четверть одиннадцатого. Иногда бывает что-то важное, но ничего такого в повестке дня сегодняшней встречи не было.       Джинни снова взглянула на Гермиону, которая сидела в кресле рядом с Демме. Та только пожала плечами и устало посмотрела на часы на стене.       — Маклагген и министр, — сказал Джек Демме. — Хотя насчет Маклаггена я не удивлен.       — Да, он опаздывает даже на наши пятничные вечеринки, — пробормотала Джинни. — Если он способен опоздать на бесплатную выпивку, то он может опоздать куда угодно.       Она сделала паузу, что-то вертелось в голове, но она не могла сосредоточиться на этом.       — Может быть, он и министр пьют чай.       — Может быть, министр и Фред пьют чай, — пробормотала Гермиона.       Зазвонил колокольчик на столе секретаря. Секретарь быстро нажала на него, и слова материализовались сбоку от звонка.       — Я полагаю, вы ожидаете аврора Маклаггена? — поинтересовалась она.       — Да, — ответила Джинни. — Наконец-то.       Дверь отворилась, и Кормак торопливо вошел.        — Извините, я проспал, — сказал он. — Привет, босс, Джинни, мадам Грейнджер-Пикеринг.       — Ты видел министра? — спросила Джинни.       Кормак моргнул.       — Да, — сказал он небрежно. — Я думаю, он шел сразу за мной.       Звонок снова зазвонил, но, прежде чем секретарь успела до него добраться, дверь распахнулась, и вошли Руфус Скримджер и еще двое.       — Что… — выпалила Джинни, но сдержала себя.       Гермиона встала, как и Джек Демме.       — Доброе утро, Руфус, — сказала она ровно. — Доброе утро, Фред.       Фред склонил голову.       — Доброе утро, Гермиона, Джек.       Министр снял пальто, и третий человек в комнате, довольно похожий на крысу, по мнению Джинни, поспешил взять его и повесить на крючок.       — Как Хогвартс? — добродушно спросила Гермиона.       — О, все идет своим чередом, — ответил Фред. — Я думаю, что карта Мародеров снова появилась в гриффиндорской башне, ты не представляешь, сколько проблем из-за нее…       — Белинда, что у меня сегодня? — прервал его министр.       — Встреча со шведским министром в три и ужин в Международном клубе квиддича в семь.       — Хорошо, — сказал Скримджер и открыл дверь в свой кабинет. — Белинда, если придет кто-нибудь из «Пророка», выпроводи их.       — Да, сэр.       Кабинет министра был довольно пустой: несколько портретов вперемежку с досками объявлений, покрытыми газетными вырезками. Это довольно сильно напомнило Джинни Аврорат. Пустой портрет Альбуса Дамблдора висел за креслом министра, и рядом с ним — «Ежедневный Пророк», на первой странице которого большими буквами написано: «Тот-Кого-Нельзя-Называть повержен и убит».       Человек похожий на крысу, вошел последним, закрыл дверь с чрезмерной осторожностью. Они выстроились, как противостоящие команды в квиддиче, сухо подумала Джинни. Она и Гермиона прочно устроились на одной стороне, Джек Демме сел рядом с ней, он оказался примерно посередине. Джинни нахмурилась, глядя на Кормака, размышляя, почему он стоит так близко к Фреду. Ее брат прислонился к стене в углу рядом с человеком, похожим на крысу, и Джинни почувствовала внезапную вспышку раздражения при взгляде на его безмятежное лицо.       — Министр, — сказал Джек Демме, когда Скримджер тяжело сел и начал листать пергаменты, сложенные на столе. — Нам было интересно, есть ли причина, по которой вы намеренно отказали нам в ордере на обыск особняка Забини.       «Кроме той, что под Забини находится пятая часть Визенгамота», — мрачно подумала Джинни.       Скримджер прочистил горло и направил свое внимание на Гермиону.       — Грейнджер-Пикеринг, — произнес он, — позвольте спросить, когда вы ожидаете?       Джинни уставилась на него. Она взглянула на Гермиону и увидела, как ее брови нахмурились, прежде чем поднялись в выражении, которое Джинни знала как мрачное осознание.       — Дня через два, но на самом деле в любой момент.       Последовала пауза. Джинни прикусила язык. Что происходит? Она украдкой взглянула на Джека Демме, который с недоумением нахмурился, и на Кормака, который, предчувствуя недоброе, смотрел на него.       — Я подумал, Грейнджер… — он замолчал на мгновение. — Почему бы вам не начать свой отпуск по беременности и родам сейчас? Слишком большой стресс может плохо отразиться на ребенке. Вы ожидаете в любой момент, и может быть лучше, если вы будете находиться где-то в другом месте. Не поймите меня неправильно.       Гермиона тонко улыбнулась.       — Вы предельно ясно выразились, Руфус, но я не вижу необходимости в декретном отпуске. По крайней мере, пока не родится маленький Гарри.       На лице Скриджера было странное выражение.       — Это для твоего же блага, Грейнджер.       Гермиона повернула голову. Теперь она не отводила глаз от Фреда и, казалось, была готова что-то сказать. Джинни нахмурилась, чувствуя, что она оказалась в игре, правил которой не могла понять, но которая быстро развивалась в направлении совсем ей не понравившемся. Она взглянула на Фреда: тот смотрел прямо перед собой. Когда она оглянулась, Гермиона повернулась к министру с таким же мрачным выражением лица.       — Позвольте не согласиться, Руфус, — сказала она, положив руки на живот.       — Тогда ты не оставляешь мне выбора.       Министр встал и скрестил руки на груди.       — Мне не хотелось этого делать, Грейнджер, но, боюсь, я должен попросить вас уйти в отставку.       Джинни дернулась вперед.       — Что?!       — Могу я узнать, в чем причина, министр? — спокойно поинтересовалась Гермиона.       — Ваш подход к решению вопроса, связанного с этой вещью, обладающей силой, был неприемлемым, — прорычал Скримджер. — Вы не просчитали необходимые меры безопасности, и, как следствие, сила теперь находится в руках очень опасного лидера наркосиндиката.       — Простите меня, сэр, но это вздор! — горячо воскликнула Джинни. — Гермиона все продумала, и, кроме того, я уверена, что она все обсудила с вами.       Она повернулась к Гермионе, но та не отводила взгляд от министра.       — Аврор Уизли, пожалуйста, — сказал Джек Демме, но в первый раз на памяти Джинни его голос звучал напряженно.       — Очень хорошо, — протянула Гермиона. — А кто моя замена? Может быть, — она повернула голову, — профессор Уизли?       Джинни почувствовала, что кровь отхлынула от ее лица.       — Да, — резко сказал Скримджер, — Профессор Уизли возглавит Отдел тайн.       Все, что Джинни могла сейчас сделать, — это не проклясть брата на всю следующую неделю. Она яростно повернулась к Джеку Демме, но у него было бесстрастное выражение лица. Ее взгляд метнулся дальше, к Кормаку, но, как только их глаза встретились, тот отвернулся с необъяснимо виноватым выражением лица.       — На данный момент это не очень важно.       Джинни снова обратила свое внимание на Гермиону.       — Самое главное сейчас — не дать Белому Рыцарю получить доступ к Силе, — продолжала Гермиона, все еще глядя на Фреда, — и если для этого потребуется старое название…        Она сделала паузу и внезапно вздрогнула, взмахнула руками и опустила их вниз, на живот.       Джинни бросилась вперед, но Гермиона уже выпрямлялась и качала головой.       — У меня все нормально, со мной все в порядке…       — Время пришло? — с тревогой спросил Джек.       Гермиона покачала головой.       — Нет…        Она открыла глаза и обратилась к министру.       — Тогда я подготовлю свой кабинет.       Скримджер хмыкнул.       — Исполняйте, Грейнджер.       — В официальном сообщении для печати будет отпуск по беременности и родам, — сказал Фред.       Джинни крепко прикусила губу. Она повернулась к нему спиной, будучи уверенная, что если увидит приводящую в ярость физиономию брата, то не сможет противостоять искушению превратить его в таракана. Ее руки дрожали, когда она помогала Гермионе дойти до двери.       — Я в порядке, Джинни, ты должна остаться, — сказала Гермиона, мягко отталкивая ее.       — Ты уверена? — спросила Джинни. Голос звучал слишком жестко даже для ее собственных ушей.       — Тебе лучше остаться, — пробормотала Гермиона. Скрытый смысл дошел до Джинни через мгновение — останься и слушай, останься и наблюдай. Она встала в стороне. Гермиона толкнула дверь, а затем закрыла ее за собой.       Мгновение спустя Джинни почувствовала кого-то рядом с ней.       — Извините меня, — пробормотал крысоподобный человечек и выскочил за дверь. Джинни посмотрела сначала на министра, который перекладывал пергамент на стол, а затем — на Фреда.       — Он пойдет за ней? — недоверчиво выпалила она.       Ей казалось, что она попала в какой-то ужасный розыгрыш. Это было слишком немыслимо и абсурдно, чтобы быть правдой. Чувствуя себя лунатиком, Джинни вернулась к остальным. Ее сердце быстро колотилось, а ноги ступали неуверенно, как будто из-под ее ступней вырвали коврик.       — Министр Скримджер, — спустя какое-то время сказал Джек Демме, — я могу вернуться к первому вопросу…       — Нет, у вас не будет ордера на обыск в поместье Забини, — прервал его Скримджер. Джинни неловко смотрела, как ее босс колебался. Она взглянула на Кормака, но он смотрел на противоположную стену.       — Министр Скримджер, я понимаю, что… некоторые члены Визенгамота могут быть сильно настроены против нашей деятельности, — промолвил Джек Демме, — но министр магии имеет возможность принять окончательное решение в чрезвычайных ситуациях, и я считаю, что все соответствует требованиям.       — Демме, вы меня слышали, — сказал Скримджер. — Никакого ордера.       Наступило тяжелое молчание.       — Хорошо, сэр, я понял.        Джек Демме встал. Он повернулся к Фреду Уизли, и Джинни подумала, что ее начальник собирается что-то сказать. Вместо этого он только пожал плечами и ушел. Джинни скрестила руки и прислонилась к стене. Министр поднял глаза и нахмурился.       — Аврор Уизли, вы уволены, — сказал он.       Она повернулась к каждому из них по очереди: покрытое шрамами и полуотвернувшееся лицо Скримджера, каменное лицо Кормака, увлеченного противоположной стеной, и спокойный взгляд Фреда. Все встало на свои места, и она рассмеялась.       — Я никогда не знала, что вы и мой брат такие приятели, Кормак, министр Скримджер, — сказала она. — Отличная работа, Фред. Отличная работа.       Она заметила, как он засунул руку в свою мантию, но, прежде чем смогла что-то сказать, Кормак встряхнулся и потянулся к ее руке.       — Да ладно, — пробормотал он почти заботливо, — у нас есть чем заняться в Аврорате…       — Пожалуйста, не прикасайся ко мне! — выплюнула она. Слезы гнева жгли ее глаза. Она с еще большей яростью подавила их, чувствуя горячий вихрь ярости из-за предательств, одного за другим, из-за несправедливости к Гермионе — как он мог так поступить с ней! — и, хотя она едва осознавала это, из-за странного расстройства, ощущения, что ее мысли бегают вокруг какого-то провала в памяти, который никак не поддается.       — Пожалуйста, аврор Уизли, вы уволены, — повторил Скримджер, на этот раз резче.       — Я думаю, сэр, что вы должны снять портрет Альбуса Дамблдора, — сказала она со всем мужеством, с каким только могла. Она почувствовала, что дрожит. — Я думаю, он был бы очень недоволен.       — Напротив, — пробормотал Фред, но Джинни уже хлопнула дверью и пронеслась мимо недоумевающего секретаря.       Прогулка до Отдела тайн успокоила ее настолько, что она поняла, что имела в виду Гермиона. Самое главное было забрать лед у Белого Рыцаря, и Гермиона была права: не имело значения, как. Тем не менее она не могла поверить… И почему министр отказал в ордере на обыск? Только если Фред хотел, чтобы орден нашел его, его Орден…       Она почувствовала, что ее охватил очередной всплеск ярости, и знала, что остальные в коридоре отшатнулись назад, когда ее палочка выплюнула несколько красных искр.       После беглого стука она распахнула дверь Гермионы.       — Гермиона! — позвала она.       В офисе было голо и пусто. Джинни вошла внутрь, чувствуя себя опустошенной и озадаченной, глядя на невзрачные стены и потолок. Было легко почувствовать, что здесь никогда никого не было, что она и Гермиона не делились часто чаем и печеньем в этой комнате, что дальняя часть стены не была завешена их школьными фотографиями, сделанными в годы учебы в Хогвартсе.       Она медленно повернулась и собиралась уйти, когда серебряная фигура бросилась к ее ногам: выдра. Сердце Джинни пропустило удар. После секундного колебания она посмотрела на улицу, а затем закрыла дверь и наклонилась к мерцающему патронусу.

***

      — Эй, ты проснулся там?       Снейп сел, дрожа. Он мало что мог различить в темноте. Мгновение спустя Пит поднял его на ноги и повел через темницу.       — Сегодня ты можешь показать свою квалификацию, — сказал Пит. — Мы создали для тебя приятную маленькую лабораторию наверху. Ты рад?       Снейп хмыкнул. Веревки все еще врезались в его запястья. Он едва чувствовал пальцы или ноги. Он вздрогнул. Если бы Пит не поднимал его, он бы точно упал.       Бандит наклонил голову, и Снейп почувствовал его горячее дыхание над ухом.       — Босс говорит, что если ты будешь хорошо себя вести, то получишь еще одну дозу. Теперь ты рад?       Снейп сглотнул.       — Нет, спасибо, — произнес он грубо.       Пит усмехнулся и усилил хватку.       Они достигли лестницы, ведущей из темниц, и Снейп прищурился, когда свет из первого окна достиг его глаз и растворил мир в одном невыносимом свете. Он чувствовал головную боль, начинавшуюся где-то у висков. Это было хуже любого похмелья, любой ответной реакции на морт. На самом деле последствия Круциатуса были хорошим сравнением.       — Вот она, — промолвил Пит. Он отдернул толстый пыльный занавес и ткнул палочкой в ряд факелов на стене. — Все твое.       Комната была темная, похожая на пещеру. Снейп неуверенно сделал несколько шагов вперед. В центре комнаты был рабочий стол, а рядом с ним — две горелки: одна горела под оловянным котлом, а другая — под небольшой тонкой чашей — платиновым котлом.       — Твои ингредиенты там, — сказал Пит, указывая на ящик рядом со стойкой. — Я буду рядом, следить за тобой.       Снейп почувствовал, как веревки ослабли и упали с его запястий. Он помассировал руки и подошел к стойке с неровными ступеньками. «Это все?»       — Мне нужна палочка, чтобы контролировать огонь, — сказал Снейп.       Пит снова указал, и Снейп увидел ведро с водой, ковш и кучу сосновых бревен.       — У тебя есть это.       Снейп усмехнулся и скрестил руки на груди. Мышцы плеча болели.       — Боюсь, этого было бы недостаточно даже для зелий первокурсников.       Пит хмыкнул.       — Это все, что у тебя будет.       — Пригласите мне Забини, это смешно.       Пит недружелюбно улыбнулся.       — Тебе не нужно менять огонь — мне сказал Босс, — он зачарован, тебе не нужно беспокоиться об этом, а теперь займись делом, или я стукну тебя.       Снейп усмехнулся, но чувствовал себя слишком усталым, чтобы вытащить реторту. Забини был прав: Пирановое зелье требовало только одной температуры. Истинная тонкость заключалась в выборе времени для мирры. Это было не простое зелье, но и не сложное: ничего такого, что он не мог бы сварить даже в худшие дни после того, как Круциатус, казалось, навечно сломал его тело. Но он был уставшим и опустошенным до самых онемевших нервов его тела — и даже глубже.       Он заставил себя вспомнить последствия крэкла. Отделение магии из-за чрезмерного использования, как правило, через шесть месяцев. Потеря рассудка, галлюцинации, чувство легкого удовольствия. Он подумал с безрадостной улыбкой, что теперь он знал все это слишком хорошо. Привыкание после всего лишь трех доз. Он уже принял две. Апатичность, вялость. Это он тоже слишком хорошо осознавал.       Он не знал, догадывался ли кто-нибудь о его местонахождении, хотя Грейнджер могла догадаться. Но он не был уверен, знала ли она, что он пропал. Если бы он исчез, умер бы месяц назад, это не было бы похоже на кактус, высыхающий посреди пустыни. Он предположил, что его труп скорее всего дожидался бы ежемесячного посещения хозяйки.       Вероятно, они планировали убить его после растапливания льда, подумал он. Он не мог не задаться вопросом, планируют ли они дать ему еще одну дозу до того, как перережут горло, пока он, пробираясь сквозь туман, спотыкаясь, будет идти к этому лицу, к этому человеку…       Он отшатнулся, почти испугавшись того, что происходит. Он всегда гордился своим самоконтролем, но это… это было по-другому. Его суждение изменилось в тот момент, когда туман расступился, и он посмотрел на каменный пол; крэкл был ужасным, хитрым, невероятным наркотиком. Интересно, кто нарисовал пентаграмму на полу? Сначала он подумал, что это был Найлз, но так ли это? Не говоря уже о том, мог ли тот. Стал бы он делать это для Снейпа?       Приготовление зелья близилось к завершению. Он задумался, прежде чем смог сдержаться, дадут ли они ему еще одну дозу, чтобы закончить это. Он сердито сжал челюсти. Прокляните его за то, что он такой слабый! Это из-за того человека, которого он видел в тумане? Но тот мог быть во льду, напомнил себе Снейп и почувствовал дрожь.       Пит фыркнул. Снейп посмотрел вверх сквозь занавеску своих волос. Голова бандита свесилась, как будто он собирался уснуть. Снейп сделал паузу, зелье было готово. Через мгновение он услышал стук: Пит свалился кучей на полу и громко захрапел.       Занавес отодвинулся, и ворвалась Джинни Уизли.       — Профессор, — торопливо сказала она тихим голосом. — С вами все в порядке?       — Уизли, — резко ответил Снейп и непонимающе остановился. Вошел кто-то еще, это был немного тощий и долговязый молодой человек в маггловской одежде и тонких очках. В момент, когда мужчина вошел, он поднял свое запястье к губам и пробормотал:       — Мы нашли его. Профессор Снейп здесь.       Снейп нахмурился. Зелье все еще булькало; оно будет испорчено, если он станет ждать дольше. Стремительно он взял один из флаконов со стола, опрокинул котел и вылил красноватую золотую жидкость.       — Что это? — спросила Уизли.       — Пирановое зелье, — процедил Снейп, быстро завинчивая крышку. — Расплавляющее зелье, уровень тритонов, хотя я не верю, что вы когда-нибудь знали об этом. Это операция Аврората?        Он перевел взгляд с Уизли на человека, который заглядывал снаружи в коридор.       — Нет, — сказала Уизли с удивительной злобой. — Мы с Аароном вдвоем. Профессор, это Аарон Сконсер, один из магов-ученых Гермионы.       Человек протянул руку.       — Рад познакомиться с вами, профессор.       Снейп нахмурился и небрежно пожал ладонь.       — Мисс Уизли, я надеюсь, что ошибаюсь, но вы проникли в Забини-мэнор в одиночку?       — У меня есть Аарон, — ответила Уизли с типичным для Гриффиндора вызовом. — Министр отказался дать нам ордер на обыск. И мой брат захватил Министерство.       — Судя по вашей дерзости, я полагаю, вы говорите серьезно, мисс Уизли.       — Да. Гермиону вынудили взять отпуск по беременности и родам, и Фред ее заменил.       — Дурак, — пробормотал Снейп. — Не обижайтесь, мисс Уизли.       — Никто не обижается, — ответила она. — Во всяком случае, Гермиона сказала мне, что я могу найти вас здесь. Она также сказала, что лед здесь, но мы не можем его найти.       — Да, он скрыт собственной магией мэнора, — Сконсер прервал их возбужденным, несколько раздражающим голосом. — Троллериометр начинает вращаться вокруг, как только мы идем туда, куда он указывает. Это даже не чары Фиделиуса.       — Это не Фиделиус, — сказал Снейп. — Забини не имеет таких навыков или способностей.       «Хотя Забини может контролировать кого-то, кто имеет», — мрачно подумал он.       — Вы видели его? — с удивлением поинтересовалась Джинни.       Снейп кивнул. Он сжал руки в кулаки, и отсутствие кольца вокруг его пальца ощутилось еще острее.       — Мы забираем его, — снова прошептал Сконсер в запястье.       — У него есть передатчик для связи с Гермионой, — сказала Джинни вполголоса. — Одно из сверхсекретных изобретений, которые создал Отдел тайн.       — Технически — нет, — вставил Сконсер. — Доктор Грейнджер заставила нас всех запатентовать на собственные имена и предоставить минимальные права доступа Министерству. Так что технически это изобретение принадлежит мне и ей, — он сделал паузу. — Ладно, мы уходим, — пробормотал он.       — Я также надеюсь, что не Грейнджер рекомендовала вам двоим эту… самостоятельную миссию, — холодно заметил Снейп.       — Фред не был готов сказать кому-то из нас, когда он собирается сделать свой ход, — мрачно произнесла Джинни. — Гермиона сказала, что он может ждать Забини, пока тот растопит лед и получит лояльность человека изо льда, прежде чем он ворвется на сцену с этим проклятым Орденом имени его.       — Действительно, — сказал Снейп. Он подумал и решил, что Грейнджер не доверила свои подозрения о личности человека кому-либо из этих двух.       Сконсер сел на корточки, вглядываясь в оба направления коридора.       — Гермиона также сказала, что Забини может попробовать то же самое с вами, — тихо промолвила Уизли после наложения на них чар анти-обнаружения. — Контролировать вас с помощью крэкла, я имею в виду.       Снейп подавил дрожь. Три было минимально для привыкания, у него уже было два. А в дозировке и частоте, что он собирался… Образ тумана, небесное ощущение того, что наконец-то свободен, внезапно вернулось к нему, и он почувствовал тревожный зуд, разворачивающийся в его теле, столкновение недовольства и неудовлетворенности… Он подавил его и с запозданием обработал подтекст слов Уизли: то же самое с ним. То же самое, как с человеком во льду, Джонатаном? Он проклинал себя за то, что не подумал об этом прежде, хотя должен был. Это должно было быть именно так. Забини нужен способ контролировать Джонатана-Поттера, и это стало бы возможно с крэклом. Поттер — Джонатан — имел сильную волю, но это было ничто по сравнению с настойчивостью туманов…       — Все чисто, — прошептал Сконсер.       Они ползли вниз по коридору. Снейпу показалось, что Забини-мэнор был особенно пустым и голым. Поместье Малфоев было оформлено портретами, статуями горгулий, латинскими надписями. Кроме Пита и другого бандита, Снейп не видел здесь никого, даже домовых.       Они повернули за угол и остановились: в нескольких шагах от них, на одном из высоких, без стекла, окон, стоял Найлз.       — Attono, — прошептала Уизли. Струя красного врезалась в грудь мальчика, и тот рухнул на пол. — Профессор…       — Мы возьмем его, — сказал Снейп. Он чувствовал, что Уизли и Сконсер смотрели на него, когда он сделал шаг вперед и с большим усилием, чем он ожидал, усадил мальчика. Это было глупое, бесполезное движение.       — Я предполагаю, что ни у одного из вас нет лишней палочки.       Уизли покачала головой.       — Ты знаешь его?       — Да, и я думаю, что он может быть очень важным, — произнес Снейп, надеясь, что она удовлетворится этим ответом.       Найлз пошевелился и издал негромкий стон.       Уизли нахмурилась.       — Он невосприимчив к оглушающим, или что-то в этом роде? Позвольте мне попробовать снова…       — Нет, — прошипел Снейп. Он повернулся к Сконсеру. — Дайте мне свою палочку. Сейчас. Пожалуйста.       — Сделай это, Аарон.       — Спасибо, — коротко ответил Снейп. Было так хорошо снова держать в руке палочку. Он переместился таким образом, чтобы быть лицом к мальчику, повернувшись спиной к остальным. Он хотел, с искрой досады, чтобы они смотрели куда-то еще, хотя он всего лишь чувствовал тяжесть их взглядов.       — Rennervate, — пробормотал он.       Найлз застонал, его глаза оставались полуприкрытыми. Его губы приоткрылись, и Снейп подумал: хорошо, что этот идиот-мальчик был в рубашке на этот раз.       — Найлз, — рявкнул Снейп. Он попробовал еще раз, наблюдая, как кровь приливает к лицу мальчика. — Проснись, Найлз.       Он почувствовал, что плечи парня напряглись под его рукой.       — Уйдите от меня, — прошептал мальчик, — я вооружен, клянусь, я…       — Заткнись, — прервал его Снейп. Он сделал паузу, не в состоянии подобрать слова; мальчик моргнул на свет. — Я удивлен, что ваша голова все еще на плечах, несмотря на этого болвана с ножом.       — Что ты имеешь против Пита? — требовательно спросил Найлз, прищурив глаза и мельком глянув на двух других. — Вы уходите, все вы, или я закричу! Я буду чертовски сильно кричать…       — Молчать! — прошипел Снейп. Он сильнее сжал его плечо, желая заронить хоть какое-то понимание в голову мальчика, хотя это был не Лонгботтомовский идиотизм, но глупость другого рода, в которой он мог различить отчаяние.       — Скажи мне, Найлз, как твоя шея? Разве они залечили ее правильно? Ну, дай мне посмотреть.       Найлз отстранился.       — Нет…       — Он бы убил тебя, там и тогда. Сколько лет они продают тебя? Сколько клиентов у тебя было? Некоторые из них сидят довольно высоко, я могу себе представить.       Найлз смотрел в сторону. Его волосы, черные, как у Снейпа, были словно занавес перед его лицом.       — Ты ненавидишь все это, я знаю, — он понизил голос до резкого шепота, желая в глубине души, чтобы не нужно было говорить об этом перед Уизли и незнакомцем, который был с ней. — Я был на твоем месте. Поверь мне. Я обещаю, если ты пойдешь со мной, тебе никогда не придется возвращаться.       Лицо мальчика было бледным, как у мертвеца.       — Я не могу, — пробормотал он, — он привязал меня к себе, это волшебство, вы не можете ничего с этим поделать…       — Забини? — выплюнул Снейп. — Есть гораздо более сильные волшебники. Я один из них. Так же вот эти перед вами. Если ты не последуешь за нами, не используешь этот единственный шанс, то никто не сможет помочь тебе. И ты будешь прикован к нему навсегда.       Снейп откинулся назад и ждал, чувствуя себя более сомневающимся, чем ему хотелось бы признать. Мальчик сглотнул. Он наклонился вперед, пытаясь встать на ноги, но Снейп оттолкнул его обратно на пол.       — Ну и?       — Да, ты, мерзавец, — пробормотал мальчик. — Вы не даете мне выбора. Я ухожу.       — С нами? — вмешалась Уизли.       Он посмотрел исподлобья.       — Да.       — Хорошо, — сказал Снейп. — Vinculum. Silencio. Levitus. Веди, Уизли.       Уизли и Сконсер переглянулись.       — На самом деле, Аарон и я думали, что, может быть, вы можете понять это, — протянула Уизли. Она указала на стену напротив окна. — Вот где лед.       Снейп обернулся.       — Здесь.       — Троллериометр показывает сюда, а затем качается, — объяснил Сконсер. — И нет никаких маскирующих амулетов, маскировочных заклинаний, которые мы могли бы обнаружить.       Снейп нахмурился. Он повернулся к мальчику, который пинал воздух с гримасой на лице.       — Возможно… — Снейп склонил голову к стене. Мальчик успокоился.       — Finite Incantatem. Silencio. Levitus, — произнес он. Мальчик опустился и чуть не упал.       — Тянуть время даже у секретного входа, — сказал Снейп сухо. — Как это… по-гриффиндорски.        Он заметил, что Уизли посмотрела на него долгим страдальческим взглядом.       — Я чувствовал здесь что-то, — пробормотал мальчик. — Я не стал бы входить, Пит сказал мне не пытаться открыть любые двери.       — То, что Пит говорил тебе, больше не имеет значения, — сказал Снейп с почти садистским удовольствием. — Открывай, если можешь, Найлз.       Мальчик посмотрел на Уизли, а затем — на Сконсера. Оба кивнули ободряюще, хотя Снейп все еще видел скептицизм на лице Уизли. Подобный тому — он подумал, что его мозг был как-то запутан от крэкла, — который он видел, когда сказал, что надо забрать мальчика с собой.       — Убедитесь, что никто не придет, — пробормотал Найлз. Его запястья все еще были связаны веревками, он наклонился вперед, приложил голову к стене и стоял неподвижно. Снейп скрестил руки, ожидая. Он видел, но игнорировал, как Сконсер и Уизли обмениваются озадаченными взглядами. Такого рода входы были редки, но он столкнулся с несколькими в Малфой-мэноре: скрытые двери, которые были настроены на мысли.       Найлз отступил.       — Вот, — сказал он. — Я открыл.       Они могли слышать звук скрежета камня о камень. Через мгновение стена начала подниматься, открывая сначала щель темноты, которая разверзлась вверх, как раскрытый рот.        — Protego physicalis, — пробормотала Уизли, и щит синего цвета метнулся через расширяющийся вход.       Снейп шагнул вперед и наклонил голову в сторону Найлза.       — О чем ты думал?       Мальчик молчал так долго, что Снейп думал, что он не получит никакого ответа, но через несколько мгновений, к тому времени, как темнота достигла высоты талии, он повернулся и сказал:       — Зодиак. Противоположные знаки, знаете?       — А, — хмыкнул Снейп и сделал шаг назад, так как стена остановилась на высоте плеч. Он слегка согнулся, а Уизли медленно и осторожно двигалась вперед. Внутри было темно.       — Я не чувствую никаких охранных заклинаний, — сказала она. — Все должно быть в порядке.       Она оглянулась.       — Я пойду первой. Профессор, вы прикрываете меня.       Снейп кивнул. Уизли закончила заклинание щита и проскользнула внутрь. Он слышал, как она прошептала Lumos, и увидел бледное, призрачное отражение льда.       — Это безопасно, я думаю, — он услышал ее шепот.       — Входите, — сказал Снейп. Найлз проскользнул внутрь, и Сконсер последовал за ним, быстро тараторя в передатчик на запястье. Снейп повернулся, посмотрел в оба конца пустого коридора и шагнул в темноту.       — Вот он, — прошептала Уизли взволнованно. — Там всего только несколько уровней, три шестигранных замка, и я уже избавилась от них. Я думаю, он рассчитывал на то, что никто не знает, как войти.       Она повернулась к Найлзу.       — Это было гениально, то, что ты сделал…       Снейп слышал бормотание Сконсера, видел блуждающий огонек перемещающейся палочки Уизли. Комната оказалась не очень большой, а стены были голыми, за исключением грязного ковра. Лед выглядел странно маленьким. Человек внутри был перед ним, свернувшись в эмбриональной форме. Снейп мог разглядеть нечеткое пятно черного цвета там, где волосы, а другое — в паху. Руки человека, казалось, были вытянуты, будто он тянулся к чему-то перед ним или падал назад в воду. Снейп сжал зубы, чувствуя внезапно, как будто мир завращался вокруг него.       — … уменьшающие чары не работают, не так ли?       — Нет, лед имеет какое-то абразивное свойство. Я никогда не видел его раньше, хотя ближайший такого рода — Терракотовые воины в Сиане…       — Мы могли бы растопить лед, — сказал Снейп. — Транспортировка человека будет проще.       Он чувствовал, как Уизли и Сконсер посмотрели на него неуверенным взглядом.       — Я полагаю, Грейнджер не сказала, кто во льду по ее предположениям, — произнес Снейп.       Последовала пауза. Затем, неожиданно комната начала дрожать со звуком скрежета камня о камень: дверь опускалась сначала до высоты грудины, а затем — нижней части грудной клетки…       — Уизли, иди! — закричал Снейп. У нее хватило ума послушаться, и она выпорхнула под дверь, как ласточка.       — Сконсер, и ты, мальчик, идите!        Дверь была на уровне талии и опускалась. Снейп развернулся и направил палочку на лед.       — Confringo!       Лед вздрогнул, покачался и упал на землю горизонтально. Он увидел вспышку света снаружи, услышал крики — крики боли.       — Accio! — приказал он.       Дверь приближалась к уровню коленей. Лед заскользил по полу и застрял в проеме. Он колебался. Только узкий конец льда проходил. Снаружи огни продолжали мигать; он мог слышать лязг, а затем крик, кажется, кричала Уизли. Пирановое зелье было в его руке, но, если он растопит лед, дверь спустится, и он не сможет выйти сейчас…       Раздался треск, и лед вдруг выскочил из щели под дверью и врезался в заднюю стенку. Дверь спустилась ниже, и Снейп споткнулся в стороне, когда лед скользнул назад, чуть не сломав ему ноги, и скатился в центр комнаты.       Он наклонил лицо к трещине.       — Уходите! — кричал он на тени топающих ног. — Уизли, уходите… мальчик!        Дверь закрылась с глухим стуком. Стало темно.       Он встал и повернулся. Он ничего не слышал, внезапная тишина была как гром.       — Lumos, — пробормотал он. Лед блестел. Человек внутри, чья расплывчатая форма была видна через полупрозрачное оледенение, казалось, свернувшись, спит у его ног. Он сглотнул, отвинтил крышку флакона и вылил зелье равномерными каплями. Зелье зашипело там, где коснулось льда, испаряясь. Снейп прищурился и остановился. Его рука дрожала. Лед был настолько тонким сейчас, что, казалось, он мог бы разбить его одним нажатием. Шипение усилилось, и Снейп отступил назад, чувствуя, как вода просачивается через его ботинки.       Человек лежал в форме оставшегося льда. Его кожа блестела, он дышал. Волосы, мокрые и темные, скрывали ту часть лица, которую не закрывал сгиб руки. Изображение мелькнуло в его голове: новорожденный ребенок и акушерка, прижимающая мокрую голову. Снейп протянул палочку и отодвинул волосы назад.       Он сглотнул и подумал, что нашел знакомые черты, этот нос и рот, лицо.       — Джонатан, — пробормотал он. Все, что он чувствовал, — беспомощно колотящееся сердце в самом горле, когда он наблюдал, как плечи поднимаются и опускаются так медленно, что один или два раза в тусклом свете Снейп побоялся, что они остановились.       Снова послышался скрежещущий звук. Тонкая полоска света прорезала темноту комнаты. Он мог видеть тень ног под дверью.       Снейп потянул Джонатана за руку и прислонил его к собственной груди. Кожа, как ни странно, была теплой.       — Rennervate, — произнес он. — Rennervate!       Джонатан пошевелился. Снейп почувствовал, как его дыхание перехватило, не давая сказать ни слова. Он подхватил Джонатана и посадил его в угол.       — Джонатан-Поттер, — прошипел он. Стук его крови возвращал головную боль, которая задержалась за его глазами. Джонатан застонал, и Снейп смотрел почти зачарованно, как тот поднял руку, чтобы защитить глаза.       Скрежет остановился. Снейп покосился на свет. Он замер. Это было невозможно — то, что он видел; из всех людей, какая ирония… Но он быстро обуздал свое лицо в холодную улыбку.       — Почему, кто это…       — Профессор Снейп? Я думал, что это вас я слышал.       — Фред Уизли, — сказал Снейп. — Я никогда не мог себе представить, что увижу вас здесь.       — Аналогично. А это?..       — …в «Ежедневном Пророке», верно? «Директор школы Хогвартс ведет новый Орден и спасает ситуацию». Я уже почти не против того, чтобы дать интервью Рите Скитер! —сказала со злостью Джинни Уизли. — Подвинься, Фред, ты загораживаешь дверной проем.       Фред Уизли отступил в сторону.       — Что, я не получу благодарности за спасение жизни моей единственной сестры? — спросил он, притворно жалуясь, но та проигнорировала его и заглянула внутрь.       — Профессор? Все в порядке, Аарон сказал Гермионе, и Гермиона, видимо, подумала, что это хорошая идея, чтобы пойти к Фреду…        Она остановилась и убрала прядь волос за ухо.       — В любом случае, я полагаю, Фред здесь, наконец, решил поторопиться с этим своим орденом. Она остановилась. — А это мужчина, который был во льду?       Снейп кивнул.       — Да, — он снял с себя верхнюю мантию и накинул ее на тело Поттера. Снейп вздрогнул, было немного прохладно, а он не любил быть в одной рубашке на людях. Он чувствовал себя неустойчиво, как если бы стоял на лодке, и он скрестил руки на груди в тщетной попытке остановить колыхание земли.       — Он просыпается, — прошептала Джинни. — Мерлин! — прошипела она вдруг. — Его лицо! Смотри!       Снейп посмотрел вниз и увидел, как Джонатан наклонил голову с неясным стоном, и внезапно вспомнил — об этом он отчасти забыл — Темная Метка, которая была нанесена на половину лица мужчины.       — Vinculus!       Снейп вскинул палочку.       — Protego! — рявкнул он, и заклинание Фреда Уизли разбилось о синий щит. Он встал на ноги и скрестил руки на груди, понимая, что теперь голова Джонатана покоилась на его ногах.       — Если можно, — сказал Снейп, прежде чем кто-то что-то сказал или сделал, — я хотел бы представить вам Гарри Поттера.       — Гарри? — вскрикнула Уизли.       Снейп посмотрел вниз и увидел, что глаза Поттера открылись, и теперь тот медленно рассматривал, потолок, стены, толпу в дверях. Он обнаружил, что ждет, когда взгляд вернется вверх и встретит его, но этого не произошло, и он более плотно скрестил руки на груди, когда Поттер наклонился вперед в немом недоумении.       — Это Гарри! — закричала Уизли. — Да, Гарри, Гарри Поттер!       Толпа просочилась внутрь, как стая голодных животных. Снейп с трудом покинул угол, оглядываясь на человека, которого теперь не было видно, и задался вопросом, не обманула ли его память.